home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 28

И как я могла не заметить, такое просто нельзя пропустить! Огромная, искрящаяся синим сфера, которая будто бы дышала. По ней шли волны, края не были ровными. Иногда она вспыхивала, а в следующий миг затухала. Сердце и правда билось, жило, по крайней мере, тогда я была в том уверена.

– Это наше Сердце! – благоговейно опускаясь на колени, произнес Альдамир. – Не правда ли, оно прекрасно?!

– Да! – только и смогла сказать в ответ, не отрывая взгляда от чуда.

Сколько мы любовались дыханием Сердца, сложно сказать. В какой-то момент время просто остановилось. А потом я услышала звуки. Казалось, будто одновременно шелестела листва, журчал ручей, скрипели половицы дома. Затем вклинилось рычание животных, сочные голоса птиц, стрекот кузнечиков. Словно где-то далеко переговаривались дельфины, звучал прибой, громыхали раскаты грома.

Звуки не оглушали, наоборот, ласкали слух. И вскоре превратились в песню. Самую прекрасную песню, которую когда-либо слышала. На глазах вновь появились слезы, вот только на этот раз я плакала от радости, от невероятного ощущения счастья.

– Именем четырех стихий, именем Жизни и Смерти, – зашептал вдруг близнец, органично вплетая голос в песню. – Со словом Предопределения в умах, помня слово Непроизносимой, прошу благословить. Соединить жизни в одну, сплести судьбы в одну, связать тела в одно.

Поддавшись порыву, преклонила колени и зашептала те же самые слова:

– Именем четырех стихий, именем Жизни и Смерти. Со словом Предопределения в умах, помня слово Непроизносимой, прошу благословить. Соединить жизни в одну, сплести судьбы в одну, связать тела в одно.

Альдамир мягко сжал пальцы подбадривая.

– Именем четырех стихий, именем Жизни и Смерти. Со словом Предопределения в умах, помня слово Непроизносимой, прошу благословить, – просили вместе, вкладывая в слова душу. – Соединить жизни в одну, сплести судьбы в одну, связать тела в одно.

И Сердце откликнулось. Как-то по-особенному вздохнуло и вобрало нас в себя. Я едва не закричала от пронзившего тело разряда. Боль и наслаждение смешались, заставляя извиваться от неведомых до того ощущений.

Мы купались в волнах света, и свет проходил сквозь нас, лаская теплом кожу. Сеточное платье не мешало, позволяя волшебной энергии оглаживать тело. Потом полыхнули огнем спина и плечо, все-таки срывая с губ крик. Я повернула голову, успев заметить, как ярко вспыхнула и погасла виноградная лоза, а после и вовсе впиталась в кожу.

– Благословляю. Благословляю. Благословляю, – зашептало миллионами голосов. – Благословляю!

А потом все стихло. Голоса исчезли, Сердце вернуло себе прежние размеры. И только мы с Альдамиром остались стоять на коленях на каменном алтаре. Странное ощущение наполненности заставляло улыбаться. Хотелось петь и танцевать, энергия, щедро отданная Сердцем, жаждала выхода.

– Любимая, свершилось! – сграбастал меня в объятья близнец. – Не могу поверить!!!

Я, честно говоря, еще тоже не верила, что вот так просто, даже толком не посопротивлявшись, выскочила замуж. Чудеса, и только.

Тем временем Альдамир прекратил попытки превратить меня в блин и отстранился, заглядывая в глаза. Я даже растерялась, увидев неприкрытую радость на некогда высокомерном лице. Щеки тотчас заалели, а рот сам собой понес всякую ерунду.

– Эх, вот и замужем, а ни тебе платья белого, фаты до пола, даже колечка завалявшегося, и того нет.

– Как только смогу, куплю тебе все, что пожелаешь, – клятвенно пообещал новоявленный муж.

– Не надо всего, – заканючила жалобно. – Я обручальное хочу.

