home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 4

На следующий день, когда Джулия проснулась, шел дождь. Комната наполнилась холодным и влажным воздухом. Вставать решительно не хотелось. Вскоре зашла мать с уютно дымящейся чашкой чая и заботливо спросила:

— Доченька, как ты себя чувствуешь? Может, возьмешь выходной и не пойдешь на работу? Хочешь, я позвоню миссис Фатерстоун и скажу, что ты заболела?

Милая, добрая мама. Они всегда без слов понимали друг друга. В душе Джулии очень хотелось, чтобы так и произошло, но остаться дома значило просто поддаться чувствам, признать свое поражение, а девушка не привыкла сдаваться без борьбы. Кроме того, если не считать легкого недомогания, она чувствовала себя вполне здоровой и могла пойти на работу. Поэтому, отрицательно мотнув головой, она выпила чай и быстро спустилась вниз.

Придя в магазин, Джулия похвалила себя за то, что не осталась дома. Оказалось, что Донна сильно простудилась, и если бы не пришла она, Мэрилин пришлось бы работать за троих.

День тянулся медленно, и когда часы пробили долгожданные пять тридцать, девушка с облегчением вздохнула. Можно идти домой.

Этим вечером в гости ждали Пола. Он всегда приходил по четвергам, и если у доктора Кеннеди не было дежурства, они вместе играли в бридж. Джулия любила такие вечера. Бридж — увлекательная игра, и благодаря большому опыту она становилась искусным игроком.

В пятницу вечером родители ушли на ужин к знакомым, и она осталась дома одна.

И вот снова наступила суббота. На этот раз они с Полом пошли на вечеринку к Саманте. Барлоу жили недалеко от Кингз-роуд в квартире, которую Бенедикт снял, как только его картины стали приносить доход. У них в основном собирались люди искусства: художники, скульпторы, театральные критики. Невозможно было угадать, кого там встретишь в следующий раз, что, несомненно, придавало событию особую пикантность.

Саманта Барлоу была высокой, стройной, длинноволосой блондинкой с голубыми глазами, обычно скрытыми за очками в роговой оправе. Волосы она причесывала в точности как Джулия, однако предпочитала носить брюки с короткими кофточками. Сегодня на ней были широченные брюки и огромная блуза с вызывающе яркими трехцветными рукавами. Блуза скрывала беременность Саманты.

Когда Пол с Джулией пришли, собралось уже порядочно народу, но миссис Барлоу сразу заметила подругу и радостно пошла навстречу:

— Где же ты пропадала всю неделю? Я ждала тебя в среду, как обычно, но ты не пришла и даже не позвонила!

В надежде на поддержку Джулия обернулась к Полу, но молодому человеку, очевидно, было не до нее. Бенедикт полностью завладел приятелем, знакомя его с новыми молодыми талантами, и Джулия обратилась к подруге:

— Пойдем куда-нибудь, поболтаем. Мне нужно кому-нибудь все рассказать, иначе я сойду с ума!

Саманта встревоженно глядела на нее:

— Ну конечно, пойдем! Бенедикт, Бен! Займись гостями. Если что понадобится, мы в спальне.

Бен, крупный, широкоплечий, с усами и бородой как у Ван Дейка, кивнул и прокричал:

— Хорошо, дорогая!

Девушки ушли в спальню, которая в действительности была еще одним творением Бена. Стены оклеены кричащими обоями с пурпурными и белыми, полосами, в центре комнаты — черный ковер. На нем — круглая кровать, на которую они и уселись. Ласково обняв Джулию за плечи, Саманта шутливо улыбнулась:

— Ну, деточка, расскажи все своей мамочке. Джулия нервно вздохнула и на одном дыхании выложила ей все, что случилось со времени их прошлой встречи, утаивая лишь самую малость. Саманта напряженно слушала, и постепенно ее интерес сменялся недоверием.

— Фантастика! Мануэль Кортез! Просто не верится! Говорят, он неравнодушен к хорошеньким женщинам, а ты очень симпатичная. — Саманта пристально взглянула на подругу.

