home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава шестая

После долгих переговоров решили, что по утрам она будет работать с ордерами и счетами в кабинете Элизабет, а после обеда переходить в большой зал и заниматься заработной платой, премиями и расходами торговых представителей компании. Мисс Кавана внушила ей, что это самое трудное дело, так как всем коммивояжерам платят по-разному, но можно разобраться в деталях, если свериться с прошлыми отчетами. Все это, как сказала мисс Кавана, обсуждалось со старшими представителями много лет назад, а после и с новыми, с подачи мистера Томаса. Никто из них не знает, сколько платят другим, и никому, сказала она, знать и не нужно, но все они полны подозрений и возмущаются.

– Будь моя воля, – заявила она, – я выдавала бы только премии без всякой зарплаты, тогда мы бы увидели результаты и вели бы они себя лучше. И даже не смотрите в их сторону, когда они выяснят, что это вы начисляете зарплату, и кто-нибудь явится к вам лично. Прочтите короткую молитву и направьте ко мне. А если подкараулят, когда меня не будет, скажите, что мисс Кавана не велела с ними разговаривать ни при каких обстоятельствах.

Нора на миг отвлеклась на коричневое пальто, висевшее на крючке в кабинете мисс Кавана. Не то ли самое, о котором говорила Уна?

– Миссис Вебстер, могу ли я считать, что вы меня поняли? – вопросила мисс Кавана.

– Я вас отлично поняла, – холодно ответила Нора.

Из дюжины торговых представителей кто-то пользовался автомобилями компании, кто-то – нет. У одних пробег был больше, чем у других, а некоторые добились того, что при условии продажи за год товаров на определенную сумму им повышали допустимый пробег, или премию, или то и другое. Счетов от коммивояжеров был полный ящик, и кое в каких содержались обстоятельные соглашения о размерах выплат. Был также ящик с жалобами и требованиями, и Нора, изучив их, быстро уяснила, как договаривается компания с представителями.

Она пожаловалась Элизабет, что с этими начислениями масса хлопот, и та рассмеялась:

– Мой отец, старикан Уильям, говорит, что это единственный способ держать продавцов в узде.

Нора постепенно поняла, что мисс Кавана, вопреки ее утверждениям, не разбирается в системе. Этими делами много лет занималась девушка по имени Мэриан Брикли, которая вышла замуж и уволилась. С тех пор воцарился хаос. Мисс Кавана умела лишь угрожать жалобщикам изгнанием из ее кабинета. Появлялись новые девушки, им поручали навести порядок, и неразбериха только усиливалась, пока делегация представителей не отправилась к мистеру Уильяму Гибни-старшему, который велел Томасу разобраться. Томас решил, что Нора – лучшая кандидатура для работы с торговыми представителями, их выплатами и самой мисс Кавана, которая испытывала сильнейшую неприязнь к продавцам и считала, что день, прошедший без скандала хотя бы с одним из них, прожит впустую.

В архивном шкафу, что стоял в конце длинного зала, Нора нашла гору папок. Ни у кого не спросив, она перенесла их на свой стол, надписала на каждой имя представителя и принялась сортировать договоренности коммивояжеров с компанией Гибни. Встречаясь же с кем-нибудь из них лично, когда мисс Кавана случалось зазеваться, она просила предоставить подробные сведения о соглашении с компанией, а также, на отдельном листе, перечислить все суммы, которые им, по их мнению, задолжали, и указать, за что именно. Большинство продавцов давно ожидало премий или льгот. Поскольку Нора была новенькой, они стали присматриваться к ней – одни с тревогой, другие с решимостью, готовые утром и вечером караулить ее у двери.

Один посоветовал выписать суммы задолженности на отдельных листах – только суммы, и все, после пометить: “Срочно к оплате” – и передать мисс Кавана. Просмотрев папки, Нора нашла копии таких уведомлений, а потому поверила. Но ей сообщили и то, что выплаты бывают только раз в месяц, и день не фиксированный, а дату назначает мисс Кавана.

