home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

Тут все пульты задымят сгоревшими предохранителями, полопаются все сигнальные лампочки, и спутники посыплятся, как битые елочные игрушки…

Владислав Крапивин

Небо России.

11 августа.


Спутник наблюдения SkyEye21 был предназначен совсем не для поддержки «Рок-н-ролльной войны». Ему полагалось на 3 ближайших года зависнуть над Сирией и Иорданией, которые в последнее время демонстрировали слишком открытое недовольство действиями проамериканского режима в Ираке. Вывод военного спутника на ближневосточную орбиту мог спровоцировать слишком резкую реакцию, в том числе и немаргинальных арабских стран, лояльно настроенных к США. Поэтому Пентагон формального отношения к SkyEye21 не имел. Владельцем спутника выступила близкая NASA компания Perfect Map Plc, ежегодно выбрасывающая на рынок максимально точные географические карты и атласы, которые пользовались устойчивым спросом широкого круга платежеспособных ценителей. Компания владела правами на значительную часть материалов космической и аэрофотосъемки, проводившейся государственными и негосударственными службами в США за последние полвека. Такая маскировка никого сбить с толку не могла. Но никто и не собирался сбивать арабов с толку. Наоборот, появление SkyEye над Сирией должно было стать очередным стальным кулаком в бархатной перчаткой, поднесенным к восточному подвздошью.

Прогнозы пентагоновских аналитиков полностью оправдались: арабы закидали Вашингтон нотами протеста, но заметно убавили громкость заявлений и ослабили интенсивность военных маневров. При этом какая-то особенно светлая голова в сирийской военной верхушке догадалась прикрывать смену дислокации подразделений густым дымом от поджигаемых цистерн с мазутом. Такая наивность искренне развеселила Пентагон: дымовая завеса даже несколько облегчила работу SkyEye, приглушив солнечную радиацию: теперь, по крайней мере, на снимках со спутника можно было разглядеть время, которое показывают наручные часы шустрых сирийских офицеров – раньше этому мешали блики на стеклах хронометров.

Но приступить к масштабной работе спутник не успел: через несколько недель после его вывода на стационарную орбиту операция «Духовное наследие» приобрела серьезный характер, требующий современных методов сопровождения оперативных действий в Поволжье. Разработчики спутника и его программного обеспечения получили команду перебросить спутник в новую точку, расположенную над самым центром Казани. Такой переезд съедал половину ресурса спутника. Но никто и не рассчитывал, что рок-н-ролльная война может растянуться на полтора года. А мизерными материальными издержками ($18 млн за спутник и $750 тыс. за его передислокацию) можно было легко пренебречь. На кону стояли несравнимо большие суммы и вещи.

С этим ни в коем случае не собиралась спорить казанская бригада хакеров Winged_ounce, получившая за свои труды $5 тыс. Впрочем, Гильфанов подозревал, что молодые люди, совсем не похожие на немытых и одетых в рваные свитера хакеров из анекдотов, взялись бы за дело и бесплатно – из любви к исскуству. Одной любовью, конечно, объяснить все было невозможно: ведь в таком случае крэкеры не сдержались бы и как-нибудь обозначили свое проникновение в несколько десятков сайтов и баз данных, интерес к которым обозначил Гильфанов. Но ребята сдержались от того, чтобы вывести эти сайты из строя или просто понаписать всяких глупостей на главных страницах. А почему, нормальному человеку страшно было даже подумать.

Внедриться в выделенный канал связи центра управления полетами NASA и спутника было почти невозможно – а тем более улучить момент передачи пакета команд для передислокации спутника. Но Winged_ounce биться над этой задачей не понадобилось. Неделей раньше они тихо взломали защиту периферийной сети NASA на Аляске. После этого протоптать дорожку к главному серверу американской космонавтики было делом техники. И делом совсем элементарной математики было извлечь из слитого с этого сервера пакета данных новый адрес, по которому решил обосноваться SkyEye, и время, в течение которого переезд должен произойти. Казанские умельцы привычно объяснили свою удачу собственной гениальностью и тупоумием американских программеров, питающих гипертрофированное пристрастие к устаревшим операционным системам и стандартным методам защиты информации. На самом деле кибернетические спецы космического ведомства США были не столько тупоумны, сколько прагматичны: они понимали, что даже громогласное обнародование узкоспециальной информации об одном из сотен спутников не сыграет никакой роли в его судьбе. Воспользоваться этими данными была в состоянии только космическая держава, располагающая средствами свободными настолько, чтобы швыряться ими в ясное небо. Такая держава существовала в количестве одного экземпляра и имела доступ к подобной информации по умолчанию. В этих условиях секретность становилась для NASA примерно тем же, чем парадная маршировка является для пехотинцев: красивым, хоть и томительным ритуалом.

