home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 33

Адмирал Вольский уперся в переборку, когда на корабль накатила огромная волна. Карпов! Этот идиот выпустил ракету с ядерной боеголовкой вопреки его прямому приказу. И один черт знает, что он делает сейчас. Разум адмирала судорожно пытался осознать тактическую ситуацию.

— Прекратить огонь! — Скомандовал Вольский. — Заткнуть их. Федоров, можете взглянуть на радар Калиничева и пояснить мне, что я там вижу?

Федоров метнулся к радару. Адмирал встал рядом с ним, и они оба словно нависли над Калиничевым, сидевшим за экраном радара N1.

— Адмирал, вижу четыре надводные боевые группы. Вот здесь побережье Ньюфаундленда. Первая группа, ближе всего к нашей позиции, это небольшие эсминцы, вероятно из 7-й эскадры, обстрелянной нашими передними орудиями. Вторая группа, это, вероятно, цель нашего ядерного удара. Как вы можете видеть, от нее осталось не так много. Это пятно, должно быть, зона взрыва. Группы три и четыре это, скорее всего, подразделения британского флота. Похоже, что капитан обстрелял ракетами с обычными боевыми частями группу четыре — это корабли, преследовавшие нас ранее. Я полагаю, что это корабли британского флота метрополии под командованием адмирала Тови. Они получили попадания, но я все еще вижу шесть надводных целей.

Адмирал кивнул. Его лицо было серьезным и обеспокоенным.

— А группа три?

— По показаниям радара, они приближаются с юго-востока. Это может быть только Соединение «Н» адмирала Сомервиля из Гибралтара.

— Гибралтара? — Поднял брови Вольский. — Вы были правы относительно британцев — они вывели в море все, что имели. Там есть авианосец?

— Так точно. «Арк Ройал». На нем две или три эскадрильи, с опытными пилотами.

— А что группа два?

— Я полагаю, она состояла из кораблей, изначально направлявшихся в Исландию. Американцы сопровождали второй конвой, доставивший туда подкрепления для гарнизона. Это, вероятно, 16-я оперативная группа, с ядром в виде линкора «Миссисипи». Также в ее состав входили два крейсера и пять эсминцев, сопровождавших четыре транспорта, но теперь я вижу там только один корабль. Скорее всего, это линкор, потому что это единственный корабль, который был достаточно бронирован чтобы иметь возможность пережить взрыв. Однако я бы не хотел находиться на его борту. Взрыв произошел очень близко, и они должны были испытать удар огромной силы, а вода рядом оказалась бы заражена.

Вольский кивнул.

— Насколько близко к нам эти эсминцы?

— Вижу пять целей, остающихся на плаву, — сказал Федоров. — 7-я группа эсминцев представляла собой крупное соединение сторожевых кораблей, сопровождавших Оперативную группу 19 на пути в залив Аржентия. Ударная волна и цунами от взрыва должны были встряхнуть их очень сильно. Дальность около 10 000 метров, мы сохраняем ход тридцать узлов. Я сомневаюсь, что они решатся приблизиться, если мы не отвернем.

— Дальность 12 000 метров и увеличивается, — вставил Калиничев, решив уточнить.

Адмирал вздохнул.

— Карпов только что отправил еще две или три тысячи человек на дно.

— На борту «Миссисипи» было более тысячи человек, — сказал Федоров. — Крейсер «Куинси» — еще восемьсот. Он должен был быть потоплен через год и один день, 9 августа 1942 года в бою у острова Салво у Гуадалканала. Но я боюсь, что японцам не придется этого делать. Другой крейсер, «Уичито», пережил войну, отличившись как в Атлантическом, так и на Тихом океане.

— Но не эту войну, — сказал Вольский. — Еще восемьсот погибших… — Он потер лоб. Доктор Золкин внимательно следил за ним.

— Хорошо. Рулевой, уводите нас на север, подальше от этих эсминцев. Я хочу нанести ответный визит господину Карпову и вернуть командование с главного поста. Благодарю всех вас, — сказал он своим младшим офицерам. — Я назначу вас на новые должности на главном командном посту, когда разберусь во всем этом бардаке. Федоров, доктор Золкин, прошу следовать за мной.

Они вышли, а адмирал окинул взглядом своих подчиненных и сказал.

— Громенко, мостик ваш. Но не слишком этому радуйтесь.

— Так точно! — Громенко улыбнулся. Это был первый раз в его жизни, когда он принимал командование боевым кораблем. Он передал свой пост другому старшине и очень тихо сел в командирское кресло. Мгновение он просто сидел молча, с выражением глубокого удовлетворения на молодом лице и радостным блеском в глазах.

Вольский шел по коридорам корабля, обдумывая ситуацию.

