home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 21

Иллика

Она вышла замуж на маньяка. За упрямого и невыносимого мерзавца. Хотя что там придумывать, за колдуна – этим всё сказано. И чем дальше, тем больше Илька склоняется к мысли, что Дева развела их просто так. Видимо, ей, Иллике, в награду за отчаянную попытку спасти. Или же Её планы поменялись. А может, просто назло Тёмному, они ведь явно не ладят. Что угодно, но только не первоначальное условие, потому что влюблённые мужчины, даже очень сильно обиженные влюблённые мужчины так себя не ведут. Вот взять хотя бы Тинко… да он за ней в другую страну рванул, с колдуном проклятым на свадьбе дрался… вот он был влюблён. А этот… этот бесится и всё. Кажется, от одного её вида просто бесится. Ильке даже начинает казаться, когда она ловит на себе какой-нибудь особо «добрый» взгляд, что колдун раздумывает – а не прикопать ли её где-то тут, по дороге. И останавливает его, вероятно, только надежда узнать что-то полезное, порывшись у Иллики в голове.

Конечно, она могла бы соврать, что вспомнила, и сочинить какую-то правдоподобную и на редкость бесполезную для колдуна историю. Но, во-первых, он как-то очень хорошо чует ложь, а во-вторых, врать и прятаться – недостойно воина. А Илька хочет быть воином. Пожалуй, единственное, чем она могла бы гордиться в своей жизни пока что – это прямотой и иногда совершенно лишней даже, пока никто не слышит, можно и признаться – глупой, отчаянной храбростью.

Зачем она требовала у бывшего мужа клятву, Иллика и сама не знает. Наверное, потому что у каждого есть воспоминания, которыми он, мягко говоря, не гордится, а колдун в последнее время почему-то удивительно легко делает ей больно. Он, конечно, отказался. Даже хуже – прямо сообщил, что совершенно с ней не считается. Илька подумала, что раздобудет другие клинки – эти вряд ли против хозяина пойдут, и убьёт его потом. Наверное. Ну или покалечит. Хотя бы немного.

А потом она посмотрела его воспоминания. Положа руку на сердце, Иллика даже не может сказать, что её затянуло, и что у неё не было выбора. Был. Просто в какой-то момент, когда Оккар потянул её сознание к себе, она поняла, что может и сама в него заглянуть. И заглянула. А там… там ад. Какой он, наверное, и бывает. Куда больше, чем Иллика могла представить. Куда больнее и беспросветней, чем она сама могла бы вынести. Это не оправдывает его мерзкий характер и загоны, но заставляет Иллику плакать. Ей невыносимо больно вместе с ним, и от того, что больно ему.


Оккар избегал встречаться с ней глазами. И на следующий день тоже.

Всё даже хуже, чем ожидалось. Какая сцена из её прошлого заставила его её презирать, Иллика могла только гадать. Но не собиралась – какая, к бесу, разница? Он всё равно никогда не простит и не простил бы ей развод. Ни при каких условиях. Для него это победа Девы. Победа так долго и жестоко мучившей его Инквизиции…

Когда в придорожном трактире колдун жёстко осадил молодую и симпатичную подавальщицу, пытавшуюся с ним флиртовать и нахамившую Иллике, девушка поняла, что это конец. Дно. Колдун понял, что она, Илька, испытывает к нему какие-то странные, противоречивые, но весьма сильные чувства… и теперь ему неловко и жалко. Её жалко. Докатилась. Разговаривать и дотрагиваться брезгует.

Оккар заговорил с ней только вечером. Они сидели по разные стороны костра – Илька упрямо сама разводила костёр, не желая записываться в ряды немощных и бесполезных.

– Надо перевязать рану, – сказал он, вертя в руках мазь и бинт.

Илька зажмурилась, представляя, что он сейчас протянет это всё ей, не в силах справиться с брезгливостью. Возможно, дело в том, что она не была невинна на момент их брака? Ну так что ж, Оккар-то тоже не монашествовал, и судя по тому, что ей довелось с ним испытать, опыт его куда богаче и разнообразнее.