Если кто-то из коммивояжеров обращался к той в присутствии Норы, мисс Кавана неизменно выскакивала на порог кабинета и принималась кричать:

– Вы же видите, что мы с миссис Вебстер по уши в работе. – И отступала с криком: – Да будьте же вы людьми, приходите в другой раз!

И захлопывала дверь перед носом бедолаги.

Разбираясь с личными делами, Нора разработала систему сокращений. “ЛШ” означало “лысый как шар”; “КК” – “кожа да кости”; “У” – “улыбчивый”; “П” – “плут”. “ГЗ” означало “гнилые зубы”; “ПХ” – “с перхотью”. Вскоре она нарекла всех и поделилась кличками только с Доналом и Конором, которые запоминали прозвища по мере изобретения. Она взяла с них слово хранить секрет.

Мисс Кавана воевала со всеми, кроме мистера Уильяма Гибни-старшего и его сыновей. При их появлении она делалась кроткой, улыбалась и кланялась, но, когда они уходили, вызывала к себе самого ничтожного из бухгалтеров или машинисток и принималась орать, а если нет, то бродила по большому залу, останавливалась за спиной какой-нибудь девушки и вопила:

– Чем ты занимаешься? Что ты делаешь сейчас, сию вот минуту, чтобы оправдать свое присутствие в этом здании?!

Мисс Кавана и Элизабет Гибни игнорировали друг друга.

Норе Элизабет заявила:

– Она уникальна, потому что ее укусы похуже гавканья. Вам, наверно, рассказывали, что женщина, которая работала до вас, уволилась, потому что вышла замуж?

Нора кивнула.

– Однажды эту несчастную довели до того, что она выгребла из шкафа всю картотеку и швырнула в воздух, употребив выражения, которые были мисс Фрэнсихе в новинку. Затем высказалась о моем отце, братьях и обо мне, а после с криком умачлась прочь. Вызвали родню из Баллиндаггина, чтобы забрали ее домой. Нам с Томасом пришлось торчать здесь до вечера и раскладывать документы по порядку, пока не пронюхал старикан Уильям. Он не выносит никакой критики в адрес Фрэнсихи. Он не знает, что у меня нет никаких общих дел с этой ведьмой. Я получила от малыша Уильяма и Томаса место лишь потому, что пригрозила им. Пообещала отомстить так, что они и вообразить не в силах, если мне не выделят кабинет, а Фрэнсихе не внушат, что я неприкосновенна.

Норе было приятно общество Элизабет, невзирая на то что та в основном строила планы на выходные и обсуждала по телефону минувшие. Она обнаружила, что в ее компании легко работается. Элизабет заговаривала с ней, только если не могла никому дозвониться. У нее был один городской телефон и один внутренний. Нередко она обсуждала одни и те же события личной жизни с несколькими подругами подряд. Нора узнала, что в Дублине живет некий Роджер, который спокоен, надежен и занимает хорошее положение. Он желал видеть Элизабет каждый уик-энд.

Бывало, что Элизабет по нескольку недель не отвечала на его звонки, и городской телефонный аппарат разрывался, если она считала, что звонит Роджер. Затем она связывалась с кем-нибудь из подруг, рассказывала о звонке Роджера и спрашивала совета – как бы не встретиться с ним субботним вечером в Дублине, а потом, беседуя уже с самим Роджером, интересовалась, пойдут ли они пообедать или на танцы, если она приедет.

– Он мне нравится. Не пойму, на что он похож, – призналась она Норе. – Может быть, на красивую машину, к которой привыкла, которая никогда не ломается. Или на зимнее пальто из тех, что никогда не носишь, но радуешься, что оно у тебя есть. А он по мне сохнет, и это плюс. Но мне нужна романтика всерьез! Чтобы был немного дикарь. Например, регбист международного класса. Ну, вроде Майка Гибсона или Вилли-Джона Мак-Брайда. Однажды Роджер взял меня на обед с регбистами, и все они были там. Я целый вечер слушала его краем уха. Скажи он, что Господь Всемогущий – женщина и живет с мужем в Беллефилде, я бы кивнула. Хорошо бы Уильям или Томас играли в регби и как положено представили меня игрокам. Я бы с удовольствием ходила на Лэнсдоунро-уд, на матчи, зная, что увижу их в “Джурис” или “Гришем”[19] после того, как они примут душ и оденутся и тоже будут знать, кто я такая.