— Карпов атаковал американцев ядерным оружием, — угрюмо сказал он. — Я надеялся начать переговоры и нанести визит господам Рузвельту и Черчиллю, но я не думаю, что после такого мы можем рассчитывать на теплый прием. Этот идиот угробил больше пяти тысяч человек за последние несколько дней. О чем он вообще думал?

— Я полагаю, он считает, что может изменить ход войны, адмирал, — сказал доктор Золкин. — Возможно, он тоже хотел посетить эту конференцию, но не как союзник Великобритании или Соединенных Штатов, и даже не как равный нейтральный представитель от Советского Союза. Он утверждал, что боевые действия были навязаны ему противником, но мы знаем, что это не так.

— Я предупреждал его не стрелять по американцам, сэр, — сказал Федоров. — Я говорил ему, что эти самолеты не вооружены и авианосец нам не угрожает, но он отстранил меня от обязанностей. Он не желает прислушиваться к голосу разума.

— Теперь вопрос в том, что намерены делать мы, — сказал Золкин. — Вы намерены продолжить эту войну, адмирал?

— Хороший вопрос, — сказал Вольский. — Продолжать будет глупо. Но что сделано, то сделано, и мы оказались влияние на ход событий. Если американцы и англичане все еще считают, что мы немецкий корабль, то атака Карпова, конечно, наполнит их страхом, но придаст и не меньше ярости. Они могут решить, что Германия также ведет работу над ядерным оружием и сумела получить работоспособный образец. Они даже могут решить, что это были некие испытания в боевых условиях, и теперь Германия намерена атаковать Америку ядерным оружием. Ситуация выходит из-под контроля с дикой скоростью. Немцы, разумеется, будут все отрицать и честно говорить, что у них никогда не было такого корабля. Но я думаю, Союзников то, что они видели собственными глазами и гибель пяти тысяч американских моряков, проймут гораздо серьезнее, чем нападение японцев на Перл-Харбор.

— Я согласен, сэр, — сказал Федоров. — Они напуганы, но не подавлены, по крайней мере, пока. Потребуется уничтожение Лондона или Нью-Йорка, чтобы они начали даже рассматривать возможность капитуляции, и даже этого вряд ли будет достаточно.

— Вы правы, Федоров. И, учитывая это, нам лучше всего направиться на восток, в Атлантический океан, и исчезнуть. Было бы глупо с моей стороны думать, что после всего этого я смогу в чем-то убедить Черчилля или Рузвельта. Мы ведь можем развивать скорость 32 узла, быстрее их линкоров?

— Так точно.

— Тогда я считаю, что нам нужно направиться в южную Атлантику, избегая дальнейших столкновений настолько, насколько это возможно. Наше присутствие здесь стало надругательством над историей. Я не знаю даже как начать думать о том, какие последствия это возымело. Мы оборвали слишком много жизней раньше времени, и, тем не менее, если эти события побудят США объявить войну Германии раньше времени, мы спасем много других людей. Возможно, предотвратим Перл-Харбор.

— Вполне вероятно, что американцы ринуться на войну с удвоенной энергией, — сказал Федоров. — И я не думаю, что мы можем рассчитывать на то, что советские войска первыми доберутся до Рейна. Что же касается японцев, то, возможно, они еще дважды подумают над таким дерзким планом — отправить шесть авианосцев через Тихий океан, чтобы атаковать Перл-Харбор. Американский Тихоокеанский флот не станет сидеть, как подсадные утки.

— Откуда нам знать? — Спросил Золкин.

— Я думаю начать долгий путь к твоему тропическому острову, Дмитрий, — сказал адмирал.

В этот момент по системе общекорабельной трансляции раздался голос Калиничева:

— Адмирал Вольский, наблюдаю большую группу воздушных целей. Сорок самолетов, дистанция сто километров, курсом на корабль.

— Должно быть, с «Арк Ройала», — сказал Федоров.

Вольский покачал головой.

— Скорее. Нам нужно добраться до главного мостика.

Они прибыли туда, застав Карпова зудящим на Роденко, махающим руками на Самсонова и громким и раздраженным голосом ругающегося на Трояка. Адмирал вошел на мостик и Золкин объявил об этом.

— Адмирал на мостике! — Его голос заглушил сдавленный голос капитана.

Трояк решительно отдал честь. Карпов повернулся, и его глаза словно светились красным в темноте.

— Какого черта вы делаете? Мы находимся в бою! Вы отключили системы мостика в критической ситуации и поставили нас всех под угрозу!

— Заткнитесь, Карпов! — Рявкнул Вольский, настолько выражая голосом нежелание вступать в дискуссии, насколько мог. Он быстро вошел в боевой информационный центр и вставил ключ в модуль управления. Быстро повернув его, он ввел пароль и восстановил управление кораблем с главного мостика. Несколькими секундами спустя восстановилось основное освещение, с гулом быстро перезапустились консоли управления и загорелись экраны. Кратное пребывание Громенко на посту командира БИЦ закончилось.

