home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 5

Вернувшись на мостик через десять минут, адмирал сказал радисту Николину проверить весь диапазон коротких волн, где могло обнаружиться что-то, что поможет им пролить свет на ситуацию, но результат запутал их еще больше. На известных частотах не было ничего, лишь мягкое шипение статического фона. Так продолжалось еще полчаса, пока маленький первый лейтенант внезапно не напрягся, взявшись рукой за гарнитуру, а на него лице не появилась улыбка.

— Есть! Москва на длинных волнах. Услышал позывной. Очень странно, адмирал. Они назвались «Говорит «Москва». — Эта станция была переименована в «Голос России» много лет назад.

— Что же, по крайней мере, Москва на месте, — сказал адмирал.

— Они передают старую, но хорошую музыку! Напоминает мне всю ту старую военную музыку, которую транслируют при каждом кризисе. Вот послушайте, — он щелкнул переключателем, и из громкоговорителей раздалась скрипочная мелодия Чайковского. У Вольского похолодело где-то в глубине души, вызвав детские воспоминания. Он был обычным ребенком во время Карибского кризиса 1962 года, и тогда радио передавало нечто подобное несколько часов. В этом было что-то неуловимо зловещее.

— Должны быть и какие-то выпуски новостей, — сказал он. — Настройтесь на местные станции. Осло, Рейкьявик, возможно, ВВС из Лондона.

Николин начал прокручивать диапазон, однако чем дольше он искал, тем более озадаченное выражение приобретало его лицо.

— Никакой рекламы! Из Осло тоже только музыка, на этот раз Бетховен… В Рейкьявике тоже ничего, а ВВС передает что-то историческое, о Второй Мировой. Озвучивают речь Черчилля и поздравляют свою страну с потоплением немецкого линкора «Бисмарк». — Николин свободно владел тремя языками и легко понимал по-английски. — Во всем диапазоне то же самое. Сплошные исторические передачи о войне. Сегодня что, какая-то дата?

Вольский улыбнулся.

— Спросите Федорова. Он главный историк на корабле. — Молодой штурман был своего рода «книжным червем» и немного англофилом, несмотря на то, что Великобритания была явным врагом России в 2021 году.

— Федоров расскажет вам, насколько британцы любят свою историю, — сказал Вольский. — Что же, продолжайте слушать. Рано или поздно эта передача закончиться, и, возможно, будут какие-либо новости. Но из того, что вы сказали, уже никак не следует, что разворачивается какой-то крупномасштабный кризис, не говоря уже о ядерной войне. Если бы случилось что-то серьезное, на всех каналах только бы об этом и говорили. А так в северной Атлантике все будто уснули под этим чертовым туманом. Или обедают, как и мы должны были бы.

Он напрягся, а затем вспомнил что-то, и сунул руку в карман кителя.

— Хорошая работа, Николин, — сказал он. Затем подмигнул и понизил голос. — Положите себе в карман — он вернул ему его iPod.

— Туман вперед сгущается, — сказал Карпов. — Похоже, погода снова ухудшается. Давление упало на двадцать единиц и продолжает понижаться.

— Подтверждаю, — сказал Роденко. — Четко вижу впереди грозовой фронт на доплеровском радаре. Я снова вижу тот грозовой фронт… Но он сместился, товарищ адмирал.

— Не удивляйтесь, Роденко, когда обнаружите, что и ветер переменился, — сказал Вольский.

— Так точно. Сейчас ветер северо-восточный. До инцидента он был северо-западным.

Адмирал поманил рукой Карпова и Орлова, и те подошли к нему. Он откинулся на спинку командирского кресла и сложил руки на груди, размышляя вслух:

— Мы так и не обнаружили никаких признаков «Славы», и ни малейшего признака присутствия «Орла». Североморск не отвечает, и мы вообще не слышим по радио ничего, кроме всякой ерунды. — Он рассказал им об услышанном Николиным, и все трое подались друг к другу, чтобы говорить тише.