– Обручальное?

– Ну да, тоненькое такое, золотое, символ брака на Земле. Здесь-то даже перед подругами похвастаться нечем.

– Посмотри, – попросил он. – Вот символ. Хвастайся сколько хочешь.

Близнец повернулся, показывая спину. Вначале ничего не происходило, а затем на его коже прямо на левой лопатке стал проявляться рисунок: маленькая копия Солнышка, которая, воинственно расправив крылья, глядела на меня. Сетчатая майка не мешала, позволяя рассмотреть виверну во всех подробностях.

– Твоя частичка теперь всегда со мной.

Ух ты!

Я прикоснулась пальцем к крылышку, затем и вовсе обвела весь рисунок. Близнец еще немного позволил себя пощупать, а потом скрыл татушку.

Какая прелесть!

– А у меня? У меня тоже есть? Шторм?

– Да, на твоей лопатке поселился грифон, – подтвердил Альдамир, поворачиваясь. – Кроме того, на плече должен быть рисунок. Покажешь? А то я, признаться, не успел его рассмотреть.

Угу, не успел. И куда это он, интересно, пялился?

– Я не знаю как, – просопела смущенно, представив, куда именно был направлен взгляд принца.

– Нужно просто захотеть, чтобы его увидели. И все. Ничего сложного.

Ага, как же. Может, кому-то это и просто. Мне вот не очень.

Зажмурившись, мысленно разрешила тату проявиться. Интересно, появилась или нет?

Судя по тому, как кое-кто нежно провел по лопатке, появилась.

– Виноградная лоза, – дотронулся он до второй картинки. – Любопытно.

– А поподробнее, – открыв глаза, поинтересовалась я.

– Второй рисунок – это подарок невесте, – начал объяснять близнец. – Обычно символ она выбирает сама, но раз уж наша свадьба прошла так спешно, мама не стала пугать тебя еще и этим. И выбрала сама.

– Так что же это значит? – напряглась я.

– Мир и достаток, а еще плодородие.

Мир и достаток – полезно. Хм, а плодородие…

– Что подразумевается под словом «плодородие»?

Альдамир неожиданно отвел глаза и даже, кажется, покраснел.

– Ну! – поторопила я.

– То и означает, – пробурчал он. – Ты же не маленькая уже, Груша, должна понимать.

Я вопросительно подняла бровь.

– Дети. Это означает много детей.

Вот так вот! Хорош подарочек!

И судя по тому, какой взгляд мельком бросил на меня муженек, он не прочь заняться созданием детишек прямо сейчас.

– Ммм, муж, – покатала я на языке это слово. – Нас ведь, наверное, ждут.

Альдамир с трудом оторвался от разглядывания… хм… верхней части моего платья и осознанно посмотрел в глаза.

– Увы, родная, ты права. Пойдем, нужно показать всем, что мы живы-здоровы. – И, схватив за ладонь, потащил куда-то.

Я же зависла над «живы-здоровы».

А могло быть иначе? Нет, не нужно об этом сейчас думать! Надо переключиться. Переключиться, я сказала. О, придумала!

– Так, погоди-ка, – остановила полосатоволосый таран по имени Альдамир. – То есть ты сейчас меня ведешь в люди, точнее, в существа в таком виде?

Близнец вопросительно на меня уставился:

– А что тебя не устраивает?

– Вообще-то все. Я же почти голая, да и ты не особо одет.

– А, это! – улыбнулся он. – Не волнуйся. Чуточку терпения, и ты все увидишь сама.

И снова поволок меня в неизвестном направлении.

Что ж, придется поверить на слово.

К слову, прошли мы совсем немного, прежде чем очередная дверь (ууу, ненавижу) предстала перед нами.

– Готова? – остановившись перед ней, спросил Альдамир.

– Готова, – протяжно выдохнула я.

– Тогда вперед!

