home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


I

На той неделе до Корнуолла дошли новости о рейде в Брюгге. Как сообщали, шлюзовые ворота полностью уничтожили, канал пересох, строения взорвали, баржи для перевозки войск вторжения уничтожили. Ослабевшая Англия, укрывшись за своим спасительным проливом, все еще могла больно укусить. Молодой клирик Сидней Смит провозгласил, что по его размышлению, война между Англией и Францией — это давно уже не кратковременная ссора, а естественное выражение неприязни между народами, как, например, в природе между куницей и крысой, но не уточнил, кто есть кто.

В феврале Директория поручила генералу Бонапарту проинспектировать флот вторжения в надежде, что он поведет его против Англии, но Бонапарт, помня о неудаче, двумя годами ранее постигшей генерала Гоша во время ирландской экспедиции, и о том, что произошло с объединенным испано-голландским флотом, когда тот сразился с англичанами в прошлом году, решил, что шансов на успех не больше, чем в лотерее. Вместо этого Бонапарт снова отправился на юг, и какое-то время никто в Англии не знал, куда именно, но незадолго до отъезда Росса из Лондона пришло известие, что генерал находится в Марселе, где собирает армию и флот.

Теперь же до Англии добрался секретный рапорт, что огромный флот покинул Марсель вместе с Бонапартом на борту. В составе флота свыше ста восьмидесяти кораблей, тысяча орудий, семьсот лошадей и семнадцать тысяч отборных французских солдат. Так уж случилось, что недавно произведенный в адмиралы и получивший звание рыцаря Нельсон командовал флотом, отправленным на Средиземное море прошлой осенью, когда страх достиг апогея. Упрямое, поспешное решение, которому противились адмиралы, но первый лорд Адмиралтейства Спенсер решил по-своему. Теперь это решение оказалось весьма кстати, поскольку допускало, что противники встретятся где-то на просторах Средиземного моря. Адмиралу срочно отрядили фрегат с сообщением о передвижениях врага.

Эти сведения хоть и умерили страх скорого вторжения в Корнуолл, но не покончили с ним: здесь еще помнили про Гоша, а у Франции хватало ресурсов снарядить и две экспедиции одновременно. Во время пребывания в Лондоне Росс наблюдал, как готовятся дать отпор вторжению в Кент и Сассекс. Если французы высадятся, то в этих графствах тут же предпримут решительные меры, чтобы немедленно вывезти или уничтожить все, что они могли бы захватить. Росс понимал, что в Корнуолле эти меры недостаточны, и решил донести свою точку зрения до местного ополчения и добровольцев.

В июне в семействе Уорлегганов держали совет иного рода. Отец Джорджа, Николас, в последнее время чувствовал себя неважно и все чаще уединялся в своем загородном поместье. В результате управление всеми делами и интересами Уорлегганов легло целиком на плечи Джорджа. Дядя Кэрри был поглощен ежедневной рутиной и стал активнее участвовать в делах компании, а Джордж определял общую политику.

В этот день в Труро, утопающем в реках и туманах, было особенно невыносимо: тепло, влажно, серо. Однако именно сегодня Николас решил доковылять до главной конторы банка, пытаясь вновь принять бразды правления, оставленные им год назад. Джордж вкратце посвятил его в текущие дела, а Кэрри, обливаясь потом под шапочкой, предоставлял Николасу подробности и интересующие его цифры.

Николас взял толстый гроссбух и стал его изучать.

— Ты довольно много брал в последнее время на личные нужды, Джордж. Восемнадцать тысяч фунтов за последние три недели. Могу я узнать, что за предприятие удостоилось такой благосклонности?

— Это не столько предприятие, отец, сколько инвестиции в будущее, — улыбнулся Джордж. — Мое будущее.

Кэрри поплотнее запахнулся в лоснящийся сюртук.

— Весьма сомнительные инвестиции, Николас, весьма сомнительные. Инвестиции в самовосхваление, если можно так выразиться.