Адмирал посмотрел на Карпова с гневом в глазах и отвращением на лице.

— Капитан Карпов, я отстраняю вас от командования кораблем.

— Что вы делаете, адмирал? У вас нет никаких оснований, чтобы отстранять меня! Я действовал в рамках своих законных полномочий. Я руководил обороной корабля наилучшим образом. Орлов согласен с моими решениями. Спросите его!

— Орлова я также отстраняю от обязанностей, — сказал Вольский. — Значит, в рамках законных полномочий? Только в рамках какого закона, капитан? Закона джунглей? Вы оба помещаетесь под арест. Сержант Трояк, сопроводите капитана и начальника оперативной части в их каюты и приставьте двоих вооруженных часовых перед дверями. Они не имеют права покидать свои каюты без моего распоряжения. Если кто-то желает присоединиться к ним, то он может сделать это немедленно.

На мостике воцарилась тишина. На лице Карпова появилась смесь смертной тоски и еле сдерживаемого гнева.

— Старый дурак, — сказал он. — Что ты делаешь? Ты что, не видишь, что нас атакуют? Корабль уничтожат, пока ты тут пузыри пускаешь! Разве ты не видишь возможностей, которые перед нами открылись?

— Сержант Трояк!

Тот быстро дал рукой знак своим бойцам и те крепко взяли под руки Карпова и Орлова, потащив тех в сторону двери. Орлов усмехнулся, но не стал сопротивляться. Морпех отобрал у него оружие с ухмылкой, радуясь, наконец, получить возможность ответить на прежние издевательства начопера. Карпов посмотрел на адмирала и выпустил последний снаряд:

— Еще ничего не кончено, адмирал! Вы пожалеете о своем решении, я вам обещаю! — Это была лишь бесполезная похвальба, и Карпов сам понимал это.

Когда капитана вывели, Вольский мельком обвел взглядом каждого из тех, кто остался на мостике, молча оценивая их. Они смотрели на него с немым восхищением и оттенком стыда на лицах. Никто ничего не говорил. Вольский видел, что они просто выполняли приказы сбрендившего капитана. Не было никакого намека на то, что кто-то затаил недовольство. За всем стоял Карпов, даже Орлов был лишь приспешником дьявола. Он решил, что может рассчитывать на оставшихся, и решил оставить их всех на своих постах.

— Я буду считать всех вас невиновными в соучастии в мятеже, если только последующее расследование не докажет обратного, — сказал он тихо, почти как расстроенный отец, говоривший с нахулиганившими, но все равно любимыми детьми. Затем ему пришло в голову, что ему нужен был заместитель. Ему нужен был Starpom, чтобы заменить Карпова. И он без колебаний повернулся к Федорову, сидевшему на своем месте.

— Федоров, — тихо сказал он. — Настоящим вам присваивается звание капитан-лейтенанта и я назначаю вас старпомом. Обязанности штурмана передадите Товарищу.

Глаза Федорова широко раскрылись от удивления. Ему предстояло служить еще год, чтобы получить старшего лейтенанта, а затем еще год или два до капитан-лейтенанта. Он улыбнулся с явной благодарностью во взгляде.

— Благодарю вас, адмирал. Для меня это большая честь.

Впервые посмотрев на экран переднего обзора, он вдруг застыл, увидев, что происходит снаружи. Океан вокруг них светился тем же странным светом, как после аварии на «Орле». От корабля во всех направлениях пошла рябь, словно «Киров» оказывал какое-то воздействие на сам океан. Что это было?

Адмирал взял гарнитуру внутренней системы связи.

— Флагманский мостик инженерной части. — Добрынин, что-то не так?

Последовала короткая задержка, прежде, чем пришел ответ.

— Так точно. Те же изменения показателей, как в прошлый раз. Мы можем замедлить ход?

— Сделаю все, что смогу.

В этот момент он услышал странный звук и удивленно обернулся, увидев Гречко, кота доктора, который пробежал по всему кораблю за своим хозяином, и теперь стоял у открытого люка, громко мяукая.

Вольский посмотрел на доктора и улыбнулся.

— Что же, я вижу, что весь экипаж в сборе. Рулевой, пятнадцать градусов на север, скорость две трети. Думаю, нам следует уйти из этих вод как можно скорее.

Но зеленое месиво вокруг стало словно еще гуще, странное свечение также усилилось, пока все системы на мостике не начали сбоить. На экранах появилась волна статических помех. Вольский опять ощутил покалывание по всему телу, а волосы, казалось, встали дыбом. Его первой мыслью было то, что они столкнулись с какими-то последствиями ядерного взрыва, но вскоре все прошло. Корабль словно пришел в норму, хотя море вокруг него продолжало светиться призрачным зеленым светом, словно исходившим от корабля во всех направлениях.

