home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10

Сотни раз после расставания Джоанна вспоминала о том, что Ник однажды сказал ей. Мол, отсутствие опыта, как бы это ни было тяжело, всегда ведет к одному — к проигрышу. Иногда это помогало. Иногда нет, и тогда она горько рыдала, пока не приходил сон, не приходил и не уносил к Нику, безраздельно правящему в ее подсознании. Днем она находила массу способов, чтобы отвлечься, а ночью упрямо возвращался Ник и вел свою собственную, никому не подвластную жизнь. Как она ни старалась, Джоанна не могла изгнать его из своих мыслей, он поселился слишком, слишком близко к сердцу.

Однажды на улице ей показалось, что она увидела его темный, строго очерченный затылок, но лицо оказалось не его, другое. И такое обыкновенное! Она так долго не могла прийти в себя, что пришлось позвонить матери и полным слез голосом просить, умолять избавить ее от этой напасти. Мать знала о Нике все. У них с дочерью никогда не было секретов друг от друга. А кроме того, как было не объяснить перемену в ее настроении — резкую до неузнаваемости, как сказала миссис Коулмэн. Джоанна, естественно, все рассказала. Впрочем, не рассказала, а выпалила и, будучи не в силах сдержать слезы, еще долго плакала у матери на груди, мысленно уносясь в те далекие счастливые времена, когда казалось, что мама может совершить любое чудо и даже повернуть время вспять.

Ни мать, ни дочь никогда больше не говорили о Нике, но обе прекрасно знали, что Джоанна слишком настойчиво пытается сделать то, что подвластно одному лишь времени, — забыть!

Она по-прежнему часто виделась с Мэттом, впрочем на его страх и риск, как она ему и объявила. Молодой человек поселился в Мельбурне и открыл собственную фотостудию, обещавшую немалый успех. Несмотря на полное отсутствие опыта, Джоанна сумела подобрать слова, чтобы объяснить ему, что напрасно даже и думать о любви или о свадьбе, поскольку в ее планы ничего подобного не входило. Мэтт, тоже исходя из своего, но горького опыта, философски отнесся к происходящему. «Вода камень точит», — думал он, ненавязчиво окружая любимую девушку заботой и вниманием.

За все время от Ника пришло два-три письма, да и те были адресованы Брайану, хотя и он толком не знал, собирается ли друг на декабрьскую презентацию фильма или нет. Ник был непредсказуем, и все об этом знали. Сам Брайан с нетерпением ждал лета, надеясь, что его новый двухчасовой документальный фильм оправдает всеобщие ожидания и станет популярным не только в их стране, но и за рубежом. Джоанна из последних сил поддерживала брата тщательно скрывая грусть, хотя скрыть бледность и худобу было не в ее власти.

В вечер презентации «Земли Арнхема» девушка посвятила туалету массу времени. После намечался торжественный прием для прессы, телевидения видных бизнесменов, друзей, общественных деятелей, и очень не хотелось ударить в грязь лицом. В шкафу уже давно висело новое вечернее платье, ошеломляюще красивое и, соответственно, чертовски дорогое. Впрочем, когда Джоанна надела его, то поняла, что оно того стоит: узкий короткий лиф с дерзким вырезом во всю спину, расклешенная юбка чуть выше колена, богатая вышивка вдоль каймы, золотом по огненно-красному. При ее юности и природной бледности она в нем выглядела одновременно и невинной, и дьявольски соблазнительной.

Брайан сказал, что гордится ею, отец, игриво подмигивая, назвал ее сногсшибательной; с тех пор как дочь вернулась домой, он каждый день засыпал ее комплиментами. Мать просто провела рукой по волосам и театрально вздохнула. Волосы у Джоанны сказочно красивы, они обе это знали. Длинные, блестящие… да еще новое вечернее платье, туфельки, духи… Не родился пока на свете мужчина, способный устоять перед ее прелестью. Или уже родился?

Джоанна и без чужих слов знала, что очаровательна, и тем не менее ее огромные черные глаза были печальны.