Координаты и особенности поведения спутника PosiSat-8 не представляли собой даже такой тайны. Этот сателлит создавался на базе SimSat, предназначенного для поддержки глобальной системы связи Iridium. Амбициозный проект обанкротился, едва начавшись, был проворно перекуплен Пентагоном и теперь использовался американским военным ведомством и близкими ему структурами в самых разнообразных целях, в первую очередь для поддержки системы навигации GPS. Но секретом параметры системы не стали. Базовый проект SimSat разрабатывался и реализовывался на первых порах российским центром имени Хруничева. Да и основной контур GPS давно стал общедоступным и привычным. Армия припавших к новому сервису туристов, яхтсменов и владельцев дорогих внедорожников не подозревала, что изученная ими как свои пять пальцев навигационная система имеет, так сказать, мобилизационные мощности, которые задействуются сугубо в национальных интересах США. В частности, GPS является неотъемлемой составляющей высокоточных ракетных комплексов – так что ни один Tomahawk без поддержки спутникового навигатора в заданную цель не упадет.

Опасения за судьбу навигационных спутников относились к анекдотам (про налет враждебных арахнидов), а не к нормальной насыщенной событиями жизни NASA. И в этих событиях совершенно не было место зарегистрированной во Французской Гвиане фирме с безликим названием Entertainment Overseas Ltd, созданной три года назад и решительно ничем не славной до этого лета, когда она объявила о готовности запустить сеть широкоформатного телевидения высокой четкости по всей Восточной и Южной Европе. Предложение было слишком серьезным, чтобы обращать на него внимание. Никто и не обращал – пока фирма не заключила с Российским авиакосмическим консорциумом рамочный договор о выводе на околоземную орбиту сети из восьми стационарных трансляционных спутников в течение полутора лет. Первые два спутника, «накрывающих» российские Поволжье и Урал, а также весь Кавказ и Северный Казахстан, заказчик предполагал вывести на орбиту уже в июле, трансляции телепрограмм на этой территории должны были начаться в тестовом режиме месяцем позже. Аккуратно переведенная на счета РАКА предоплата составляла половину стоимости контракта (оцениваемого независимыми источниками в 3,5 млн евро), остальное французские гвианцы должны были перевести после запуска второй пары спутников.

РАКА схватился за наивных европейцев всеми имеющимися клешнями – и так умело, что заказчик и вздохнуть не успел, как согласился на то, чтобы его спутники запускались не «Рокотом» с Плесецка, а «Бурлаком» с борта ракетоносца Ту-160. Прямую экономию от стратосферного старта по всей сумме запусков замглавы космического консорциума Альберт Черноиваненко, курировавший коммерческие запуски, оценил по меньшей мере в 200 тысяч евро – но этой информацией, натурально, с европейцами делиться было не обязательно. Черноиваненко лишь выразил легкое сожаление в связи с тем, что Entertainment Overseas не желает распространить свою деятельность на Северную Европу. На этот случай замечательно сыграл бы вариант вывода на орбиту сразу 4 спутников на носителе, конвертированном из стандартной «Сатаны» (баллистической ракеты Р-36МУ, она же РС-20, она же SS-18), запущенном с борта вышедшей в Баренцево море подлодки. Вице-президент Entertainment Overseas Жан-Луи Нугаре, ответственный за ведение переговоров с транспортным цехом, выслушал это сообщение с огромным интересом и твердо пообещал лично поучаствовать в северном запуске «Сатаны», как только его фирма почувствует интерес к пресыщенной, честно говоря, Северной Европе.

