home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 6

Когда картинка с Ка-40, наконец достигла поста Роденко в боевом информационном центре, ситуация приняла очень резкий и неожиданный оборот. Адмирал Вольский уже пребывал в замешательстве, а это окончательно сбило его с толку. Было такое ощущение, что каждая попытка прояснить ситуацию только еще больше запутывала ее, вываливая на них невозможные факты, с трудом поддающиеся пониманию.

Штурмана Федорова изображение явно заинтересовало, но и на его лице отражалось очевидное удивление и неверие. Он сунул руку в карман, вытащил смартфон и ткнул пальцем в экран, запуская приложение. Через несколько мгновений он сравнил картинку с вертолета с фотографиями, хранящимися на его телефоне, и его лицо приобрело ошеломленное выражение.

— Это британские корабли, — сказал он, несколько колеблясь. — Но явно не современные. У меня здесь база Королевского флота, начиная с 1900 года. — Он поднял телефон и показал всем. — Это устаревшие корабли… Времен Второй Мировой войны.

Карпов выслушал это с видом, который любой нормальный человек и должен был иметь, слушая подобную нелепую ерунду, похожую на пьяное vranyo. Но для подобного не было времени, и капитан был не в том настроении, чтобы пускаться в какие-то полеты фантазии.

— Tufta, — сказал он, указывая на экран. — Теперь и вы вешаете нам лапшу на уши, Федоров? Вы хотите сказать, что они вытащили эти корабли с консервации? Хотя, возможно, они используют их для учений, как и мы «Славу». Так что идите проветритесь. — Капитан считал, что это было куда вернее, чем этот диковинный анализ.

— Вы меня не поняли, — сказал Федоров. — Я не пытаюсь дурить вам голову, капитан, или просто потрепаться. Этот корабль похож на авианосец типа «Илластриес», — указал он на экран. — Должно быть, это HMS «Викториес». Он был отправлен на слом в… — Он сверился с приложением. — В 1969 году. — Антон Федоров не врал, хотя сам считал, что глаза его обманывают. Он давно увлекался военно-морской историей, в особенности Второй Мировой войны. Глядя на экран он сгорбился, а фуражка съехала набок на густых каштановых волосах. Он не мог поверить в то, что видел. — А этот корабль еще более старый. Он похож на HMS «Фьюриос», находившийся в составе британского флота до 1948 года. Видите? Надстройка-остров полностью отсутствует. Никто не строил таких кораблей многие десятилетия. Посмотрите — за полетную палубу спереди выступает нос корабля, длинный и узкий. Это «Фьюриос». Я совершенно в этом уверен, капитан.

Карпова это не убедило.

— Не время для глупостей, Федоров! Говорите по существу! Вы хотите сказать мне, что эти корабли вытащили из отстоя и снова ввели в строй? Мы, возможно, еще могли бы так сделать, но эти жирные капиталисты не сделали бы такого никогда.

— Нет, капитан, я хочу сказать вам, что эти корабли были разобраны на металл многие годы назад! Их никак не могли снова ввести в строй. — Лицо Федорова приобрело выражение полного изумления. — Господи, что происходит…?

Карпов посмотрел на него.

— Вы слишком увлеклись своими книгами по истории, лейтенант, и как любой слишком увлекающийся человек, поверили в собственное vranyo. Это невозможно. Должно быть другое объяснение. — Карпов отказывался верить штурману. — Это должны быть современные британские авианосцы… — Однако Федоров мгновенно нашел, чем ответить.

— При всем уважении, капитан, но единственный корабль в Королевском флоте, который может хоть сколько-нибудь напоминать этот корабль, — указал он на экран. — Это новый авианосец «Королева Елизавета». Но обратите внимание, на втором авианосце даже нет надстройки. Ни один современный британский авианосец не имеет такой конструкции. Это может быть только «Фьюриос» — потому что он был перестроен из линейного крейсера, на котором сделали надстройку с полетной палубой по всей длине корпуса…

— Бред, — покачал головой Карпов.