Близнец схватился за ручку, дернул дверь, шагнул, увлекая меня за собой. Короткая вспышка на миг ослепила, а когда я проморгалась, то увидела, что мы стоим на ступенях храма. Сам храм находится в саду. Напротив замерли Катарина с Альфредом, чуть поодаль подпирали деревья мои друзья и однокурсники вместе с деканом Палиано. Еще дальше бродили придворные и стражи.

Вот брон, столько народу, а я голая!

Судорожно вырвала ладошку и прижала руки груди, вот только вместо сетчатого платья обнаружила нечто другое. Наклонилась и со стоном облегчения увидела настоящее платье принцессы. Алое, как и та сетка, длинное до самых пяток. Без рукавов, с низким декольте, стыдливо прикрытым кружевами, зауженной талией и пышными юбками. Перевела взгляд на принца. Его свадебный наряд тоже претерпел изменения. Вместо сетчатого безобразия муж предстал перед гостями в черном костюме и белой рубахе. Правда, ни у него, ни у меня обуви так и не появилось.

– Обувайтесь, Грушенька, – подскочила леди ду Милау.

Опустив перед ногами туфельки, матушка Альдамира сжала мою ладонь и эмоционально прошептала:

– Простите, милая. Я никогда не желала вам зла.

– Я знаю, – серьезно ответила ей.

Женщина расцвела в улыбке и, поддержав, помогла обуться. Альфред тем временем подал ботинки близнецу.

Пока мы обувались, подошли гости. Не успела я толком прийти в себя, как попала в крепкие объятья Коры.

– Грушенция! Ну, ты даешь!!! – воскликнула валькирия. – Поздравляю, подруга!!!

Она расцеловала меня в обе щеки и отпустила, дав остальным возможность помять мне ребра. Но едва я оказалась прижата к широкой груди Сонора, как в воздухе раздался тягучий звук. Сад раскрасило всеми цветами радуги, а рядом с деревьями, где еще совсем недавно стояли друзья, открылось окно перехода. Спустя миг оттуда вышел беловолосый статный мономорф.

– Как я, оказывается, вовремя вернулся домой, – протянул он и многозначительно ухмыльнулся.

Звенящая тишина упала на поляну. Больше не было слышно торжественных пожеланий счастливой семейной жизни, оборвались на полуслове ехидные советы и необидные подколы друзей-приятелей касательно брачной ночи. Народ пожирал глазами вновь прибывшего.

Выбравшись из объятий Сонора, я повернулась к близнецу. Альдамир жадно рассматривал мужчину. Поглядела на Альфреда – та же самая картина. Уже зная, что увижу, обернулась к Катарине. Леди ду Милау, прижав руки к груди, глядела на пришельца. На ее лице бушевали эмоции: замешательство и радость, изумление и восторг, смятение и ликование, а еще капелька сожаления.

Кто же это?

Но не успела я озвучить вопрос, как чей-то восторженный женский голос возопил:

– Жив! Его Высочество наследный принц Филипп вернулись!!! Слава Предопределению!!!

Первый крик подействовал, словно катализатор. Со всех сторон зазвучало одно и то же:

– Наследник вернулся… Живой… Слава Предопределению…

Голоса, вначале нерешительные, постепенно становились громче и громче. Обрадованные подданные, позабыв обо всем на свете, в том числе и о нашей с Альдамиром свадьбе, поспешили окружить, очевидно, любимого сына Владыки. Но не дойдя до того пары метров, были вынуждены повременить с лобзанием монаршей ручки.

– Я тоже рад всех вас видеть, – кивнуло некогда потерянное высочество. – Обещаю торжественный ужин, а сейчас, к сожалению, нужно заняться делом.

И Филипп направился к замершим возле храма родственникам. Народ расступался, позволяя наследнику беспрепятственно идти к нам. Тем временем портальное окно выпустило новых существ. Не меньше двух десятков молодцов в темно-синей форме, которыми командовал длинный, как жердь, и лохматый, будто лев, гаргул. Молодцы тут же рассредоточились по территории, аккуратно потеснив гостей. Жердь держался за спиной Филиппа.

