home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 24

Оккар

Предавший раз предаст снова. Прописная истина, ясная, пожалуй, каждому дураку. Как можно было её забыть? Даже не забыть, а просто отбросить, поверить, что бывает по-другому, что именно с ним может быть не так…

Оккар дышать перестал, когда Иллика, только что благоразумно прятавшаяся за деревом, шагнула вперёд, и сказала-выдохнула ненавистное ему имя, да ещё с таким трепетом и счастьем, какого он в её голосе вообще никогда не слышал! Он смотрел, как они обнимаются, и внутри обжигающим льдом растекалось желание убивать. Его. Её. Весь мир. Себя. Деву. За ненавистный, проклятый дар. Нет, он, конечно, не будет этого делать. По крайней мере, большую часть перечисленного и, по крайней мере, сейчас. Хватит с него необдуманных поступков…

– Не стоило ведь брать её с собой на смерть, – тихо сказал женский голос за его спиной.

Он обернулся, смерил еле видимую Деву недобрым взглядом и промолчал. Если поставить вопрос именно так, то, конечно, да. Но если он каким-то чудом выживет, обязательно подумает о мести. Всем.

– Что надо делать? – спрашивает колдун, сделав глубокий вдох. Почему-то очень хочется сомкнуть руку на тонкой шейке стоящей перед ним богини. Понятно, что ни к чему не приведёт, но очень уж хочется…

– Умереть, – говорит она. Смотрит серьёзно, и Оккару мерещится даже в её глазах какая-то многовековая мудрость, которой раньше там точно не было. Ну, или он не замечал. Он, оказывается, не замечал куда больше, чем думал. Вот Илькину непрошедшую ещё любовь к Тинко, например.

– Прямо здесь? – мрачно спрашивает он.

Дева качает головой и пытается погладить его по щеке – Оккар шарахается и уворачивается, а она смеётся:

– Ты – мой, Оккар. Любви в тебе куда больше, чем злости, хоть и её через край! Иначе бы я не смогла к тебе прийти, несмотря даже на браслет.

Колдун благоразумно не спорит – что толку, слова – лишь слова, хоть и устами богини, сути они не меняют.

– Они схватили другого колдуна, и собираются принести его в жертву, чтобы открыть проход и притащить сюда эту мерзость, – говорит Дева и всё-таки – вот ведь ссс…сиятельная – гладит его по щеке. – Он совсем молодой, глупый и ничего не умеет. Ты должен занять его место.

– Чтобы проход уж точно открылся? – скептически уточняет Оккар.

Полупрозрачная Дева качает головой и нежно ему улыбается – это выбешивает колдуна просто неимоверно.

– Ты же достаточно искусен, чтобы не отдать свою силу? – серьёзно спрашивает Дева. Оккар неохотно кивает. Вероятно, он сможет удержать силу и направить её не на открытие прохода, а на укрепление печати. Вот только почему пришла Она, а не Он?.. Говорить о таких вещах сподручней с Тёмным. Да и вообще, как-то Оккар к нему привык.

Конечно, он не стал спрашивать вслух, но, кажется, Дева теперь и вправду хозяйничает в его мыслях.

– Он не может, – вздыхает она. – Нас просто выталкивает из этого места, и чем сильнее бог, тем больше отторжение. Я – самая слабая из Пятерых, и то смогла прийти только благодаря браслету и таким вот… призраком. Я знаю! – обиженно шипит Дева в конце, потому что Оккар не удержал нетактичную, но вполне верную мысль, что кое-кто слишком долго выкобенивался, и всё из-за этого…

Она уходит, ещё раз погладив его по щеке и забрав браслет, Оккар же находит лошадь – она верна себе и щиплет травку неподалёку. Седла нет, да и повод не для верховой езды, но выбирать не приходится. Впрочем… возможно, лошадь ему в принципе не нужна – не выходить же обратно на дорогу. Нет, ему надо пройти лесом вдоль дороги, чтобы не попасться на глаза, и выйти уже туда, где держат его неудачливого коллегу. Жаль, но, вероятно, мальчишку придётся убить. Спастись он вряд ли сможет, а оставлять его как дополнительную жертву – крайне глупо. Оккару бы со своей силой правильно управиться, нет у него опыта присмертного колдовства, а уж бороться ещё с чужими заклинаниями…

Об Иллике он не думает. И в то же время не может ни на секунду забыть. Это просто некий постоянный фон, глухая пустота в груди, в которую лучше не заглядывать, иначе оттуда появятся чудовища. Он и не заглядывает. Пока.


Даже если бы Дева не указала, куда ему идти, можно было бы ориентироваться по стекающимся людям. Впрочем, людям ли? Оболочка человеческая, но что внутри? Сначала Оккар предполагал, что подселяются души из другого мира, но теперь, глядя сквозь деревья на шагающие в одном и том же темпе ряды, он с ужасом понимает, что это не отдельные существа. Это больше похоже на части одного целого. И их уже очень много.

Кажется, они его чувствуют – иногда, синхронно поворачивают головы в его сторону, но Оккар хорошо прячется, и людские глаза не могут его рассмотреть. Однако чем ближе к цели, тем чаще и дольше они смотрят, а в какой-то момент и вовсе сворачивают с дороги, и начинают окружать, загоняя в нужном ему самому направлении. Колдун слегка мечется, делая вид, что пытается вырваться из кольца, и бежит, бежит, куда надо. Прямо в объятия инквизиторов.


