home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...



II

Из Труро они выехали с десятиминутным опозданием, поскольку кучер никак не мог справиться с багажом, но в Сент-Остелл прибыли вовремя и пообедали в «Королевском гербе», выпили чаю на постоялом дворе «Лондон» в Лоствизеле, а поужинали и переночевали в «Белом коне» в Лискерде. Включая поездку верхом, они покрыли первые сорок пять миль долгого путешествия.

— Я тут подумала, Росс, — сказала Демельза за ужином, — о твоих словах относительно детей. Мне кажется, в каком-то смысле ты прав. Но разве это имеет значение? Ведь важно то, что ты отдаешь, а не что получаешь взамен.

— Конечно, ты права.

— Не соглашайся так сходу. Даже если посмотришь на это самым эгоистичным образом, разве не больше удовольствия в том, когда мы отдаем, чем когда получаем что-то взамен?

— Это верно. Да. Но только не забывай о соразмерности. Пока ты об этом помнишь, то отдаешь с удовольствием. Это легко сказать, но не так-то просто исполнить.

— Возможно.

— Я подумал, что если напомню тебе о человеческой природе, ты будешь меньше горевать при расставании.

— Нет, не буду, — ответила она.

— Что ж, мне жаль, что я об этом заговорил.

— Неважно. Я уже перестала горевать и вся в предвкушении. Всего через день. И кстати, я не считаю, что это лучшая часть человеческой природы.

На следующее утро они рано позавтракали, пересекли Теймар на пароме у Торпойнта и пообедали в Плимуте. Чай пили в Айвибридже, а ночевали в Ашбертоне, проехав почти такое же расстояние, что и в предыдущий день, хотя теперь только в карете. Оба вымотались, и Демельза клевала носом за ужином.

— Теперь ты понимаешь, почему иногда я добираюсь морем, — сказал Росс. — Но дальше будет лучше. Дороги ровнее и меньше холмов.

В карете было восемь мест. Иногда она набивалась битком, иногда наполовину пустовала — пассажиры выходили и садились. До Лондона ехали только мистер и мистер Карн из Фалмута — тот самый банкир, к которому Росс угрожал увести клиентов от банка Бассета, если туда не примут Харриса Паско. Мистер Карн слышал о том, что Росс стал партнером в банке и говорил о финансах большую часть времени, причем куда-то в пространство. Чтобы отвлечь его от этой темы, Росс сказал, что девичья фамилия его жены — тоже Карн, но отношения всё равно не завязались.

Третью ночь они провели в Брайдуотере, пообедали в Калломптоне и остановились на чай в Таунтоне. Теперь Демельза поняла, что имела в виду Кэролайн, называя Корнуолл пустырем. Здесь повсюду тянулись леса, и по сравнению с местными деревьями даже растительность лесистой части на юге Корнуолла выглядела карликовой. На полях колосился богатый урожай, цвет почвы разнился, но на ней всегда что-то росло. Здесь было больше птиц, больше бабочек, больше пчел. Но к сожалению, также больше мух и ос. Демельза никогда их столько не видела. Стоял теплый сентябрь, и к утомительной тряске в карете добавлялась жара, а окна всегда оставались закрытыми, потому что кто-нибудь обязательно жаловался на сквозняк. Вдобавок на четвертый день одна лошадь охромела, и в Марлборо они прибыли с опозданием.

Тем не менее, на пятый день они выехали на заре, с расчетом прибыть в Лондон к вечеру. Дорога теперь стала гораздо лучше, а день прохладней, при этом оставаясь солнечным, и к обеду, после скоротечного дождика, они достигли Мейденхеда. Кормили здесь хорошо: подавали телячью шейку и жареную птицу. В карете Демельза задремала и даже не заметила, как они миновали ужасный Хаунслоу-Хит. Росс сказал, что единственный встретившийся по пути разбойник болтался на виселице для острастки прочим.

