home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава десятая

Время действия: позже

Место действия: съёмочная студия в здании телерадиокорпорации «KBS». Идёт запись «живого эфира». Под прицелом телекамер — ведущий и ЮнМи


— Ну, а как ты себя сейчас чувствуешь? — спрашивает меня ведущий, — Какие у тебя эмоции? Наверное, ты гордишься собой?

Задумываюсь над его вопросом.

— Горжусь ли я собой? — повторяю я вслух вопрос, и отвечаю, пожимая плечами, — Наверное, нет. Скорее, я чувствую удовлетворение.

— Удовлетворение? От чего? От хорошо сделанной работы? — задаёт мне наводящие вопросы ведущий.

С ведущим мы в студии одни. В «KBS» не рискнули делать «живой эфир» для целого шоу. Чем больше людей одновременно находятся в кадре, тем выше вероятность, что кто-то из них допустит ошибку, поскольку за оставшееся время нереально дать каждому участнику новые слова, и чтобы он их ещё запомнил. Поэтому, руководство решило дать мне выступить в «Люди, события, время». Есть у них такая передача аналитического плана, с рубрикой — «гость студии». Приглашают интересного, с их точки зрения, человека и он что-то рассказывает, беседуя с ведущим. В общем, ничего невероятного, как говорится. В «KBS» взяли готовую к эфиру запись этой передачи, кусок «гостя студии», вырезали, наверное, покажут в другой раз, а в получившуюся двадцатиминутную «дыру» воткнули прямой эфир со мною. Наверное, рассудив, что ведущий человек опытный, со школьницей — справится и вдвоём с ним, мы «напуделяем» гораздо меньше, чем толпа на шоу.

Вот, сидим, беседуем. О подготовке к концерту поговорили, впечатлениями, от того, как всё происходило, я поделился. Сейчас разговор идёт о результатах.

— Нет, не от работы, — отвечаю я ведущему, — удовлетворение от того, что люди, на которых я рассчитывала, не подвели. Я говорю о тех, кто стоял перед сложным выбором. Знаете, как бывает на спортивных соревнованиях по мотокроссу? Всегда на них есть участник, у которого дела идут не очень. И упал он, и недопрыгнул, и из лужи его окатили, и все уже уехали, а он позади всех. Одни, из таких аутсайдеров, сдаются быстро и уходят с трассы, но бывают такие, которые — не сдаются. Смотришь за ним, как он борется уже не за призы и медали, а с самим собой и обстоятельствами, и хочется, чтобы он доехал до финиша, чтобы не бросил, чтобы смог. И вот когда он пересекает финишную черту, испытываешь за этого человека гордость и настоящее уважение. Пусть он приехал не первым, но он не сдался и не опустил руки.

— Так и со школьниками, — поясняю я, к чему мой рассказ о мотогонках, — я испытываю чувство удовлетворения от того, что верила в них, в их силу и мужество, и не ошиблась. Это приятно.

— О, да, да, — кивает ведущий, — теперь понятно, почему у тебя такое чувство.

— Ты смотришь мотогонки? — задаёт он мне следующий вопрос.

— Иногда, — отвечаю я, сообразив, что, приводя пример, сболтнул лишнего, ибо совсем не девчачье увлечение, — мне нравятся мотоциклы.

— Ого, — уважительно произносит ведущий, — какие у тебя увлечения! Немного девочек интересуется подобными вещами.

— Девочки разные бывают, — уклончиво отвечаю я.

— Да, — с кивком соглашаются со мною и просят рассказать, что же случилось в «Кирин».

Кратенько рассказываю, помня, что двадцать минут эфира, это на самом деле не много. Рассказываю про красный свет, про то, как я удивился, когда охрана меня «спеленала» и увезла в больницу.

— И что тебе сказали в больнице? — с сочувствием смотря на меня, спрашивает ведущий.

— Сказали, что всё хорошо, никакой угрозы для глаз нет.

— То есть, лазер не попал тебе в глаз? Или, попал?

— Думаю, что это был не лазер, господин ведущий, — отвечаю, я, — если бы это был лазер, то так легко я бы не отделалась. Скорее всего, это был какой-то редкий осветитель для фотосьёмки, как об этом пишут люди в комментариях на моей интернет-страничке. Или, у фотографов что-то сломалось. Бывает, техника выходит из строя.

— То есть, никаких негативных последствий для твоих глаз — нет? — ещё раз уточняет ведущий.

— Абсолютно никаких! — подтверждаю я.

— Но почему ты тогда сейчас в тёмных очках? — спрашивает он.

Айдол-ян [с иллюстрациями]

Он-то знает, почему, но этот момент прописан в недо-сценарии, который мне дали за час до сьёмок. Этот разговор должен закончиться тем, что я сниму очки. Очки, кстати, в «KBS» мне нашли клёвые — круглые и в тонкой металлической оправе. По типу, как у Джона Леннона. Мне идут.

— Знаете, господин ведущий, есть нюанс… — как бы затрудняясь, произношу я.

— Какой? — тут же интересуется тот.

— Не знаю, как вам сказать, — снова, как бы затрудняюсь я с ответом, — наверное, будет проще — показать.

— Показать? Что показать? — как бы не понимает ведущий.

Я молча поднимаю руки к голове, берусь за дужки и, сняв очки, смотрю прямо в объектив телекамеры, где сейчас моё лицо дают крупным планом.

— Вау! — восклицает ведущий, словно только первый раз увидел и в восхищении, — Что у тебя с глазами?!

Блин! Неужели нельзя было сказать что-то другое?! В сценарии этой фразы не было! Специально, что ли?!

— Они у тебя нереально синие! — начинает безостановочно говорить ведущий, не давая открыть мне рот для ответа, — Никогда не видел глаз такого невероятного цвета! Это что, линзы? Ты поставила в больнице — линзы? Это такое лечение? Назначение врача?

— Нет, — отрицательно мотаю я головой, — это не линзы. Мои глаза поменяли цвет.

— Вау! — опять эмоционально восклицает ведущий, — Разве это возможно, чтобы это случилось в твоём возрасте? Цвет глаз меняется только у маленьких детей!

— И я ещё расту, — улыбнувшись, говорю я, — Я проходила обследование, и врачи определили, что мой организм сейчас находится в фазе быстрого роста. Поэтому, в моей крови очень много гормонов. Скорее всего, мои глаза изменили цвет по этой причине. Какой-то гормональный всплеск в организме или, дисбаланс.

— Аджжж! — восклицает ведущий и крутит головой, показывая телезрителям, как он изумлён, — Но ведь ты же учишься в старшем классе?! И ты — растёшь?!

— Люди все разные, — пожимаю я плечами, — большинство из них растёт в положенное время. Но, некоторые — задерживаются в росте. Я — из задержавшихся.

— Понятно, — говорит ведущий, — и что же ты будешь теперь делать?

— Буду покорять мир, — говорю я, — надеюсь, что модельные агентства заинтересуются моими глазами.

— Да-аа, — чисто по-корейски, протяжно и со значением, произносит он, смотря на меня, — действительно, моделей, с такими глазами, и не найти…

— Всё, что не делается, господин ведущий, делается к лучшему, — тоже, со значением в голосе, говорю я.

— Хех! — восклицает в ответ ведущий.

Вижу, как в студии, наблюдающий за сьёмкой СанХён, тоже крутит головой.


Время действия: начало двенадцатого ночи

Место действия: общежитие «Корона». В прихожей, набившись толпою, разувается и переобувается в тапочки группа, вернувшаяся после позднего выступления.


— Ох, — вздыхает КюРи, нагнувшись и стягивая с себя туфлю, — как же я устала! Помыться и спать.

— Нда… — отвечает ей ИнЧжон, надевая на правую ногу тапочек, — денёк сегодня был ещё тот… Пока некоторые работают, зарабатывая деньги, некоторые, где-то болтаются, занимаясь непонятно чем. Где наша макнэ?

— Зачем она тебе? — спрашивает СонЁн.

— Хочу узнать, как её здоровье, — со слышимым сарказмом в голосе отвечает ей через плечо ИнЧжон, выходя из прихожей в комнату, — и, когда мы начнём работать как положено?

— Ай! — мгновение спустя издаёт она испуганный вскрик.

— Добрый вечер, сонбе, — здоровается с ней ЮнМи, смотря пронзительно-синими глазами.

— Фух, напугала! — восклицает ИнЧжон, прижав ладонь к груди.

За её спиной появляются остальные участницы группы, привлечённые испуганным вскриком.

— Что за глупые шутки?! — возмущается ИнЧжон, — Линзы вставила? Что такое с твоими глазами?

ЮнМи, поджав губы, несколько мгновений, молча, смотрит на неё, а потом обегает взглядом остальных.

— Это — не линзы, — сообщает она всем, — Я сменила цвет глаз. Синий, мне идёт гораздо больше…

ЮнМи делает паузу, чтобы слова «лучше впитались» в мозг слушателей и добавляет: У меня сегодня были сьёмки, я устала и уже иду спать. Спокойной ночи, сонбе.

Она вежливо наклоняет голову и, развернувшись спиною к оторопело смотрящей на неё группе, уходит.


(позже, там же, в общежитии, на кухне. ИнЧжон и ХёМин, в пижамах, пьют на ночь травяной настой, собираясь после этого идти спать.)


— «Я сменила цвет глаз!» — передразнивая ЮнМи, произносит ИнЧжон, — Она робот, что ли? Захотела — и сменила?! А завтра у неё они какие будут? Красные? Как у дьявола?

ИнЧжон вопросительно смотрит на ХёМин.

— Это у неё линзы, онни, — говорит ей та, — просто глупая шутка. Завтра встанешь и увидишь.

— Что-то не похоже это было на линзы, — с сомнением произносит ИнЧжон, — чего они такие яркие? Словно светятся?

— Поэтому и светятся, что линзы, — говорит ХёМин и с улыбкой добавляет, — ЮнМи — Ну не со звезды же она упала? Она ещё просто школьница. Поэтому, и шутки у неё — глупые, школьные. Утром заставим извиниться, за то, что она всех напугала своими глазами.

ИнЧжон зябко поводит плечами.

— Да уж, — говорит она, — такой холодный взгляд. Как у робота. Как КюРи не боится ночевать с ней в одной комнате?

— КюРи уже смотрит третий сон, — говорит ХёМин, — пойдём и мы спать.

— Да, — соглашается ИнЧжон, — пойдём.


Время действия: следующий день, раннее утро

Место действия: район учений «Щит моря». Небольшая взлётно-посадочная полоса посреди зелёного леса. По её краю построены подразделения разных стран, принимающих участие в манёврах. Час назад закончился ночной марш-бросок. Теперь, подразделения должны пройти маршем перед командующим учениями и его штабом. Генерал Им ЧхеМу, с сопровождающими его офицерами, через «рулёжку», стоит напротив южнокорейского подразделения.


— Вот, господин генерал, — отдав честь, подаёт ему лист бумаги адъютант, — по последним итогам, после марш-броска, мы находимся на втором месте после команды США…

Приподняв брови, и дальнозорко отставив подальше от себя лист, генерал ознакомляется с его содержимым.

— Это — победа, господин генерал, — выдержав паузу, произносит адъютант, — разрешите вас поздравить…

Офицеры из свиты генерала, услышав слова адъютанта, тоже начинают поздравлять своего командира.

— Рано поздравлять! — категорическим тоном отвечает им генерал, отказываясь принимать поздравления, — Манёвры ещё не завершены. Наши парни показали себя отлично, но расслабляться им ещё рано. Достойно пройти маршем, после ночного броска, на это потребуются немалые силы.

— … Тем более, что нам в спину дышат наши соседи-японцы, — добавляет он, заглянув в листок ещё раз, — мы не имеем права выпустить победу из рук в последний момент!

— Так точно! — дружно восклицают офицеры, соглашаясь с мудрыми словами своего командира.

— Сколько времени осталось до начала прохождения? — спрашивает генерал у адъютанта.

— Семь минут, господин генерал! — рапортует тот, посмотрев на часы.

— Отлично, — с удовлетворением произносит ЧхеМу, — есть время обратиться к личному составу!

— Так точно! — прикладывает руку к кепке камуфляжной расцветки адъютант.


— Солдаты! — зычно восклицает перед строем морских пехотинцев ЧхеМу, — Вы показали, на что способна армия вашей страны! Практически во всех состязаниях, вы были первыми! Но это ещё не победа! Осталось последнее сражение! Сражение, в котором вы должны показать, как крепок ваш дух, ваша сплочённость, патриотизм и любовь к родине! …

— Мансе — мансе — мансе![24] — троекратно кричат морпехи, готовые, если не на танки с голыми руками, то уж пройти — так лучше всех.


Время действия: то же утро, несколько позже

Место действия: Дом мамы ЮнМи, маленькая кухня. Мама, сидя за столом, с задумчивым видом пьёт травяной отвар, смотря на лучи солнечного света на стене. В кухню, подволакивая ноги, сонная и лохматая входит СунОк.


— О! — удивлённо восклицает мама, оборачиваясь к ней, — Дочка, чего встала? Тебе ведь сегодня не нужно идти в университет? Каникулы.

— Не знаю, — отвечает дочь, плюхаясь на табуретку и ссутуливается, сгибаясь вперёд, как это делают только что проснувшиеся люди, — думала, буду спать до обеда. А вот проснулась и чаю хочу. И поесть. Привычка.

— Поем, пойду дальше спать, — обещает она и широко зевает.

— Сейчас я тебе всё разогрею, — говорит мама, поднимаясь из-за стола.

— Спасибо, мамочка, — благодарит её СунОк.

(немного времени спустя. «Поклевав» из поставленной перед нею чашки и отодвинув её в сторону, СунОк пьёт отвар вместе с мамой.)

— Плохо спала, — жалуется ей мама, — всё думала, обо всём, что случилось…

— Угу, — мычит, кивая СунОк, показывая, что она «здесь» и слушает.

— Особенно, что доктор сказал, — говорит мама, — помнишь, шаманка нагадала ЮнМи, что у неё сильная небесная покровительница?