Когда рок-н-ролльная война заварилась всерьез, Черноиваненко, как честный человек, попробовал отговорить клиентов от излишней скоропостижности проекта, слабо сочетающегося с воздушной активностью над заданной территорией. Но Нугаре был решителен и непреклонен: уставшая от войн и кризисов постсоветская публика бросится в пучину современных развлечений словно капитан Кусто в Марианский желоб, так что промедление хуже, чем преступление.

Впрочем, первоначальная дата старта все-таки была отложена на две недели. Нугаре объяснил проволочку проблемами концерна Aerospatiale, варившего спутники EOv по заказу Entertainment Overseas. В ответ Черноиваненко напомнил, что советовал ведь дорогому Жану-Луи воспользоваться услугами российских заводов, в крайнем случае фирмы Eurokot Launch Services, созданной центром Хруничева совместно с DaimlerChrysler Space – дешевле вышло бы и надежнее. Дорогой Жан-Луи, как всегда, кротко улыбнулся и пообещал в следующий раз непременно. Он и сам не знал, что следующего раза не будет: как и большинство менеджеров Entertainment Overseas, Нугаре не подозревал, что фирма была создана не польскими нефтетрейдерами (эту легенду неявно внедрил в массы и успешно культивировал президент компании Себастьян Пурен), а их татарскими поставщиками. Точнее, одним поставщиком, приходившимся племянником Танбулату Магдиеву. Правда, отследить это обстоятельство с какой бы то ни было стороны было нелегко: прямого отношения к Entertainment Overseas, как и к еще двум десяткам разномастных фирм, созданных за последние пять лет во Франции, Германии, Голландии, США и на Кипре, Рафаэль Хабриев не имел. В большинстве этих компаний нечастые появления полноватого бородача с безупречным французским (и слишком английским английским) воспринимались как визиты представителя довольно далекой, хотя и весьма уважаемой (судя по приему) партнерской фирмы. Впрочем, и сам Хабриев знал лишь, что является одним из трех-четырех представителей дяди в Европе, а о том, кем были его коллеги и насколько широк круг их полномочий, мог только догадываться.

Такая схема крепко пованивала паранойей и была чревата неприятными неожиданностями – зато оберегала от ожидаемых неприятностей. А главное, она работала во вполне автономном и закрытом режиме, подобно черному ящику, черт-те что внутри которого исправно выдает необходимый результат.

На сей раз в роли финишной ступени черт-те чего выступал экипаж подполковника Германа Кулакова, который вел к заданной точке Ту-160, не имеющий собственного имени – один из двух пусковиков СКМ, находящихся в распоряжении РАКА и успевших на пару запустить на низкую околоземную орбиту четырнадцать разнообразных спутников.

Для Кулакова это был уже третий коммерческий запуск в интересах буржуев – и ему было совершенно одинаково, каким именно нуждам мировой цивилизации отвечает глухо запакованная байда, которую должна доставить на орбиту подвешенная под фюзеляжем самолета ракета «Бурлак-4». Главное, что параметры этой байды вписывались в рамки, определенные для груза и в вес, который не должен превышать тонны.

Подполковнику было бы интересно узнать, что на самом деле «Бурлак» впрягся не в пару EOv, а лишь в один. Вместо второго полутонного спутника, отложенного в сторонку на последней стадии подготовки к полету, в замысловатый корпус был запрятан целый бутон устройств, которые можно было назвать сателлитами с большой натяжкой. Один из семи небольших космических аппаратов, сработанных так и не установленными умельцами, представлял собой сканер, способный обнаружить в безвоздушном пространстве цель с заданными характеристиками на расстоянии до пятисот километров, и передать эту информацию остальным аппаратам группы. А те были, по большому счету, самоходными минами шрапнельного или электромагнитного типа.