Хаунслоу, где сходились дороги, ведущие в Лондон с запада, кипел жизнью. Трактирщик сказал, что мимо проезжает по пятьсот экипажей в день и приходится обслуживать до восьмисот лошадей. Росс никогда не слышал ничего подобного. Как обычно, во время поездки вместе с Демельзой он узнал куда больше, чем в одиночестве.

Итак, до города, о котором она столько всего слышала, остались последние десять миль. Перед отъездом из дома она зашла к Пэйнтерам и оставила Пруди немного денег, а та пришла в ужас при мысли о предстоящем путешествии и о том, что ждет их в конце.

— Говорят, Лондон-то поболе Труро будет, — пробормотала она.

И первым признаком города «поболе Труро» стал дым. Он стелился низко над горизонтом, как грязноватый туман.

— Не волнуйся, — сказал Росс. — Это печи для обжига и кирпичные фабрики. Когда проедем, будет получше.

Карета оказалась на такой же опустошенной местности, как рядом с любой шахтой Корнуолла. Между дымящимися кирпичными фабриками бродили овцы и рылись в земле свиньи, пытаясь найти среди отравленной растительности хоть что-то зеленое. По обочинам громоздились отвалы, некоторые тоже курились, как наполовину спящие вулканы, другие раскинулись, как предгорья, а в отбросах копошились нищие и дети в обносках и с золотушными лицами.

Дома стояли в беспорядке и покосившись, словно вот-вот рухнут. Некоторые и правда рухнули, и там работали строители. После еще нескольких полей стало чище и появилось несколько добротных зданий, а затем карета покатилась по старой и неровно замощенной улице, от которой отходили переулки и тупики — там сновали неряшливые женщины с детьми и бездомные кошки.

Настали сумерки, но вечер стоял теплый, и женщины в грубых шерстяных юбках и чулках сидели в дверях, их корсеты с кружевами заляпаны грязью. Некоторые штопали, но многие просто глазели и зевали. Когда карета проезжала мимо, они выкрикивали непристойности и швыряли в кучера гнилыми апельсинами. В канаве валялись какие-то лохмотья, вероятно, пьяные или мертвые люди, а дети с воплями бежали вслед за экипажем. Наконец, карета выехала на отличную мостовую, но с приподнятыми переходами для пешеходов, так что она всё равно подпрыгивала и раскачивалась.

Потом появилась Темза. Окна кареты, до сих пор плотно закрытые от вони, теперь открыли и впустили свежий воздух. По реке плыли тысячи суденышек. То там, то сям её пересекали паромы с пассажирами — баржи с десятью парами весел. Парусники меняли галсы по ветру и каким-то чудом друг с другом не сталкивались. Чуть дальше высился лес мачт и огромный купол.

— Собор святого Павла, — объяснил Росс.

Когда они пересекли мост, стало совсем темно. Вокруг сновали мальчишки, зажигая уличные фонари на столбах. Всё вокруг стало похожим на сказку. Темнота поглотила нищету, грязь и вонь, из стеклянных шаров на улицу струился призрачный свет. Теперь карета вкатила на приличные улицы, но почти не могла продвинуться, так они были запружены. На короткое время она втиснулась между открытым катафалком с гробом и позолоченной каретой, где сидела дама со страусиными перьями в волосах. Рядом тряслась телега с пивными бочонками, а группка оборванцев следовала за марширующими солдатами, пока несколько экстравагантно одетых наездников пытались протиснуться сквозь толчею.

Карета сделала длительную остановку, чтобы высадить мистера и миссис Карн. Пассажиры обменялись любезностями, багаж Карнов выгрузили, и наконец экипаж снова тронулся, медленно двигаясь по широкой улице под названием Стрэнд. Не раз еще пришлось останавливаться.

— Вот и приехали, — сказал Росс. — Наконец-то. Нам чуть дальше по улице, если ты не против пройтись после стольких часов в карете. Кучер выгрузит наши вещи.



предыдущая глава | Штормовая волна | cледующая глава







Loading...