home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 10

Адмирал Вольский собрал всех ключевых офицеров в кают-компании, оставив нести вахту на мостике других. Он сидел во главе стола, глядя на экран, на котором шла запись, полученная во время облета острова. Время от времени он останавливал ее и спрашивал Орлова, действительно ли это то, что он видит. Тот мрачно кивал в ответ.

Когда запись закончилась, адмирал ненадолго закрыл глаза, потер затылок, посмотрел на своих офицеров, и сказал тихо, но твердо:

— Товарищи офицеры, эти кадры ясно говорят мне, что метеорологической станции на острове нет. Как нет никаких признаков долговременных сооружений во всех обследованных местах. Антенны «Лоран-С» также исчезли.

— Однако мы заметили на земле следы воронок, — отметил Орлов. — У меня сложилось впечатление, что это место бомбили или обстреливали артиллерией. Возможно, мы находимся в состоянии войны, и наша авиация нанесла удар по объектам НАТО, уничтожив их.

— Это были достаточно серьезные сооружения, — сказал адмирал. — Вы видели какие-либо руины? Даже если бы все сооружения были уничтожены, остались бы развалины или обломки.

— Ничего, кроме обнаруженных нами воронок. Но сооружения выглядели так, словно их восстанавливали, используя поврежденные металлоконструкции и обгорелые доски.

— Федоров рассказал мне, что именно так эта метеостанция выглядела в 1941 году. Кроме того, на острове не видно никаких признаков дорог, построенных уже после войны, ни аэродрома. — Адмирал указал на одну из карт Федорова с указанием основных достопримечательностей острова. — Куда же они делись?

За столом повисла гробовая тишина. Все смотрели друг на друга, некоторые растерянно, некоторые явно изучая реакцию ключевых офицеров, в частности, Карпов и Орлов. Адмирал видел, что только Карпов поерзал. Его беспокойный взгляд ясно говорил, что он очень хотел бы пересмотреть очевидные факты.

— Итак, — сказал Вольский. — Прошу вас обратить внимания на фотографию, которую товарищ Федоров оказался настолько любезен вырвать из своей книги. — Он улыбнулся, передавая офицерам по кругу ксерокопию. На ней ясно виднелись некрашенные ободранные металлические крыши и навесы, рядом с которым приземлился вертолет, а также груды черного вулканического камня, сложенные в импровизированную стену в одном из углов участка. Затем он указал на экран, на котором показывалось изображение, сделанное цифровой камерой Федорова несколькими минутами назад. Оба снимка были поразительно похожи.

— Если только мои глаза меня не обманывают, — сказал адмирал. — То мы видим цифровую фотографию, представляющую почти точную копию снимка метеорологической станции, сделанного в апреле 1941 года. Что касается документов, конфискованных у норвежцев, то Федоров смог определить одного из них, — адмирал кивнул штурману.

— Эрнст Улльринг, — сказал Федоров. — Этот человек был командиром группы в составе двенадцати человек из Норвегии, которые высадились там 10 марта 1941 года. Далее цитирую один из моих томов по истории, «Великие сражения Второй Мировой войны в Арктике» Марка Луэллина Эванса: «после создания станции они начали передавать регулярные сводки и прогнозы погоды каждые три часа, которые оказались быстро перехвачены немцами. Люфтваффе приняло решение уничтожить метеостанцию и отправило группу самолетов с аэродромов в Норвегии. Немецкие бомбардировщики прошли над станцией на предельно малой высоте, но лишь подняли пыль. Ни станция, ни люди не получили ни царапины. Немцам не было известно, что метеорологи полагались на оригинальную систему раннего предупреждения: их норвежские лайки услышали гул моторов приближающихся самолетов задолго до того, как их могли услышать люди. Собаки лаем предупредили людей, и те смогли укрыться». Это объясняет воронки, которые мы видели, и собаку.

— Да, там была собака, — сказал Орлов. — Довольно неприятная тварь. Лаяла, аж выворачивалась.

— У вас есть какие-либо дополнительные сведения, касающиеся этого человека, Федоров?

— Так точно. В его документах указана дата рождения. 18 июля 1894 года. Он был офицером ВМФ Норвегии, получил военный крест с мечом за свою деятельность по обеспечению работы арктических метеостанций. Это очень почетная награда. Он курировал операции на этом острове, а также на Шпицбергене.