Адмирал расположился в командирском кресле. Гречко подбежал к нему и устроился у него на коленях, довольно мурлыча.

— У тебя сообщение для адмирала, Гречко? — Спросил доктор, беря питомца на руки.

— Дайте сводку по воздушным целям, — сказал Вольский. Он знал, что вполне мог ожидать еще одного боя, и запятнать свои руки еще большим количеством крови.

Роденко на мгновение замер, регулируя параметры, и глядя на экраны слева и справа от себя, словно пытаясь что-то проверить.

— Адмирал, — начал он. — Воздушных целей не наблюдаю. У меня ничего нет ни на одном экране. Я переключился с доплеровского радара на фазированные антенны, но все равно не вижу ничего.

— Ничего? А четыре группы надводных целей?

— Ничего, адмирал. Эсминцы, преследовавшие нас, пропали. Я вижу побережье Ньюфаундленда, то есть системы работают нормально, но никаких надводных или воздушных целей. Кроме того, я не вижу места взрыва. Система должна засекать столб водяного пара, но там ничего. Мы снова перенесли странный энергетический импульс, возможно, работа наших систем нарушена, как в прошлый раз. Побережье засечь легко, но корабли на такой дальности и следы ядерного взрыва могут не фиксироваться.

— И на фазированных и на доплеровских радарах? Полагаете они все еще там, но мы не можем их видеть? Возможно, Роденко, вы правы, но более вероятно, что это те же сбои, что и в последний раз, когда мы видели море в таком состоянии.

Вольский посмотрел на плоский настенный экран в задней части мостика, на который выводилась картина с третьего «Железного дровосека», несущего свою вахту. Корабль направлялся прочь от места взрыва, и теперь приходилось полагаться на камеры, чтобы иметь возможность увидеть гриб 15-килотонного взрыва, и то в основном по тепловому излучению. Сигнал был неустойчив, и изображение разбивалось на пестрый набор пикселей.

— Как я тоскую по аналоговым приборам, — вздохнул он. — На них бы мы видели картинку в любом случае, разве что несколько размытую. — Но эта цифровая ерунда? Или нормально, или никак, — сделал он очевидное заключение.

— Федоров, — спокойно сказал он. — Я прошу вас выйти на наблюдательный пост и проверить, есть ли вокруг самолеты. Возьмите капитанский бинокль и немедленно проверьте, есть ли вокруг что-либо, чему место в музее. Помимо того, дайте мне знать, если заметите гриб от ядерного взрыва. Он должен находиться к юго-востоку от нас и еще быть виден. — Если имели место сомнения, всегда следовало полагаться на человеческие глаза.

Федоров взял бинокль и вышел. Некоторое время спустя он просунул голову в люк.

— Ничего, адмирал, — сказал он с улыбкой. — Никаких следов взрыва. На горизонте чисто и спокойно. Я не думаю, что системы Роденко вышли из строя. Как мне представляется, корабль в порядке. По крайней мере, он верно реагирует на действия рулевого.

— Верно, — сказал Вольский. — Но только куда же нам его направить, Федоров? В прошлый раз мы переместились на семьдесят лет назад![116] — Вольский пожал плечами. Он ничего не мог поделать. Внезапное исчезновение атакующих самолетов и кораблей принесло с собой полное опустошение, а исчезновение гриба и резкая перемена погоды слишком напоминали то, с чем они столкнулись в прошлый раз. Что-то явно было не так, и дело было определенно не в корабельных РЛС.

— Тарасов? — Сказал он. — Видите на сонаре надводные цели, которые мы отслеживали ранее?

— Никак нет. Пассивные системы все еще испытывают последствия взрыва нашей боеголовки, но я не слышу даже последствия взрыва. По моим оценкам, они должны быть слишком далеко для обнаружения активным гидролокатором, но мы можем попытаться.

— Нет, я не думаю, что это необходимо, — сказал адмирал. — Что-то подсказывает мне, что этих кораблей и самолетов рядом с нами больше нет. Хотя возможно, они… Они, похоже, исчезли, но я считаю, что точно нам скажет только время.

Федоров кивнул головой, поняв, на что намекает адмирал.

— Что же, — сказал он. — По крайней мере, мы живы и здоровы. Корабль исправен, и я полагаю, что со временем мы узнаем, что случилось, как в прошлый раз.

— Совершенно верно, старпом, — сказал Вольский. — Со временем. Мы, очевидно, где-то находимся, и, несмотря, на все это зеленое месиво, похоже, что это все еще Атлантический океан. Мы точно знаем, где мы. Один вопрос — когда?

— Так точно, товарищ адмирал, — сказал Федоров. — И почему.


* * * | Киров | Эпилог. Последствия