Мама вопросительно смотрит на дочь. Та, морщит лоб, пытаясь проснуться и вспомнить, было такое или нет?

— Я думаю, что это подарок от ГуаньИнь, — торжественно, с некоторой долей пафоса в голосе произносит мама.

СунОк молча смотрит на мать.

— Я говорю о глазах ЮнМи, — поясняет мама, глянув на дочь и поняв, что та, в полудрёме, не понимает, о чём ей говорят.

— Ведь ты только посмотри, — предлагает она СунОк, начиная объяснять, почему она так решила, — ведь нет ни одного самоубийства! В прошлом году было — шестьдесят семь, а в этом году, после сунын — ни одного! По телевизору только об этом и говорят! А ведь ГуаньИнь покровительница детей и матерей. Ей ведь радостно видеть, что все детки живы. Вот она и наградила за это ЮнМи такими глазами. Фиолетовый — это ведь цвет бодхисатвы.

Замолчав, мама вопросительно смотрит на дочь, ожидая от неё одобрения своим умозаключениями.

— У ЮнМи — глаза синие, — после продолжительного молчания произносит СунОк.

— Фиолетовых глаз в природе не бывает, — соглашается с ней мама, — Помнишь, мы с тобой учили в школе считалочку про цвета? Синий, он идёт перед фиолетовым. Поэтому, бодхисатва подарила ей синие глаза, потому, что фиолетовых не бывает. А синие — очень редкие глаза.

СунОк молчит, то ли вспоминая считалку, то ли, пытаясь разобраться в запутанном мамином объяснении.

— И знаешь, мне кажется, — заговорщики произносит мама, наклоняясь над столом и глянув в сторону двери, — что глаза у ЮнМи не чисто синие, а слегка — фиолетовые!

Выпрямившись, мама с торжеством смотрит на дочь, словно говоря — «ну как это тебе?».

— Пойду я, — помолчав и никак не прокомментировав мамины слова, говорит СунОк, — посплю ещё…

— Да, пойди, пойди, дочка, — быстро кивая, как китайский болванчик, соглашается с ней мама, — а я ещё посижу, вспомню точно, что мудан говорила. Ох и женихов теперь будет у ЮнМи! Обойдёмся и без семьи Кимов!

— Пфф, — выдыхает СунОк, закатывая глаза, и начинает выбираться из-за стола.


Время действия: то же утро, где-то в это время

Место действия: общежитие группы «Корона». Сонные участницы группы, только умывшись, но, не причесавшись, собираются за кухонным столом, начиная вяло завтракать.


— Ты что, в линзах спала? — удивлённо спрашивает ДжиХён, смотря на появившуюся и «ползущую» от дверей к столу ЮнМи, — Это же вредно для глаз. В них тогда кислород не поступает. Снимешь линзы, глаза будут красные, как у кролика. Я носила, я знаю.

«Притормозив», ЮнМи синими глазами исподлобья смотрит на заговорившую с ней сонбе, видимо, соображая — «к чему бы это?». В этот момент с другого прохода к столу вбегает КюРи с планшетом в руках. Хлопнув небрежно брошенным на стол планшетом, она устремляется к своей соседке по комнате.

— Покажи! — подскочив к ней, требует она и хватает ЮнМи руками за голову, — Покажи!

— Отвали! — абсолютно неуважительно реагирует ЮнМи на её требование и начинает отбиваться, пытаясь освободить свою голову.

ДжиХён и БоРам, открыв рты, с изумлением смотрят из-за стола за происходящим.

— Ну, дай мне посмотреть!

— Отстань от меня!

— Что тут происходит? — недоумённо спрашивает появившаяся в дверях ИнЧжон, поочерёдно смотря сначала на занимающихся борьбой, а потом, на сидящих за столом.

— КюРи хочет, чтобы ЮнМи ей что-то показала, — объясняет ей пришедшая в себя БоРам, — а ЮнМи — не хочет ей показывать…

— Что она хочет увидеть? — не понимает ИнЧжон.

Борам в ответ молча пожимает плечами и поворачивает голову от ИнЧжон к продолжающим возиться ЮнМи и КюРи.

— Да отвали ты! — в этот момент, наконец ЮнМи отпихивает от себя КюРи.

— КюРи, — чё происходит? — воспользовавшись моментом, спрашивает ИнЧжон.

— Она глазам цвет изменила! — запыхавшись, выдаёт в ответ та, — Я хочу посмотреть, а она — не даёт!

Глаза все присутствующих разом поворачиваются к раскрасневшейся, проснувшейся и злой ЮнМи.

— Как — сменила цвет? — не понимает БоРам, — Разве такое возможно?

— В сети все об этом только и пишут! — восстанавливая дыхание, делится информацией КюРи, — Её вчера в шоу «Люди, события, время» в качестве гостя пригласили! А она — дать посмотреть не хочет!

Несколько секунд длится молчаливое разглядывание ЮнМи.

— Это, правда? — спрашивает ДжиХён у ЮнМи.

— Нет! — зло отвечает та, смотря на неё пронзительно-синими глазами.

— Как же нет?! — удивляется её ответу БоРам, — Они же у тебя — синие?

— Отвалите! — говорит ЮнМи, делая шаг назад.

— Стой! — приказывает ИнЧжон, делая шаг вперёд, — Ну-ка, покажи, что-там у тебя?!

— Бог подаст! — нагло отвечает ей макнэ, агрессивно оскаливаясь.

— А ну, держите её! — приказывает ИнЧжон.

— Может, не надо? — робко предлагает БоРам, даже не делая попытки встать.

— КюРи! — командует ИнЧжон, — Держи её!

Вместе с КюРи они разом бросаются к ЮнМи и хватают её за руки.

— Дзаккэнаё! — нецензурно материться та на японском и, не имея возможности пустить в ход руки, начинает лягаться ногами, пытаясь освободиться, — Бу-ккоросу![25]

— Ай! — вскрикивает от боли КюРи, получив удар коленом в чувствительное место.

КюРи и ИнЧжон, навалившись вдвоём, зажимают ЮнМи в угол.

— Что такое происходит?! — с искренним возмущением кричит СонЁн, войдя на кухню и увидев творящееся безобразие, — Прекратите! Немедленно! ИнЧжон! КюРи!

ИнЧжон и КюРи отпустив ЮнМи, отступают назад, учащённо дыша. С негодующим выражением на лице СонЁн проходит вперёд и, встав перед ЮнМи разворачивается, пряча её за своей спиной.

— Сдурели?! — восклицает она, одновременно, двумя руками толкая в грудь КюРи и ИнЧжон, — Вообще мозгов нет?! Вдвоём, напасть на младшую!

— А вы куда смотрите?! — рявкает она на всё так же сидящих за столом БоРам и ДжиХён.

БоРам, сделав гримасу, изогнувшись, молча пожимает плечами.

«А мы чё? Мы — ни чё…» — говорит она своим движением.

— Что случилось?! — переведя взгляд на КюРи, спрашивает у неё СонЁн.

— У неё глаза цвет поменяли, — объясняет та, — мы хотели посмотреть вблизи, а она — не захотела показать…

— И вы из-за этого на неё напали? — изумляется СонЁн, — Вы — ненормальные?!

КюРи задумывается над вопросом.

— ИнЧжон! — требовательно переведя теперь взгляд на неё, восклицает СонЁн.

ИнЧжон недовольно морщится.

— Мы её нормально попросили, — отвечает она, — а она, хамить нам начала…

СонЁн разворачивается к ЮнМи.

— Не плачь, — говорит она, заметив слёзы в её глазах и обещает, — тебя никто больше не обидит!

ЮнМи озадаченно смотрит на неё.

— Я не плачу, — удивлённо говорит она и добавляет, — я сама кого хочешь, обижу!

СонЁн молча смотрит на неё. ЮнМи прикасается пальцами к правому глазу и, отведя их в сторону, озадачено смотрит на оставшуюся на них влагу.

— По носу, наверное, задели, — говорит она, объясняя появление слёз.

— Постой, — говорит СонЁн, внимательно смотря на её лицо, — что это у тебя такое? Царапина? Ну-ка, поверни голову!

ЮнМи поворачивает голову.

— Царапина, — присмотревшись, констатирует СонЁн, — и большая. Напухает.

— Если бы я вас не знала, я бы подумала, что вы — мерзкие ильджины! — снова развернувшись к КюРи и ИнЧжон, гневно припечатывает их СонЁн, — Вообще, ум за разум заходит?!

— Она нас первая послала, — оправдывается КюРи.

СонЁн ничего не став ей говорить, разворачивается к ЮнМи и берёт её за руку.

— Пойдём, обработаем царапину, — предлагает она ей, — чтобы не воспалилась.

— А что случилось? — спрашивает ХёМин, входя на кухню.

— Безобразие! — повернув голову, отвечает ей СонЁн, проходя мимо и таща за собой за руку, слабо упирающуюся ЮнМи, — Разберись тут, пока я ЮнМи рану обработаю!

— Рану?! — испугано переспрашивает та, окидывая взглядом исчезающую в двери ЮнМи.

Повернувшись к остальным участницам группы, ХёМин озадаченно смотрит на них.

— Что-то разбилось? — спрашивает она, — ЮнМи — Порезалась?

— Ничего она не порезалась, — отвечает ей ИнЧжон, направляясь к столу, — просто царапина.

— Почему тогда СонЁн такая злая? — не понимает ХёМин.

— ИнЧжон и КюРи хотели посмотреть глаза у ЮнМи, — «закладывает» всех БоРам, — а она с ними подралась.

— Подралась? — изумлённо округляет глаза ХёМин, — Правда, что ли?

КюРи, тоже, следом за ИнЧжон идя к столу, несколько раз кивает, подтверждая слова БоРам.

— А зачем вам нужно было смотреть её глаза? — обращаясь к ней, спрашивает ХёМин.

— Они у неё изменили цвет! — сообщает та, — Это у неё вчера были не линзы, а глаза такие стали! Вчера, из-за этого, её даже в шоу — «Люди, события, время» показали! Я утром зашла в комментарии, а там об этом все только и пишут!

— Как это может быть? — удивляется ХёМин, — Разве можно изменить цвет глаз?

— Нетизены[26] думают, что это случилось из-за того, что ей светили в глаза лазером!

— Правда? Так может быть? — не верит ХёМин.

— Ну, ЮнМи сказала на шоу, что это от того, что она ещё растёт, — нехотя признаётся в существовании ещё одной точки зрения КюРи, — но, все считают, что это просто отговорка, чтобы школьники не стали светить себе в глаза лазером. В таком возрасте, как ЮнМи, люди уже не растут. Мы хотели посмотреть на её глаза вблизи, а она отказалась и стала ругаться.

ХёМин на пару секунд задумывается.

— И что вы сделали после этого? — спрашивает она, вопросительно смотря на КюРи.

— А чего она? — надувая губы, отвечает ей КюРи, — Она младшая и проявила неуважение к просьбе старших…

— БоРам, — произносит ХёМин, смотря при этом на КюРи, — что тут произошло?

— ИнЧжон и КюРи схватили ЮнМи за руки, и хотели заставить её показать глаза. А она стала с ними драться, — с готовностью рапортует БоРам.

— Пфф… — надувает и сдувает щёки ХёМин, изумлённо смотря на севших за стол ИнЧжон и КюРи.

— Вы что, рехнулись обе, что ли?! — секунду спустя восклицает она.

ИнЧжон недовольно хмурится.


Время действия: тот же день, обеденное время

Место действия: финальная репетиция группы «Корона» перед сьёмками клипа. Объявлен перерыв на обед и коллектив группы расположился за столиком, на котором лежат приготовленные для них контейнеры с едой, количеством, по числу едоков.


Открываю, нюхаю. Пахнет острым и кислым. Пффф… опять корейская еда! Есть хочется, но есть именно это — нет.

Смотрю влево и вправо. Девчонки, без всяких колебаний уже запустили палочки в коробки и «быстро мечут» из них еду. Блин, а мясо-то где? Спаржа, фасоль… И всё пересыпано острой приправой. Чёрт, ну что за день? С утра была стычка с ИнЧжон и КюРи, дошедшая практически до драки. Потом, менеджер Ким обнаружил на мне царапину. То ли ногтём, то ли, перстнем, кто-то из этих двух дур зацепил, когда руками размахивали. СонЁн помазала мне её йодовым карандашом, а потом, перед выходом, тональным кремом замазала. Только, когда визажистка стала делать грим, царапина и вылезла, поскольку «распахали» хорошо, по скуле сверху вниз, до низа челюсти. Визажистка сразу сообщила о своём «открытии» менеджеру Киму, благо, он рядом был. Наверное, хотела показать своё трудовое рвение, а может, у неё — инструкция такая.

— Откуда это у тебя? — хмуро сдвинув брови, поинтересовался у меня менеджер, закончив рассматривать мою царапину.

— Ээ-э… — ногтём задела, — ответил я, как-то совсем упустив из вида, что меня могут спросить о её появлении и потому, совершенно не подготовившись к ответу.

— Ногтём? — не поверили мне.

— Ээ-ээ… да. Телефон неудачно к уху поднесла, — придумал я на ходу отмазку.

— Телефон? — опять мне не поверили.

— Ты же ногти коротко стрижёшь, потому, что играешь на гитаре, — резонно напомнил мне Ким имеющиеся обстоятельства, — А накладные, ты не носишь. Чем ты могла — поцарапать?

В наблюдательности ему не откажешь. Действительно, ногти у меня короткие, чтобы не мешали играть, а накладные вызывают у меня чувство брезгливости, поскольку похожи на ороговелые отростки у трупов, такие же мёртвые и кривые. Поэтому, из всего того, что делают женщины со своими ногтями, я использую лишь бесцветный лак с витаминами. И то, случается это, когда ко мне уж совсем сильно пристают, требуя, чтобы я внешним видом соответствовал общепринятым стандартам своего пола. Пожалуй, лучше было сказать менеджеру, что поцарапался кольцом, но колец я тоже не ношу, только печатку.

— Заусеница была, — от безысходности совсем «бледно» соврал, — ею и поцарапалась…

Не жаловаться же мне на баб? Сам разберусь.