— Родился в июне 1894 года? — Удивился Карпов. — Это явно невозможно. Ему должно быть 127 лет.

— Если позволите, капитан, — сказал Федоров. — В 1941 году ему было всего 47, и примерно столько на вид было человеку, у которого сержант Трояк забрал документы.

— Это мог быть его отец, — кисло сказал Карпов.

— Учитывая обстоятельства, это кажется маловероятным. У человека также был этот блокнот, в котором он вел ежедневные метеорологические наблюдения, — он передал блокнот Карпову. — Обратите внимание на дату последней записи. 28 июля 1941 года. И еще я нашел вот это, — он достал газету, обнаруженную в землянке на столе. Карпов кратко взглянул на нее, будучи больше заинтересованным записной книжкой.

— Эта старая газета позволяет сказать что-то с уверенностью, — сказал Федоров. — Она датирована мартом 1941 года, так что я могу предположить только то, что эти люди взяли ее, отправляясь на остров, а это согласуется с историей. Но если она настоящая, то сейчас она не была бы такой новой, верно?

За столом воцарилась тишина, пока не заговорил Вольский.

— Мы должны рассмотреть все доказательства, начиная с надводных целей, обнаруженных Роденко. На видео корабли, которые Федоров опознал, как относящиеся к эпохе Второй Мировой войны. Мы подозревали, что это, возможно, был некий обман, но в новом свете ситуация начинает выглядеть по новому. И картина вырисовывается убедительная, насколько бы невероятной она не казалась. — Адмирал посмотрел на них. Взгляд его темных глаз был тверд и сосредоточен. — Господа, я полагаю, мы оказались не в свое время не в своем месте. Это может показаться невероятным, но все указывает на то, что мы в 1941 году. Это означает, что мы каким-то образом, возможно, в результате того странного подводного взрыва сместились на семьдесят[53] лет в прошлое!

На его лице отображалось полное изумление.

— Поверьте мне, я рассмотрел все возможные объяснения, но то, что мы видели собственными глазами, говорит о многом. Мы не можем связаться с Североморском по обычным шифрованным каналам, потому, что их просто не существует в 1941. Но мы слышим старые передачи времен Второй Мировой на коротких волнах, на какую бы станцию не настраивались. У нас есть картинка устаревших кораблей, а несколько часов назад над нами прошел самолет, существующий только в музее. А теперь еще и это… — Он указал на кучу доказательств на столе.

— Но если это психологическая операция НАТО, то ее цель в том, чтобы мы поверили именно в это, — настаивал Карпов.

— Доктор? — Спросил адмирал начмеда, приглашенного на совещание. — Мы сошли с ума, или же у нас есть веские доказательства этих выводов, как бы нелепы они не казались?

— Что же… Я полагаю, трудно представить, чтобы НАТО разрушила все эти жизненно важные объекты и сооружения просто чтобы сыграть в подобную психологическую игру. Зачем кому-то делать подобное — пытаться убедить экипаж флагмана Северного флота в том, что он попал в прошлое? Абсурдная идея. Вы полагаете, что они устроили все это — корабли, самолеты, объекты на острове просто чтобы подурачиться над нами? Давайте прикинем стоимость подобных усилий и подумаем, смогли бы они провернуть подобное здесь, почти на нашем заднем дворе, совершенно незаметно? Сотни людей ежедневно получают метеосводки со станции на Ян-Майене. Тем не менее, мы не слышим ничего. Куда делись объекты, располагавшиеся на острове? Пятнадцать или двадцать зданий не могли пропасть без следа. Уничтожить бесследно аэродром было бы и вовсе невозможно. А если бы они были уничтожены авиаударом, как полагает Орлов, мы бы увидели явные признаки этого.

— Это не более нелепо, чем предположение, что этот корабль вдруг превратился в машину времени и мы действительно в 1941 году, — сказал Карпов.

— Возможно, — сказал доктор. — Но есть ли у вас другое объяснение, удовлетворяющее всем фактам, которые мы обнаружили?

Карпов явно начал закипать.