Вариант СКМ был выполнен на базе одного из первых серийных «сто шестидесятых», но заметно отличался от стандартной модификации. «Космический» вариант ракетоносца был предельно облегчен за счет демонтажа большей части боевого оборудования, зато в ходе испытаний в течение получаса без особых проблем пер тридцатипятитонную болванку «Бурлака» в высотном коридоре четырнадцать-шестнадцать тысяч километров на максимальной скорости в две тысячи километров в час. В рабочей обстановке таких рекордов не требовалось: «стряхивание» «Бурлака» происходило на скорости 1,8 тыс. км/ч, удерживаемой самолетом в течение трех минут (чем пусковик и отличался от боевого самолета, с которого запускать ракету на форсаже было немыслимо). За исключением этих минут, от которых немели щеки и пальцы, а глаза под веками становились неприятно прохладными, вылеты на запуск были довольно рутинными. Во всяком случае, Кулаков, родившийся в августе 1961-го и названный понятно в честь кого, в нынешний виток своей карьеры входил с более романтическими ожиданиями. Реальность приземляла – но реальность и поднимала до стратосферы. Вряд ли к такому повороту были готовы родители, наградившие долгожданного сына нерусским именем. Чего уж говорить о бабушках, кстати, так и не простивших зятю да снохе, что обожаемый внук не стал Василием или Павлом, в честь одного из дедов – с войны не вернулись оба. Да и четвероклассник Герка, ни до, ни после вполне серьезных драк с дебилом Бурцаком (тот борзо рассуждал на тему «Имя фашистское – и сам фашист», и первый раз смог взять Кулакова на удушающий, зато из второй дискуссии вылетел с искривленной на всю жизнь носовой перегородкой – на двадцатилетие выпуска хвастался), ни на секунду не мог заставить себя поверить, что космическое имя к чему-то обязывает. Странная штука жизнь.

– Делать любимое дело с пользой для страны и хорошо за это получать – мечта ведь, Андрюх, а не жизнь? – сказал Кулаков Андрею Хизунову, когда Ту-160 вышел на боевой курс. Паренька следовало подбодрить – он третий день бродил с кислой рожей и отвечал односложно.

– Мечта, – подтвердил оператор мрачно.

– Чего куксишься, капитан? – поинтересовался Кулаков. Он не был любителем лезть в чужую душу, но к Хизунову относился по-особому – не как к сыну (своих оболтусов хватало), но как к любимому племяннику.

– Нормально, Гер-Егорыч, – сказал капитан, внимательно рассматривая курсовой определитель. Самолет, набирая высоту, шел между Челябинском и Оренбургом: точка старта лежала на стыке Самарской и Оренбургской областей, почти на казахской границе.

Кулаков, видя такое дело, пожал плечом и промолчал. Андрею стало неловко, и он, все так же не отрываясь от приборной доски, сообщил:

– Татария скоро.

– А… – сказал подполковник. – Ну, скоро. Но мы ж над ее территорией не пойдем, а амы предупреждены.

– Вот именно, – раздраженно произнес Хизунов. – Бляха, над своей землей летим, и амов предупреждаем. Скоро в сортир уже будем с их разрешения… На боевом самолете, они кишку порвут, но такой не сделают – а мы для них спутники запускаем. Точно, мечта.

– Андрюх, – сказал Кулаков. – Мне самому это… А что делать? Татары в самом деле зарвались – таких вещей арабам-то не спускают, несмотря, что у них танки и нефть. Магдиеву за наших еще дюлей недодано.

– Сами додать должны были, а не дядю просить, – отрезал Андрей.

– Не додали же, – напомнил Кулаков.

– Потому что Придорогин сопля.

– А что ему, как амам, бомбежку начинать?

Андрей вздохнул, а потом мечтательным тоном протянул:

– Снять эту хрень… Подвесить нормальных сто первых…

– И по Казани? – свирепея, спросил Кулаков.

– Не. По амам. Чтобы всмятку.

– А… – опять сказал подполковник и поводил большим пальцем по шишаку рукоятки управления.

– Ага, – печально согласился Хизунов. – А мы для них спутники возим. Чтобы связь бесперебойная. Чтобы они на фоне русского леса фоткались и в Оклахомщину блядешкам своим высылали.

– Ну, сейчас-то мы не для них везем, – решил все-таки возразить командир. – Европейские телевизионщики, развлекать нас будут.

– Для них, Гер-Егорыч, – грустно сказал оператор. – Теперь все для них.

Возражать Кулакову было неохота, так что на следующие полчаса разговор выродился в обмен стандартными рабочими репликами. В 12.45 подполковник сказал: «Выход на стартовую» и включил форсаж. Самолет, вошедший на заданный уровень высоты (двенадцать с половиной километров) на крейсерской скорости, немного не добирающей до тысячи километров в час, взревел и начал стремительно разгоняться, выбираясь на стартовые параметры (четырнадцать километров высоты и две тысячи километров в час). Гладкий ход сменился тряской, под кожу словно поддели прохладную костяную маску.

