home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



3. Скрытый смысл Писания

В данном разделе мы обратим внимание на те отрывки Библии, которые говорят о будущих событиях, как, например, пророчества и образы святилища, или несут в себе скрытый смысл — например, символы и притчи.

а. Пророчество. Несколько общих наблюдений, вытекающих из Библии, имеют фундаментальное значения для истолкования пророчеств. Во–первых, Библия ясно заявляет, что Бог может предсказывать близкое и отдаленное будущее (Ис. 46:10; Дан. 2:45; 8:17–19; Откр. 1:19), поэтому истолкователь не должен находиться под влиянием современных теорий, отвергающих саму возможность предсказания будущего и Божественного предзнания. Во–вторых, предсказательное пророчество давалось не для того, чтобы удовлетворить любопытство в отношении будущих событий, но из нравственных соображений, таких как укрепление людей в вере (Ин. 14:29) и достижение личной святости в процессе приготовления к пришествию Христа (Мф. 24:44; Откр. 22:7, 10, 11). В–третьих, правильность истолкования предсказательного пророчества должна проверяться самим Писанием, при этом исполнение пророчества должно полностью соответствовать указанным пророческим датам, и только в этом случае оно считается верным.

В–четвертых, понимание литературной структуры пророческой книги может во многом способствовать ее правильному истолкованию. Например, хиастическая структура Книги Откровение показывает, что данная книга состоит из двух частей, в которых описываются соответственно исторический и эсхатологический аспекты великой борьбы. Более того, образы святилища, встречающиеся в начале сцен по всей Книге Откровение, указывают на место того или иного раздела книги в истории. В качестве другого примера можно привести литературную структуру Книги пророка Амоса. Будучи вершиной хиазма, пятая глава этой книги, в которой пророк страстно призывает Израиль к покаянию, ясно показывает условный характер пророчества Амоса.

В–пятых, следует соблюдать особую осторожность в отношении неисполнившегося пророчества. Насущным остается совет Иисуса относительно главной нравственной цели любого пророчества: оно дается, «дабы вы поверили, когда сбудется» (Ин. 14:29). Это означает, что до его исполнения мы можем не понимать всех деталей предсказания, даже если общий план предсказанных событий или явлений в целом понятен.

В Писании есть два вида пророчеств: «классическое» и «апокалиптическое» пророчество. Для каждого вида применимы свои особенные герменевтические принципы или правила истолкования, поэтому важно отличать один вид пророчеств от другого. Различия между ними обсуждаются в статье о библейской апокалиптике (см. Библейская апокалиптика II. А–Е).

б. Типология. Основные характеристики библейской типологии вытекают из тех отрывков Писания, в которых новозаветные писатели толкуют Ветхий Завет, используя слово типос, что значит «образ», или антитипос, «прообраз» (см. Рим. 5:14; 1 Кор. 10:6,11; Евр. 8:5; 9:24; 1 Петр. 3:21). Типология может быть определена как изучение людей, событий или установлений в истории спасения, которые сознательно использовались Богом для того, чтобы предсказать или предвосхитить их реальное, эсхатологическое исполнение во Христе и в осуществленной Христом евангельской действительности.

Библейскую типологию можно лучше понять, сопоставляя ее с другими подходами к Писанию. Существует следующие пять отличительных характеристик типологии:

(1) Типология корнями уходит в историю. Она не теряет из виду реальный исторический характер людей, событий или установлений, с которыми связана. Этим она отличается от аллегории, которая искажает или вообще отрицает историчность текста.

(2) Прообраз указывает в будущее, предсказательным образом предвосхищая его. Этим он отличается от символа, который изображает истину, не привязывая ее к определенному времени. Однако символы могут стать и прообразами, если используются в типологическом контексте. Например, агнец в Писании символизирует кротость и невинность; однако в контексте учения о святилище он становится символическим прообразом Агнца Божьего, Мессии.

(3) Прообраз предвосхищает события в неявной и невербальной форме. Это отличает его от предсказательных элементов пророчества. Как типология, так и предсказательное пророчество указывают в будущее: прообраз делает это безмолвно (под видом личности, события или установления), а предсказание — вербально, с помощью слов. Типология и вербальные предсказания идут рука об руку, поскольку каждый прообраз обозначается в Писании с помощью определенного вербального индикатора.

(4) Типология предполагает усиление соответствия образ всегда значительнее прообраза (обратите внимание на то, как Иисус говорит, что Он «больше» храма, больше пророка или царя [Мф. 12:6, 41, 42]). Этим типология отличается от духовной иллюстрации или сравнения, такой, например, как призыв Петра к женщинам подражать Сарре в кротости и здравомыслии (1 Петр. 3:1–6). Сарра в данном случае является примером или образцом поведения, но не прообразом.

(5) Прообраз Божественное установление, предназначенное для того, чтобы предвосхитить образ. Этим он отличается от аналогии, которую многие современные критически настроенные ученые ошибочно называют типологией. В Писании есть множество аналогичных или схожих ситуаций, однако новозаветные писатели используют слово «прообраз» исключительно для обозначения тех исторических событий, которые, по Божьему определению, предвосхищают другие события, являющиеся их исполнением.

Исследуя исполнение ветхозаветных прообразов, в роли которых выступают люди, события или установления, новозаветные писатели не привносят в Ветхий Завет того, о чем он не говорит. Наоборот, они остаются верными Писанию, которое само дает указания относительно того, что следует считать прообразом. Новозаветные писатели просто констатируют факт прообразного исполнения того, на что ранее указывали ветхозаветные пророки. Так, Иоанн заявляет, что Моисей был прообразом Иисуса, и ссылается на Втор. 18:15–19, где говорится, что Мессия будет новым Моисеем (см. Ин. 1:21; 6:14). В Евр. 8:5, в свою очередь, говорится о типологической взаимосвязи земного и небесного святилища, которая обосновывается ссылкой на важный ветхозаветный указатель типологии святилища (Исх. 25:40).