– Альфред, Альдамир, дорогие мои братья, разве вы не рады меня видеть? – остановившись возле вышеназванных, беловолосая потеряшка распахнула руки для объятий.

– Филипп, это точно ты? – все еще не веря глазам своим, спросил средний из братьев.

– Конечно, редька горькая, это я, твой филин лесной, – лукаво усмехнулся «филин». – Присмотрись.

Присматриваться Альфред не стал, сдавив наследника в тисках.

Пока братья мяли друг другу бока, я во все глаза рассматривала Филиппа. Высокий, выше обоих родственников, крепкий, не такой мускулистый, как средний брат, но более рельефный, нежели младший. Симпатичный, как все Скай дэ Роушены, беловолосый, желтоглазый и высокомерный.

– Дамир, неужели не рад? – оставив осчастливленного Альфреда в сторонке, осматриваемая персона повернулась к моему мужу. – Примерил бляху наследника и о брате забыл?

Близнец дрогнул и, больше не скрывая чувств, обнял Филиппа.

– Брон ты глупый, – шептал Альдамир. – Я так рад, Фил, безмерно!

Когда братья оставили попытки поломать друг другу ребра, внимания удостоилась и Катарина.

– Леди ду Милау, – склонил голову наследник. – Счастлив вновь вас видеть в здравии.

Матушка Альдамира подала руку, которую Филипп тут же поцеловал.

– Предопределение сделало этот день поистине великим, – улыбнулась она. – Возвращение потерянного сына, сва…

– А где же Владыка? – невежливо перебил ее собеседник. – Где отец?

Катарина помрачнела и отвела взгляд.

– Владыка болен. Он у себя.

Филипп немедленно выпустил руку женщины.

– Так-так, – сердито протянул он. – Владыка нездоров, а вы тут торжество устроили. Альфред, Альдамир, на каком основании?

– Но ведь свадьба! – воскликнула леди ду Милау, вот только Филипп сделал вид, что не услышал.

– Твой младший брат сегодня женился, – помолчав, ответил-таки на вопрос Альфред. – По воле Владыки.

– Женился, значит. И кто невеста?

Все повернулись ко мне, а я вдруг опять ощутила себя голой.

– Позволь тебе представить, брат, – заговорил растерявшийся было Альдамир. – Леди Агриппина Андреевна Полайкина, моя супруга.

После его слов взгляд наследничка вперился в мою персону. Честно, я немного оробела. Невольно спрятала руки за спиной и опустила глаза в пол.

– Леди Агриппина Андреевна Полайкина, – растягивая гласные, произнес Филипп. – Да-а-а. Неужели отец настолько плох, что выбрал тебе в жены вот это, брат?

Вот это?! Ну ничего себе заявочки! Еще один с претензиями на мою голову!

Я тут же вскинула подбородок, с вызовом уставившись в наглые желтые глаза.

– Филипп, ты забываешься, – услышала звенящий от ярости голос мужа. – Никто не давал тебе права оскорблять моего близнеца.

– Близнеца, говоришь, братец, – нехорошо усмехнулся этот… наследник. – Разве?

В одно движение приблизившись ко мне, он безошибочно схватился за цепочку и сдернул подарок ректора. Не напрягаясь, сорвал не снимаемый кругляш! А потом с улыбкой победителя отошел к братьям.

Вначале ничего не происходило. Затем присутствующие гости слаженно отступили. Не понимая, я переводила взгляд с одного на другого, но у каждого в глазах видела только ужас.

А после кто-то громко крикнул:

– Малум!!! Спаси Предопределение, малум!!!