Когда они приехали, театр утопал в свете сотен тысяч ламп и аромате множества цветов, украшающих стены.

Море людей оживленно переговаривалось, шутило, смеялось, в воздухе царила атмосфера заинтересованного ожидания, и Джоанна почувствовала приятное возбуждение. Кругом так много нарядных, счастливых людей, молчаливых, элегантно одетых мужчин и великолепных женщин.

Она стояла между Брайаном и Мэттом, когда подскочил какой-то репортер и сфотографировал их для утренней газеты. Брайан довольно заулыбался. Сегодня он был веселым и общительным и удивительно не похожим на обычно сдержанного и спокойного Брайана. Его радость передавалась всем… кроме Джоанны.

Тут гости группками и по одному потянулись к входу в зрительный зал. Пора было и им идти на свои места. Мэтт шустро схватил программку и вопросительно уставился на Джоанну. Девушка, прищурившись, высматривала кого-то в наполовину опустевшем фойе… Нет, не было там высокого темноволосого мужчины со странными, почти бесцветными глазами и независимыми манерами дикой кошки.

— Джоанна, о чем ты задумалась? — Неожиданный вопрос заставил ее вздрогнуть. — Ой, извини, я ужасно бестактен, извини, — жалобно проговорил он.

Притворяясь, что ничего ужасного не случилось, Джоанна поучительно заметила:

— Воспитанная девушка никогда не скажет мужчине о своих чувствах.

— Он их и без слов видит, — бесцветным голосом отозвался Мэтт. — Думаю, мы оба должны признать этот бесспорный факт. — Он настойчиво дергал ее за руку, но времени для дальнейших разговоров не было.

Занавес поднялся, и их взорам предстал удивительный тропический закат, солнце — пульсирующий огненный шар, раскаленные добела высокие облака, а на фоне их умирающего величия — живописная группка тоненьких остроконечных пальм. По залу прокатился вздох восхищения. Джоанна откинулась на спинку кресла, стараясь подавить тошнотворную боль в желудке. Болезненные воспоминания вот-вот выйдут из-под контроля и захлестнут ее. В кадре в профиль к залу стоял Ник, невероятно красивый и привлекательный. Лихорадочная дрожь безжалостно била ее тело и безотчетно передалась Брайану. Он интуитивно почувствовал, что сестре нехорошо, и по-братски похлопал ее по руке. От нее шел жар, как от раскаленной сковородки.

В антракте все уже знали, что фильм произведет фурор. Брайан и Мэтт разбежались договариваться с «нужными людьми», но отец с матерью остались возле Джоанны, помогая ей преодолеть трудные моменты. Смех и слезы, сменяя друг друга, то исчезали, то вновь появлялись в ее больших влажных глазах. Хорошо, что успех Брайана мог служить тому реальным оправданием, иначе как объяснить всем этим друзьям и знакомым, которые окружили их плотным кольцом и наперебой твердили: «Брайан такой молодец… Мы так им гордимся… Это шедевр, шедевр!.. Джоанна, ты затмишь любую кинозвезду… Скажите, кто же этот великолепный мужчина?» — как объяснить им, кто такой Ник и что он с ней сделал. Джоанна ослепительно улыбалась всем по очереди и вежливо пожимала руки. Она была жизнерадостна и весела, как обычно, и никто ни о чем не догадался. «Земля Арнхема» затмевала в их умах все остальные события.

Позже, уже на приеме, Брайан ненадолго покинул свою компанию и подошел к сестре.

— Ник здесь, — прошептал он, увлекая ее в сторону.

Джоанна почувствовала, что глаза наполняются слезами. Подбородок мелко неприятно дрожал, и девушка поспешно отвернулась.

— Где?

Не успев договорить, она уже видела его. Голос Брайана звучал все тише, тише и в конце концов превратился в неразборчивый отдаленный шум. Ник на целую голову возвышался над толпой и выглядел ужасно… чужим, отстраненным. Он не был частью этой переполненной людьми комнаты. Он был частью грандиозного мира дикой природы, сверкающих водоемов, покрытых цветами лотоса, «своим» среди огромного стада буйволов, по шею утонувших в шелковистой зеленой траве, среди крикливых, суетливых попугаев, больших белохвостых орлов и даже среди крокодилов!