Новозаветные писатели не приводят полного списка ветхозаветных прообразов, но показывают герменевтическую процедуру их выявления с помощью ветхозаветных указателей. Кроме того, Иисус и новозаветные писатели, находясь под вдохновением, указывают на те новозаветные события, которым Бог свыше предназначил быть прообразами последующих событий в плане спасения (например, разрушение Иерусалима — прообраз конца света [Мф. 24]).

Все писатели Нового Завета действуют в одних и тех же эсхатологических рамках, описывая природу типологического исполнения. Существуют три измерения эсхатологического исполнения ветхозаветных прообразов: (1) первичное исполнение во Христе при Его первом пришествии; (2) вытекающее из этого духовное исполнение в Церкви на корпоративном и индивидуальном уровне; (3) окончательное славное исполнение при Втором пришествии Христа и после этого. Так, например, Иисус — образ Израиля (Мф. 2:15); Церковь как Тело Христово — также «Израиль Божий» (Гал. 6:16), а апокалиптические 144 000 в конце времени — образ 12 колен Израиля (Откр. 7; 14:1–5; 15:1–4).

То, что можно сказать об исторической (или горизонтальной) типологии, верно и в отношении типологии, имеющей вертикальное измерение, а именно: типологии святилища. Можно выделить три аспекта единого эсхатологического исполнения типологии святилища. Так, Иисус является образом храма (Ин. 1:14; 2:21; Мф. 12:6); Церковь как Тело Его также суть храм Божий, причем как в корпоративном, так и в индивидуальном смысле (1 Кор. 3:16, 17; 2 Кор. 6:16); в Откровении также описывается апокалиптическая «скиния Бога», которая находится с людьми (Откр. 21:3). Однако в типологии святилища имеется дополнительный аспект: небесное святилище существовало до появления земного (Исх. 25:40; Евр. 8:5), и, таким образом, в типологии святилища присутствует вертикальное измерение, пронизывающее историю Ветхого и Нового Завета. Ветхозаветное земное святилище указывало вверх на небесный оригинал, а также вперед, на Христа, на Церковь и на апокалиптический храм.

Не всякой мельчайшей детали прообраза следует придавать значение. Так, в Ветхом Завете есть описание трех разных земных святилищ или храмов (скиния Моисея, храм Соломонов и эсхатологический храм, описанный в Иез. 40–48). Каждый из них имеет свои особенности в использованных строительных материалах, количестве священной утвари, размерах и т. д.), но основные параметры (количество отделений, виды священной утвари, пространственные пропорции, совершаемые в них религиозные обряды и их участники, священные дни и т. д.) одинаковы. Эти общие элементы соотносятся с основными контурами типологии святилища, обобщенными в Евр. 9:1–7.

в. Символика. Символ сам по себе — это не привязанное ко времени изображение истины. Так, агнец символизирует невинность, а рог — силу. Однако в Писании символы часто становятся основными элементами пророчеств и типологических звеньев. Например, агнец во святилище символизирует Христа, Агнца Божьего (Ин. 1:29); четыре рога и небольшой рог в Книге Даниила представляют собой конкретные политические или религиозно–политические власти (см. Библейская апокалиптика И. Д.).

Основные принципы истолкования символов Писания можно почерпнуть из самого Писания, изучая принципы использования в нем символики.

г. Притчи. Одна треть всего учения Иисуса, записанного в Евангелиях от Матфея, Марка и Луки, облечена в форму притчей (всего насчитывается около 40 разных притчей). Мы также находим притчи в Ветхом Завете, например, притчу Нафана о любимой овечке (2 Цар. 12:1–4) или притчу Исайи о винограднике (Ис. 5:1–7). Ветхозаветное слово машал, которое переводится как «притча», в Книге Притчей употребляется в значении «поговорка», «пословица», указывая, таким образом, что за притчами Иисуса стоит высшая Мудрость. Новозаветное слово, которое переводится как «притча» (греч. параболе) этимологически означает «ставить нечто наряду с чем–то другим» с целью сравнения.

Притчи бывают разных видов: пословицы или присказки («врач! исцели Самого Себя» [Лк. 4:23]), метафоры (слово как растение [Мф. 15:13]), образные изречения (притча о вине и мехах [Лк. 5:36–38]), сравнения или уподобления (притча о горчичном зерне [Мк. 4:30–32]), притчи–рассказы (о десяти девах [Мф. 25:1–13]; о добром самарянине [Лк. 10:29–37]) и притчи–аллегории (притча о сеятеле [Мк. 4:1–9, 13–20]). Все виды используемых Иисусом притчей, имеют между собой нечто общее: духовные истины Его Царства иллюстрируются примерами повседневной жизни.

Многие притчи Иисуса имеют лишь одну основную мысль, подчеркиваемую Самим Иисусом или повторяемую авторами Евангелий (Мф. 18:35; 20:16; Лк. 15:7, 10; 16:31). Однако в некоторых притчах излагается несколько мыслей (например, в притче о сеятеле, Мф. 13:1–23). В этих случаях, по–видимому, оправданно искать смысл в отдельных частях рассказа, тем более, что Иисус Сам намекал на присутствие в них более глубокого смысла и указывал правильное истолкование. Это следует отличать от аллегоризации, когда последующий истолкователь придает тексту некий дополнительный смысл, который не вкладывался изначально автором.


2. Проблемные богословские отрывки | Настольная книга по теологии. Библейский комментарий АСД. Том 12 | 1. Вневременной и транскультурный характер Писания