— Знаю. — Джулия сокрушенно опустила голову. — Вот, пожалуй, и все. Мне необходимо было поделиться с кем-нибудь. Последнюю пару дней я места себе не нахожу.

— Так вы встречаетесь во вторник?

— Думаю, да. Если он, конечно, заедет. А если нет, я, наверное, не буду ждать его, как в среду. Или совсем не пойду.

— Не знаю, что и сказать. Он, несомненно, лакомый кусочек, но как бы не обжечься. Ты же сама говорила, он без особого уважения относится к женщинам, да и почему он должен их уважать, если почти каждая в любом уголке земного шара сходит по нему с ума? — Она залезла в карман и вытащила пару сигарет. — А кроме того, его женитьба обернулась полным фиаско.

— Он был женат? — встрепенулась Джулия, внезапно побледнев.

— Да, был. Я где-то читала о нем. Кажется в «Лайф». Он женился лет в шестнадцать на одной мексиканке. У нее родился ребенок, девочка. Сейчас я не помню, как ее зовут. Потом он уехал в Сан-Франциско, а когда стал знаменитым, развелся. Не знаю, может быть, я что-нибудь и перепутала.

— А что стало с ребенком? — упавшим голосом спросила Джулия.

— Думаю, он ее содержит. С такими деньгами он может себе это позволить. Кортезу сейчас тридцать три или тридцать четыре, значит, дочке около шестнадцати. Ты знаешь, мне кажется, это был один из тех вынужденных браков, когда невеста беременна и все такое. Они никогда не предохраняются… по крайней мере, очень редко.

— Да. — Джулия с трудом проглотила комок в горле. — Никогда бы не подумала, что он был женат и что у него дочь.

— Об этом мало кто знает. Он целенаправленно не афиширует свои личные дела. Не делает этого даже для рекламы, как другие знаменитости.

— Да, знаю. — Девушка припомнила их поездку в «Белый Дракон». — Он совсем не выносит толпу… У него шикарная квартира в новом районе с изумительным видом на город, — без малейшего перехода продолжила она.

Саманта по-дружески похлопала ее по плечу:

— Ах, Джулия, Джулия, на твоем месте я бы забыла о Мануэле Кортезе. Он не для тебя. Его жизнь, все его окружение кардинально отличаются от твоего, что бы ты себе не напридумывала. Ты же прекрасно понимаешь, что раз он так обошелся с тобой, значит, у него нет серьезных намерений. Мужчина не обольщает девушку, если он действительно влюблен. Он относится к ней с уважением.

— Ты абсолютно права, только я не могу выкинуть его из головы! Его жизнь была ужасно тяжелой, пока он не добился успеха. Думаю, поэтому он так странно относится к людям… и к женщинам. А потом, эта женитьба… Кто знает, где тут правда, где вымысел? Странно, но я чувствую, что, несмотря на все его богатство и славу, он одинок.

— Да брось ты! — удивленно воскликнула Саманта. — Все что угодно, но жалеть Мунуэля Кортеза не стоит. Извини, это абсурдно!

Вместо ответа, Джулия встала и подошла к окну. Невидящим взором обводя окрестности, она думала, что Саманта, конечно, старше и лучше разбирается в жизни, вот только она не знает Мануэля, не видит личности за пеленой всеобщих предрассудков.

— Разумеется, это твое дело. — Саманта выразительно выгнула брови. — Но мне кажется, я лучше знаю мужчин.

Джулия слегка тряхнула головой, как бы отбрасывая неприятные мысли, и грустно улыбнулась:

— Хорошо, Саманта. Я тебе верю. Хотелось бы знать, что мне делать дальше?

Здесь подруга ничем не могла помочь. Она высказала свое мнение, предупредила, что Кортез — человек без принципов, он не ее круга. Более того, он был женат, развелся, у него дочь немного младше Джулии. Все безрезультатно. Этот человек оставался для бедной девушки таким же притягательным и желанным, хотя от этого не менее опасным.