— Это взрыв, вероятно, имеет какое-то отношение к исчезновению «Орла», — сказал адмирал. — Тогда, возможно, все обретает некий смысл. Но исчезновение «Славы» меня тревожит. Я склонен согласиться с вами, Карпов, что это была атака. Но если так, то почему мы не нашли никаких остатков «Славы» и почему противник прекратил атаку и оставил в покое главную цель? «Слава» был реликтом. Мы, без сомнения, намного более привлекательная цель[42].

- Возможно, это было предупреждение, — предположил Карпов. — Потопление старого ржавого ведра типа «Славы» будет намеком, но не причинит слишком большого ущерба. А близкий промах по «Кирову» также будет весьма прямым намеком. Если они сделали это, адмирал, я уверен, что это была работа американской подводной лодки.

В уме Карпов прокручивал, как сможет использовать ситуацию в любом надвигающемся споре. Когда-то он выучил один очень эффективный прием против топ-менеджеров «Газпрома»: дискредитировать кого-то из подчиненных оппонента, убедивший, что важный отчет, подготовленных этим человеком будет задержан, а затем растерев его на совещании при помощи выкладок из этого самого отчета. Инцидент бросал тень на топ-менеджера, делая его настороженным и подозрительным, выдающим собственные уязвимости. Это закладывало в его душу страх, а страх медленно, но верно подрывал амбиции и уверенность. Было очевидно, что кто-то нанес удар не непосредственно по «Кирову», а по более слабым кораблям его сопровождения. Этот прием Карпов понимал очень хорошо, так как сам практиковал его множество раз в своем прошлом.

— Прошу заметить, что я принял верное решение начать маневр уклонения на высокой скорости немедленно после взрыва. — Он поднял палец, подчеркивая слово «верное». — Я не собирался ждать, пока Тарасов доложит, что на нас идет торпеда.

Этот маневр был известен как «змейка». Находясь под угрозой торпедной атаки, надводный корабль увеличивал ход и начинал серию маневров вправо и влево на высокой скорости, создавая за кормой область шума. Это создавало помехи системам самонаведения торпед, которые могли потерять цель во вспененной воде и уйти в неверном направлении.

— Вы также приняли мудрое решение включить активный гидролокатор сразу после взрыва, — продолжил капитан, подмасливая Вольского. — Возможно, этого маневра оказалось достаточно, чтобы на лодке передумали атаковать снова.

— Хотя именно вы выступали против включения активного гидролокатора, Карпов, — напомнил ему адмирал, видя, как тот на ходу перемешивает его решение с собственным.

— Так точно, но, оценив ситуацию, я могу предположить, что враг решил, что мы знаем о нем, и прекратил атаку, хотя все еще может следить за нами, двигаясь очень и очень тихо в ожидании возможности ударить снова. Это может быть одна из новых подводных лодок типа «Вирджиния», адмирал. Тарасов мог вообще не услышать ее в таких условиях.

— Значит, вы полагаете, что мы должны начать активный поиск подлодки? Орлов, ваши соображения?

— Я согласен с капитаном. Это единственное объяснение, имеющее смысл.

— Вы не считаете, что на «Орле» случилась катастрофа?

— Это возможно, адмирал. Но исчезновение «Славы» заставляет меня думать, что здесь может быть что-то еще. Я рекомендую поднять один или оба Ка-40. Если мнение капитана Карпова верно, активные действия могут отпугнуть лодку. Капитан приказал начать маневр уклонения сразу после взрыва. За этим вскоре последовало включение активного гидролокатора, — повторил он мнение Карпова. — Сейчас мы замедлили ход, а погода улучшилась. Они могут оставаться где-то там, тихо следя за нами. Рекомендую поднять Ка-40, адмирал. Если на подводной лодке решат, что мы ищем ее, это заставит их подумать дважды, если не трижды перед тем, как снова попытаться атаковать «Киров». А если она это сделает, то получит в рожу.