Джордж бесстрастно взглянул на дядю, словно не испытывал ни капли родственных чувств.

— Я покупал недвижимость, отец. В Сент-Майкле. Несколько домов. Пару ферм. Почту.

— Никчемные развалюхи, — отозвался Кэрри.

— Не все.

— Но такая огромная сумма?..

— В том году, — начал Джордж, — благодаря идиотскому соглашению между двумя нашими, так сказать, аристократами, я потерял место в парламенте. Это позволило нашему другу Полдарку занять мое место, но ты, отец, прекрасно это знаешь, поскольку боролся со мной до конца. Что сделано, то сделано. Мы не можем лишить его места, если только не пристрелим где-нибудь на дороге. Но я не вижу причин оставаться вне парламента, мне там понравилось. Места продаются, и я хочу одно купить.

— Не место, — пояснил Кэрри, — а округ. Место можно купить за две-три тысячи фунтов. А покупка округа, еще до того как получишь желаемое, обойдется в пять или десять раз больше.

— Согласен, — сказал Джордж. — Но кто станет продавать место сразу после выборов? Жизнь коротка, я не хочу долго ждать. Если я заполучу округ, то и контроль будет в моих руках. Я смогу распоряжаться и прочими назначениями: одному — приход, другому — место на таможне, третьему — выгодный контракт. Это влияние и могущество совершенно иного уровня.

— В Сент-Майкле ведь семеро по лавкам, и всем плати, так? — заметил Николас. — Насколько я знаю, такие округа очень сложно контролировать и очень дорого. С покупкой недвижимости расходы не прекращаются, Джордж, а только прибавляются. Жители — эти самые выборщики — договариваются друг с другом и продаются тому, кто больше заплатит.

— Я богат, — ответил Джордж, — и могу это себе позволить. К примеру, Барвэлл, сколотивший состояние в Индии, тоже готов платить за удовольствия. Мое богатство родилось в том же графстве, где родился я сам, и я намерен представлять этот округ в парламенте. И не стоит больше об этом, дорогой отец, здесь не о чем говорить.

— Возможно, — нахмурился Николас, взглянув на счета. — Я ни в коем случае не отказываю тебе в праве тратить деньги по своему усмотрению. Я даже одобряю твое желание вновь попасть в парламент. Если только ты знаешь все подводные камни.

— Мне кажется, знаю. Сэр Кристофер Хокинс довольно ясно мне о них поведал.

— Это он продает тебе недвижимость?

— Да, какую-то часть. И ведет переговоры о покупке других объектов.

— А вы читали памфлет о Хокинсе и его доме? — спросил Кэрри. — Где-то год назад он был на слуху:

Парк огромный без зверей,

Погребок без бутылей,

Дом без смеха и людей,

Кто здесь? Хокинс, вот злодей!

Кэрри захихикал.

— В любом случае знакомство с ним полезно, — ответил Николас. — Мы разругались с Боскауэнами и, боюсь, бесповоротно. С Бассетом отношения тоже уже не столь хорошие. Хокинс — это союзник, необходимый нам в высших кругах общества.

— Я никогда об этом не забываю, — сказал Джордж.

Приступ кашля на время прервал беседу. Кэрри зорко наблюдал за братом.

— Ты пробовал отвар из улиток? — спросил он. — Той зимой, год назад, меня свалила жуткая простуда, грудь горела огнем, и отвар мне помог. И еще камфора за уши.

Джордж протянул отцу бокал вина, и Николас медленно его пригубил.

— Клянусь Богом, — сказал он, — никогда в жизни меня не беспокоили легкие, пока я не приехал в Тренвит, Джордж, на рождение Валентина. В той промозглой спальне, которую ты мне отвел, меня продуло, а та старая ведьма, Агата Полдарк, наверняка навела на меня какую-нибудь порчу, и никак ее не снять.

— Агата на всех нас навела порчу, — горько сказал Джордж, — даже на Валентина. Если у нас еще будут дети, я устрою так, чтобы они родились здесь или в Кардью.