— Вы просите меня выбрать из двух нелепых идей, — резко сказал он.

— Но именно это мы и должны сделать, — сказал Золкин. — Мы должны принять решение и начать действовать соответственно. Если мы в нашем времени, то это выясниться в самое ближайшее время. Мы можем просто развернуться и пойти в Североморск, где выясним все раз и навсегда. Однако прежде, мы должны внимательно рассмотреть ситуацию. Потому что, как бы это не было нелепо, если принять все факты и согласиться с тем, что мы каким-то образом попали в прошлое, вы все понимаете, что это значит. — Он обвел взглядом всех присутствующих, отметив понимающий взгляд адмирала. — Это значит, что в нашем распоряжении самый грозный военный корабль в мире, полное знание истории и возможность изменить ее.

Врачу удалось безраздельно завладеть вниманием всех. Даже Карпов, похоже, ушел куда-то глубоко в себя, оценивая обстановку и строя какие-то планы. По его глазам было видно, что он оценивал невероятные преимущества положения, в котором оказался, насколько бы нелепо это не выглядело, насколько бы его чутье не кричало ему, что это смешно.

— Реакторы… — Тихо сказал адмирал. — Добрынин сообщил, что реакторы повели себя странно, когда мы столкнулись с тем странным явлением на море. Он отметил непривычные показания и спросил, не могли ли бы мы уменьшить ход. Интересно… — Он еще не полностью сформулировал эту мысль и отставил этот вопрос в сторону, сосредоточившись на других аспектах, нелепых, но очевидных.

Учитывая, какой вес имели на борту адмирал и начмед, которых все остальные любили и уважали, никто не стал высказывать возражений. Даже Орлов, вечно шероховатый во всех отношениях, у которого подобные нелепые идеи обычно вызывали поток ругани, сидел тихо, словно немой.

— Федоров, — сказал адмирал. — Что вы можете рассказать нам, не столь искушенным в вопросах истории Великой Отечественной войны, как вы, о происходящем в конце июля 1941 года?

— В это время Великобритания перестала сражаться против Нацистской Германии в одиночестве в результате немецкого вторжения в Советский Союз около месяца назад. Как мы уже слышали в перехваченных передачах, немецкие танки достигли Смоленска и будут вести операцию по окружению наших частей в том районе в течение следующего месяца. Затем они повернут свои силы на юг, чтобы взять Киев, прежде, чем начать наступление на Москву, так называемую операцию «Тайфун» в октябре. Немцы также затягивают петлю вокруг Ленинграда, как тогда назывался Санкт-Петербург, и начнут блокаду города в первых числах сентября.

— Соединенные Штаты еще не вступили в войну, и не сделают этого еще пять месяцев, до японского нападения на Перл-Харбор в декабре. Однако сотрудничество между Великобританией и Соединенными Штатами на море усиливается, в частности, в операциях в Атлантическом океане. США высадили первую бригаду морской пехоты в Рейкьявике в первых числах июля, официально в целях обеспечения высадки британского контингента, а также перебросили в Великобританию пятьдесят эсминцев для обеспечения безопасности конвоев. Кроме того, он протащили через Конгресс закон о Ленд-лизе, который позволил Союзникам отправлять военное имущество в Советский Союз через Мурманск[54]. Первый из них, «конвой «Дервиш», готовиться к отправке в Мурманск. Это небольшой и довольно незначительный конвой, всего шесть судов с сырьем и пятнадцатью разобранными истребителями «Харрикейн». Его задача проверить возможность организации арктических конвоев в район Кольского полуострова в будущем.

— Поверить не могу, что слышу это! — Воскликнул Карпов. — У нас есть достаточно проблем, учитывая ситуацию в Европе и Азии в наше время, не говоря уже об этом бреде насчет того, чтобы переиграть Вторую Мировую войну!

— Верно, — согласился адмирал. — Но если предположить, что факты указывают нам на эту невозможную правду, то нам нужно исходить из текущей тактической обстановке. Давайте продолжим учения, если вы считаете нужным. Если события в ближайшее время докажут обратное, вы от души над нами посмеетесь. Если же…

Карпов покачал головой и потер нос, плотно закрыв глаза.

— Мы должны немедленно вернуться в Североморск и покончить с этими домыслами, — сказал он.