Орлов действовал привычно. Он играл роль адвоката дьявола в любой ситуации и всегда предполагал наихудшее. Также было вполне в его духе раздуть вопрос и предпринять активные действия. Залечь и следить за целью с помощью пассивного сонара для него было делом долгим и нудным. Он предпочитал более активную охоту, используя пару вертолетов в качестве ищеек и корабль в качестве стоящего наготове охотника.

— Помимо того, мы должны подготовить наши собственные торпеды, — сказал он, напоминая о собственном оборонительном торпедном вооружении «Кирова».

Хотя начопер не выразил собственного сокровенного мнения, а просто встал на сторону Карпова, как того и следовало ожидать, его слова усилили мнение Карпова о том, что корабль должен был переходить на военное положение.

Вольский плотно сжал губы, принимая решение.

— Отлично, товарищи офицеры. Я порадую вас обоих. Начать поиск подводных лодок. Мы приняли Ка-226. Поднять оба Ка-40, и пусть каждый действует в секторе 180 градусов от корабля.

Капитана Карпова это крайне воодушевило и он немедленно повернулся к Тарасову, отдавая ему приказы. Это означало не только то, что его действия были оправданы, его опасения подтверждены, а его мнение уважали. Он также успешно заразил окружающих собственным мнением, что это действительно была атака, а не простая случайность. Этим он дискредитировал мнение адмирала и заложил основу для дальнейшего укрепления представления о том, что он изначально был прав.

Однако, хотя и в другом аспекте, обнадежило его и то, что корабль начал предпринимать все возможные меры по недопущению новой атаки и поиску подводной лодки. Его собственные страхи улеглись, компенсированные действиями, которые они предпринимали. Они больше не будут просто чинно плыть в тумане, словно тупая жирная цель. Теперь они стали охотником, теперь они искали заслуженного возмездия. Кто-то ответит за потерю «Славы» и «Орла». И это будет не «Киров», это уж точно. Если они обнаружат вражескую подводную лодку, затаившуюся где-то в глубине, он был полон решимости требовать немедленно уничтожить ее, разбить ей рожу, как выразился Орлов. Он очень надеялся, что они обнаружат что-то в самое ближайшее время, и ожидания его оправдались.

Вскоре с площадки донесся рокот винтов взлетающих вертолетов, один из которых ушел на северо-восток, а второй на юго-запад. Ка-40 выйдут к горизонту по обе стороны от корабля и начнут сбрасывать гидроакустические буи РГБ-16-1, значительно расширяя противолодочные возможности корабля. Если ничего не будет обнаружено, они направятся дальше, от точки к точке, сбрасывая буи и отправляя данные с них непосредственно на системы Тарасова. Через двадцать минут вертолеты обнаружили нечто, затаившееся в глубинах Норвежского моря.

Уменьшившийся ход «Кирова» и улучшение погоды значительно расширили дальность пассивного гидролокатора, а Тарасов внимательно следил за своими системами, на которые выводился поток данных от Ка-40. Внезапно что-то изменилось, и Тарасов напрягся и приобрел более бдительный вид, глядя на экран, на котором появилась предательская засветка. Однако сигнатура была очень необычной. Он откалибровал систему, пытаясь классифицировать цель, но сигнал был слишком слабым. Возможно, подумал он, цель была слишком далеко, однако затем показания с Ка-40 дали ему четкую картину.

— Есть цель, пеленг 140, дистанция двадцать два километра. Подводная лодка, вероятность высокая! — Немедленно доложил Тарасов, и Карпов метнулся к нему, глядя на экран и потирая замерзшие руки.

— Сигнал очень слабый, — сказал Тарасов. — Совпадений нет. — Корабельная база сигнатур представляла собой электронную базу данных, содержащую параметры различных кораблей — частоты радаров и средств связи, а также параметры отображения. Обнаруженная цель была абсолютно неизвестной.