Николас утер глаза красным носовым платком.

— А есть повод об этом задумываться?

— Я так не говорил.

— И все же, мой мальчик, один ребенок — это маловато для надежного распоряжения наследством. Лучше бы...

— Меня же вам хватило, — отрезал Джордж.

— К слову о наследстве, — подхватил Кэрри, играя пером. — Вы же оба знаете, что лихорадка Ната Пирса стала злокачественной и доктор не дает ему больше пары недель?

Николас покачал головой и вздохнул.

— Старина Нат. Это правда? Но он же всего на три года старше меня. Я его знаю с двадцати лет или около того. Его отец тоже был стряпчим, но умер молодым, и Нат унаследовал практику отца почти сразу, как выучился, — он похлопал по губам и снова закашлялся. — Разумеется, тогда он был слишком хорош для таких, как я. Столько всего произошло с тех пор... у нас ведь тогда ничего не было... и все же не прошло и сорока лет.

— Все меняется, и не только это, — ответил Кэрри. — Теперь мистер Натаниэль Пирс у меня в кармане.

— И много тебе с этого проку, — отозвался Джордж, — он по уши в долгах.

Кэрри поковырял в носу и внимательно изучил свои находки.

— Племянник, если ты предпочитаешь тратить деньги по-своему, покупая развалюхи за огромные деньги ради небольшой приставки к имени, то и у меня могут быть свои чудачества. Я тешу себя мыслью, что знаю об этом городе и делах горожан больше, чем кто-либо из живущих в нем. И у меня есть причины быть в курсе дел мистера Пирса. Могу вам сказать, что после смерти мистера Пирса некоторые в этом городе будут весьма встревожены всплывшими подробностями.

— Ты мне не говорил, — прищурился Джордж. — Ты о том, что он брал доверенные ему деньги для своих нужд?

— Именно об этом.

— Откуда ты знаешь? Он рассказал тебе? А Боскауэны имеют к этому отношение?

— Подозреваю, что нет, увы. Или совсем небольшое. Их управляющий, мистер Кергенвен, слишком внимательно следит за всеми сделками, юридическими и торговыми. Но есть и другие.

— Можешь их назвать?

— Траст Окетта. У Жаклин Окетт после смерти осталось трое несовершеннолетних внуков, и мистера Пирса назначили управлять их состоянием. Еще траст семьи Треванион. И еще один, связанный с Ноаксом Пето и его заводами...

Повисло молчание. Тяжелое дыхание Николаса напоминало закипающий чайник.

— Дядя Кэрри, — произнес Джордж, — ты специально выбрал именно эти имена? Или то, что все они работают с банком Паско, — простая случайность?

— Никакой случайности, — ответил Кэрри, — никакой случайности. Во всех этих случаях банк Паско, или сам Паско является участником трастов.

Николас захлопнул счетную книгу и побарабанил большими пальцами по обложке.

— Но Кэрри, ты же не думаешь, что это может представлять опасность для банка Паско?

— Кто знает. Все будет зависеть от того, нажмет ли кто-нибудь в нужный момент. Не забывайте, у меня в руках зять Паско.

— Я в курсе, что у него счет в нашем банке, но не знаю подробностей, — сказал Джордж.

— Вскоре после женитьбы на дочери Паско он сказал мне, что подумывал о смене банка, для начала он хотел погасить долг в нашем банке из приданного жены. Но я его отговорил. Я уговорил его остаться, сыграв на его тщеславии и жадности.

— Это наверняка было несложно, — заметил Джордж. — Но все же расскажи.

— Сент-Джон Питер на самом деле не хочет быть обязанным своему тестю, он презирает его как простого банкира. Так что я предложил продлить его вексель по крайней низкой процентной ставке. Я сказал, что сохранить его в числе наших клиентов — вопрос престижа для нас. Некоторые дураки достаточно тщеславны, чтобы поверить чему угодно. Я объяснил ему, что мы предоставим деньги по ставке на два процента ниже, чем та, с которой его новый капитал — деньги жены — приносят ему прибыль в банке Паско. Таким образом, оставаясь с нами, он получает преимущество, и в то же время ни жена, ни тесть не узнают размеры его прошлого долга.