В довершение и без того неприятных событий Пол стал ее раздражать. Его аккуратность, вежливые манеры необъяснимым образом действовали на нервы. Джулия ненавидела, как медленно и осторожно он водит машину, как курит, жеманно держа сигарету самыми кончиками пальцев, что он не пьет ничего крепче пива или слабого коктейля. Это было ужасно. Девушка не могла разорваться на части. Робкие прикосновения ее поклонника разительно отличались от требовательных, жадных рук певца, его высокая упитанная фигура определенно проигрывала в сравнении со стройным мускулистым телом Мануэля. Вялые губы и нежные застенчивые поцелуи вызывали в ней глубокую неприязнь.

В воскресенье вместо того, чтобы пойти на обед к родителям Пола, она сослалась на возобновившуюся болезнь и осталась дома. Ее родители снова ушли к друзьям, и Джулия целый день проскучала, безуспешно пытаясь развлечься книгой. Впрочем, пойти в гости и непринужденно поддерживать благопристойную беседу, которая являлась неотъемлемой частью подобных встреч, было еще хуже.

Мысли о грядущем вторнике заполняли все ее сознание. Наконец, когда он наступил, Джулия чувствовала себя совершенно измотанной. Несколько бессонных ночей и отсутствие аппетита сделали свое дело. Неуклонно приближалось то опасное, отчаянное состояние души, когда ничто и никто не страшен.


Джулия надела узкое темно-синее платье и красное кожаное пальто. Она выглядела юной и беззащитной, совершенно не придавая значения силе своей красоты.

Однако ее снова ждало разочарование. Ни Кортеза, ни машины не было видно. Холодная ноябрьская ночь постепенно наползала на город, окутывая здания серым туманом.

Помня, что поклялась не ждать, она металась по тротуару, моля Небо об избавлении. И вскоре оно пришло в виде маленького человечка в сером плаще и шляпе — Жозе.

— Мисс Кеннеди, — его глаза светились благодарностью, — как хорошо, что я вас нашел. Простите, что вам пришлось ждать, но мсье… Он заболел и не может прийти сам. Он просить меня все объяснить.

По-английски он говорил хуже хозяина, но Джулия не обращала на это внимание. Ее интересовало только то, что он говорил, а не как.

— Он заболел? — нахмурилась она. — Насколько серьезно? Вы вызвали врача?

Жозе отрицательно покачал головой:

— В этом нет необходимости. У мсье уже была лихорадка. Она… как это по-английски… повторяется время от времени. Жозе знать, как ее лечить.

Девушка бессмысленно уставилась на него:

— Но… вы же не… — Она запнулась. — Можно мне пойти к нему с вами?

— Думаю, мсье это не понравится. — Он выразительно замахал руками.

— Не переживайте об этом, — решительно заявила Джулия. — Я еду с вами. Вы на такси?

— Нет, мисс Кеннеди. Я ездить на метро.

— Хорошо. Пойдемте.

Жозе ворчливо пробормотал что-то себе под нос, явно недовольный ее решением. Впрочем, остановить ее он не мог, и они зашагали к ближайшей станции подземки.

Портье не знал девушку в лицо, и Жозе пришлось поручиться за ее порядочность, иначе бы их не пропустили.

В подъезде решимости у нее поубавилось. А что, если Мануэль просто не хочет ее видеть, вот и послал слугу. Раньше эта мысль не приходила ей в голову, и девушка нервно покосилась на Жозе, но тот, казалось, глубоко погрузился в свои мысли, не замечая ничего вокруг.

Все было так, как она помнила, все на своих прежних местах. Быстро скинув пальто, чтобы не растерять остатки храбрости, она коротко спросила:

— Где он? Где его комната?

Жозе неуверенно запротестовал, затем, словно признавая свое поражение, молча повел ее через холл к дальней двери.

