home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...



II

На следующее утро в десять часов все четверо отправились в Строберри-хилл. Дом, построенный сэром Хорасом Уолполом, был в числе достопримечательностей, которые планировала посетить Кэролайн. После вчерашнего холодного дождя снова установилась хорошая погода, а белые облака громоздились на западе. Прекрасный день, чтобы выветрить запахи Лондона, прекрасный день для верховой прогулки, да и расстояние немногим больше десяти миль.

Перед отъездом, оставшись на несколько минут наедине с Россом, Дуайт выразил свое возмущение:

— Если такое вообще возможно, он еще менее склонен к компромиссам, чем ты. Но если у него, вероятно, есть для этого определенные причины, то у тебя — нет.

— И чего ты от меня хочешь? — спросил Росс. — Чтобы я пошел к нему, постучался в дверь, встал перед ним на колени и смиренно просил меня извинить? Извиниться за то, как я вспылил после нанесенного моей жене оскорбления?

— Ты уверен, что он намеревался ее оскорбить?

— Разумеется. Как же иначе.

— В любом случае вызову от такого человека не стоит придавать значения. Я бы предложил тебе повидаться с ним нынче вечером и сказать, что его показное геройство тебя не впечатляет. Ты сам — ветеран войны в Америке. Если он назовет тебя трусом, все только посмеются над ним.

Росс улыбнулся, но промолчал.

До Туикенема они добрались к полудню. Уолпол пару лет назад скончался, но в особняке жила достопочтенная миссис Деймер, дочь его близкого друга, генерала Конвея, и по традиции впускала с визитом только четырех человек в день.

Сад привел Демельзу в восторг. Цветы, которых она никогда прежде не видела, невообразимые деревья и кусты.

— Росс, мы могли бы сделать в Нампаре такую же лужайку, ну хотя бы похожую. Она такая гладкая, такая зеленая.

Росс, готовый пуще прежнего во всем ей потакать, всё же объяснил, что на песчаной почве северного побережья трава никогда не вырастет такой пышной, к тому же здесь обученные садовники подстригают ее до дюймовой высоты. Что ж, заявила Демельза, по приезду домой она кое-что предпримет. У нее будет лужайка, а не просто пощипанные кроликами и ископанные Гарриком пучки травы. Насколько лучше будут смотреться ее шток-розы на фоне широкого пространства аккуратной, ухоженной и зеленой лужайки! А еще она заметила куст, как тот, что подарил ей Хью Армитадж, он назывался магнолия. Стоило ей увидеть название, как она тут же его вспомнила.

Сам дом, построенный в эклектичном стиле, тоже представлял интерес. А внутри хранилось настоящее сокровище: одна комната была заполнена итальянскими камеями, другая — табакерками и миниатюрами. Там были акварели и картины маслом, четки, бронзовые скульптуры, французское стекло, брюссельское кружево и фарфоровые фигурки из Дрездена, китайские маски и турецкие сабли, статуэтки из слоновой кости, веера и часы, а библиотека хранила так много книг, что невозможно пересчитать.

После обеда, по пути домой, Демельза высказала предположение, что иногда, наверное, денег бывает слишком много, вот и приходится собирать столько всякой всячины. Что может быть приятней, чем страсть к собирательству, будь то веера, слоновая кость или стекло, а потом можно позволить себе собрать целую коллекцию, один драгоценный предмет за другим, расставить ее на полках и каждый раз получать удовольствие, разглядывая ее. Но сэр Хорас, дожив до преклонных лет, собрал множество крупных коллекций. Как же он мог находить в них прежнее удовольствие? Шесть чудесных вещиц всегда останутся шестью чудесными вещицами. Собери шесть тысяч — и перестанешь их ценить.

— Это как жены, — заметил Росс. — Много не нужно.

— Это справедливо для обеих сторон, — ответила Кэролайн. — Хотя, говорят, в Индии во дворце живет махараджа, и он единственный мужчина на тысячу женщин.

— Насколько я знаю, — сказал Дуайт, — женщины — это как раз те редкие сокровища, которые Уолпол не коллекционировал. Но я согласен с Демельзой — человеку с самым изысканным вкусом может изменить вкус, если он ни в чем себе не отказывает.

— Как и с мужеством? — спросил Росс.

— Именно так.

Когда они подъехали ближе к Лондону, Кэролайн спросила:

— Почему бы вам не поужинать с нами? У тетушки вечно на столе больше, чем она может справиться.

— Я тут подумал, — сказал Росс, — не сходить ли снова в театр. Там другая программа. Дают комедию Голдсмита.

Все удивленно посмотрели на него.

— Мы вряд ли успеем, — возразила Кэролайн. — Не будет времени переодеться.

— Тогда пойдем в чем есть, — сказал Росс. — Или пропустим первый акт. Будет легко понять, о чем речь.