Брайан тронул ее за плечо, и Джоанна лихорадочно задрожала.

— Тяжко тебе приходится, да, малыш? — участливо спросил он, и Джоанну затрясло еще больше.

— Я в порядке, не волнуйся. Я выдержу, что бы ни случилось. Ник не сможет меня сломить. У меня достаточно гордости, чтобы справиться с ситуацией. — Она мужественно улыбнулась и вернулась к своим знакомым. Один молодой человек давно пытался обратить на себя ее внимание, и вот она вылезла из своей раковины и ответила ему ослепительнейшей улыбкой. Пусть думает, что ему удалось ее подцепить. Она будет разыгрывать из себя веселую юную красавицу, кокетливую, беззаботную и пустую, хоть бы это и отняло у нее последние моральные и физические силы.

Краем глаза она заметила, что Брайан представляет Ника ее родителям. Миссис Коулмэн была явно приятно удивлена, что тоже не ускользнуло от внимания Джоанны, несмотря на приличное расстояние между ними. Ни одна женщина не могла устоять перед Ником Бэнноном, его животным магнетизмом. Миссис Коулмэн с благодарностью приняла у него бокал шампанского и присела. В его глазах она, по-видимому, выглядела старомодной, все еще молодой особой, по-женски слабой, чуточку озорной.

В другой раз Джоанна увидела, что Ник уже сидит с ее матерью и мило с ней беседует, возможно очаровывая ее с такой же легкостью, как и ее неопытную дочь. Девушка еле сдержалась, чтобы не подойти.

Теперь она отчетливо понимала, что должна бежать, бежать очертя голову, бежать от Ника, от себя… В крошечной театральной сумочке у нее лежали ключи от машины — отнюдь не простая случайность. Джоанна сердцем чувствовала, что встретит здесь Ника, что он обязательно объявится и ей придется ретироваться. Она вынула ключи из сумочки и с минуту держала их в сжатом кулаке, мысленно умоляя мать посмотреть на нее. Стоит ей звякнуть ими, и мама моментально все поймет. Так и случилось. Миссис Коулмэн подняла глаза, и тревожная тень тут же легла ей на лицо, впрочем, Джоанны в зале уже не было. Но не успела она добежать до лифта, как кто-то ловко поймал ее за руку.

— Джоанна, ты же не думаешь, что я позволю тебе вот так ускользнуть?

— По-моему, я просто должна! — Их пальцы туго переплелись, и девушка судорожно сжала его руку. Она безумно хотела вырваться и убежать и в то же время безумно хотела остаться. — Ник, ты мне делаешь больно! — наконец выкрикнула она.

— Ах, скажи еще, что ты не этого хочешь, — с ноткой сарказма подзадоривал ее Ник.

— Ты не стал вежливее с тех пор, как мы виделись в последний раз. — Она изо всех сил старалась выглядеть взрослой, ответственной, самоуверенной. Черные как вороново крыло брови выразительно выгнулись, подчеркивая восточный разрез глаз. — Провоцировать мужчину низко и недостойно. Отпусти, мы же не собираемся устраивать публичных сцен.

— Надеюсь, нет. Не для того я проделал этот долгий путь..

— Ну, раз уж ты здесь и пока ты здесь, позволь поблагодарить тебя за чудесные открытки… сердечные поздравления… жду, скучаю… умираю без тебя… люблю, целую, Ник. — Джоанна переживала глубокое разочарование, мучительное и болезненное, как средневековая пытка.

Ник неожиданно смягчился:

— Ты так и не научилась скрывать свои чувства.

Джоанна гневно тряхнула головой:

— Внешность бывает обманчивой, разве ты не знал?