— … Кроме того, «Королева Елизавета» является полноценным авианосцем в 65 000 тонн, а этот корабль по сравнению с ним легкий авианосец. 22 000 тонн, не более. Кроме того, «Королева Елизавета» является новейшим кораблем британского флота, и ее сигнатура нам хорошо известна. Мы давно каталогизировали ее. И если бы это была «Королева Елизавета», воздушное пространство над ней было бы хорошо прикрыто. А это соединение движется в полной тишине, практически не ведя радиообмена и не включая радары. И без воздушного прикрытия. Это явно не современные корабли. Я в этом совершенно уверен.

Адмирал Вольский стоял за ними, вглядываясь в экран, и всеми силами пытался понять, что он видит и слышит. Ему нравился Федоров — они часто обсуждали военную историю и он уважал молодого человека за знания и желание изучать эту тему. Так что вместо того, чтобы отмахиваться от него, подобно Карпову, он решил развить эту тему.

— А другие корабли? — Спросил он, указывая на два больших корабля по обе стороны от авианосцев.

Федоров покосился на экран и слегка улыбнулся. Он выглядел пораженным, но уверенным в том, что говорил.

— Товарищ адмирал, это два британских крейсера типа «Кент». Полное водоизмещение 14 000 тонн. Видите эти башни с 203-мм орудиями в носовой части? Ни один корабль не нес таких орудий со времен Второй Мировой войны. На самом деле, их начали строить в середине 1920-х годов, а на службу они начали поступать с 1926. Многие из них пережили войну, но ни один не избежал разборки на металл. Их просто больше не существует.

— Вы в этом уверены?

— Так точно. Три трубы в центре не позволяют их ни с чем спутать. Я точно узнаю этот силуэт.

— И что получается, мы видим флот-призрак? — Запротестовал Карпов. — Чушь! Я слышал в жизни много всякого бреда, Федоров, но это ни в какие ворота. Это бред, говорю вам.

— Картинка перед вами, — сказал Вольский, указывая на экран. — Или вы полагаете, что британцы загружают нам это видео через какою-то новую приспособу радиоэлектронной борьбы?

Карпов поднял брови.

— Возможно, адмирал. — Его глаза расширились от того, что он словно ухватился за какую-то зацепку, которая позволила бы ему найти объяснение и развеять иллюзии, наводимые Федоровым. — Это может быть частью какой-то сложной операции, имеющей целью запутать нас. Испытания каких-то систем РЭБ, возможно, составная часть психологической операции НАТО. А этот странный взрыв несколько часов назад, вероятно, был первым этапом.

Обман был тем, что Карпову было гораздо легче принять. Он представил ситуацию как намеренную попытку врагов ввести их в заблуждение. Русские подвергались такому количеству официальной лжи за эти годы, что были почти неспособны принять правду. В даже в самом русском языке был один и тот же глагол для обозначения понятий «приходить» и «уходить», и в этом смысле русские никогда не знали, где находились и с чем были связаны[43]. Карпов выслушал аргументы Федорова и где-то в глубине души понимал, что было что-то глубоко неправильное в версии с загрузкой ложного изображения в канал передачи данных, но не мог принять то, о чем говорил Федоров. Преднамеренная мистификация была единственной версией, имевшей для него смысл.

- Орлов? — Адмирал хотел знать, что думал начальник оперативной части, но тот выглядел таким же подавленным, как и все. Он порой разговаривал с Федоровым об истории Второй мировой войны, на которой воевали их деды, но ему тоже трудно было поверить в происходящее.

— Я не знаю, что думать, адмирал. Но очевидно, что англичане не могли ввести в строй корабли, разобранные на металл десятилетия назад. Так что мы должны склониться к точке зрения капитана.

— Вы говорите, что это невозможно, но ведь наш собственный корабль воскрес из мертвых, разве нет? Возможно, британцы тоже переоснащают свои старые корабли?

Карпов сделал глубокий вдох, собрался с силами и с удовлетворением отметил, что Орлов подкрепил его позицию.