Ким мне ничего больше не сказал, лишь немного потряс головой, типа сказал — «ну, ну, ну».

А потом, от меня сегодня все шарахались. Как увидят мои глаза, дергаются назад и восклицают что-то вроде «ху!» и вытаращиваются. Все. И охрана, и водитель, и женщины-визажисты, и костюмерши… все, кто меня увидел. Вчера, на сьёмках, была такая же ерунда. Что-то не радует меня это… И еда — не радует. Хоть бы мяса кусок положили! Одного перчёного силоса накидали. Не буду я это есть!

— Я не буду это есть, — громко говорю, решительно отодвигая свою коробку на середину стола.

Группа, до этого активно работавшая палочками, замирает. БоРам и ХёМин, так прямо с палочками во рту.

— Почему? — справившись с удивлением, спрашивает меня ДжиХён.

— Слишком остро и без мяса, — объясняю ей, — я такое не ем.

— Ты же раньше ела? — напоминает мне БоРам, — И ничего.

— Раньше, — объясняю, — я появлялась в группе эпизодически. А теперь, похоже, я буду есть с вами постоянно. Острая пища вредит коже. От неё появляются прыщи на лице.

Несколько мгновений вся группа молча смотрит на отодвинутый мною контейнер, как на ампулу с заразным вирусом.

— Другой еды нет, — говорит СонЁн и предупреждает, — останешься голодной.

— Лучше быть голодной, чем с прыщами! — заявляю я и начинаю возмущаться, — Вообще не понимаю, почему агентство не обеспокоено вопросом правильного питания? Разве оно не должно быть больше всех заинтересовано в сохранении здоровья своих мемберов?

Никто из девчонок не спешит отвечать мне на вопрос.

— ЮнМи, чем ты не довольна? — вместо них задаёт мне вопрос менеджер Ким, подходя к столу.

А он, чего не ест? Подслушивал, что ли?

— Сонбе-ним, еда слишком острая, — жалуюсь я, — это вредно для кожи. Я не могу такое есть.

— С чего ты взяла, что твоя еда вредна для кожи? — не понимает тот.

Делаю короткий пересказ для всех, советов врача-диетолога.

— Не знал, — говорит мне менеджер, когда я заканчиваю свой рассказ и указывает на очевидное, — но для этого нужно специально готовить. И повар должен быть специально обучен, чтобы готовить такие блюда. Где взять такого человека?

— Мама мне так готовит, — говорю я, — она умеет. Она может готовить на всех.

ИнЧжон хмыкает и снова приступает к еде. Посмотрев на неё, другие девчонки снова пускают палочки в дело.

— Не знаю, — говорит мне менеджер Ким, — этот вопрос должно решать более старшее руководство. Я не распоряжаюсь деньгами.

Понятно. Там, где сядешь, там и слезешь. Нужно ставить вопрос непосредственно перед СанХёном. Через голову Кима? Думаю, ему такое не понравится…

— Вы сообщите об этом президенту СанХёну, господин менеджер? — спрашиваю я.

Менеджер секунды две думает.

— Ты ещё не такая звезда, чтобы у тебя был отдельный повар, — говорит он, — но, хорошо. Я сообщу об этом господину КиХо.

— Спасибо, сонбе-ним, — наклонив голову, благодарю я и начинаю вылезать из-за стола.

Ну, а чего за ним сидеть? Жрать нечего. Смотреть, как другие едят? Пойду, потанцую, на голодный желудок… Может, похудею? А то, вес что-то встал на одном значении и дальше вниз, никак. Похоже, организм жив, организм борется… Не хочет в скелет, гремящий костями, превращаться… Эх, грехи мои тяжкие. Хоть превращаться и не хочется, но, блин, опять оштрафуют за избыток плоти… СанХёну деньги всегда нужны…, и я его понимаю…

Встаю перед зеркалом, размышляя о том, что вряд ли СанХён позволит мне умереть от голода. А там и маму на работу можно будет в агентство устроить. Моим личным поваром. Без работы она сидеть не собирается, а готовить для одного, это лучше, чем для толпы народа. Нужно только немного потерпеть…

Чё б такое «изобразить»? — смотрюсь я в зеркало, — Что-нибудь резкое! Раз-два-три — Там!

Айдол-ян [с иллюстрациями]

Крутанувшись вокруг своей оси и сделав движение рукою вверх, к голове, словно у меня на ней шляпа, я неожиданно для себя становлюсь на носки, сгибая ноги в коленях.

Оп-па! Да я прямо Майкл Джексон! — думаю я, на секунду замерев в такой позе.

Что?! Майкл Джексон?!

Вернувшись в устойчивое положение, я ошарашенно смотрю в зеркало.

МАЙКЛ ДЖЕКСОН?! Я же… могу его перетанцевать!! Охренеть… Ну-ка!

Разворачиваюсь лицом к зеркалу и, представив в голове, как это должно быть, пытаюсь повторить всемирно известное движение Майкла. Левая рука внизу живота, правая отставлена в сторону и движение тазом вперёд-назад, подрабатывая при этом левой ногой.

Айдол-ян [с иллюстрациями]

Оп-оп-оп! Похоже, блин! Вот это да!! А эта?! У него? «Лунная походка»?!! Точно!! Такого здесь кажется ещё никто не делает, я, по крайней мере, не видел!

Разворачиваюсь боком и, выставив руки вперёд, собираясь уже попробовать, но тут, в отражении замечаю, как, замерев с палочками в руках, на меня таращится из-за стола группа.

СТОП!! Стоп! На кой мне им это показывать? Сейчас как кто-нибудь увидит, вперёд меня где-нибудь выступит, и всё, прощай моё первенство! А ведь это может стать моей «визитной карточкой»! Не, нафиг-нафиг, обойдутся. Они меня не любят, я их тоже не люблю. Пусть им бог подаёт…

Разворачиваюсь к столу и вопросительно смотрю на меня глазеющих.

— Макнэ, ты не могла бы делать свои вульгарные движения где-нибудь в одиночестве? — раздаётся с их стороны голос ИнЧжон, — От них портится аппетит.

БоРам и КюРи с готовностью хихикают.

Хихикайте, хихикайте, — думаю я, направляясь в угол зала, где можно будет присесть на скамейку, — посмотрим, кто будет смеяться последним! Это же надо же — целый Майкл Джексон! Вот бы мне ещё его «Billie Jean» спеть… Был бы полный атас. А вообще, нужно сделать паузу. Прекратить скакать во все стороны и сесть, хорошенько подумать. Подбить текущие итоги. Посмотреть, что у меня уже есть, понять, как это можно использовать, может, отсортировать, что-то добавить к имеющемуся и попытаться продать всё ещё раз. Выпустить, к примеру, диск. Мне ведь же уже предлагали записать «миньон» с классической музыкой? Кстати, о классике. Ли ХеРин куда-то делась… Я тут по больницам, лазером раненый… Могла бы хотя бы позвонить, спросить, как здоровье… Девчонки всегда такие бесчувственные… Ладно, не первый раз, переживём. У меня есть более интересное занятие, чем пытаться понять, почему они такие…

Значит так. Делаю перерыв на «вдох-выдох», «подбиваю бабки» и планирую свою дальнейшую деятельность. На сцену я попал, известность кой-какую получил. Следующим этапом должно стать продуманное и планомерное развитие, моё прочное закрепление на музыкальном рынке. Короче, работа на себя, любимого.

Где же мой «серебряный» голос? Уже, как бы и пора. Вообще бы круто было…


Время действия: примерно в это время

Место действия: кабинет СанХёна.


— Звонили из корейского офиса «Sony Music Entertainment», — президент с ходу огорошивает сообщением вошедшего в его кабинет КиХо, — хотят установить с нами сотрудничество. Завтра из Токио прилетает представитель лейбла господин Тома Икута…

— Из Токио? — удивляется КиХо, перебив президента.

— … он начальник головного A&R-отдела токийского подразделения компании[27]. Один из главных «ищеек», — объясняет СанХён, кто он такой, этот Икута, перед этим сделав паузу, в которой он строго смотрел на своего подчинённого и даёт дальнейшие указания, — Сейчас на нашу почту из Японии перешлют данные о времени его рейса. Согласуй с корейским офисом «Sony Music» формат встречи. Захотят они встречать его сами, или, им будет нужен в аэропорту представитель от «FAN Entertainment»? Проследи, чтобы всё прошло без накладок. Встреча, гостиница, если понадобиться, ну и всё остальное…

— Будет сделано, господин президент, — наклоняет голову КиХо и извиняется за несдержанность, — простите, господин президент.

— Похоже, японцы всерьёз заинтересовались ЮнМи, раз присылают человека из головного офиса, — кивнув на извинение, говорит СанХён, — поэтому, завтра она должна быть готова к участию в переговорах. Будет должна быть готовой спеть, станцевать, рассказать о своих творческих планах. Позаботься о помещении и подготовь её творческие планы. Пусть сделают перевод для Икута-сан. Впрочем, … ЮнМи же свободно говорит на японском? Перевод не надо, расскажет сама. Дополнительный плюс. Да, озадачь её песней на японском языке. Пусть подумает. Конечно, вряд ли она что-то до завтра придумает, но, может быть. Если да, тогда запишем как проект ей в план. Потом отменим, когда появится что-то реальное…

— Что у нас с ЮнМи? — спрашивает СанХён, смотря на КиХо, — Сможет она завтра всё это сделать? Как у неё здоровье?

— ЮнМи сейчас вместе с группой на финальной репетиции, — докладывает тот, — Думаю, что она закончится удачно и можно будет начать сьёмки клипа «Bunny Style». Никаких жалоб на её здоровье не поступало. Я сейчас же перезвоню менеджеру Киму, он руководит репетицией. Узнаю прямо от него о ЮнМи.

СанХён кивает.

— «VELVET» просит срочно прислать ЮнМи на фотосессию, — сообщает он следующую вводную подчинённому и, сделав паузу, говорит, — мы договорились с ними на завтра…

— А как же…? — спрашивает КиХо, и, не договорив, вопросительно смотрит на шефа.

— Сначала я договорился с ними, — недовольно объясняет шеф, — потом позвонили из «Sony Music». Получи время рейса господина Икута и, уже исходя из этого, планируй. Если будет накладка, пусть «VELVET» переносит время, не так уж много нужно, чтобы подготовиться к сьёмкам в другой час. «Sony Music» важнее. «VELVET» — на втором месте.

КиХо, делая запись в своём блокноте, понимающе кивает.

— Звонили директора развлекательных каналов из «MBS», «SBS» и «KBS», — сообщает дальше СанХён, — требуют согласовать расписание участия ЮнМи в их шоу. Это нужно сделать прямо сегодня…

Держа в руках блокнот, КиХо вопросительно смотрит поверх него на своего руководителя.

— Три агентства? За полдня согласовать? — с очень сильным сомнением в голосе произносит он, — Вряд ли это удастся сделать, сабоним. Тут с одним агентством, за неделю не удаётся, а тут их сразу три…

— Не три, а больше, — несколько раздражённо отвечает СанХён, — всем остальным, я обещал, «как будет возможность».

— Понятно, — кивает КиХо.

— Делай, — приказывает СанХён, — «большой тройке» не отказывать. Согласовывай, как получится. Они настроены на работу, всё должно пройти гораздо быстрее обычного.

— Будет сделано, — кивает КиХо и делает пометку в блокноте.

— Полиция завела дело о хулиганстве и хочет видеть у себя ЮнМи, для дачи свидетельских показаний, — сообщает следующее СанХён, — завтра.

КиХо только молча крутит головой из стороны в сторону, ожидая дальнейших указаний.

— Они прислали повестку, она у мамы ЮнМи, — говорит СанХён, — уточни у неё время, когда следует явиться и действуй по обстоятельствам. Первое — «Sony Music», потом — «большая тройка», потом — полиция.

КиХо кивает, записывая.

— Полицию можешь вычеркнуть, если будет совсем никак, — подумав, разрешает СанХён, — или, договорись с ними, пусть пока опрашивают других свидетелей.

— Понял, сабоним, — кивает КиХо.

— Они их там, три раза присылают, эти повестки. Ничего страшного, если ЮнМи попадёт к ним со второго раза, — говорит СанХён и переходит к следующему вопросу, — говори, что у тебя?

— Обзор настроений пользователей сети, сделанный нашим отделом по связям с общественностью… — отвечает КиХо, вынимая из блокнота вложенный между его страниц лист бумаги.

— Главные темы, волнующие сообщества на текущий момент, — говорит он и перечисляет, — на первом месте — отсутствие самоубийств после сунын, на втором — изменение цвета глаз у ЮнМи, на третьем — скандал в школе «Кирин», четвёртая — прошедший благотворительный концерт, пятое место — будущее заседание международного географического комитета, по названию моря…

— Угу, — говорит СанХён, — четыре первые топ-темы, в которых участвует моё агентство. Отлично. Дальше.

— Второй день после сдачи экзамена, полиция не регистрирует ни одного самоубийства среди школьников…

СанХён хекает, не сумев сдержать эмоций, и крутит головой из стороны в сторону.

… - В качестве причины случившегося называют самые разные варианты, — продолжат читать обзор КиХо, — а именно: экзамены оказались не такими сложными, как ожидалось. Сданный средний бал выше, чем в прошлом году, это как бы подтверждает версию. Второе — это результат прошедшего концерта. Третье — это результат выступления ЮнМи на концерте и шоу. Последней версией рассматривается предположение, что это заслуга министерства образования и кабинета министров правительства…

— Угу, — глубокомысленно кивает СанХён, и недовольно шепчет себе под нос, — куда же без них? Даже денег найти не смогли…

— … С глазами ЮнМи… — читает дальше КиХо, — очень высок, более семидесяти шести, процент неодобрения администрации «Кирин» … нетизены склонны считать, что администрация сделала не всё возможное, для обеспечения безопасности школьников. Полиция объявила о начале расследования по факту хулиганства.

— СокГю всё-таки допрыгался до увольнения, — делает вывод СанХён, недовольно причмокнув губами.

— Пока расследование не завершиться, увольнение невозможно, согласно процедурам ведения дела, — даёт информацию КиХо.