— Комната мсье. Но я…

Не дослушав, Джулия проскользнула мимо него в комнату, заметив краем глаза, что преданный слуга, бесшумно прикрыв дверь, неотступно следует за ней, будто опасаясь, как бы она не навредила хозяину.

Не считая ярко-оранжевого ковра на полу, комната была выдержана в темных тонах, откуда-то поступал теплый воздух. На огромной двуспальной кровати, полуприкрытый шелковыми простынями и парой тоненьких одеял, беспокойно метался мужчина. На его лбу и загорелой груди выступила испарина. Жозе заспешил вперед. Поправляя сбившуюся постель, он шепотом бормотал что-то на непонятном языке, и Джулия решила пока не вмешиваться. Вместо этого она нерешительно подошла к кровати. Сразу бросалось в глаза, что мужчина не брился несколько дней — на щеках и подбородке появилась легкая щетина. Несмотря на врожденную смуглость, лицо было мертвенно-бледным.

— Жозе, — прошептала она. — Вы уверены, что все правильно делаете?

— Я люблю мсье, мисс Кеннеди. — Его глаза обиженно сверкнули в темноте комнаты. — Иначе меня бы здесь не было. Я дал ему микстуру. Не беспокойтесь, он скоро поправится.

— Но как скоро? Антибиотики помогают быстрее. И… — Увидев, что Жозе высокомерно отвернулся, она отступила. — Вы давно меняли простыни?

— Этим утром.

— Думаю, пора менять их снова. — Она помяла уголок в руке. Он был чуть-чуть влажным, а поскольку у певца сильный жар, то лучше не рисковать.

— Хорошо. Я обо всем позабочусь.

— Я помогу…

— Жозе! — Очнувшись, Мануэль обвел комнату туманным взглядом. — Ты ходил на Оксфорд-стрит? Видел Джулию?

— Да, мсье. Я все передал.

— Хорошо. — Его глаза снова закрылись.

— Иногда он приходит в себя, — отвечая на немой вопрос девушки, пояснил Жозе. — Правда, в основном он лежать без сознания до конца болезни.

Похоже, подобный ответ ее не удовлетворил. Возмущенно фыркнув, она прошествовала к двери, которая по всем правилам должна вести в ванную. Убедившись, что не ошиблась, Джулия отыскала губку и сунула ее под холодный кран. Вода была ледяная, и Мануэль вздрогнул, как только компресс оказался у него на лбу.

— Не вмешивайтесь, мисс Кеннеди, прошу вас. Вам лучше выйти, и я поменяю простыни.

Джулия только поджала губы:

— Я помогу.

— Не надо.

— Но почему? — Она в недоумении подняла брови.

— Мсье это не понравится.

— Хорошо, раз вы так настаиваете, — обиженно процедила Джулия, выходя из спальни и плотно закрывая дверь.

Через несколько минут в дверях появился Жозе.

— Все готово, — церемонно объявил он. — Мсье заснул. Он проспать какое-то время, и кто знает, когда он проснуться, лихорадки, может быть, уже не будет.

— Вы намекаете, что я должна уйти?

— Вам решать, мисс Кеннеди. — В голосе Жозе звучал металл. — Сомневаюсь, что мсье узнает вас сегодня.

Джулия решила игнорировать его неприветливость.

— Если я останусь, могу рассчитывать на небольшой ужин? — заискивающе проворковала она. — Я ничего не ела с самого обеда.

— Подождите, — с плохо скрываемым презрением отчеканил слуга и скрылся в кухне.

Девушка на цыпочках проскользнула обратно в спальню. Мануэль спал, по-детски трогательно свернувшись в клубочек. Она уселась в глубокое кресло рядом с постелью и стала наблюдать. Какое счастье видеть его, находиться рядом! И в то же время так непреодолимо далеко…

Жар, по-видимому, спал, мужчина дышал спокойнее, и Жозе заменил губку у него на лбу мешочком со льдом, который Джулия в ванной не заметила. «Бедный Жозе, — подумала она. — Я, должно быть, расстроила все его планы».