— Хватит этих игр, — сказал он. — Где «Слава»? Где «Орел»? Если это психологическая операция, то британцы зашли слишком далеко! Я предлагаю немедленно связаться с этой оперативной группой и потребовать назваться. Это положит конец всех этой ерунде. Эти корабли могут нести ответственность за то, что случилось. Предположим, они высадились на «Славу» и взяли его на буксир. Тогда это угон корабля в открытом море, явное нарушение международного права!

— Секунду назад вы полагали, что всему виной та подводная лодка, — сказал Вольский. — Теперь вы считаете, что британцы проводят некую сложную психологическую операцию, имеющую целью запутать и перебить корабли российского флота один за другим?

Карпов нахмурился. Ему явно не понравилось замечание адмирала, но он решил стоять на своем.

— Если они не назовутся в соответствии с международными правилами, я имею законное право произвести предупредительный выстрел им под нос, адмирал. Все, что случилось в последние несколько часов, было явной провокацией. Пора дать понять, что российский флот не потерпит таких шуток. — Он сложил руки на груди с явным гневом.

Адмирал Вольский тяжело вздохнул, оценивая ситуацию. Если он что-то и понял в жизни, это то, что многое было не тем, чем казалось на первый взгляд. Человек должен был проверить, чтобы поверить, словно проверить ногами длинную обледеневшую дорогу. Здесь приходила на ум старая русская пословица: «Дорога покрыта льдом, церковь близко, кабак далеко, но я пойду туда очень аккуратно»[44]. Было бы легко пойти в «церковь» к Карпову, вместо того, чтобы пройти долгий путь к тому, что говорил Федоров. Но что-то говорило ему, мягко, но настойчиво, что это не было иллюзией со стороны англичан, так что нужно было идти вперед, медленно, тщательно ощупывая ногами дорогу перед собой. Он решил проверить ситуацию и с этой целью немного подыграть капитану.

— Отлично, — сказал он. — Николин, разрешаю вам нарушить радиомолчание. Запросите это соединение по всем каналам. Запрашивайте на английском. Назовите им их координаты, курс и скорость, определенны нашими радарами и потребуйте назваться в соответствии с международными протоколами. Но сами не называйтесь без моего прямого указания. Вам ясно?

— Так точно.

Ответом стала лишь тишина, и напряжение сильно возросло. Они подождали, пока Николин повторит сообщение десять раз, но никакого ответа так и не пришло.

— Вы уверены, что они нас слышат? — Спросил адмирал.

— Я повторил сообщение во всем диапазоне частот, — ответил Николин. — Они должны были его услышать, если только не пострадали аналогичным образом из-за того взрыва.

— Нашим системам потребовалось несколько часов, чтобы вернуться в рабочее состояние, — сказал Орлов.

— Не согласен, — сказал Карпов, плотно поджав губы в явном разочаровании. — Их молчание просто еще один способ в напряжении и неведении. — Карпов хорошо знал, что молчание было логичным после вранья. — Я рекомендую усилить давление, адмирал. Включить радар системы наведения ракет[45] и посмотреть, убедит ли их это соблюдать нормы международного права и назвать себя.

Черты лица адмирала Вольского выдавали серьезность и напряжение. Он выглядел очень уставшим, закрыв глаза и оценивая ситуацию. Взять цели в захват системы наведения означало однозначную эскалацию ситуации, но, возможно, это даст какие-то ответы. По крайней мере, это позволит получить точные сигнатуры целей, что позволит раз и навсегда выяснить, является ли картинка действительной, либо же это некая техническая или разведывательная операция НАТО.

Вопреки всем своим инстинктам он уже нарушил радиомолчание, тем самым ясно выдав свою позицию. Если он решит пойти дальше, то это его корабль вскоре окажется подсвеченным радарами противника. Если что-то пойдет не так… Если это действительно была война, то он мог сделать серьезную ошибку, идя на поводу у противника. Учитывая политическую напряженность, более мудро было бы не делать резких движений. Он сцепил руки за спиной, тяжело покачнулся, постарался успокоиться и сказал, повернувшись к Самсонову.