— А! — делает жест рукою СанХён, — неделей раньше, неделей позже… Всё одно совет попечителей его выкинет…

— Да, они очень недовольны, как идут дела, — подтверждает КиХо, — очень большой удар по престижу школы, акции очень сильно упали в цене.

— Сильно? — переспрашивает СанХён, — А ЮнМи их как раз перед этим накупила. Будет теперь знать, спекулянтка. Хех!

— По поводу изменения цвета её глаз. Версия о том, что причина в том, что это вызвано процессами роста её организма, распространения не получила. Популярными являются две версии. Первая, что это от того, что в её глаза попал лазерный луч. Это чревато возможными попытками детей повторить её опыт. Вторая версия — мистическая. По сети распространяется мнение, что это её награда от ГуаньИнь. За спасённых детей.

— Правда, что ли?! — искренне изумляется СанХён.

— Я сам был очень удивлён, когда об этом прочитал, — признаётся КиХо, — но, отчёт готовил не я, а отдел по связям с общественностью. Можно потребовать от них более подробную информацию. Мне сделать это прямо сейчас, сабоним?

— Оставь, — говорит ему СанХён, — я сам это сделаю. Давай, дочитай до конца, что там ещё?

— … Начался сбор подписей для присвоения ЮнМи национального титула — «младшая сестра нации». Пока, по предварительным данным, голосование идёт не быстро. Из трёхсот тысяч необходимых голосов, набрано чуть больше двадцати тысяч. В отделе по связям, предполагают, что при дальнейшем распространении в сети мистической версии, количество голосов может многократно возрасти. Этому будет способствовать внешность ЮнМи, а конкретно, её глаза. Их очень редкий цвет…

— Обалдеть, — произносит СанХён, откидываясь на спинку кресла, — мембер с национальным титулом в моём агентстве? Который даже петь не умеет? Чёрт, что происходит?

Он на несколько мгновений задумывается.

— А у кого сейчас титул — «младшей сестры»? — спрашивает он у КиХо.

— Сейчас он принадлежит АйЮ, — отвечает КиХо.

— Обалдеть, — повторятся СанХён, — кто такая АйЮ и, кто такая — ЮнМи? Нет, у ЮнМи, конечно, есть сильные стороны, но АйЮ почти десять лет работала, чтобы стать тем, кто она сейчас, а ЮнМи, всего полгода в бизнесе и уже претендует на национальный титул.

СанХён крутит головой, показывая, что это, конечно, здорово, но всё же, как-то это не так.

— ЮнМи — гений, — напоминает ему КиХо.

— Кто, гений?! — приподнявшись в кресле, изумляется СанХён, но, вспомнив сказанные им же когда-то слова, соглашается, — А, ну да…

— АйЮ попала под шквал критики, — читает КиХо из листа, — нетизены критикуют её за несоответствующий духу концерта выбор композиции…

— Не соответствующий? — удивляется СанХён не понимая, — Нормальная композиция. Новая. Мне — понравилась. Чего им ещё надо?

— Похоже, тут дело в контрасте с выступлением ЮнМи, — говорит КиХо, — произведение ЮнМи и АйЮ, оказавшись рядом, сильно отличаются по стилю и энергетике исполнения. Ну и тема. У АйЮ — про любовь.

СанХён на несколько секунд задумывается, видимо, вспоминая.

— А что о ЮнМи на центральных каналах? — спрашивает он у КиХо, завершив свои раздумья и не став больше ничего говорить про АйЮ.

— Пока ничего нет, — отвечает тот, предварительно заглянув в листок с отчётом, — нет упоминаний.

— Видно не знают, что делать, — делает предположение СанХён, — вроде, и молчать нельзя и, наверняка, помнят про историю с судом. Скажешь, что — придётся награждать. А как награждать, когда за ней такая история висит? Представляю, в каком они сейчас затруднении…

— Ладно, — говорит он, — будем ждать. Вечно молчать они не смогут, в конце концов, придётся что-то сказать. Посмотрим.

— КиХо, — отдаёт приказание СанХён, — в голосование пока не ввязывайся с комментариями, пока не станет ясно, какое приняли решение в министерстве. Совсем не удивлюсь, если они смогут там выкрутить всё только в свою пользу.

— Думаете, они смогут так сделать? — с сомнением спрашивает у него КиХо.

— Опыта им не занимать, по спасению своих задниц и кресел, — с неудовольствием отвечает ему СанХён, сморщившись и говоря о министерских работниках, — всю жизнь этим занимаются…

В этот момент у него раздаётся вызов от секретаря.

— Подожди, сейчас, — прервавшись, говорит СанХён КиХо, тыкая пальцем в кнопку — «ответить».

— Господин президент, — раздаётся в динамике голос секретаря, — вам звонит главный дирижёр большого симфонического оркестра Сеула «Кёнсанбук-до», господин Чон ЮнХво. Он хочет обсудить с вами возможное сотрудничество в исполнении музыки классического жанра. Вы будете с ним разговаривать? Вас соединить?

— Соединяй, — мгновение подумав, разрешает СанХён.


(некоторое время спустя. Закончив разговор, СанХён кладёт трубку на системный телефон на своём столе.)


— «Кёнсанбук-до» хочет новой музыки, — говорит он, смотря на терпеливо ждущего КиХо, — и они надеются, что мы им сможем её дать. ЮнМи, сможет. Чон ЮнХво впечатлён совместным исполнением ЮнМи и ХеРин.

— Хорошая новость, — кивнув, отвечает КиХо, — «Кёнсанбук-до» очень известный оркестр. Это совсем другой уровень, сабоним.

— Да уж, — задумчиво отвечает сабоним и, видимо, уже думая о будущем, — совсем другой…

— У меня ещё остался обзор по песням, сабоним, — напоминает КиХо начало разговора, — мне продолжить?

— Да, давай, — возвращаясь из будущего в настоящее, говорит СанХён.

— Возращение ДжонХвана принято очень положительно, — сообщает КиХо, смотря в отчёт, — песня на первом месте в чартах трот-исполнителей. Хоть исполненная им композиция, это не стиль трот, но у господина ДжонХвана осталась очень большая фан-база. Люди проголосовали за него, как привыкли.

СанХён молча кивает, ожидая продолжения.

— … «Stars JUNIOR» и «BangBang» не смогли достичь абсолютного успеха. Их композиции держаться в чартах в первой десятке, перспективы на дальнейшее движение к первому месту, непонятны…

СанХён кивает.

— Композиция ЮнМи так же пока не достигла первого места ни в одном корейском чарте, но её общая усреднённая позиция — не ниже пятого места. Имеет шанс занять место в первой тройке лидеров, особенно, после истории с глазами…

СанХён кивает, побуждая КиХо читать дальше.

— Композиция, исполненная Ли ХеРин в эстрадные чарты не включалась, поэтому, сказать ничего нельзя. Но, судя по звонку главного дирижёра, уровень этого произведения весьма высок.

— На этом всё, господин президент, — поднимает голову от бумаги КиХо, закончив читать.

— Всё хорошо, — отвечает ему СанХён, — я доволен результатом. Что касается «Stars JUNIOR» и «BangBang», будем ожидать обещанной ЮнМи их славы за рубежом. Посмотрим.

Снова поступает вызов от секретаря.

— Да, — отвечает СанХён, тукнув пальцем в кнопку.

— Господин СанХён, — раздаётся голос секретаря, — звонит госпожа Ким МуРан. Цель разговора — Пак ЮнМи.

— Соединяй, — приказывает СанХён.

— А я уж думал, не позвонят, — произносит СанХён, закончив разговаривать и положив трубку.

— Госпожа Ким МуРан беспокоится о здоровье невесты своего внука и хочет её видеть, — помолчав, сообщает СанХён подчинённому итог завершившегося разговора.

— Завтра, — после короткой паузы уточняет он.

— Тссс… — выдыхает сквозь зубы КиХо.

— Что за день такой — завтра? — непонимающе пожимает плечами президент, — почему всем нужно именно — завтра? Чем их послезавтра не устраивает?

СанХён, с вопросом во взгляде, смотрит на КиХо. Тот, подумав, тоже пожимает плечами.


Время действия: тот же день, примерно в это же время

Место действия: полигон. Передвижная машина-штаб генерала Им ЧхеМу.


— Больше, чем у американцев? — очень недоверчиво смотря на своего адъютанта, спрашивает генерал.

— Так точно, господин генерал! — восклицает адъютант, — На сорок семь баллов, господин генерал!

— Мы набрали очков больше всех? — переспрашивая, не верит Им ЧхеМу.

— Так точно! — восклицает адъютант.

— Мы победили нашего главного союзника? — смотря на вытянувшегося адъютанта, опять уточняет Им ЧхеМу, правильно ли он всё понял.

— Да, господин генерал, — замешкавшись с ответом и уже не став орать, сознаётся тот.

Нахмурившись, генерал задумывается. В штабной машине наступает суровая тишина. Все присутствующие военные с неодобрением смотрят на малость съёжившегося под их взглядами адъютанта. Все ждут, что скажет генерал.

— Как такое могло случиться? — наконец нарушив тишину, спрашивает Им ЧхеМу, — Как мы смогли победить?

— Это из-за последнего этапа, господин генерал, — начинает делиться имеющимися у него сведеньями адъютант, — очень многие арбитры в комиссии, поставили самые высокие оценки за прохождение торжественным маршем нашей команде. Один из них, английский генерал армии, Тим Кинсли, прямо так и заявил, что это лучший марш из написанных за последние тридцать лет, которые он слышал. Он поставил самую высокую оценку, господин генерал.

— Вот как? — произносит Им ЧхеМу, сделав перед своими словами короткую паузу, — Выходит, музыка внесла решающий вклад в нашу победу?

Присутствующие молчат, не зная, хорошо это или плохо и как им на это реагировать. Генерал вопросительно смотрит на адъютанта, ожидая ответа на свой вопрос.

— Выходит, что так, господин генерал, — помявшись, признаёт очевидное тот.

— И это говорит ещё раз о том, что на войне не бывает мелочей, — значительным тоном произносит Им ЧхеМу, — даже то, что выглядит незначительным, просто пустяком, может оказаться решающим на поле боя…

— … На поле боя нужно быть готовым ко всему, — сделав паузу, нравоучительным пассажем заканчивает свою мысль ЧхеМу и, обращаясь к адъютанту, говорит, — поздравляю вас, ЁнДжун. Мы победили.

— Служу отчизне! — вытянувшись и прижав руки к бокам восклицает тот.

— Поздравляю всех, — обернувшись от дверей, в которых стоит адъютант к своим подчинённым, правда, почему-то без особой радости, говорит генерал, — Мы славно потрудились и завоевали славу для нашей страны.

— Служим отечеству! — восклицают подчинённые, вскакивая на ноги.

— Поздравляем, господин генерал, — секунду спустя начинают звучать «обратные поздравлялки», — благодаря вашему командованию стала возможной такая выдающаяся победа!

Генерал с озабоченным видом молча кивает на поздравления, похоже, при этом думая о том, как на эту победу отреагируют в главном штабе в Сеуле.


Время действия: тот же день, ближе к вечеру

Место действия: воинская часть при полигоне. Небольшое здание для военнослужащих, в котором находятся: небольшой магазин, торговые и игровые автоматы, маленькое кафе и два стационарных телефона, установленных в закрытых кабинках. В одной из кабинок, плотно закрыв за собою дверь, разговаривает по телефону ЧжуВон.


— … отец, я только что вернулся с учений … Я же оставил телефон в своей части, как приказали. Приеду, получу… Я знаю, что ты не отвечаешь на незнакомые телефонные звонки, поэтому, я и позвонил тебе через секретаря… Отец, ты не поверишь! Представь, мы первые! Мы победили! Мы набрали очков больше всех! Даже американцы на втором месте! … Да я сам не поверил, когда узнал! Представляешь? … Спасибо, отец! … Спасибо. … Нет, им ещё не звонил. Я сначала позвонил тебе. … ЮнМи? А что — ЮнМи? … Нет, мы только сегодня в цивилизацию вернулись. Только вот поспал, после ночного марш-броска и пошёл всем позвонить. Была команда — отдыхать… Нет, отец, связи никакой не было. Как в реальных боевых действиях… Бабушка решает вопрос с ЮнМи? Хорошо, отец, я понял, я ей позвоню. Обязательно… Наверное, дадут. Мы же победили? Рассчитываю приехать домой с наградой! … Да, отец, понял. Спасибо. Да, конечно, работай. Я тоже, по всем скучал. … Всё хорошо. До встречи дома. … До свидания, отец.

— Вух! — выдыхает ЧжуВон, повесив трубку на рычаг и распахнув дверь кабинки, — Что ж тут вентиляция совсем не работает? Умрёшь, разговор не закончив!

Его взгляд останавливается на шеренге торговых автоматов, а именно на том из них, который торгует прохладительными напитками.

— Пойду, горло промочу, — говорит сам себе ЧжуВон, направляясь за газировкой.

Дойдя, он останавливается и начинает изучать список предлагаемых к покупке напитков. В это время, за рядом автоматов, по проходу, идут двое незнакомых ЧжуВону солдат-срочников, служащих в этой части.

— Агдан клёвая, — говорит один другому, — жопастенькая…

— Жопастенькие — офигительны, — охотно соглашается с ним другой.

— С её глазами она теперь легко станет «мисс Корея». Жаль, что я не родился с серебряной ложкой во рту, — искренне сожалеет об этом первый.

— А то чтоб тогда? — спрашивает у него второй.

— Тогда бы она на меня хотя бы посмотрела, — отвечают ему.

— У «Короны» скоро комбек, — успокаивающе говорит второй, — там и посмотришь…

— Мы посмотрим, а жених ещё и попробует… — отвечает ему первый.

— Но он же — жених? — резонно возражает его сослуживец, — Ему положено.

— Неправильно это, что у неё есть жених. Она ведь айдол…

Солдаты выходят в двери, расположенные в конце прохода и разговор их становиться больше не слышным. ЧжуВон, замерев, стоит пред автоматом, наклонив голову к плечу. Обдумывает полученную информацию.