— Они не могут лгать. Эти тоненькие цыплячьи косточки. — Ник кончиками пальцев провел по изящным ключицам, и Джоанну точно током ударило. — Сегодня ты такая худенькая, я мог бы сломать тебя, как цветок. Я очень плохой мальчик, да?

Джоанна покачнулась на высоких каблуках, чуть не потеряв равновесия. Под его взглядом она чувствовала себя маленькой и беспомощной.

— Почему ты так на меня смотришь? — голосом, лишь отдаленно напоминающим ее собственный, спросила она.

— А почему бы и нет? Я смотрю на то, что принадлежит мне.

— Ник! Отпусти! — в последний раз взмолилась девушка.

— Нет! Никогда! Ты очень, очень редкое создание. — Он крепко обнял ее, и Джоанне пришлось прижаться к его груди. — Твои чувства ко мне до сих пор приправлены неприязнью, да, малыш?

— А как иначе? Ты продолжаешь обращаться со мной как с глупым ребенком, которому во всем приходится потакать.

— Я не потакаю тебе. — Он не шутил. — Не потакал и себе. Ни разу за все эти долгие месяцы. Веришь, я жил как в аду. — На его худом загорелом лице появилось странное выражение. Джоанна не узнавала в нем прежнего Ника Бэннона и начала не на шутку беспокоиться.

— Ник, скажи честно, что я для тебя значу? — чеканя каждое слово, произнесла она. — Ни к чему не обязывающий случайный роман?

Недовольно кривя рот, Ник какое-то время молчал.

— Я думал, ты знаешь — я люблю свободу!

— Нет, это невыносимо, — нервно хихикнула Джоанна. — Невыносимо! Ты любишь свободу, будто я не знаю! А ты задумывался, что такое любовь? Иллюзия, красивый миф, легенда!

— Совершенно справедливо. Рад, что ты так все воспринимаешь. А какие замечательные слова! Сегодня ты превзошла саму себя. — Он нажал на кнопку вызова, и через несколько секунд лифт бесшумно остановился на их этаже. Ник бесцеремонно втолкнул Джоанну внутрь, но даже это резкое движение не было лишено присущей ему элегантности.

— Деспот! — смело прокомментировала она.

— Ты, должно быть, здорово меня ненавидишь.

— Да, я тебя ненавижу! — чуть не задохнулась девушка. Первобытная женщина, до поры до времени спящая в каждой, вырвалась на поверхность, горя желанием ужалить его как можно сильнее.

— Знаю, черт тебя дери! — Ник притянул ее к себе, полностью лишая возможности двигаться. Стройный, высокий, он нависал над ней как скала, нет, не нависал — давил, расплющивая в лепешку. — Единственный способ справиться с такой, как ты, — быть смелым и решительным. Пойдем, мы уезжаем отсюда.

— Ты с ума сошел!

— Вне всякого сомнения. И ты тоже, противная маленькая девчонка!

Любя и ненавидя, Джоанна в упор уставилась на Ника и вмиг забыла обо всем на свете. Она никогда не устанет смотреть на него.

Каким-то чудом они оказались на улице, лавируя в плотном потоке машин, пока Ник не подтолкнул ее к своему автомобилю.

— Я никогда не поеду с тобой, даже не думай!

— Ты всегда так говоришь. Продолжай и дальше, и когда-нибудь я тебе поверю.

— Но мы не можем бросить всех и удрать, — упорствовала Джоанна.

Ник довольно прищурился, глядя на ее мятежное личико:

— По крайней мере, мы должны попробовать и постараться перенести это со спартанским спокойствием.

— Ты, наверное, принимаешь меня за кого-то другого, — чувствуя нарастающий внутри гнев, прошипела Джоанна. — Может быть, за Тессу. Кстати, как поживает наша милая девочка?

— Садись! — В конце концов Ник потерял над собой контроль и намеренно сделал ей больно. Джоанна почувствовала прикосновение раскаленного электрического провода — жгучая, исступленная сладость. Ночной ветер обдувал ее пылающую кожу. Ник прижимал ее руки к бокам, а она продолжала неистово сопротивляться. Он сжал зубы, мышцы на руках напряглись, и Джоанна бессильно обмякла.