Когда она открыла глаза, бывший муж всё так же держал бинт и мазь в руках, и даже – неужели? – смотрел на неё. Прочитать что-либо в его тёмных глазах было невозможно, и Илька с самой себе непонятным облегчением начала расшнуровывать штанину. Странно, но рана её практически не беспокоила. Неужели у Оккара такая хорошая мазь? Вот даже в голову, несмотря на ранение, лезут совершенно лишние мысли – когда колдун опускается на корточки рядом с ней, Илька чувствует совершенно неуместный прилив желания. Поспешно опускает глаза – ей никогда не удавалось особо скрывать свои чувства…

– Завтра мы будем проезжать сравнительно крупный город, – тем временем говорит мужчина. – Ты останешься там.

Сердце Иллики летит вниз. Отказаться – невозможно. С раненой ногой, как бы хорошо ни вела себя рана, она – обуза. Остаётся только согласиться… и отправиться тайком следом. Потому что ей страшно. Она, наверное, сошла с ума, но её буквально скручивает от точного знания: стоит им разделиться, и он умрёт.

– Хорошо, – говорит она. – Спасибо. Это очень мило с твоей стороны. Хотя, в общем-то, ты можешь оставить меня прямо сейчас прямо здесь – я вполне способна позаботиться о себе сама.

Слишком много слов. И все не о том…

– Иллика… – вздыхает Оккар. И не понять – чего вздыхает-то? И хочется бросить, и совесть не даёт? Откуда у колдуна вдруг щепетильность и сострадание? А впрочем, она-то как раз теперь знает, что у этого колдуна полно совершенно не идущих настоящему злодею качеств, как бы он ни маскировался. Хотя маскируется, надо признать, талантливо.

– Оставь мне одну из двух лошадей, воду, и проваливай, – по-деловому предлагает Илька, и она даже сама собой довольна – так ровно и вроде бы уверенно получилось, вот только приходится отвернуться, потому что в глазах дурацкие слёзы. Беспомощности и злости. Какой позор.

Колдун молчит и излишне резко и туго стягивает повязку на её ноге. От этого должно стать больно, Илька даже зажмуривается на секунду, ожидая неприятную волну, но ничего. Зато на лбу у Оккара выступила испарина.

– Прости, – шипит он сквозь сжатые зубы. – Рука сорвалась.

– Оккар! – изумлённо выдохнула Иллика. И дождавшись, пока он встретиться с ней глазами. – Ты меня не уважаешь!

– Уважаю, – буркнул колдун, опуская взгляд, и заканчивая перевязку.

– Тогда перестань забирать у меня боль, – требует девушка, упрямо закусывая губу.

Зачем ей обязательно надо, чтобы было больно, Илька сама толком не понимает, но отчаянно не хочет, чтобы Оккар её жалел. Жалость унижает.

Может быть, самой ночью забрать лошадь и тихо исчезнуть? Пожалуй, лучший вариант. Они больше не связаны истинным браком, и рискует она только собой… и чего она вчера так не сделала? Давно надо было разуть глаза, понять, что она только мешает, и избавить и так несчастного колдуна от лишних тягот…

Оккар молча убирает бинт и мазь в сумку и снимает с костра котелок.

– Где я этого Советника видела-то? – зачем-то спрашивает Иллика. Пока Оккар шерстил её воспоминания, она захлёбывалась ужасами из его прошлого, так что, честно признаться, даже и не знает, что он там насмотрел.

– В доме Тинко, – имя её бывшего любовника колдун буквально выплюнул, как самое забористое ругательство. Помолчал и спросил уже почти нормальным голосом. – У тебя каких-нибудь его вещей случаем не осталось?

– Нет, я же его бросила, – буркнула девушка, чувствуя себя неловко. Будь это кто другой, она бы предположила, что ревнует. А Оккар… бес его знает.