В этот момент он как раз появился в дверях, мастерски балансируя подносом на одной руке, а другой поманил ее из комнаты. Джулия нехотя повиновалась и вышла в холл.

На подносе оказалась половина холодного цыпленка, салат, жареные овощи и картофель фри и даже кусочек фруктового пирога с мороженым.

— Господи, Жозе! Зачем все это?! — изумленно воскликнула она. — Не стоило так беспокоиться, я имела в виду какой-нибудь бутерброд. Мне теперь очень неловко.

— Пустяки. Ешьте на здоровье. — Подобие улыбки появилось на его сердитом лице. — Дайте знать, когда подавать кофе.

Уходя, он включил телевизор, и Джулия рассеянно уставилась в экран, не находя решительно ничего интересного во второсортном вестерне и телевикторине по другой программе.

Она успела выпить несколько чашек кофе и порядком заскучать, прежде чем слуга появился снова.

— Мисс Кеннеди, не могли бы вы оказать мне услугу? — вежливо поинтересовался он.

— С удовольствием. Что я должна сделать?

— Дело в том, что я обещать другу встретиться с ним сегодня. Мы хотели посидеть в баре за кружкой пива, поговорить, а теперь я не могу пойти. Не могли бы вы отнести ему записку. Нехорошо заставлять человека ждать понапрасну. Собственно говоря, он мой двоюродный брат. Бар здесь, совсем недалеко.

— Но, Жозе, почему ты не сходишь сам? Я останусь на пару часов, и тебе не придется расстраивать брата. В конце концов, ты же сам говорил, что мсье проспит еще долго, и ты вряд ли ему понадобишься. — Девушка старалась, чтобы ее голос звучал как можно убедительнее.

Жозе явно растерялся. Такое решение, по-видимому, не приходило ему в голову. Возможно даже, он придумал встречу как повод выставить Джулию из квартиры.

— Я… я не знаю, — замялся он. — Я могу понадобиться мсье.

— Глупости, — резко фыркнула девушка. — Мой отец — врач, и я кое-что смыслю в медицине. Во всяком случае, первую помощь оказать смогу, да и вряд ли случится что-то серьезное.

— Хорошо, — неохотно согласился Жозе. — Я пойду, но только чтобы сказать, что не могу остаться. Через полчаса вернусь.

— Не торопись, посиди с братом, — весело засмеялась Джулия. — Я не собираюсь красть семейное серебро.

— Извините меня, мисс, если дал повод подумать, что подозреваю вас в чем-то непристойном. Я очень беспокоюсь за мсье и не хочу оставлять его одного.

— Он и не останется один, — уверила она и, призывая на помощь все свои ораторские способности и обаяние, добавила: — А вам нужно отдохнуть, а то, того гляди, вы тоже заболеете.

— Хорошо, я подумаю, — медленно проговорил Жозе и, взяв плащ, вышел.

Оставшись одна, Джулия довольно улыбнулась. Как приятно почувствовать себя хозяйкой такого великолепного жилья, хотя бы ненадолго. Она расслабленно растянулась на диване с томиком Флеминга и принялась читать. Впервые за последние несколько дней ей было хорошо и уютно. И как-то спокойно оттого, что Мануэль был рядом.

Она, должно быть, задремала и проснулась лишь от оглушительного звонка и нетерпеливого стука во входную дверь. Поспешно соскочив с дивана, босая, она бросилась открывать, естественно ожидая увидеть на пороге Жозе и никого другого. Каково же было ее удивление, когда в проеме появилась маленькая хрупкая женская фигурка в ореоле огненно-золотых волос. Огромные темные глаза лучились колдовским светом. Испанские глаза! Она внезапно вспомнила слова Пола. Это не кто иной, как Долорес Арривера! Если Джулия была потрясена ее появлением, то Долорес и подавно. На мгновение танцовщица опешила, молча поедая презрительным взглядом всклокоченное создание перед собой, затем, слегка оттолкнув Джулию, прошла в комнату.

— Мануэль! — позвала она. — Где Мануэль?