— Эта чусан-пурида, опять что-то натворила? — наконец вслух спрашивает он сам себя и имея в виду ЮнМи, — Вот свалилась же на мою голову… А что у неё с глазами? Вроде, самые обычные…

ЧжуВон снова задумывается на несколько секунд.

— «Бабушка занимается ЮнМи», — повторяет он слова отца, — Почему она ею занимается? Наверное, стоит узнать новости, прежде чем звонить домой…


(несколько позже. ЧжуВон сидит за компьютером, которыми могут пользоваться военнослужащие во время своего «личного времени». Набрав в поисковой строке слова — «Пак ЮнМи, Агдан» он нажимает клавишу «Ввод». В ответ, компьютер «высыпает» длинный список ссылок.)


Пфф, — недовольно выдыхает ЧжуВон и небрежно «шёлкает мышкой» в первую попавшуюся.

Экран, обновляясь, моргает и через мгновение, из-под «желтушного» заголовка «Агдан получила награду от ГуаньИнь!» на ЧжуВона, с не очень качественного фото, синими глазами смотрит ЮнМи.

[28] — восклицает ЧжуВон, не сумев сдержать изумления, — Это ещё что за ерунда такая?

Наклонившись вперёд, к экрану, он начитает читать текст под фотографией.


Время действия: следующий день, начало девятого утра

Место действия: больница. В коридоре, у дверей кабинета, сидят на лавочках ЮнМи в чёрных очках и несколько напряжённая ЁнЭ. Вместе с ними — охранник ЮнМи.


Сижу, жду, когда будут готовы анализы. Вчера вечером, щека, которую мне поцарапали, начала неприятно ныть и слегка припухла. Неприятно, но я рассмотрел её в зеркало и решил, что криминала особого нет. К утру — пройдёт. День был ещё тот, сначала — генеральная репетиция, потом — генеральная примерка с отдельной фотосессией каждой участницы группы, потом, «работа над ошибками», выявленных в процессе всего этого действа. В общем, устал. Чё там, думаю, царапина? Заживёт!

А вот — не зажило! Под утро проснулся, от того, что щёку конкретно «печёт» и «дёргает». На часы глянул — без десяти пять. Встал, сходил, посмотрел в зеркало, убедился, что царапина «конкретно так», опухла, вернулся в кровать, подремал в полглаза до подъема и, сразу, как все встали, позвонил с телефона охраны ЁнЭ. Сказал, чтобы приезжала и везла меня в больницу. Пусть, нафиг, лечат. То ли от кольца, то ли визажисты поспособствовали. Короче, грязь попала. Грим мне вчера два раза накладывали. Вполне возможно, что тогда и «втёрли».

Похоже, известие о том, что я еду лечить «рану», полученную вчера в стычке с КюРи и ИнЧжон подействовало на группу как ведро с холодной водой. Все сразу «пришибились», с тревогой смотря на меня. Испугались, беспредельщицы? Чуют, кошки драные, что это грозит им нехилыми неприятностями. Моментом затихли. Ладно, посмотрим, что доктор скажет. Там видно будет по ситуации, сдавать их СанХёну, или, можно будет обождать.

Доктор, для начала шуганувшись моих глаз, осмотрел повреждение, и, взяв за подбородок, аккуратно поворачивая мою голову влево-вправо, под разными углами рассмотрел царапину и отправил меня сдавать кровь на анализ. Вот, сижу с проколотым пальцем, жду результатов.

Прямо с утра мы должны были с ЁнЭ ехать в «VELVET», а поехали — лечиться. Она уже отзвонилась менеджеру Киму, сообщив о ситуации, тот, стопудово, уже позвонил КиХо. СанХёну точно сообщат. Никто не хочет быть крайним, тем более, что «VELVET» уже «профукали». Чёрт, надо сидеть, думать, что сказать СанХёну, но, неахот-ааа! Не выспался, щёку дёргает, никаких идей в голову не приходит. Не, голова соображает, но думает, о том, о чём ей хочется, а не о том, о чём надо. Впрочем, уходя из общежития, я дал задание своим «красавицам». Сказал — «думайте, как такое могло приключиться и где я поранилась. У меня мозгов не хватает придумать, как отмазать вас от СанХёна. Придумаете — всё нормально будет. Не придумаете — ну уж извините. Дурочкой себя выставлять перед президентом не буду». Забрал у ЁнЭ свой телефон, жду от них смс-ку. Сам же пока размышляю над своим сценическим образом.

Вчера, после того как меня «торкнуло» видением Майкла Джексона, мысли о том, как правильно всё организовать и что нужно для этого сделать, так и крутятся в меня в голове, мешая думать о чём-то другом. Тут ещё КиХо вчера позвонил, передал пожелание от шефа, придумать что-то на японском. Сегодня, кстати, совещание с представителем «Sony Music» запланировано. Приду туда с опухшей рожей, вот СанХён обрадуется! Или, с забинтованной. СанХён обрадуется ещё больше. Блин, ну и дуры эти бабы! Вечно всё у них не вовремя! Нажалуюсь, нафиг, на них! Пусть шеф мне делает сольную карьеру. Сейчас ещё немного потренируюсь и, нормально будет. После того, как я на концерте сильно напряг связки, голос у меня стал как-то уверенней. Как-то сила появилась. Ну, как сила? Не Шаляпин. Даже, не подошва от его сапог. Но, уже не дрожит, и какая-то уверенность возникла, что, да, пусть не громко, но, могу. Есть развитие, а дальше, будет, несомненно, только лучше.

Тут ещё этот японец. «Господин президент просит тебя подумать о произведении на японском языке» — передал мне вчера КиХо пожелание президента. На японском? Да нет проблем! Oginome Yoko — моя первая и яркая японская любовь навсегда! Я же её песни наизусть заучивал, практикуясь в языке! Подпевал, совершенствуя произношение! Да и вообще, она очень симпатичная девчонка и песни у неё в стиле евро-бит, очень приятные. Уверен, что без проблем вспомню что-нибудь из её репертуара. Только вот у неё голос есть. А у меня — нет. Это как из анекдота про слона в зоопарке — «Съесть-то он съест, да кто ж ему даст?!». Вот так и я — вспомнить то я вспомню, но, спеть-то как? До Йоко мне сейчас как до луны. Кому-то отдать? Не хочу я никому Йоко отдавать! У неё отличный репертуар. Точно помню, что после её «Dancing Hero», каждая её песня в Японии становилась популярной. А Япония — это не Корея. Население — в четыре раза больше. Зачем мне кому-то такое отдавать? Я, конечно, несу благодать во имя добра в этом мире, но, я же не мать Тереза, в конце-то концов? Чтобы всё безвозмездно, то есть, даром… Мне тоже надо…

А кроме Йоко, я вроде больше ничего и не знаю… Хотя! А «Koi-no Bakansu»? Ну, уж эту вещь точно нельзя в чужие руки отдавать! Будет глупостью несусветной такое сделать. Эх, голос бы мне! Голос. Хочу голос. Прямо здесь и сейчас. Хочу голос!

— Госпожа Пак ЮнМи, прошу вас, пожалуйста, пройдите в кабинет 23, - раздаётся из динамика над дверью, приглашая меня к врачу.

Пойдём, посмотрим, что нам скажут, — вздыхаю я про себя, поднимаясь на ноги.

ЁнЭ тоже поднимается, чтобы идти за мной. Она моя сопровождающая, ЮнМи же несовершеннолетняя. Потом, она платит… Точнее, агентство платит. У ЁнЭ — карточка агентства.


(несколько позже, в кабинете врача)


— Как я и предполагал, это аллергическая реакция, — говорит мне врач, закончив читать с монитора результаты экспресс-анализа и переводя взгляд с экрана на меня.

Он смотрит на меня, я смотрю на него, ожидая продолжения. Чего он на меня выставился? Глаза, что ли, рассматривает? Вот уж «счастье» подвалило мне с этими глазами…

— И что теперь делать, доктор? — спрашиваю я, нарушая явно затянувшееся молчание.

— Что? — приходит он в себя, после моих слов, — А! Нужно более подробно определить аллерген, вызывающий реакцию. Нужно сделать расширенную тест-пробу, которая сможет это сделать. Но на это уйдёт три дня.

Врач с вопросом во взгляде молча смотрит на меня.

— Давайте сделаем, — предлагаю я, — мне же не нужно будет все эти три дня провести в больнице?

— Конечно же, нет! — восклицает врач, — Просто нужно сдать кровь, а анализ сделают без вашего присутствия.

— Хорошо, — киваю я, и снова предлагаю, — давайте сделаем.

— Сейчас я выпишу направление на сдачу анализа, — говорит врач, поворачиваясь к монитору и подвигая поудобнее клавиатуру, перед тем, как набирать.

— Выглядит, как аллергия на косметику, — сообщает мне он свои предположения, начиная нажимать на клавиши, — Нарушение кожного покрова привело к попаданию в кровь частиц крема или, частиц краски, вызвав в месте своего попадания, реакцию организма…

— У меня и раньше лицо чесалось от косметики, — припоминая, говорю я и спрашиваю, — и что же теперь делать?

— В мире много производителей косметики, — успокаивает меня доктор, не отвлекаясь от набора текста, — нужно подобрать производителя, чей состав средств окажется для тебя гипоаллергенным…

— А, понятно, — киваю я и благодарю, — спасибо, господин доктор…

— Вот направление, — говорит доктор, доставая из принтера только что отпечатанный листок, — кабинет там указан. Нужно будет подойти к регистратуре, там назначат время и сумму оплаты. Три дня лицо не беспокоить. Никакой косметики, никакого грима. Уменьшить, а лучше всего и вовсе прекратить приём в пищу продуктов, содержащих аллергены.

— А что это за продукты, доктор? — интересуюсь я.

— Морепродукты, ягоды и цитрусовые, — перечисляет мне доктор, чего есть нельзя, — особенно, из цитрусовых — лимоны, из ягод — клубника. Мёд. Шоколад. Орехи. Экзотические фрукты. Цельное молоко. Говядина, тоже может вызывать аллергию, имей в виду.

— Спасибо, господин доктор, — благодарю я, беря направление и думая о том, что, похоже, в жизни моей, из еды, остаются только сухари.

— Господин доктор, — подаёт голос присутствующая в кабинете ЁнЭ, — прошу простить мой вопрос. Дело том, что с высокой вероятностью в ближайшее дни, у ЮнМи будут сьёмки. Это потребует нанесение грима. Что делать, доктор?

— Необходимость этого настолько остра? — подумав, смотря на меня, с неудовольствием в голосе интересуется доктор.

— Высока, — кивает ЁнЭ, — ЮнМи нужно повышать уровень своей популярности. Сейчас, хороший момент для этого. Развлекательные каналы встали в очередь, желая видеть Агдан на своих шоу.

Одновременно повернувшись ко мне, доктор и ЁнЭ смотрят на меня. А чё я? Я — ни чё… Они сами пришли…

В ответ на разглядывание, молча пожимаю плечами.

— Тогда, вам следует озаботиться покупкой гипоаллергенной косметики, — отворачивается от меня доктор и беря со стола лист бумаги, — и принять противоаллергненные препараты. Я сейчас напишу, какие.

— Спасибо большое, господин доктор, — снова благодарю я, принимая новый листок.

— И ещё, — с несколько сконфуженным видом говорит доктор, проследив, как я подкладываю листок к уже имеющемуся, — Агдан, могу ли я у вас попросить автограф? Моя дочь будет очень рада его получить.

Автограф? Мой?

На секунду мешкаю с ответом, бросая взгляд на ЁнЭ.

— Конечно, доктор, — говорю я, — скажите, что написать вашей дочери и на чём. У меня небольшой опыт дачи автографов.

— Э-Э, сейчас! — вначале тормознув, а потом, резко выдёргивая на себя верхний правый ящик из стола, — Сейчас я найду, на чём написать!



Выхожу из кабинета в коридор, держа в руке листок с направлением.

— Это Агдан! Агдан! — неожиданно раздаётся справа, — Та самая!

Смотрю в направлении голосов. Три молодые женщины в белых халатах медработников, переговариваясь, оценивающие меня разглядывают. С ними рядом ещё двое мужчин. Но те уже в гражданском.

Хорошо, что у меня есть охрана, — думаю я, поворачиваясь к зевакам спиной и устремляясь вперёд по коридору, — как-то с ней спокойнее. Наверное, нужно было помахать, или, улыбнуться поклонникам. Поклонники, они же — деньги…


Время действия: этот же день, ближе к полудню

Место действия: агентство «FAN Entertainment», кабинет президента СанХёна. Идут переговоры с представителями «Sony Music».


Почти час сижу в кабинете СанХёна. Участвую в переговорах с представителем лейбла «Sony Music Entertainment» господином Тома Икута…

Тома Икута — японец с приятным, располагающим выражением на лице неопределённого возраста. Для меня до сих пор является трудностью оценка лет корейцев и японцев, особенно, когда они уже пожилые. Они так хорошо сохраняются, что чёрт его знает, сколько они уже прожили? Думаю, что Тома Икута где-то далеко за пятьдесят. Ориентируюсь на занимаемую им должность — начальник головного A&R-отдела. Уже имею опыт работы и догадываюсь, что такая должность даже не для сорокалетних. Полтинник — минимум.

Господин Тома Икута пришёл на переговоры не один, а вместе с руководителем корейского филиала «Sony Music». Для соблюдения «баланса по головам», СанХён вызвал КиХо. Вот, четверо и я. Общаемся на японском. Оказывается, шеф его неплохо знает. КиХо, похоже, в диалекте Страны Восходящего Солнца — не очень, но это не важно. Его задача сидеть и молчать с умным видом, что он и делает.

Гости уже успели восхититься моими глазами, сказали, что ЮнМи — «каваи», я потупил на это глазки, как положено скромной девочке, удивились моему свободному японскому и сделали ещё несколько «протокольных» вещей, которые нужно было сделать для того, чтобы перейти к сути разговора.