— Давайте пойдем не переодеваясь, — тут же откликнулась Демельза. — Который час? О да, мы вполне успеваем! А потом можем и поужинать.

Так и решили. Они оставили лошадей на постоялом дворе на Стэнхоп-стрит и заняли места в ложе через пять минут после начала представления.

А потом два часа наслаждались пьесой. Периодически Дуайт бросал взгляд на Росса. Он прекрасно понимал, что Росс, как и он сам, далек от получения удовольствия. Россу стоило огромного труда держать себя в руках, и Дуайт гадал, смог бы кто-либо другой быть таким фаталистом и полностью принять всё то, что принесет будущее.

Они не остались на остальные пьесы, лишь послушали песенку.


Милейший, обречен мой стан,

Вы гляньте, что за формы!

Пред вами форменный болван –

Продукт модной реформы.


Демельза подпевала хрипловатым голосом. В Хаттон-гарден они приехали к девяти.

Миссис Пелэм отсутствовала, и они поужинали в одиночестве. Только что стало известно, что обе палаты парламента не соберутся теперь ранее третьей недели января, и воодушевленная после спектакля Демельза стала думать о Рождестве. В прошлом году всё прошло так удачно, и теперь она хотела в точности это повторить. Кэролайн сказала, что ошибочно пытаться повторить что-либо, да и в любом случае не получится, потому как она, Кэролайн, намеревается провести Рождество в Корнуолле и тем самым нарушит схему.

Демельза ответила, что это только улучшит схему, а Кэролайн возразила, что с некоторыми опасениями, но она всё же решила заполучить в Киллуоррен всех Полдарков, каких только удастся, включая Блейми — тех, которые в этот период не будут в море. Она слышала о чудесном Джеймсе Блейми и надеется увидеть его собственными глазами. Что до детей, то Киллуоррен больше Нампары, так позвольте нам услышать топот маленьких ножек, даже если они не принадлежат Саре.

Ужин проходил в такой полушутливой, полунапряженной атмосфере, пока не прибыла миссис Пелэм вместе с тремя гостями, а среди них достопочтенный Сент-Эндрю Сент-Джон, представленный как «ее особенный друг». Этот преданный сторонник Фокса был холостяком, землевладельцем и стряпчим и в возрасте всего двадцати четырех лет служил заместителем министра иностранных дел при Фоксе. С той поры он остался всё таким же неугомонным, но ему нравилась светская жизнь Лондона, а в особенности миссис Пелэм. Вторым гостем оказался мистер Эдвард Коук из Логфорда в Дербишире, еще один сторонник Фокса, мужчина примерно тех же лет, в парламенте он ничем не выделялся, но много о нем говорил. Третьим был богатый и полный сарказма старый холостяк по имени Иеремия Крачли, член парламента от Сент-Мауэса и друг Сэмюэла Джонсона.

Принесли еще стулья, слуги засуетились с салфетками, бокалами и блюдами, и началась светская беседа. Росс услышал, как Сент-Эндрю Сент-Джон шепнул что-то Дуайту, и тут же немедленно попросил:

— Не могли бы вы это повторить, сэр?

— Мне кажется, ужин — не место для серьезных разговоров, а лишь для болтовни, — сказал Сент-Джон. — Но я сообщил вашему другу, что генерал Бонапарт ускользнул от блокирующей эскадры и вернулся во Францию.

— Когда?

— В начале месяца, — вступил в разговор Коук. — Говорят, этот великий человек провел на море полтора месяца и едва избежал плена! Он высадился во Фрежюсе всего с десятком человек, и его встречали как короля. Фокс подумывал послать ему поздравления.

Все замолчали. Росс прикусил язык, а через некоторое время сказал:

— После смерти Гоша остался один Бонапарт, это уж точно. Французская армия несомненно взирает на него как на спасителя.

— Но вряд ли он им станет, — вмешался Крачли, который, как и Росс, поддерживал военную стратегию Питта. — Пока он был заперт в Египте, он потерял все завоевания в Европе. Теперь мы твердо стоим в Голландии, а вскоре к нам присоединится и Россия. Почти все заморские владения Франции в наших руках: Цейлон, южная Индия, мыс Доброй Надежды, Минорка, Тринидад. Самое большее, что может сделать их «спаситель», это увести побежденные армии и запросить мира.

— В Хелдере наши войска напортачили, — сказал Коук с определенным удовлетворением. — Чуть больше решительности — и в наших руках сейчас была бы вся Голландия.

— Если бы Аберкромби не вынудил нас на прошлой неделе использовать это необученное ополчение...

— Господа, — сказала Кэролйн, — мистер Сент-Джон прав. Ужин — место для легкой болтовни, сколько бы ни весили тарелки. Вы интересно провели вечер?



предыдущая глава | Штормовая волна | cледующая глава







Loading...