— В постели. Он болен.

Джулии не понравилось, как робко и беззащитно прозвучал ее голос, впрочем, Долорес, похоже, не ожидала ничего другого.

— Мануэль? Болен? — смело направляясь к дверям спальни и снимая на ходу пальто, переспросила она.

В холле было несколько дверей, и Джулии не понравилось, как безошибочно гостья определила ту самую, за которой лежал Мануэль. Что может служить лучшим доказательством того, что эта женщина бывала там не однажды? Сердце девушки болезненно сжалось.

— Пожалуйста! — жалобно воскликнула она. — Не ходите туда. Он спит. Не будите его! Я… я лежала на диване. Должно быть, тоже задремала.

Уже держась за ручку двери, Долорес остановилась:

— Кто вы такая?

— Джулия Кеннеди. А вы мисс Арривера?

— Это Мануэль рассказал вам обо мне?

— Нет, я вас знаю.

Долорес улыбнулась, однако ее улыбку нельзя было назвать довольной.

— Итак, что вы здесь делаете? — Она отошла от двери и теперь стояла в нескольких шагах от Джулии. Ее высокий голос насквозь пронизывал несчастную девушку. — Вы его сиделка?

— Нет. Жозе ненадолго отошел, вот я и согласилась подежурить вместо него.

— Вот как? Значит, вы подружка Жозе? — Долорес Арривера свирепо надвигалась на девушку.

Джулия покраснела, поспешно опуская глаза. У нее не было ни малейшего желания пререкаться с разгневанной женщиной.

— Можно сказать, что да, — кротко согласилась она и уже более уверенно добавила: — Если хотите увидеть Мануэля, приходите лучше завтра.

— Вы так думаете?

Долорес подошла еще ближе, и Джулия почувствовала сильный запах ее духов. У них был тяжелый, дурманящий аромат. «Женщина действительно совершенна», — тоскливо подумала Джулия. Легкая, как пух, словно воздушная, с крошечными руками и ногами и в то же время страстная и горячая, как цыганская кровь, текущая в ее венах.

Дверь спальни внезапно распахнулась, и на пороге появился Мануэль, небрежно завернутый в темно-синий шелковый халат. Едва заметно покачиваясь из стороны в сторону, он растирал виски подушечками пальцев:

— Бог мой, Долорес, как ты шумишь! Джулия! Что ты здесь делаешь?

Не давая мужчине опомниться, танцовщица бросилась ему на шею, покровительственно приговаривая:

— Мой бедненький, несчастненький, ты заболел. Почему ты не позвал свою Долорес? Я бы примчалась.

Поверх ее головы Мануэль продолжал смотреть на Джулию, и хотя его глаза немного потускнели от болезни, она могла поклясться, что он был рад ее видеть.

— Долорес, прошу тебя! — Он грубо оттолкнул ее. — Где Жозе?

— Он ушел к двоюродному брату, — ответила Джулия. — Я обещала, что дождусь его возвращения.

— Как видишь, дорогуша, твое присутствие теперь не обязательно. — Долорес гневно сверкнула глазами. — Я здесь и позабочусь о моем бедном Мануэле.

— Нет, Долорес, уйдешь ты. — Он все еще пытался избавиться от ее навязчивых объятий. — Почему ты вообще пришла? Между нами все кончено.

От этих слов у Джулии мурашки побежали по телу. Если он позволит себе и с ней так разговаривать, она просто умрет от унижения и стыда. Но Долорес, по-видимому, привыкла к подобному обращению. Она даже глазом не моргнула.

— Ты все еще сердишься? Как нехорошо! — пытаясь отшутиться, игриво проворковала она, но под его холодным взглядом проворно отступила к двери. — Ухожу, ухожу. Но я еще вернусь сюда, да?

Долорес не сдавалась, и это окончательно разозлило Мануэля.

— Вон! — из последних сил рявкнул он и еще больше облокотился на притолоку.

Долорес испуганно выскочила в коридор, зло хлопнув напоследок дверью. А Джулия подсознательно направилась к больному мужчине, подставляя ему плечо.