На щеке у меня — лейкопластырь, который мне прилепили в больнице. Ещё, в больнице, перед расставанием, мне вкатили в зад укол, для снятия аллергической реакции. Вроде, действует. СанХён, увидев мой пластырь, пообещал мне — «поговорить потом», так что, после японцев, у меня будут ещё переговоры с шефом. «Козы» мои ничего так и не придумали. СонЁн прислала смску — «поступай, как считаешь нужным». В общем, меня побили и на меня же всё и свалили. Ладно, посмотрим, что скажет президент. «Заложить» я их всегда успею.

Тома Икута, перейдя к деловой части беседы, сказал, что приехал посмотреть на исполнительницу классической музыки и обсудить возможность сотрудничества между двумя агентствами в виде выпуска диска с произведениями «новой классики», как он выразился. Я вообще-то думал, что речь пойдёт об эстрадной музыке, но, нет. Только «классика», только «хардкор». Нет, я знаю, что для неё есть своя ниша в музыкальном мире, но, конкретно, сколько на этом можно заработать, я не представляю. Сижу, слушаю, что говорят «знающие люди» и ищу подвох, не желая, чтобы меня надули. Как раз сейчас добрались до обсуждения прав на произведения. Известие о том, что права принадлежат мне, весьма озадачило Тома Икута.

— Неожиданно, СанХён-сан, — говорит он, обращаясь к шефу, — я не предполагал, что вы ведёте дела подобным образом.

— Это было нашим с ЮнМи условием совместной работы, — отвечает ему СанХён, похоже, испытывая неловкость за то, что он «так ведёт дела», но, не подавая при этом вида.

— Тогда, о передаче «Sony Music» прав на произведения, следует говорить с тобой? — переведя взгляд на меня, спрашивает представитель лейбла.

— Простите, Икута-сан, но я не хочу передавать вам права на музыку, — отвечаю я ему.

— Почему? — смотря на меня, удивляется он.

— Я примерно представляю, сколько это стоит, — объясняю я ему своё виденье вопроса, — и помню о том, что когда-то и у меня наступит пенсия. Отчисления с произведений, написанных в молодости, помогут мне скоротать мою старость.

Икута-сан смеётся, смеётся второй японец, смеётся СанХён, улыбается КиХо.

— Приятно видеть такую разумность в твоём возрасте, ЮнМи-тяна[29] — отсмеявшись, говорит мне Икута-сан, — но, скажи мне, что ты знаешь о музыкальных лейблах? О том, как они работают?

— В общих чертах, Икута-сан, — отвечаю, — я ещё не успела полностью ознакомиться с этим вопросом.

Но у меня и вправду на это времени не хватило!

— Давай, я тогда тебе коротко об этом расскажу, — предлагает он мне, — думаю, после этого, мы сможем быстрее договориться. Ты производишь впечатление разумной девочки.

— Спасибо, Икута-сан, — вежливо наклоняю я голову и добавляю, — буду вам благодарна за это.

- Музыкальный лейбл или звукозаписывающая компания — это компания, работающая на музыкальном рынке, — начинает свой рассказ прямо с азов Икута-сан, — Основная цель их деятельности состоит в заключении контрактов с исполнителями и продвижении этих исполнителей на музыкальном рынке. В мире есть три самых крупных лейбла, которым принадлежит около 70 % мирового рынка музыки и 85 % музыкального рынка США. Это компании: Universal Music Group, Warner Music Group и Sony Music Entertainment. В состав каждой из этих компаний входят компании поменьше, а в них входят ещё более мелкие компании…

— …Когда исполнитель подписывает контракт с крупным лейблом, это для него значит, что он получает гарантию того, что лейбл будет продвигать произведения исполнителя во всём мире, что, безусловно, скажется на количестве заработанных им денег.

— Давай посчитаем, — предлагает мне Икута-сан, — насколько может разниться эта сумма. Допустим, ты получаешь за свои произведения…

Он вопросительно смотрит на меня, ожидая подсказки.

— Семьдесят процентов, — говорю я.

— Семьдесят процентов, — кивает он и делает уточнение, — не будем сейчас говорить, что это за семьдесят процентов и как они считаются. Просто семьдесят процентов. Теперь, представим, что ты продаёшь диски со своими песнями через какой-нибудь независимый лейбл, группе которых принадлежит тридцать процентов мирового рынка музыки. Но эти тридцать процентов принадлежат всем независимым лейблам, а одному, принадлежит всего лишь маленький кусочек. Хорошо, если это будет несколько процентов. Пусть три процента, что очень много в этой нише. Вот, ты продала сто тысяч своих дисков по доллару, чтобы было проще считать. Семьдесят процентов от этой суммы, это будет семьдесят тысяч долларов, твой заработок. Но, у «Sony Music» — тридцать процентов мирового рынка, что больше на порядок. Значит, «Sony Music» продаст не сто тысяч твоих дисков, а миллион, и тридцать процентов, которые лейбл отчислит в качестве твоего вознаграждения, это будет триста тысяч, а не семьдесят, как у маленького лейбла…

Замолчав, Икута-сан смотрит на меня, ожидая моей реакции. Ну, а какая реакция тут может быть? Круто и всё!

— Очень впечатляющая разница Икута-сан, — вежливо наклонив голову, говорю я и спрашиваю, — Но, при этом передача прав на произведения вашей компании обязательна? Я правильно понимаю?

— Да, — кивает Икута-сан, — обязательна и сейчас я объясню тебе, почему. Работа в музыкальном бизнесе всегда сопряжена с большой долей риска. Никогда нет полной уверенности в том, что найденный исполнитель принесёт компании прибыль. Не редкость, когда результатом работы становятся одни убытки. Поэтому, настаивая на передаче прав на произведения, лейбл страхует себя, организовывая себе прогнозируемый денежный поток в течение определённого количества лет.

— Я понимаю вас, Икута-сан, — говорю я, — но почему нельзя достичь успеха с маленьким, независимым агентством? Если песня хорошая, её ведь всё равно будут слушать, несмотря на то, что лейбл не из большой тройки?

— Такое вполне возможно, — кивнув, отвечает мне он, — но, это будет сложнее. Понимаешь, любой лейбл, продвигая своего исполнителя, заинтересован в том, чтобы исполнитель был представлен в медийном пространстве самым полным образом. Для этого, лейбл бронирует концертные площадки и тщательнейшим образом составляет на них расписание выступлений. Тщательно, потому, что в это время, одновременно готовиться промо-тур, в рамках которого запланированы появления исполнителя на теле- и радиоэфирах. Ещё, покупается эфирное время на радио. Покупка эфира гарантирует определенное количество трансляций песен с выпускаемого диска. Для того, чтобы альбом продавался и приносил прибыль, лейблу важно, чтобы песни транслировались как можно чаще.

— …Это большой объём работ, для выполнения которого требуется большое число менеджеров, времени, а главное — денег. Поэтому, успешное продвижение, во многом зависит от бюджета. Понятно, что у большой компании, владеющей большими средствами, вероятность успешного продвижения исполнителя значительно выше, чем у небольшого лейбла, не обладающего такими возможностями…

— Получается, что можно «продвинуть» кого угодно, господин Икута-сан? — спрашиваю я замолчавшего японца, — Были бы деньги?

Икута-сан несколько секунд молча смотрит на меня. Краем глаз вижу, как недовольно поморщился СанХён.

— Можно, — кивает мне Икута-сан, закончив молчать, — но, только эффект от этого будет непродолжительным. Если бы всё решали деньги, то A&R-отделов бы не существовало. Ты знаешь, что такое A&R-отдел? Чем он занимается?

— В общих чертах, Икута-сан, — отвечаю я.

— Сокращение A&R означает “Artist and Repertoire” — Артисты и репертуар, в переводе с английского, — объясняет Икута-сан и добавляет, — хотя многие, получив отказ, шутят, что правильнее расшифровывать эту аббревиатуру как “Attitude and Rejection”, то есть “Отношения и отказ”. Заключить договор с музыкальным лейблом, можно только попав в поле зрения этого отдела — других путей не существует. A&R-отдел — это входные ворота в музыкальную индустрию, это самый главный отдел, от работы которого зависит, будет ли компания иметь прибыль, или, окажется в убытках. К счастью для всех, мир устроен так, что за деньги можно «продвинуть» любого, но заставить потом людей слушать исполнителей, не имеющих таланта, невозможно. Поэтому и существуют A&R-отделы, которые занимаются поиском исполнителей, способных привлечь к себе и своим произведениям внимание публики на длительное время…

Икута-сан, прервавшись, смотрит на меня, я киваю, показывая, что да, всё понятно.

— Сотрудников этих отделов, называют «ищейками», — говорит Икута-сан, чуть улыбаясь уголком рта, — за то, что они живут в постоянном поиске людей, творчество которых может заинтересовать лейбл. Но, заинтересовать A&R-отдел — это лишь половина дела. Каждая «ищейка» несет персональную ответственность за нового музыканта, поэтому неудачи исполнителей могут стоить работнику должности. Исполнителям требуется не только заинтересовать поисковика, но и убедить его в своем успехе…

— Я здесь, потому, что ты меня заинтересовала, ЮнМи, — внимательно смотря на меня, говорит Икута-сан, — Моя должность в компании предполагает наличие у меня некоторых привилегий. Я использую их для самостоятельного изучения музыкальной индустрии на предмет свободных незанятых ниш. Мне интереснее искать исполнителей, делающих что-то новое, нежели работать с уже освоенными нишами. С освоенными нишами работают мои подчинённые…

— Ты меня заинтересовала тем, что делаешь что-то новое, — продолжая смотреть на меня, объясняет он свою заинтересованность во мне, — соединение классической и электронной музыки, жанр, не новый и представленный на рынке. Ты же не перерабатываешь уже известные произведения, а сразу пишешь своё, соединяя вместе классическое звучание и современные музыкальные инструменты. Можно сказать, что это что-то новенькое, чего люди не слышали.

— Я поняла, господин Икута-сан, — киваю я, понимая, что он заблуждается насчёт меня, но, не собираясь ему об этом говорить.

— Кроме того, ты ещё пишешь совершенно разноплановую музыку, — говорит Икута, — что тоже очень интересно. И твоя внешность очень хороша для сцены. Всё вместе складывается в большой потенциал.

— Спасибо, Икута-сан, — вежливо наклонив голову, благодарю я.

— Но потенциал, это только потенциал, который нужно ещё реализовать, — говорит мне мой собеседник, — с компанией «Sony Music» тебе это будет сделать проще…

Закончив говорить, японец смотрит на меня, ожидая моего ответа. Задумываюсь, замечая, что СанХён недоволен.

— Я подписала контракт с компанией «FAN Entertainment» — отвечаю я, напоминая о присутствии на переговорах руководителя агентства.

— Господин СанХён создал и не один десяток лет руководит успешной и прибыльной компанией, — говорит Икута, повернувшись к президенту и уважительно наклоняя голову, — и у меня нет никаких сомнений в том, что он сумеет получить много пользы для своего агентства от сотрудничества с «Sony Music». Уверен, что это сотрудничество будет взаимовыгодным, поскольку нам есть, что предложить друг другу…

Икута, сидя, делает поклон СанХёну. Тот, чуть помедлив, тоже отвечает ему вежливым поклоном. На несколько секунд в кабинете воцаряется тишина.

— Простите Икута-сан, — нарушаю я её, — а можно узнать основные пункты возможного договора относительно меня? По оплате и моих обременениях?

СанХён недовольно морщится, японец озадачен прозвучавшим словом — «обременения». Чёрт, нужно быть проще! Блондинкой уси-пуси которая отродясь не знала таких слов.

— Я думаю, что «Sony Music» предложит тебе подписать типовой контракт, который предусматривает передачу прав лейблу на все произведения и выплату авторских отчислений в размере 10 процентов прибыли…

— Десяти?! — удивляюсь я, — Говорили ведь о тридцати процентах?

— Тридцать процентов лейбл даёт исполнителям, уже имеющим значимую популярность, — отвечают мне, — У тебя нет пока подобной известности ЮнМи-тяна.

— Но, десять процентов … это как-то совсем мало, Икута-сан… — недоумеваю я.

— В контракте предусмотрена возможность пересмотра денежного вознаграждения и оговорены условия, при которых это происходит. По достижению определённого уровня прибыли от продаж произведения, вознаграждение автора увеличивается.

Угу, понятно. Всё как у всех. Прогрессивная шкала. Зачем придумывать что-то новое, если старое работает?

— Икута-сан, а как решается в договоре вопрос об ответственности лейбла перед «подписантом»? — интересуюсь я, — Раз работа совместная, то в недополучении прибыли вина может быть не только исполнителя, но и лейбла? И ведь вина может быть исключительно лейбла, например, ошибка, допущенная при планировании времени продвижения и выбора концепта артиста? Этот вопрос как-то оговорён в контракте?

Икута секунд пять смотрит на меня с очень удивлённым видом, потом выражение его лица становиться недовольным.

— ЮнМи, — говорит он, — компания «Sony Music» работает на рынке музыки не одно десятилетие. Технологии вывода исполнителей в мир мировой музыки отработаны компанией до совершенства. Это уже стандарт, признанный всеми. Если возникает сбой, то он возможен лишь по вине «подписанта». И это правильно, поскольку другие артисты «Sony Music», получившие мировую славу и признательность, пользовались теми же технологиями.

Понятно, за всё платит «клиент». За идиотский костюм, придуманный кем-то с бодуна, за дурацкую песенку, за неудачный выбор момента продвижения, когда в это же время «комбэкнулась» какая-нибудь топ звезда… Не, ну конечно «Sony Music» компания серьёзная, работает профессионально и с профессионалами, но, «косяки» бывают у всех… Чем больше размерами организация, тем выше вероятность их появления. А права на песни уже переданы… Их кто-то поёт… а тебе не повезло… Ты обосрался… Хотя твоей вины в этом нет… а у меня суд за воровство … потеря памяти и побег с сунын… И хрен его знает, как на это всё «завяжется» …, впрочем, уверен, что во всём мире будет всем всё пофигу, что я там и кто, хотя, тоже не факт. Но вот при распределении в Японии бюджета, мест и прочего, определяющего мой рейтинг, или, коэффициент полезного действия для лейбла, от этого могут быть… непонятки… Хотя, конечно, возможно, может быть, я не прав, но… У меня СанХён есть. Мы с ним уже сработались, он мои «причуды» знает. Зачем мне его менять на японцев, которых я вижу в первый раз? Как они на мои «косяки» реагировать будут, неизвестно. И что-то сомнительно, что я там больше заработаю. Да, компания большая, по всему миру, согласен. Но и «концов» в этом монстре не найдёшь, если тебя начнут обманывать. Тут как-то более понятно и прозрачно…

Поднимаю голову, вижу устремлённые на меня взгляды.