— Мы знаем только то, что она там, — сказал Тарасов. — Но это все. Движется очень медленно, не более десяти-двенадцати узлов.

— Они знают, что мы за ними следим, — сказал Карпов, поворачиваясь к адмиралу. Цель для него была еще одним доказательством своей правоты. — Слава богу, что я сохранил достаточное присутствие духа, чтобы принять меры. — Это была явная шпилька в адмирала, но Вольский пропустил ее мимо ушей.

— Хотя у нас и есть сигнатуры американских лодок типа «Вирджиния», эти лодки все еще очень скользкие твари, адмирал. Поэтому сигнатура может быть нечеткой. Но, по крайней мере, они знают, что мы их видим. — Он повернулся к адмиралу, сложив руки на груди, и его глаза загорелись. — Я предлагаю атаковать. — Он нашел своего коварного врага, и настало время для возмездия.

Адмирал подумал над этим, но быстро решил не согласиться.

— Нет. Пока не атаковать, — сказал Вольский. — Если мы еще не в состоянии войны, то мы, разумеется, не собираемся ее начать, верно? Но направьте туда ближайший вертолет, и пусть пройдет ниже шестисот метров. Я хочу быть уверен, что они услышат работу его винтов. Этим мы дадим им понять, что точно знаем, где они. Тогда посмотрим, что изменится.

— Тогда они начнут маневр уклонения, — возразил Карпов. Он знал, что как только потенциальный противник был обнаружен, необходимо было немедленно ее уничтожить. Никогда не позволяй противнику встать, посте того, как сбил его с ног — такой урок он хорошо выучил еще в «Газпроме». Чем больше вы ждали, тем больше была вероятность, что противник прикроет задницу или каким-то иным способом избежит вашей хорошо поставленной ловушки. Он решил выразить ту же мысль в военных понятиях.

— Американские подводные лодки могут погружаться очень глубоко, адмирал, а особенности этого типа. Мы можем потерять ее. Почему не ударить сейчас, когда у нас есть четкий контакт и возможность надежного огневого решения? У нас может не быть второго шанса с подводной лодкой такого типа.

Мнение капитана было весомым, и Вольский понимал это. В изнурительной игре корабля против подводной лодки подводная лодка всегда имела преимущество. Побеждал тот, кто смог услышать врага первым и выработать твердое огневое решение. После запуска торпеды и захвата цели ее системой самонаведение никто, даже малошумная ударная подлодка, не мог ее избежать. В шестидесяти процентах случаев подводная лодка могла обнаружить надводный корабль первой и первой открыть огонь. Корабль, произведший пуск первым, имел все шансы уцелеть. Был ли взрыв, который они пережили, первым ударом той подводной лодки, имеющий целью запутать и запугать их, как полагал Карпов? Очевидно, это была не дружественная подводная лодка. Или все же? Адмирал подумал и о том, что это даже может быть «Орел», получивший повреждения, но уцелевший. Взрыв мог повредить системы госопознавания лодки и нарушить сигнатуру. У него было тяжело на душе и ему хотелось верить в это, поэтому он решил проявить осторожность.

Капитан слишком быстро увидел лешего в тайге, по крайней мере, так считал адмирал. Если они уничтожат лодку, они так никогда и не узнают, был ли это «Орел». Он решил подождать, не нагнетая обстановку, так как пока не был полностью согласен с Карповым, что это была атака сил НАТО.

— Направьте туда вертолет, капитан. Мы проследим за реакцией цели и сделаем выводы. И, на всякий случай, — он повернулся к штурману. — Федоров, курс на перехват цели. Скорость двадцать узлов. — Если это будет «Орел», они могли услышать проходящий над ними вертолет и, возможно, всплыть. Вольский на это надеялся.

— Это очень странно… — Начал Федоров.

— Что именно?

— Спутниковая система навигации не работает. Оборудование в порядке. Я трижды провел диагностику, даже перезагрузил всю систему, но не вижу ни одного спутника. Нужно перейти на другие системы.