– Две, – сказал Кулаков через три минуты.

– Две. Норма, – подтвердил секунду спустя Хизунов, сверивший показания приборов с полетным заданием. Он пробежал пальцами по старорежимным тугим кнопкам (при модернизации СКМ механику и циферблаты почему-то решили не менять на сенсоры и дисплеи), запуская стартовую установку «Бурлака». В наушникам гермошлема мелодично денькнул колокол, и голос очаровательной (в этом были уверены все летчики – даже те, кто имел возможность убедиться в смелости этих предположений) девушки сообщил:

– Минутная готовность.

На экранчиках в центре панели принялись живо менять друг друга салатные цифры: 59. 58. 57. Андрей отжал последние кнопки и перещелкнул тумблер – мелодично денькнуло еще раз – и отрешенно уставился в экран, держа руку у выпуклого фиксатора, прикрывающего кнопку старта. На двадцатой секунде волшебный голос начал отсчет вслух. Услышав «Один», Кулаков привычно бормотнул: «С богом», а Хизунов отщелкнул фиксатор и положил палец на большую красную кнопку. Денькнуло громко и в другой тональности – и Андрей без суеты отжал кнопку и откинулся на спинку кресла.

Самолет ощутимо подбросило: «Бурлак» снялся с подвески под фюзеляжем. Несколько секунд он не был виден экипажу, поскольку висел под брюхом самолета. Потом заработал первый разгонный блок, и ракета, распуская хвостовое оперение, медленно выползла в поле зрение летчиков, пару секунд шла параллельно курсу Ту-160, а потом с ревом рванула вперед и вверх. Смотреть на нее было больно, не смотреть невозможно. Кулаков и Хизунов синхронно вздохнули, ухмыльнулись по этому поводу и отправились домой.

Через двадцать минут отработавшая первая ступень вывела «Бурлака» на наклонную орбиту с минимальным расстоянием от Земли в двести пятьдесят, максимальным – пятьсот пятьдесят километров. Второй разгонный блок выровнял ракету на высоте пятьсот сорок девять километров и отогнал ее в зону уверенного поиска вражеских спутников. В заданной точке носитель и спутники разделились: почти выгоревшая ракета, последний раз задействовав остатки топлива в разгонном блоке, скользнула к Земле.

Отделившиеся от нее груз на секунду завис причудливым конгломератом, а потом развалился на две части. Первая, оказавшаяся спутником EOv, осталась на стационарной орбите. Вторая распалась на группу угловатых устройств. Сместившись чуть в сторону, они немного покопошились на месте, потом веером разошлись в разные стороны, чтобы не мешать сканированию – и наконец двумя отрядами поплыли на обнаруженные цели.

SkyEye21 так и не успел выйти из походного режима. Он лишь завершал торможение, когда оказался в центре равностороннего треугольника, образованного мелкими и неказистыми по сравнению с американскими сателлитами аппаратиками. Один из этих недорослей не спеша подтянулся к SkyEye, ловко поднырнул под антенну – и разорвал космос быстрой беззвучной вспышкой. Банальная смесь килограмма пластита, электронно-химического детонатора и двух кило рубленой арматуры сработала в космосе не менее эффективно, чем на земле. Шрапнель выбила из SkyEye и раскидала по ближнему приземелью практически всю замысловатую электронно-оптическую начинку. Часть транзисторов, арматурин и линз, а также выеденная металлическая скорлупа спутника, похожая на панцирь высохшего краба, через две недели вошла в плотные слои атмосферы, одарив мечтателей зрелищем густого звездного дождя, уже не несущего смерть. А спутник PosiSat-8 не дождался и такой эпитафии. Он остался на заданной орбите лопнувшей елочной игрушкой, утратившей всякий праздничный смысл после того, как начинку спутника примитивно выжег импульс сработавшей рядышком электромагнитной мины.

Впервые в истории человечества были злоумышленно уничтожены сразу два спутника сверхдержавы. Событие вполне тянуло на звание «Звездных войн». Но не дотянуло. Главным образом потому, что о потерях в космической группировке руководство США узнало уже после того, как завершился полет экипажа Валерия Зайцева.


предыдущая глава | Rucciя | cледующая глава