В четыре часа по пятницам Элизабет Гибни покидала контору и ехала в Дублин. Она снимала комнату в квартире на Герберт-стрит, по вечерам пятницы и субботы развлекалась с друзьями, а в воскресенье вечером возвращалась в Эннискорти. В субботу днем ходила по магазинам на Графтон-стрит. В одни выходные она виделась с Роджером, в другие даже не говорила ему, что приедет, а в понедельник отчитывалась перед Норой, как чуть не врезалась в него на какой-то вечеринке при теннисном клубе или на танцульках у регбистов. Потом она всю неделю отходила от уик-энда и сетовала на то, что ей не выйти в город, потому что все мигом призн'aют в ней Гибни. А потому, если ей удавалось выбраться в будние дни, она отправлялась с братьями и их друзьями в Уэксфорд или Росслар. В ее устах это звучало как повинность. Ее будни сводились к телефонной болтовне с дублинскими друзьями. Нору смешило, что в большом зале Элизабет не знает по имени никого, кроме Эльзы Дойл, которую изгнала из своего кабинета. Если кто-то из девушек или женщин входил в кабинет, когда она висела на телефоне, Элизабет просила собеседника секунду подождать и ледяным взглядом смотрела на вторгшуюся, пока та не убиралась, – тогда Элизабет возобновляла обсуждение выходных.

Однажды в понедельник Элизабет не появлялась на службе чуть ли не до одиннадцати часов. Нора обнаружила, что когда дочка шефа не отвлекает ее, она управляется с утренними делами менее чем за два часа и может заниматься премиями, если не приходится общаться еще и с мисс Кавана. Ей нравилось находиться в кабинете одной, в тишине и покое.

Элизабет заявилась чрезвычайно взбудораженная.

– Кто-нибудь звонил?

– Нет, – ответила Нора.

– Ни по одному телефону?

– Никто не звонил.

Та пошла проверять.

– Точно?

– Да.

– Кто такой секретарь городского совета? – спросила Элизабет. – Я поинтересовалась у матери, и она сказала, что он руководит городом. Это так?

– Да, – ответила Нора. – Это хорошая должность. Многие городские секретари потом управляют графством.

– Вчера я с одним познакомилась.

– А что за город?

– Тут закавыка. Я не помню. Его звали, то есть зовут, Рэй, и это все, что я знаю. И кто-то принял меня за его невесту, так что у него, возможно, и в самом деле есть невеста, которая сидела в тот момент дома перед телевизором, или я просто похожа на невесту вообще.

– Приятный человек?

– В четыре утра он сделал мне предложение – или почти сделал. Так что да, приятный.

– И что вы ответили?

Элизабет еще раз проверила телефоны.

– Я встретила его с вашей сестрой и ее женихом в россларском гольф-клубе. Там была какая-то пирушка, и я пошла. Томас немного побыл со мной. Я отправилась с ним и его подружкой, но потом разговорилась с вашей сестрой, которая была очень мила, а поскольку сухарь Томас и его чмыриха уходили, она, когда мы поддали в “Талботе”, велела своему жениху меня подбросить, но я в итоге, разумеется, отказалась. Меня отвез домой тот самый секретарь городского совета. Может быть, это совет Уэксфорда.

– Это очень хорошая должность, – повторила Нора. – И нам легко проверить.

– Если он не позвонит, вы можете расспросить сестру поподробнее?

Нора замялась. Она регулярно виделась с Уной, но та ничего не сказала ей об ухажере, тем более о женихе. Норе не хотелось звонить ей по поручению Элизабет, это стало бы вторжением в личную жизнь.

– Я уверена, что он позвонит. Наверно, секретари по понедельникам очень заняты, – сказала Нора.

– Или он названивает настоящей невесте, – ответила Элизабет.

– А как вам показалась Уна?

– О да, они милая пара. Вчера об этом кто-то сказал в Россларе, и так оно и есть.


* * * | Нора Вебстер | Глава седьмая