И народ единой волной понесся прочь из парка. Остались лишь друзья, на чьих лицах застыло изумление. Бледная Катарина, которую силой пытался увести Альфред, но пока не преуспел. Филипп, стража и мой муж.

Альдамир замер каменным истуканом и, не моргая, глядел на меня. Потом вдруг сделал шаг вперед, еще один и еще. Но, не дойдя полпути, остановился.

– Груша. – И столько муки было в его голосе, что я вздрогнула. – Как?! Ты отражение?

Но не успела я сказать и слова, активизировался Филипп.

– Стража, уничтожить! – гаркнуло высочество и указало на цель.

Все еще не веря в происходящее, протягиваю руки мужу, но вместо того чтобы принять ладони, Альдамир что есть силы стискивает свои пальцы в кулаки.

Темно-синие молодцы в одно мгновение оказываются рядом с занесенными для удара смертельными заклинаниями. Малейшее попадание, и от меня не останется даже воспоминания. Я в панике пячусь, путаюсь в длинной юбке, но и за спиной нет спасения, стража везде. Окружила меня, словно дикое животное.

– Солнышко, помоги! – кричу во все горло.

Вот только так необходимый оборот не происходит. Виверна рычит, бьет себя крыльями, пытаясь помочь, но не может, оставаясь лишь сторонним наблюдателем.

– Слаженный усиленный! – командует Филипп. – Пли!

А я зажмуриваюсь, не в состоянии смотреть, как заклинания сорвутся с ладоней преследователей.

– Нет! – кричит близнец.

– Нет! – вторит ему Шторм.

– Нет!!! – вопит Катарина.

Болезненный удар, и я лечу на землю, ударяясь спиной. С трудом поднявшись, озираюсь и, заорав от ужаса, совсем рядом вижу распластанную фигуру грифона.

– Нет!!!

Ползу, сдирая ладони, утыкаюсь лицом в жесткую шерсть, боясь даже взглянуть на развороченную заклинаниями спину. Слезы градом бегут по щекам. Но вот чье-то дыхание согревает лицо.

– Наша, – слышу я Шторма. – Навсегда…

И тишина следом, от которой хочется выть.

А потом в меня вселяется неведомая сила. Ярость и боль сплетаются в неконтролируемую жажду убивать. Осторожно огладив клюв Шторма, я поднимаюсь. Одно движение, капелька силы, и длинные юбки падают горящими тряпками на пол. Больше ничего не мешает мстить.

Шаг, еще один, срываюсь на бег. Наследник рядом, я ощущаю запах его страха. Клыки обнажаются в оскале, чутье точно определяет цель: незащищенная шея, которую так славно рвать клыками, выдирая жизнь из тела.

Рычу, теперь я и вправду животное, которому нечего терять.

Филипп мешкает, спотыкается и падает на траву. Еще немного, рот уже сводит от жажды. Вот только кто это перед ним?

Изольда!

Что она делает глупая? Зачем мешает?!

Пытаюсь анализировать, а тело продолжает действовать. Бегу, не чувствуя ног, в последний момент понимая, что элементаль держит в руках.

Картина. Портал! Портал на Землю!!!

Пытаюсь затормозить, но инерция протаскивает дальше.

– Нельзя!!! – успеваю услышать рев Шторма, прежде чем вспыхнувший белым портал уносит меня прочь.

Ослепленная вспышкой, видеть смогла не сразу. Но, едва прозрев, пожелала навсегда ослепнуть. Картина с башнями и грифоном была объята пламенем. И даже вылитая вода из кружки не спасла, от портала осталась одна обгорелая рама. Я смотрела на почерневшие деревяшки, а глаза были сухими. Слез больше не осталось, лишь в груди поселилась пустота, которая с каждым мгновением только разрасталась.

Еще не так давно я бы все отдала за возможность попасть домой. Теперь же, попав на Землю, продала бы душу Непроизносимой за шанс вернуться на Торгон.


Глава 27 | Отражение | Эпилог







Loading...