— И он пошел на это?

— А почему человек вроде него должен отказаться? С тех пор его долги возросли в размерах и количествах, при его-то манере тратить деньги.

— А ты предусмотрителен, Кэрри, — сказал Джордж. — Наверняка обдумывал это годами.

Николас Уорлегган долго размышлял над этим замечанием.

— Пирс недостаточно значим, вернее, его дела недостаточно значимы для банка Паско. Паско выстоял во время кризиса в девяносто шестом, а мы все чувствовали, откуда дул ветер. Несколько лет назад он был уязвим, но сейчас у него наверняка большие резервы.

— В банковском деле ни у кого нет больших резервов, отец, — ответил Джордж, — даже у нас, если уж выложить карты. Но все зависит от того, какие сюрпризы припас Кэрри на этот случай.

— Паско, Тресайз, Эннери и Спрай, — презрительно пробормотал Кэрри и одернул старый сюртук на плечах, словно тот ему досаждал. — Вот и все его резервы. У Сент-Обина Тресайза есть репутация, возможно деньги, вложенные в землю, несколько верфей в Хейле, но веса он не имеет. Фрэнк Эннери — нотариус с некоторыми связями. Спрай — квакер, и, как все квакеры, довольно мягкий человек. Но мягкие люди не переносят ледяных ветров.

Снаружи послышался громкий цокот копыт и окрики конюхов: вереница лошадей возвращалась в конюшню постоялого двора «Бойцовый петух» после ежедневного выезда.

— Сколько задолжал нам Сент-Джон Питер?

— Около двенадцати тысяч фунтов.

— Куда этот глупец спускает деньги? — поинтересовался Джордж.

— В основном на охоту. Он распорядитель охоты, а поддерживать такой образ жизни — недешево. К тому же у него в Сент-Остелле есть какая-то женщина с весьма изысканным вкусом.

Повисло молчание.

— Замечу, кстати, что Росс Полдарк держит значительную сумму у Паско, около четырех тысяч фунтов было в том месяце, — сказал Кэрри. — Подбив одну птичку, мы можем зацепить и другую.

— Я поражен твоей осведомленностью, братец, — заметил Николас.

Уголки губ Кэрри слегка дрогнули, словно он подумал было улыбнуться.

— У Паско работает клерк по имени Кингсли. Там он мало получает, а теперь может немного побаловать себя тем, что раньше было ему недоступно.

— А еще мне интересно, — продолжил Николас, — куда все это приведет, какова цена этой долгой вражды. Мы сейчас слишком выросли, у нас слишком крупные интересы для того, чтобы тратить время и деньги на сведение старых счетов. Ты прав, Джордж, в своем стремлении вернуться в парламент. Это — движение вперед, строительство будущего. У члена парламента много возможностей преследовать свои интересы. Но банк Паско? Росс Полдарк? Стоит ли овчинка выделки?

Кэрри открыл рот, но Джордж заговорил первым.

— Я знаю, что ты — самый великодушный из нас, отец, и это замечательно. Я тоже временами могу быть великодушным, но в основном по отношению к друзьям. Поэтому я слегка удивлен, учитывая твои собственные слова после выборов, когда лорд Фалмут так галантно обошелся с тобой и пропихнул капитана Полдарка в парламент на место твоего собственного сына.

Николас кивнул и взял трость.

— Да, это так. Но слова были сказаны под влиянием момента. Возможно, тяжелая болезнь, свалившая меня этой зимой, пробудила во мне новые взгляды, новое отношение, — он с трудом встал. — Не имеет значения. Это всего лишь слова. Пойду разыщу твою мать, если она закончила заниматься покупками.



предыдущая глава | Штормовая волна | cледующая глава







Loading...