— Вероятно, мы все еще испытываем последствия подводного взрыва. Продолжайте.

Карпов посмотрел на своего начальника оперативной части. Они встретились взглядами, но Орлов ничего не сказал. С неохотой Карпов скомандовал Николину приказать вертолету сделать то, чего хотел адмирал. Но было ясно, что ситуация его не устраивала, и он желал активных действий. Он нервно дернулся, потирая замерзшие руки.

Новое предупреждение прозвучало глубоким голосом Роденко, отслеживающего телеметрию с вертолетов.

— Наблюдаю надводную цель, пеленг два пять ноль, удаление восемьдесят километров. — Информация отобразилась на экране, словно корабль начал выходить из ступора, окутавшего его, словно густой ледяной туман, и возвращался к жизни.

Адмирал удивленно поднял густые угольно-черные брови.

Карпов был настроен не настолько созерцательно. Для него обнаружение надводной цели стало непосредственным подтверждением того, что силы противника действовали против них. Роденко внимательно считал показания и доложил:

— Сигнатуры перекрывают друг друга. Цель групповая, идет медленно, не более пятнадцати узлов.

Кто это подкрадывался с юга, подумал Вольский? Групповая цель? Он потер усталые глаза. Голова все еще болела.

— Сколько кораблей?

Роденко не был уверен.

— Фиксирую десять, возможно, двенадцать целей. Классифицирую как крупную оперативную группу.

— Воздушная активность? — Адмирал хотел знать, не была ли это американская авианосная ударная группа, чтобы встретить ее должным образом.

— Никаких воздушных целей, адмирал. Я считаю, что это надводная ударная группа, соблюдающая скрытность. Фиксирую только эхо слабых сигналов радара. Возможно, они нашли способ значительно уменьшить свою радиоэлектронную сигнатуру.

Подводная лодка находилась по одну сторону от корабля, а крупная группа кораблей с другой — они словно подбирались к нему, как хищники, выслеживающие добычу. Адмирал оценил ситуацию. Он ясно ощущал беспокойство Карпова, его нетерпеливость и полную готовность принять меры. Он знал, что в словах капитана был определенный смысл, но все-таки в происходящем было что-то просто нелепое. Враг просто медленно приближался. Если бы это была атака, они бы бросились с обоих направлений, да и на такой дальности воздух уже был бы заполнен ракетами, летящими к кораблю с самыми враждебными намерениями. Возможность дать первый залп была основой морского боя в современную эпоху. Обе цели находились в пределах досягаемости, но ни одна из них не атаковала. Они ждали, пока «Киров» сделает следующий шаг? Если так, то они, учитывая обстоятельства, были ненормально осторожны.

— Хорошо. Пометить подводную цель как «Красный волк-один». Ка-40 «Альфа» вести слежение. Надводную групповую цель пометить как «Красный волк-два». Выдвинуть Ка-40 «Браво» в сторону «Красного волка-два», — сказал он. — Роденко, можете классифицировать?

— Никак нет. В базе никаких соответствий.

— Активность в эфире?

— Никак нет, — ответил Николин. — Цели сохраняют полное радиомолчание. Я не слышу ничего на обычных частотах.

— Прикажите Ка-40 «Браво» произвести визуальное опознание надводной групповой цели оптическими средствами. Посмотрим, что за собака здесь зарыта, — сказал адмирал, желая понять происходящее. Мы покажем им, что знаем о них и одновременно поймем, кто это. Они находятся в пределах досягаемости и уже открыли бы по нам огонь, будь у них враждебные намерения. То же самое касается и подводной лодки к северу от нас, но, учитывая развитие событий, я считаю, что нам лучше сосредоточиться на надводной группе. Федоров, прекратить перехват подлодки. Рулевой, пятнадцать вправо, плавный разворот. Удерживаем текущую позицию до получения доклада с вертолета. — Он сказал все это, глядя прямо на Карпова. — Итак, давайте поймем, что происходит. Я хочу знать, по кому стреляю прежде, чем предпринять действия, способные вызвать войну. Однако продолжайте пристально следить за лодкой. Карпов может быть прав. — Он бросил кость капитану, показывая, что готов рассмотреть все варианты, пока не будет получено однозначных сведений.