— Переднюю батарею номер три к пуску. Включить РЛС наведения, — скомандовал он командиру БИЦ, имея в виду батарею из десяти пусковых установок дозвуковых низколетящих противокорабельных ракет П-900[46], расположенную у самого носа корабля. По сути дела, он шел на блеф — отвечал противнику на радиомолчание резким «толчком в плечо», давая понять, что готов принять меры, если они не ответят. Но что-то внутри него призывало действовать осторожнее. Обстановка все еще была неясна и оставалось множество вопросов. Руки Самсонова летали над пультом, словно он играл хорошо отрепетированную мелодию, быстро включая систему наведения и беря вражеские корабли в захват.

— Николин, — сказал адмирал. — Повторите сообщение.

Напряжение на мостике стало ощутимым, когда Роденко оповестил их о тревожном развитии ситуации.

— Наблюдаю воздушную цель на удалении тридцать семь километров, пеленг юго-юго-запад, курсом на корабль. Цель групповая! Пять… Шесть воздушных целей.

— Они атакуют, — сказал Карпов. — Я же предупреждал вас, адмирал. Это авианосная ударная группа НАТО. Советую объявить боевую тревогу. Приготовиться к воздушной атаке. — Он повернулся к Федорову, мрачно глядя на него. — Вот вам и «воздушное прикрытие», — сказал он. — Они ждали в засаде. Прикинувшись ветошью! — Карпов, разумеется, наконец увидел гоблинов, порожденных его сознанием. С его точки зрения, противник делал именно то, что сделал бы он. Они просто сидели в засаде, не больше и не меньше.

Самсонов оглянулся через плечо на адмирала Вольского, и тот заметил, что рука Самсонова застыла над кнопкой объявления боевой тревоги. Члены экипажа уже заняли места согласно боевому расписанию, но этот сигналы будет означать максимальную готовность к бою.

— Скорость цели? — Спросил адмирал, желая понять, с чем имеет дело. Была ли это ракетная атака или группа ударных самолетов, как полагал Карпов?

— Цель малоскоростная, — сказал Роденко, взглянув на экран, понимая всю серьезность ситуации. Если это были ракеты, у них оставались считанные минуты, даже секунды, чтобы ответить. Он хотел убедиться, что точно интерпретировал все данные и надеялся, что система полностью восстановилась после сбоя. Однако система не могла определить тип приближающихся ракет. Правильно ли она работала? Обдумав все, что видел, он выдал свое наилучшее суждение.

— Одна цель движется в нашу сторону… Пять других обходят оперативную группу. Это самолеты. Не ракеты. Повторяю, это не ракетная атака.

— Как скоро цель достигнет нашей позиции? — Подобная игра в кошки-мышки продолжалась между российскими и натовскими силами в течение многих десятилетий. Обе стороны проводили маневры в Норвежском море в последние годы, следя друг за другом, и это могло быть не более чем любопытное соединение НАТО, решившее сунуть нос в их дела. Или же, как полагал Орлов, они могли быть отправлены сюда, чтобы исследовать аномалию, в которую попал «Киров».

— Скорость… Скорость сто восемьдесят, — сказал Роденко. — Возможно, СВВП[47] «Харриер» или вертолет. F-35 не может двигаться на такой скорости. — Он имел в виду F-35 «Лайтнинг-II», малозаметный сверхзвуковой ударный истребитель, размещение которых, по слухам, планировалось на новейшем британском авианосце «Королева Елизавета». — Будет над нами через десять минут, товарищ адмирал.

— Что по Ка-40?

— Приближается. Удаление десять. Уже должен быть виден над горизонтом.