— Вы должны лечь в постель. Вам нельзя вставать.

— Я не умирающий больной, — сухо огрызнулся он, но в то же время сильнее навалился на нее, пока они медленно ковыляли к кровати. Простыни смялись, и девушка усадила его в кресло:

— Я только поправлю постель. Вам будет намного удобнее.

Мужчина не возражал, правда, до тех пор, пока она не подошла снова, предлагая снимать халат и ложиться.

— Не думаю, что мне стоит это делать, — подчеркнуто медленно произнес он, и девушка залилась краской до самых кончиков ушей.

Теперь понятно, почему Жозе не позволил ей менять простыни. «Халат надет на голое тело», — догадалась она.

— В любом случае вам нужно лечь. Жозе обещал не задерживаться.

Мануэль послушно скользнул под одеяло.

— Хотите чего-нибудь? — вспоминая свои обязанности, вежливо спросила Джулия.

— Тебя.

Его голос охрип, и девушка почувствовала, что отрывается от земли и стремительно летит на кровать. Мягкие, немного медлительные губы ласкали ее рот. Прежние чувства нахлынули на нее жаркой волной, почти сметая и здравый смысл, и силу воли. Только Мануэль вызывал в ней ответную страсть, только его твердые, требовательные губы, только его поцелуи. Они же и побудили Джулию к действию. Она вздрогнула и отстранилась, впрочем, без видимого энтузиазма.

— Это безумие! Вам нужен отдых.

— Это и есть отдых, и это не безумие. — Он потянул ее обратно.

— Мне действительно надо идти, — чуть не плача взмолилась она, вдруг осознав, что они одни в квартире и она полностью в его власти.

Совладает ли он с собой в этот раз и отпустит ли ее как на прошлой неделе? Ее пульс участился, дыхание стало неровным. Как глупо она поступила, придя сюда снова, она не должна поддаваться его опасному очарованию. Но ее безумно тянуло к нему, как бабочку к языкам пламени, сопротивляться не было сил. Она застонала, изо всех сил отгоняя пронизывающее ее желание. В этот момент дверь спасительно отворилась, и в спальню вошел Жозе. Его лицо тут же запылало.

— Прошу прошения, мсье, — чуть слышно пролепетал он, в ужасе закрывая рот рукой. — Я думал, мисс Кеннеди ушла.

Мануэль перевернулся на бок, и второй раз за один и тот же вечер Джулии пришлось молниеносно вскочить на ноги. Она поправила платье и прическу, стараясь не смотреть на Жозе и кожей ощущая его укоризненный взгляд. Ей стало невыносимо стыдно за свое поведение. Какими колдовскими чарами этот ужасный человек рассеял ее врожденную стыдливость, заставляя очертя голову броситься в омут страсти? Он обладал невероятной силой обаяния, которой не было у других, даже более красивых мужчин.

Мануэль тоже поднялся, натягивая халат, и полудружелюбно-полуиронично заговорил:

— Все в порядке, Жозе. Ты, как настоящий друг, уберег меня от того, о чем мы оба могли бы пожалеть. — И, взглянув на Джулию, с вздохом добавил: — Уже поздно. Тебе пора возвращаться домой. Жозе, не сочти за труд, отвези мисс Кеннеди. Можешь взять мою машину.

— Слушаюсь, мсье.

— Это не обязательно, — холодно отказалась Джулия. — Я лучше поеду на автобусе. Хочу подышать свежим воздухом. — И она почти бегом вылетела из комнаты.

Схватив пальто и не дожидаясь возможных возражений, все так же на ходу коротко бросила «до свидания» и оказалась на лестничной площадке. Бедная девушка, не останавливаясь, бежала до самой остановки, села в первый попавшийся автобус, даже не поинтересовавшись, куда тот следует, и пришла в себя, только оказавшись на Фарингтон-стрит, за много километров от дома.


Глава 3 | Опасное очарование | Глава 5