— Советуете вернуться в лоно Матери-России? — Сказал Вольский, откидываясь на спинку. — Это просто. Через несколько дней мы, возможно, будем сидеть на базе с холодным пивом и ржать над этим, как кони, а Самсонов будет аккомпанировать нам на балалайке.

Самсонов улыбнулся, кивнув головой.

— И если все это ерунда, — продолжил адмирал, — то мы вернемся к нашему серому однообразному существованию на сером холодном севере, надеясь, что наша страна, возможно, сумеет ввести в строй еще один или два фрегата, или, возможно, даже новый эсминец или несколько современных подводных лодок до того, что обещает быть самым угрожаемым периодом нашей истории со времен конфликта, который господин Федоров так хорошо изучил.

Лицо Орлова приняло болезненное выражение.

— И в конце концов, окажется в кровати с несколькими старыми babushka, мечтая снова стать молодыми, чтобы немного повеселиться[55].

— Совершенно верно, — сказал адмирал. — С другой стороны… Мы могли бы еще немного покрутиться здесь. Мы также должны учитывать потерю «Орла» и «Славы». Относительно них будут вопросы, очень много вопросов, и на них у нас нет адекватного ответа. Что это за группа надводных целей? Что это был за подводный объект? Если это силы НАТО, то мы являемся единственной противостоящей им силой в этом месте в это время. В каком бы времени мы бы не находились, мы должны выполнять свою задачу — защищать нашу страну от любого зла.

— Так или иначе, вам нужно исходить из реальной ситуации, — сказал Золкин, несмотря на то, что говорил ранее в санчасти. — Нужно действовать, и истина станет очевидна.

— Я уже думал об этом, отправляя группу на Ян-Майен, — сказал адмирал. — Тем не менее, мы все еще остаемся в состоянии неопределенности. Мы видим доказательства, которые приводят нас к очевидному выводу, в который мы не можем поверить.

— Хорошо, я понял, — ворчливо сказал Орлов. — Давайте предположим худшее. Допустим, что-то случилось с кораблем. Но я был на Ян-Майене лично. — Сказал он Карпову. — И поверьте, капитан, это не этот остров. Он был совершенно пуст. Ни зданий, ни дорог, ни аэродрома.

— Замечательно, — резко сказал Карпов. — Давайте потешимся фантазиями. С юга к нам приближаются два корабля. Давайте взглянем на них непосредственно. Без удаленной передачи картинки, при которой будут уместны сомнения в том, что мы видим. Это поможет нам решить вопрос раз и навсегда?

— Вы увидите легкий крейсер «Эдвенчер» и эсминец «Энтони», — сказал Федоров. — По крайней мере, это мое лучшее предположение, учитывая историю. Один из авианосцев, который мы видели ранее, должен был идти с ними, но… Что-то изменилось.

— Действительно, — сказал адмирал. — Но разве мы изменили это? Мы не делали ничего, что могло вызвать какие-то последствия.

— Самим фактом своего существования, — сказал Федоров. — Мы находимся там, где нас быть не должно, и британские силы, действующие в Арктике, обнаружили нас и уже приняли решения, которые идут вразрез с историей. Пока что изменения выглядят незначительными. HMS «Фьюриес» должен был сопровождать эти два корабля, но остался с основными силами, которые обнаружил Роденко. Небольшое изменение. Ничего значительного. Но адмирал, командующий этой группой, знает, что на его пути находится крупный неизвестный корабль и должен будет задаться вопросом, кто же это. Следовательно, он решил оставить авианосцы вместе в качестве меры предосторожности, пока не узнает о нас больше. И тогда эти два корабля, идущие к нас, представляют собой разведывательный отряд. Если исходить их этого предположения, то мы уже подняли рябь в водах истории, и изменения могут оказаться значительны.

— И остается еще один вопрос, — сказал адмирал. — Который задал мне один хороший доктор, когда я впервые обсудил с ним этот вопрос в санчасти. Если это действительно окажутся старые английские корабли, которые должны быть разобраны на металлолом несколько десятилетий назад, нам предстоит ответить на еще один вопрос. На чьей стороне мы будем в этой войне?


Часть четвертая Решения | Киров | Глава 11