— Простите, — извиняюсь, — я задумалась.

— Икута-сан, — обращаюсь я к японцу, — огромное вам спасибо за оказанную мне честь, за предложение вступить в большую семью исполнителей «Sony Music». Но, сейчас, я заглянула в себя и поняла, что ещё не готова к такой ответственности и такой серьёзной работе. Мой опыт работы и возраст слишком малы, чтобы справиться. Я думаю, мне нужно ещё много потрудиться, прежде чем я решусь оправдать ваше доверие, Икута-сан.

Икута озадаченно смотрит на меня, краем глаза замечаю, что СанХён позволяет себе быстро исчезнувшую с его лица ухмылку.

— Не стоит настолько строго к себе относиться, ЮнМи-тяна, — возражает Икута, — я намерен рекомендовать тебя своему руководству. Раз я решил это сделать, значит, я уверен, что ты справишься.

— Спасибо, за то, что вы так хорошо обо мне думаете, господин Икута, — киваю я, — но, пока я не чувствую в себе необходимой уверенности. Мне нужно набраться опыта. Полгода, год, это же не будет критичным отрезком времени? За это время я научусь петь и тогда смогу получать деньги не только как автор, но и как исполнитель. Если это возможно, то я готова подписать с вами договор о намерениях, с обязательством пройти в компании «Sony Music» какие-нибудь тесты на профпригодность. Если пройду их успешно, то это даст мне необходимую уверенность в том, что я готова к такой сложной работе и не опозорю провалом ни лейбл, ни «FAN Entertainment» …

Икута задумчиво кивает, размышляя над моими словами.

Ну, я всё для тебя сделал, везде соломы настелил, чтобы он нигде своё «лицо» не потерял! Никакого прямого — «нет!». Только «может быть» и «возможно». И намёк сделал, что хочу научиться петь и получать денег больше.

— Внутренняя уверенность много значит для исполнителя, — наконец приходит к мнению японец, — Не имея решительности, трудно достичь победы. Приятно видеть, что ты, такая юная, по-взрослому относишься к взятым на себя обязательствам.

— Господин СанХён, — поворачивается он к президенту, — я восхищён исполнителями вашего агентства. Ваша работа по подбору персонала, безупречна!

Японец наклоняет голову, СанХён, в ответ, наклоняет свою.

— СанХён-сан, — выпрямляясь, произносит Икута, — что вы скажете на предложение заключить договор о намерениях?

— Я думаю, что это будет самым правильным решением в текущий момент, — кивая, солидно произносит шеф, — у ЮнМи, действительно совсем мало опыта. Есть ещё много моментов, над которыми ей следует поработать и улучшить. Как раз, примерно через год, она сможет завершить эту работу. И тогда, действительно, она будет готова к работе с международной корпорацией «Sony Music».

— Давайте подпишем договор о намерениях, Икута-сан, — предлагает СанХён и вносит предложения, — добавим в него положения о помощи лейбла при ознакомлении с его стандартами работы? Посещение проводимых лейблом мероприятий и тренингов?

— Расходы по организации возьмёт на себя «FAN Entertainment», — обещает президент, смотря на молча обдумывающего предложения японца и, сказав «за чей счёт банкет», добавляет, — возможно, в этот договор можно будет включить не только ЮнМи? В моём агентстве есть ещё талантливые исполнители…

— …Исполнителю сейчас очень сложно добиться того, чтобы на него обратили внимание из A&R-отдела, — поясняет своё предложение СанХён, — Времена изменились, и я знаю, что из-за огромного предложения на рынке соискателей, работники A&R теперь больше полагаются на мнение друзей, знакомых агентов и менеджеров, которые передают записи им лично в руки. Но раз уж судьбе было угодно, Икута-сан, обратить ваше внимание на «FAN Entertainment», то, не позволите ли вы мне тоже порекомендовать вам работы моих артистов, так же передав их записи лично вам в руки?

Икута-сан кивает.

— Да, СанХён-сан, — отвечает он, я с удовольствием приму их от вас и ознакомлюсь с этими записями. Но, тогда придётся более подробно поработать над формулировками планируемого договора?

— Может, сделаем это за обедом? — очень-очень дружелюбно улыбаясь, предлагает СанХён, — время обеда, а я, знаете, немного проголодался. Не пообедать ли нам вместе, Икута-сан?

— С удовольствием пообедаю с вами! — тоже, дружелюбно улыбаясь, отвечает японец.

— Хорошо, ЮнМи, — обращаясь ко мне, говорит СанХён, — ты больше не нужна, иди, работай.

Угу, в ресторан меня не берут, — думаю я, начиная прощаться с ним и с Икута, — мавр сделал своё дело, мавр может уйти…


Время действия: этот же день, позже

Место действия: микроавтобус группы «Корона». В машине, кроме водителя и охранника только ЮнМи и ЁнЭ.


Вот, еду в полицию, давать свидетельские показания. Думал — не успею, но, с представителями «Sony Music» переговоры прошли быстро и СанХён, дав мне указание — ехать в полицию, увёл их обедать и договариваться о «ништяках» для своего агентства. Ушлые ребята, эти японцы. Сразу им всё отдай, а потом ходи, ожидай, может чего-то и произойдёт. Вполне возможно, что я не прав. Работают же с ним другие исполнители и в коробках из-под холодильников как-то по канавам не живут. Наверное, не так уж и плохо работать с большой компанией имеющей представительства на всех континентах и во всех странах мира. Но я не чувствовал себя готовым вот так сразу сказать им — «да». Надо хоть почитать, про то, как дела с лейблом вести, СанХёна поспрашивать. СанХён подозрительно молчал все переговоры. В конце уже только активность проявил. Считай, переговоры, основное время вел я один. Интересно, чего шеф добивался своим поведением? Смотрел, насколько я ему верен? Кинусь ли я за более жирным куском, когда поманят? Хоть бизнес — это дело, в котором нет ничего личного, но я же — приличный человек? А япошки — беспардонно себя вели. Вербовали, можно сказать, прямо на глазах владельца агентства. Что, у них так положено вести дела? Или, это от того, что их лейбл такой крутой?

Надо всё узнать, прежде чем что-то делать. СанХён, по-моему, остался доволен результатом переговоров. А ещё, мы так с ним и не поговорили о царапине, как он хотел. Когда я приехал в агентство, там уже сидели японцы, поздоровались, потом, собственно, переговоры, потом он их потащил в ресторан. А теперь — полиция. Как-то дни становятся длиннее, а событий в них больше. После полиции, вечером ещё к семье ЧжуВона тащиться, пригасили меня с мамой. Там-то чего мне делать? Я им что, невеста что ли? Вообще идиотизм. Придётся погрузиться в пучину образа приличной корейской девочки, область малоизученную, а практически, чего уж там душой кривить, практически мною до сих пор не изученную. Там у них бабка, как я помню, хороводит. ЧжуВон её боялся всегда. Небось, ведьма из ведьм. Мне-то пофигу, как говорится. Если что, за словом в карман не полезу. Только вот маму не хочется огорчать. Кажется, она пребывает в заблуждении, что ЮнМи — истинная корейская леди. Ну, может не в заблуждении, а просто искренне в это верит. Впрочем, разве это не одно и тоже? Потом, эти, контракты… Обидишь бабку, равнозначно означает, что «VELVET» обидишь, а кушать хочется всегда, да и я, вроде начал вникать в работу в модельном бизнесе. Сложностей каких-то особых, не испытываю, деньги должны быть. Потом СанХён, похоже, тоже какие-то там «воздушные замки» в голове строит, с опорой на семью Ким… Всем всё надо, но почему-то это «всё» должен обеспечить один я.

Как бы чего не сморозить, лишнего, в гостях… Этикетам корейским обучен плохо, знаю только его рабочую версию — «начальник-подчинённый», с версией — «чужая семья», вообще не сталкивался…

Сижу, смотрю на сидящую впереди, на другом ряду сидений, ЁнЭ, печалюсь.

О! — приходит мне в голову мысль, после некоторого времени разглядывания спины ЁнЭ, — у меня же есть персональный менеджер! Она — девушка. Старше. Училась, пусть не в самом крутом месте Кореи, но, всё равно, в университете «второй волны». Может, она вдруг чего-то знает, чего, хотя бы категорически нельзя делать у чоболей? Чёрт с ним со всем с остальным! Можно и без «понравиться» обойтись. Главное — не опозориться.

— ЁнЭ-сонбе! — кричу я, привлекая внимание.

Сонбе поворачивается ко мне.

— Можно вас спросить? — машу я ей рукой, подзывая к себе.

ЁнЭ выбирается из своего кресла и, пройдя по проходу межу сидений, садится на место со мною рядом. Коротко объясняю интересующий меня вопрос, повергая менеджера в кратковременный ступор.

— Знаешь, ЮнМи, — «отмерев», говорит мне она, — боюсь, что ничем не смогу тебе помочь. Моя семья не такого уровня как семья господина ЧжуВон. Я ничего не знаю, о правилах и порядках, принятых в богатых семьях. Вообще, чем семья богаче, тем труднее что-то о ней узнать. Но, думаю, ты не ошибёшься, если будешь спрашивать на всё — разрешения…

Мда? Не очень интересная перспектива…

— Постой, — говорит мне ЁнЭ, — я вспомнила! Совсем недавно я читала новость о том, как бывшая жена чоболя рассказала о своей жизни в его семье. Сейчас я попробую найти эту новость. Возможно, она тебе чем-то поможет…

Взяв в руки свой планшет, она начинает искать.

— Вот, смотри, — говорит она, подавая мне устройство.

Беру, смотрю на экран.

«Бывшая ведущая, Но ХёчЖон рассказала о семи правилах для невестки в семье «Hyundai», — гласит заголовок на экране планшета.

«Бывшая», — отмечает мой мозг бросившееся в глаза слово, — с работы выгнали, что ли? Раз она начала подробности рассказывать?

Читаю дальше.


«… Вот эти правила: 1. Всегда будь скромной. 2. Веди себя осторожно. 3. Не привлекай к себе внимания. 4. Овощи должны приобретаться на рынке. 5. Строго записывай все расходы вплоть до кочана капусты. 6. Посещения всех похорон и поминальных дней обязательны! 7. Всегда помни имена своих бабушек и дедушек.

Также нужно вставать до 4 утра и желательно, чтобы завтрак начинался в 4:30 утра…»

«Упс-с, какая неприятность», — приходит мне на ум фраза, произнесённая Калягиным в его бессмертной роли, — это чё, взаправду, что ли? Смотрю на фото, приложенное к тексту, потом перевожу взгляд ниже, на комментарии.

Айдол-ян [с иллюстрациями]

Но ХёчЖон


[…] — Они что, сами ходят за покупками на рынок? Больше похоже на требования к прислуге…


[…] — Такое впечатление, что они все еще живут во времена династии Чосон…

[…] — У меня в 4:30 не завтрак, а ночной жор! В каком же тогда часу они обедают?


Хм! А действительно?


[…] — Это показывает, что жизнь чоболей — это не только радужные деньки…


[…] — Я устал даже просто от чтения этих правил…


[…] — Она продержалась дольше, чем я думала. Я помню, когда только вышли новости о том, что она породнится с семьей «Hyundai», люди говорили, что она разведется через 2–3 года. Она хорошо выглядит… Хотя, иногда улыбки не говорят о том, что человек по-настоящему счастлив.


[…] — Вот так богатые люди становятся еще богаче. У них строгое расписание дня, с которым мы, бедняки, даже не можем справиться.


[…] — Мне кажется, что у чоболей в Корее жизнь строже, чем у богатых семей в других странах. Обычно семьи чоболей связаны друг с другом деловыми интересами или родственными связями. Например, это касается семьи «Shinsegae» (родители мужа Го ХёнЧжон) и семьи «Samsung» (самая богатая семья Кореи). Председательница «Shinsegae group» — это сестра председателя «Samsung».

Судя по всему, у семей чоболей есть множество требований к своим будущим невесткам и зятьям. Они предпочитают дикторов и ведущих (потому, что дикторы в Корее — это в основном хорошо образованные и красивые женщины) и наследников других семей чоболей. Бывшая жена вице-председателя компании «Samsung» была наследницей семьи чоболей и, по слухам, у них был договорной брак. Младшая дочь семьи «Samsung» покончила с собой, потому что семья запретила ей встречаться со своим парнем из обычной семьи. Актриса Го ХёнЧжон вышла замуж за наследника «Shinsegae group», но развелась с ним, потому что она не могла выносить сумасшедшую жизнь чоболей, и ее родственники по мужу сделали все, чтобы изгнать ее. Столько драм в этих семьях".


[…] — Мне интересно, чего нужно хотеть, чтобы породниться с такой семьей… Только любви?


— А что значит — «бывшая ведущая»? — спрашиваю я у ЁнЭ, поднимая на неё глаза от планшета, — Её сейчас с работы выгнали?

— Нет, не сейчас, — отрицательно крутит она мне головой в ответ, — до свадьбы она работала ведущей, потом вышла замуж и, понятно, работать не могла. Она подала на развод, развелась. Теперь снова хочет стать ведущей.

— Понятно, — киваю я, поняв, почему «бывшая».

— Говорят, чтобы получить развод, ей пришлось пожертвовать детьми, — внимательно смотря на меня, добавляет ЁнЭ «информации к размышлению», — по решению суда она не может принимать участие в их воспитании…

Фига себе тут порядочки! Это ж какая была обстановка в семье, что женщине пришлось отказаться от воспитания своих детей? Круто.