Жёсткий, холодный камень. Туманное, прохладное утро, вернее даже окончание ночи, ведь рассвет ещё толком не начался. И полное ощущение нереальности происходящего. Сила отрезана от него путами инквизиторов, и остаётся только надеяться, что он и в самом деле сможет воспользоваться ею в момент смерти.

Колдун открывает глаза… и очень неудачно. Встречается взглядом с Илликой, что она тут забыла? Пришла посмотреть-позлорадствовать? Нет, похоже, что нет. Не ожидала увидеть его – она бледнеет и замирает, глядя на него расширившимися глазами. Тинко рядом. И Оккар отворачивается, вновь закрывая глаза, успев заметить, что девушка растерянно теребит рукоять ножа. Всё-таки неудачно он женился. Крайне неудачно… Тинко тоже его узнал, и в его взгляде столько ярости и даже боли, что удивительно – Иллика ведь с ним. Или наговорила ему всякого?..

В воздухе висит что-то такое, что даже и без силы ясно – затевается нехорошее, противоестественное. У Оккара затекли руки и ноги, ему хочется пить и – словно в пику напряжённости момента – отлить. И совсем не хочется думать об Иллике и её любовнике, который по-хозяйски обнимает её за талию.

Среди людей, которые ещё люди, а таких здесь тоже немало: Оккар усмотрел среди них несколько Инквизиторов, и даже вроде бы пару Советников, какое-то оживление. Он открывает глаза: ну конечно. Куда же без ублюдка бывшего королевского рода и его матери. Их бы Оккар убил собственноручно с таким же удовольствием как и Тинко, может, даже с большим. Кто-кто, а уж эти двое, затеявшие божественную революцию должны понимать, что за дрянь они тащат в свой мир, и скольким людям это уже стоило жизни, и скольким ещё будет стоить.

Будущий король и его мать просто-таки лучатся триумфом и торжеством. Они говорят, что сегодня – начало новой эпохи, золотого века. Что старые боги давно ушли, бросив людей на растерзание проклятым колдунам, и мир погрузился во тьму, но рассвет близко. Через несколько минут мир изменится навсегда, и никогда уже не будет прежним, и всё благодаря им, тем, кто стоит сейчас здесь. Избранные. Новая элита. Слуги нового бога, который вот-вот шагнёт в этот мир…

Зачем-то он смотрит на Иллику снова – она бледна до синевы, кажется, даже веснушки побледнели, но в её глазах странная решимость, словно бы это она, а не безумная старуха, мнящая себя королевой, будет проводить ритуал. И рука её всё так же теребит рукоять ножа.

Речь заканчивается, потенциальная королева и главная жрица нового бога идёт к нему. Он закрывает глаза, сосредотачиваясь… и вдруг чувствует, что его сила утекает, а ведь ритуал ещё не начался! До этого он ощущал силу словно бы за стеклянной преградой, но теперь у него её просто-напросто воруют, как недавно… Иллика! Колдун смотрит на неё… и шипит от бессилия. Илька режет себя. И зовёт Тёмного. Это безумие. Глупость. Идиотизм! Тёмному нет сюда хода, иначе бы Оккар и сам его позвал, и уж наверное куда успешнее! Уж лучше бы Деву звала, хотя толку от неё…

Иллика вкладывает в зов всё. Даже слишком многое. И… она зовёт не Тёмного, она зовёт их обоих. Тёмного и Деву, вместе. Силой и любовью. Отчаянной решимостью и безумной надеждой. И она вкладывает в это всю душу, всю свою жизнь, в самом прямом смысле, и теперь уже даже Оккару кажется, что на такой зов боги просто не могут не прийти, это зашито где-то в самом основании мира.


У Оккара из носа идёт кровь, а уши закладывает, и то же самое происходит со всеми вокруг: люди падают на колени, держась руками за голову, и только Илька стоит прямо, несмотря на несколько ран, которые она сама себе нанесла. А рядом с ней появляются Тёмный и Дева. Иллика… непостижимая женщина, совершившая невозможное, падает без сил. Он очень надеется, что просто без сил, а не бездыханной. Остальные застывают в ужасе, как и были – на коленях. Некоторые, кажется, даже не сразу понимают, что это не новые, а старые и весьма сердитые боги.

Тёмный поворачивается к жертвеннику, на котором Оккар до сих пор распростёрт беспомощной бабочкой, и колдун чувствует, как прямо через него куда-то в камень течёт божественная Сила. Это редчайший момент, огромная честь, которая не выпадает никому и никогда, но Оккар может думать только об одном: дышит? Или – страшно подумать – уже нет?.. И как только обретает способность шевелиться – жертвенник рассыпается под ним – бросается к ней.

Илька дышит, и Оккар, чувствуя себя самым счастливым и несчастным одновременно, залечивает её раны, щедро зачёрпывая текущую рядом божественную силу, и совершенно не обращает внимания на самих богов – всех Пятерых, наводящих, наконец, порядок.


Глава 23 Иллика | Иллика и Оккар | Глава 25 Иллика