— Николин, — сказал адмирал. — Прикажите Ка-40 направляться на запад от нашей позиции. Воздушную цель пометить как «Красный волк три». Взять цель в захват ракетными системами ПВО, но огня не открывать до дальнейших указаний. Повторяю, огня не открывать. — Адмирал повернулся к Самсонову. — Самсонов, включить основные системы ПВО и взять цель в захват. Огня не открывать. Комплексом SA-N-92, пожалуйста. — Тот активировал зенитно-ракетный комплекс средней дальности Gauntlet[48].

— Огня не открывать, адмирал? — Насмешливым тоном спросил Карпов. — Вы намерены позволить им обойти нас? — Облет на малой высоте был стандартной процедурой любой оперативной группы НАТО. Самолет мягко проходил мимо, а пилот показывал русским нос. Иногда в его сторону запускались аварийные сигнальные ракеты, призванные показать, что так же легко в его сторону могут быть запущены и боевые. Это случалось тысячи раз, в основном без инцидентов, но обстоятельства были совершенно иными, и адмирал понимал это. Тот факт, что об «Орле» и «Славе» до сих пор ничего не было известно, был весомой переменной в этом уравнении.

По широко раскрывшимся от удивления глазам Карпова все было понятно. Вольский знал, что была бы его воля, он бы приказал уничтожить этот самолет глазом не моргнув. Но он знал и то, что если самолет будет уничтожен, оперативная группа может оказаться вынуждена ответить, а этот означало, что он мог оказаться в бою с десятью или двенадцатью кораблями НАТО. Если Карпов был прав, и эти корабли не были древними английскими авианосцами и крейсерами, это были современные военные корабли, столь же смертоносные, как его собственный.

В этот самый момент Николин поймал что-то и пристально вслушался. Это была ежечасная передача из Лондона, которой он ожидал — выпуск новостей ВВС, регулярный в арктических водах, словно ледяной дождь. Однако в том, что он услышал, явно не было смысла.

— Новости ВВС, товарищ адмирал, но очень странные.

Адмирал уже был готов выслушать что угодно.

— Включай, — сказал он.

— Товарищ адмирал! — Запротестовал Карпов. — У нас не больше семи-восьми минут!

Вольский поднял руку, давая ему знак замолчать. Сигнал был слабым и нечетким, и то, что он слышал было непохоже ни на что из того, что он слышал за последние годы.

— … Вице-адмирал Сомервилль успешно усилил оборону Мальты, проведя крупное соединение из Гибралтара, доставившее столь необходимые припасы. Президент Рузвельт объявил на этой неделе, что все японские активы в Соединенных Штатах будут заморожены и приостановил формальные отношения с Японией. На восточном фронте немецкие танки генерал Гудериана достигли Смоленска, угрожая Москве. Красная армия объявила о начале контрнаступления под Ленинградом. Это была ВВС, 28 июля 1941 года. Более подробных новостей ожидайте позже…

Затем прозвучали четыре ноты пятой симфонии Бетховена, и глаза Федорова широко раскрылись. Он узнал знаменитый сигнал «V» — «победа», который передавался при помощи этих нот во время Второй Мировой войны.

— Вы можете сказать, это была запись? — Спросил адмирал. — А не обычный выпуск новостей?

Федоров понимал, что то, что он намеревался сказать, звучало невероятным, но считал необходимым высказаться.

— Товарищ адмирал, у нас есть четкая картинка приближающейся оперативной группы. Все корабли эпохи Второй Мировой войны. Мы слышим новости 1941 года… И это все, что было в эфире за последние три часа. — Он не стал делать никаких выводов, полагая, что сказал достаточно, чтобы сложить все детали вместе.

Карпов гневно посмотрел на него и махнул рукой.

— Бред! — Резко сказал он. — Цель будет над нами через пять минут.

— Значит, подождем пять минут, Карпов, — сказал Вольский. Учитывая обстоятельства, он решил, что делать было больше нечего. Когда самолет, наконец появиться, и они определят его тип и принадлежность визуально, это ответит на все вопросы раз и навсегда. Ответа на все многочисленные оставалось ждать всего пять минут.


Глава 5 | Киров | Часть третья Контакт