— Отпусти меня. — Девушка была на грани истерики. — Ты просто не можешь вернуться в мою жизнь, не имеешь права! — Голос сорвался, и она громко всхлипнула.

Не слушая ее, Ник открыл дверцу и резко отпустил руки. Совершенно потеряв голову, Джоанна набросилась на него с кулаками. Он скрутил ее и молча запихнул в машину. Больше она не сопротивлялась.

Ник быстро увозил ее из города, наугад выбирая улицы, и когда они остановились, то очутились в неизвестном глухом переулке. Кроме них только серебряный месяц осмелился заглянуть в это безлюдное место.

Джоанна глубоко вздохнула, что значительно придало ей смелости.

— Что все это значит? Объясни мне.

Он обернулся, и Джоанна увидела его глаза. Необъяснимый животный страх сковал тело. Ник хрипло, угрожающе рассмеялся:

— Ты только думаешь, что знаешь меня.

— Ник, не надо!

— Тихо! — Он повалил ее к себе на колени, и для Джоанны ночь превратилась в день, в сияющий, ослепительный полдень. Он целовал ее страстно, ненасытно, почти впиваясь в ее мягкие губы, до боли сжимая худые плечи, а когда девушка перестала сопротивляться, медленно заскользил по ее губам языком, не спеша утоляя любовный голод. Опьяненный вкусом ее губ, он настойчиво гладил девушку по спине, по упругим бедрам. Джоанна обхватила его обеими руками за шею и выгнулась, чувствуя, как по телу разливается тепло, и уверенность, и жизнь. Как только Ник нежно прикоснулся к ней; ее тело ответило за нее, лучше, чем если бы им руководил разум.

— Ник? — Джоанна прикусила его нижнюю губу.

— Не говори ничего. Не сейчас!

Снаружи, в благоухающей прохладной темноте, луна поливала округу чистейшим тусклым серебром, ничуть не похожим на томную красноватую медь тропиков. Где-то в ночи запела птица. До боли знакомая песня все приближалась, и Джоанне на мгновение привиделись розоватые цветы лотоса, украшавшие тихий лесной водоем. В висках оглушительно застучала кровь.

— Ник, пожалуйста!

Он нехотя поднял голову:

— Тебя безжалостно обманула моя сдержанность в прошлом.

Джоанна с любовью провела пальцами по его впалым щекам, пульсирующим жилкам на висках, упрямому подбородку, но ночь не позволила ей узнать, что скрывают его коварные глаза.

— А теперь скажи мне одну вещь…

Джоанна не дала ему договорить. Огромные черные глаза горели страстью.

— Но ты все знаешь, конечно же знаешь. Да, я люблю тебя.

— Теперь знаю. — Он с облегчением вздохнул. — Но раньше не знал. Я должен был услышать это от тебя. Я чувствовал, что между нами что-то происходит, но хотел узнать настоящую тебя, твою душу и сердце. Я всегда гордился своей самодостаточностью, а теперь не могу и дня прожить без тебя, хотя ты всегда со мной в моем воображении. Я лелеял мысли о тебе… особенно по ночам, но теперь хочу, чтобы ты принадлежала мне безраздельно.

— Ты не знаешь, что я пережила, — дрожащим голосом пожаловалась Джоанна и как в зеркале увидела свои собственные чувства в его глазах.

— Не знаю? — бесцветным тоном переспросил он. — Но я должен был убедиться. В Баноуре женщине может быть очень одиноко. Я смогу обеспечить тебя материально, но не жди большой веселой компании, шумных приемов. Так что у тебя есть право…

Джоанна доверчиво, как ребенок, дотронулась до его губ. В этот момент она любила его умом, сердцем, а не только телом, она была настоящей. А настоящая Джоанна была намного красивее воображаемой.

— Джоанна, иди ко мне, — ласково позвал Ник, и она прильнула к его плечу, не сомневаясь, что принадлежит ему безраздельно.


Глава 9 | Медная луна |