– Там был ещё один тип, – неохотно добавляет сидящий напротив колдун, сверля глазами содержимое своей миски, но не притрагиваясь к нему. – Возможно, потомок королевской династии Тарргона.

– Это как-то помогает? – поинтересовалась Иллика, отставляя свою миску в сторону. Есть не хотелось, как ни уговаривай себя.

– Нет. Пока нет.

Илькин укор повисает в воздухе. Но она молчит, чувствуя неожиданно огромную неподъёмную усталость. И, наверное, поэтому говорить приходится Оккару.

– Прости, – неожиданно летит ей в спину – Илька упрямо идёт сама мыть свою миску, из которой смогла съесть едва ли одну ложку. А если колдуну каждый её шаг отзывается болью – так она просила всё ей отдать!

– Нет, – говорит она, не оборачиваясь и мстительно топая ногой. – Нет!


Ночной побег не удался. От слова совсем. Хотя Илька очень старалась – она ни разу не опёрлась на раненую ногу, чтобы не разбудить спящего в паре шагов колдуна, она даже лошадь решила не седлать – увести так, и забраться уже метрах в пятидесяти, а то и больше от места ночлега. В конце концов, она вполне справится с такой смирной лошадью и без седла…

За уздечку они с колдуном взялись одновременно, хотя Илька готова поклясться – ещё буквально пару секунд назад, когда она оборачивалась, он спал. А теперь – вот. Илька всё же на долю секунды взялась раньше, и смуглая рука колдуна легла поверх её пальцев. Девушка невольно вскрикнула и отшатнулась, от души вставая на раненую ногу. Должно быть, поэтому бывший муж зашипел.

– Крадёш-шь?

А может, это таки природа его гадская проявляется…

Илька со вздохом развернулась. Луна, соловьи… и злющий-презлющий бывший муж. Но почему-то ей не страшно.

– Будем считать, что это моя часть при разделе имущества, – беззлобно отзывается она.

– Тебе ничего не полагается, – жёстко не соглашается Оккар, не поддержав её мирный тон. – Ты была плохой женой!

В общем-то, Иллика с ним согласна. Где-то очень в глубине души, если уточнить, что она и не собиралась быть хорошей, и вообще – какой муж, такая и жена. Вслух же…

Сильно опираясь на раненую ногу, она шипит в ответ прямо в непроницаемые тёмные глаза:

– В следующий раз просто выбирай лучше, колдун!

– Да, – медленно говорит он. – В следующий раз я выберу как надо, не сомневайся.

– На свадьбу пригласишь?

Илька не хочет на его свадьбу ни за что на свете, она просто не знает, что ещё сказать. А промолчать почему-то не получается.

– Нет, – по губам колдуна пробегает неприятная усмешка. – Вдруг ты как этот твой Тинко, устроишь драку?

– Отпусти, – вместо ответа говорит Илька, осознавая внезапно, что они стоят плотно прижавшись друг к другу, руки колдуна обнимают её за талию, а внутри у неё зарождается пожар, с которым скоро будет не справиться.

Оккар молчит. Не отпускает. Илька облизывает пересохшие губы, на которые он смотрит, и колдун шумно выдыхает. Девушка уже специально прижимается бёдрами, дразня и провоцируя. И когда он уже почти коснулся губами её губ твёрдо говорит:

– Нет!

И отшатывается.

Лечь с ним после того, как он сообщил, что собирается жениться на другой? Нет, нет и нет, как бы что там внутри ни горело и ни крутило.

Кажется, Оккар даже каким-то чудом это понимает. Молча отпускает её и уходит к воде. Илька, замерев, прислушивается и, когда раздаётся плеск, пытается снять-таки с дерева уздечку. Увы. Уздечка намертво приклеилась к дереву. А сама Иллика к уздечке.

До чего же гадкий и предусмотрительный колдун!


Глава 20 Оккар | Иллика и Оккар | Глава 22 Оккар