Напряжение на мостике усилилось и стало почти ощутимым кожей. Карпов ходил взад и вперед между Тарасовым и Роденко, глядя на их мониторы, хотя и не понимал, что на них отображалось. Тем не менее, он хотел иметь возможность периодически ткнуть пальцем в экран и спросить, что это, а что это, и было понятно, что Роденко все больше раздражали постоянные пояснения капитану.

С другой стороны боевого информационного центра Орлов навис над пультом низкого и коренастого Виктора Самсонова, завершавшего диагностику систем вооружения. Самсонов был одним из немногих, кого Орлов не цеплял никогда. Телосложением Самсонов не уступал ему, и по натуре своей был воином, жестким оператором кулаков корабля. Так что Орлов в определенной мере даже сдружился с ним, часто разговаривая, и постоянно находился рядом, когда в воздухе начинал витать запах неминуемого насилия.

В прошлом году, сразу после ввода «Кирова» в строй и первых ходовых испытаний, корабль перехватил в Аденском заливе ялик сомалийских пиратов как раз в вахту Орлова. Тот без колебаний пошел на прямые и активные действия. Он скомандовал Николину приказать пиратам остановиться и приготовиться к досмотру, а когда те не подчинились, скомандовал увеличить ход, сблизившись с яликом, и приказал обстрелять лодку из зенитной пушки системы Гатлинга. Он засмеялся себе под нос, когда увидел, что сделала очередь с крохотной лодкой.

— Это их чему-то научит, — сказал он, похлопав Самсонова по плечу. Командир ракетно-артиллерийской боевой части был человеком, которого Орлов понимал и уважал, человеком, обученным решать любую проблему, используя широкий арсенал корабля. В какой-то степени Орлов понимал Самсонова и видел в нем своего рода протеже.

Тем не менее, отметил Орлов, системы Самсонова также не могли классифицировать цели. Что бы за корабли это не были, их сигнатуры не совпадали ни с одним известным западным кораблем. Их радары также не работали, и это, подумал Орлов, было одной из причин, почему адмирал заколебался. Несмотря на лихорадочную убежденность Карпова, Орлов также начал понимать, что это было не похоже на вражескую атаку. Какой командир будет валять дурака, атакуя подобным образом? Затем ему в голову пришло кое-что еще, и он решил высказаться.

— Возможно, их направили сюда, чтобы изучить инцидент, в который оказались вовлечены мы, — предположил он. — Они могли заметить взрыв и направить оперативную группу для сбора сведений.

Адмирал Вольский кивнул. Его взгляд был тяжел и серьезен.

— И поэтому мы должны действовать осторожно. Очень и очень осторожно. Вы все знаете, что мы не можем допустить какого-либо инцидента, когда силы НАТО приведены в боевую готовность. — Он сильно подчеркнул слово «инцидент», не слишком завуалированно намекая на потерю эсминца «Адмирал Левченко» в прошлом году при столкновении с крейсером НАТО в Средиземном море во время активных маневров в плохую погоду. — Самсонов, не брать «красного волка-два» в захват системами наведения, пока мы не получим представления об их намерениях. Это понятно?

— Так точно, — раздался в ответ глубокий бас Самсонова. Он сидел в своем кресле, крупный и широкоплечий, излучая всю уверенность, на которую был способен человек в его положении. Он управлял системами вооружения самого мощного надводного корабля российского флота, океанского гладиатора. Картину довершили коротко стриженные волосы, точные черты лица и мощная мускулатура. Самсонов был воином и рвался в бой. Хотя и не мог знать в данный момент, насколько будет занят в следующие часы и дни.


Глава 4 | Киров | Глава 6