Неожиданно замечаю во взгляде, которым на меня смотрит ЁнЭ, сочувствие. В первый момент я не понимаю, к чему оно, но спустя мгновение, догадываюсь: Она, что, решила, что я тоже за капустой буду на рынок в четыре утра бегать? И сдачу под отчёт приносить? Да она охренела!

Хмурясь, с недовольством смотрю на своего менеджера. ЁнЭ улавливает перемену моего настроения.

— Что такое? — несколько встревожено спрашивает она.

— ЁнЭ-сонбе, — хмуро говорю я, — я никогда не выйду замуж. Я поднимусь на мировой музыкальный Эверест и умру там, как альпинист. Живой меня оттуда никто не сможет сбросить!

— Да? — растеряно произносит она, — А как же госпожа президент? Она ведь сказала, что…

Смешавшись, она не заканчивает фразу, непонимающе смотря на меня.

— Ошибочное суждение, сделанное на ошибочной информации, — говорю я ей, — свадьбы — не будет!!

— А я думала, что скоро останусь без работы, — говорит мне менеджер.

— У меня сложная дорога на вершину мировой популярности, — говорю ей я, — мне некогда тратить силы и время на ерунду!

— Но ты же сегодня едешь к семье Ким? — задают мне вопрос, с интонацией, предлагающей дать объяснение этому факту.

— Дипломатия, — коротко отвечаю я, — изобретение человечества, позволяющая жить, не заваливая всё вокруг себя трупами тех, кто видит мир иначе, чем ты.

— Понятно, — озадаченно кивает на моё пояснение ЁнЭ, — раз так, тогда, ладно…


Время действия: этот же день, позже

Место действия: отделение полиции


— Нет, господин полицейский, у меня нет предположений, кто это сделал…

Полицейский — мужчина в должности капитана, кивает и записывает мои слова в лист протокола. Сижу, злюсь, даю показания. Злюсь, во-первых, на то, что все, особенно мужики, при первой возможности начинают на меня пялиться. А во-вторых, из-за разговора с ЁнЭ в машине, который меня разозлил. И в-третьих, на ЧжуВона, из-за которого я попал в такое дурацкое положение.

Ну, ушёл ты в армию, так сиди себе там спокойно, чего ты языком везде шлёпаешь про то, что тебе кто-то марш написал? И семья его, тоже хороша. Могли бы сразу сказать, что про свадьбу — это всё фигня, просто президент с бодуна встала, «по очумелке» ерунду брякнула. Нее, незя-яя! Президент. Ей от этого неудобно будет! А как мне от этого — «удобно», об этом кто-нибудь подумал? Что меня уже жалеют, как «капустоносительницу с рынка»? Да никто даже не напрягся, извилиной не шевельнул в этом направлении!

— Были ли у вас какие-то до этого случаи, показавшиеся вам странными? — задаёт мне следующий вопрос полицейский, и разъясняет, что таковыми считаются, — Странные телефонные звонки, странные разговоры малознакомых вам людей, неожиданные появления или, исчезновение предметов?

— Самый странный случай, это то, что я зачем-то пошла учиться в «Кирин», — не удержавшись, зло отвечаю я.

Тот в ответ с удивлением смотрит на меня, а присутствующая в кабинете ЁнЭ, сидящая рядом, чуть слышно выдыхает.

— Простите, господин офицер, — прошу я прощения у человека, который ни в чём совершенно не виноват, — я нервничаю. Нет, никаких странных случаев, предшествовавших происшествию, я не припоминаю.

Капитан внимательно меня оглядывает, опять задержавшись взглядом на моих глазах и, кивнув, наклоняется к столу, записывая моё очередное показание. Смотрю, как он это делает, и думаю: а может, послать всё далеко-далёко?! Позвонить Кимам и сказать, ну вас нафиг, я не приеду? Занята! Вот абсолютно нет никакого желания тащиться туда и сидеть, корча из себя не пойми кого!

— Желаете ли вы что-то сообщить дополнительно? — подняв голову и опять, похоже, смотря на мои глаза, спрашивает полицейский, — Например, по ведению дела?

Теперь мне ещё постоянно в очках придётся ходить! — злюсь я на его взгляд, — Какого чёрта было просить меня, их снять прямо на входе в полицейский участок? Как это — нельзя ходить тут в очках? Наверняка придуманная брехня, чтобы все смогли утолить своё любопытство!

— Нет, господин офицер, — отвечаю я, — ничего дополнительно сообщить я не имею.

Полицейский быстренько карябает на листе ручкой и, перевернув его, подвигает по столу ко мне.

— Пожалуйста, прочтите, что тут написано и, если вы со всем согласны, оставьте внизу вашу подпись.

Эхх…придётся идти, — беря бумагу, думаю я о Кимах, — мама, дядя, СунОк, СанХён… Опухнешь потом со всеми объясняться. Да и кроме них найдётся ещё немало любопытных, которым срочно потребуется узнать — «а чё так?». Те же «Коронки», например. Чёрт, как я оказался в такой ситуации?

ИнЧжон, что ли, приехать, в морду дать? — думаю я, начиная читать, — Чтобы знала следующий раз… Настроение, как раз подходящее… но она тхэквондо занималась… Не, уж если кому давать, так это ЧжуВону… Это из-за него всё…

— …Дайте, пожалуйста, ручку, — прошу я полицейского, прочитав и собираясь поставить подпись.

— Подождите, — говорит он, — теперь должна прочитать госпожа ЁнЭ, ваше доверенное лицо. Свою подпись вы сможете поставить только после этого.

Вот чёрт! Ещё и ждать! Нужно срочно богатеть! Чтобы сразу всех, кто говорит, что я им чего-то должен, слать в путешествие! Безвозвратное!


Время действия: где-то в это время

Место действия: кафе на территории воинской части, в которой ЧжуВон находится после прошедших учений. За небольшим столиком — ЧжуВон и трое парней, с которыми он в одной команде. К столику подходят трое «местных» срочнослужащих. Разговаривавшие до этого ЧжуВон и его приятели, замолкают, смотря на незваных гостей.


— Это ты, что ли, жених Агдан? — достаточно миролюбиво поприветствовав сидящих за столиком, обращается к ЧжуВону один из «местных», похоже, главный.

— Ну? — глянув на своих приятелей, отзывается недовольный таким обращением ЧжуВон.

— Чего «нукаешь»? Жених, или нет?

— Какие у вас проблемы, парни? — сделав бесстрастное лицо, интересуется ЧжуВон.

— Нашим парням кажется, что парень Агдан слишком нежно выглядит.

Выдвинув вперёд челюсть, ЧжуВон озадаченно осмысливает услышанную фразу.

— Мы решили проверить, достаточно ли ты хорош для Агдан.

— Я? — удивляется ЧжуВон.

— Я бросаю тебе вызов, — говорит главный, — спарринг рукопашного боя. Сегодня, в восемь вечера, в спортзале.

— Пф… — надув щёки, выдыхает ЧжуВон, ещё раз окидывая взглядом крепкую фигуру «поединьщика».

— Окей. Я приду, — кивает он.

— Жду, — отвечает ему будущий противник и, кивнув, отходит от стола.

Проводив его и его приятелей удивлённым взглядом, ЧжуВон поворачивается к парням за столиком.

— Что это только что было? — удивлённо спрашивает он у них.

— Хён, наверное, это поклонники Агдан? — пожав плечами, делает предположение один из них.

— Мда? — удивлённо-озадаченно произносит ЧжуВон и говорит, — Ну так бы и покланялись ей. Я не возражаю. Я-то им, зачем понадобился?


Время действия: позже

Место действия: дом мамы ЮнМи. Злая ЮнМи вместе с СунОк занимается примеркой одежды.

— Почему ты не хочешь одеть то, что мы приготовили для тебя с мамой? — не понимает СунОк.

— Я не девочка-одуванчик, — сердито объясняет ей ЮнМи, прикладывая к себе блузку и смотря, как оно всё целиком выглядит в зеркале.

— Это уже не новое, — говорит СунОк, тоже смотря на отражение в зеркале.

ЮнМи кидает блузку на стул.

— У меня, что, больше ничего нет? — повернув голову, недовольно спрашивает она у СунОк.

— Ничего, — говорит та, переводя взгляд внутрь шкафа, «выпотрошенного» младшей сестрой.

Сердито поджав губы, ЮнМи тоже некоторое время смотрит туда же.

— Вот чёрт, — произносит она, — знала бы, в агентстве бы что-нибудь взяла, в костюмерной.

— С ума сошла? — испуганно восклицает в ответ СунОк, — А если потом в этом тебя семья Ким увидит на сцене? Хочешь, чтобы они подумали, что у тебя даже одежды нет?

— Как меня достали эти заморочки! — повышает голос ЮнМи, — Почему нельзя взять и просто надеть джинсы и пойти?! Просто — одеть и просто — пойти?!

— Ты же девушка, — строго смотря на сестру, говорит СунОк, — ты не можешь прийти в джинсах, знакомиться с семьёй жениха!

— У меня нет — жениха! — агрессивно разворачивается к ней ЮнМи, — А значит и семьи жениха — тоже нет! А раз всё это фикция, значит, можно прийти попить чая в джинсах!

Секунды три, СунОк молча смотрит на ЮнМи.

— Нужно следить за своим гардеробом, а не смеяться, когда я говорю, что нечего носить, — сделав паузу, нравоучительно произносит она, — теперь ты сама попала в такую ситуацию. Тебе нужно пройтись по магазинам и купить себе новую одежду. Платье или юбку. Что-нибудь женственное и нежное. Для девочек. Хватит влезать по любому поводу в штаны! Ты — не парень, чтобы всё время ходить в джинсах! И когда ты научишься накладывать макияж?

— Я умею! — огрызается в ответ ЮнМи.

— Почему ты тогда без мейк-апа? Так и пойдёшь в гости?

— Так и пойду! У меня щека воспалилась.

— Ну, губы-то можешь накрасить?

— Чтобы потом пить чай с помадой?

— Чтобы хорошо выглядеть.

— Я и так — красавица!

— С распухшей щекой?

— Какая есть!

— Дочки, вы что, ругаетесь? — удивлённо спрашивает мама, заглядывая в двери комнаты.

— Она не хочет одевать то, что мы ей приготовили! — жалуется ей СунОк.

— Правда? — удивляется мама, — Почему?

— Говорит, что это ей не идёт. Хочет поехать в джинсах.

— Разве можно ехать в джинсах? — изумляется мама.

— Вот и я ей говорю! А она не хочет меня слушать!

— Дочка, — обращается к ЮнМи мама, — что случилось?

— Ничего, — буркает в ответ ЮнМи.

— Ничего? Почему тогда ты такая злая?

— Ехать не хочу, — подумав, говори ЮнМи, — всё это фарс. Не понимаю, зачем на это тратить время?

— ЧжуВон — молодой человек из очень уважаемой семьи, — говорит мама тоном, каким разговаривают с неразумными детьми, — его семья приглашает нас в гости. Ничего нет плохого в том, если мы окажем им уважение и посетим их дом.

ЮнМи несколько секунд молча смотрит на маму, потом закрывает глаза, открывает.

— Хорошо, — коротко выдыхая, говорит она, — Это не последняя бессмысленность в жизни. Поедем, окажем уважение.

— Слава божественным ананасам! — восклицает СунОк, — Не прошло и часа, как ты согласилась!

— Я в душ, — говорит ЮнМи, направляясь к дверям, — вспотела вся.


(несколько позже)


— СунОк! — кричит голая ЮнМи в приоткрытую дверь душевой, — у тебя прокладки есть? СунОк!

— … Блин, опять эти месячные, — недовольно бурчит она себе под нос, ожидая помощи.


Время действия: вечер

Место действия: загородный дом семьи ЧжуВона. У главного входа в резиденцию, по-вечернему уже освещённую включёнными светильниками, блестя тёмным лаком, останавливается дорогая машина семьи Ким. Крайний в шеренге слуг, построившихся вдоль ковровой дорожки в ожидании прибытия гостей, делает шаг к машине и, взявшись рукою за ручку, с поклоном открывает дверь. В дверь, ярко-синими глазами выглядывает ЮнМи, вызвав на мгновение оторопь у разгибающегося слуги. Повернувшись на сидении, ЮнМи опускает ноги на ковровую дорожку и легко встаёт. На ней — лёгкое летнее платье с широкой юбкой ниже колен и туфли-лодочки в цвет платья. Обернувшись к машине, ЮнМи берёт в руки прямоугольную картонную коробку, перевязанною ярко-красной лентой. Сделав шаг в сторону, она протягивает маме руку, помогая той выбраться из машины. Встав на ноги, мама поправляет на себе платье.


— Прошу вас, госпожа, — с поклоном произносит слуга, рукой в белой перчатке указывая по направлению к входу в дом, — госпожа МуРан ожидают вас.

Мама кивает и с некоторой неуверенностью идёт в указанном направлении, между рядами кланяющихся слуг, бросая опасливые взгляды влево и вправо. Следом за нею, с коробкой в руке, недовольно наморщив носик и особо не смотря по сторонам, движется ЮнМи. Пройдя вслед за указывающим путь слугой сквозь первый этаж трёхэтажного дома современной постройки, они выходят во внутренний дворик, полный зелёных растений и цветов.

— Как красиво! — невольно с восторгом восклицает мама, бросив взгляд по сторонам.

ЮнМи никак не выказывает своего восхищения. Вид у неё такой, что всё это её не очень трогает.

— Пожалуйста, госпожа, — с поклоном произносит слуга, указывая рукою вдоль дорожки, выложенной серым плоским камнем, в направлении виднеющейся над кустами изогнутой крыши, выполненной в традиционном стиле, — госпожа МуРан и госпожа ИнХе ожидают вас в беседке…

Пройдя дорожкой вдоль цветущих небольшими сиреневыми цветками кустов, мама и ЮнМи выходят к площадке перед беседкой. На её краю, в окружении тех же цветущих кустов, стоит деревянная скамейка, на которой сидят МуРан и её невестка ИнХе.

Остановившись, слуга делает шаг в сторону, освобождая проход с дорожки к беседке и, с поклоном, указывает гостям путь внутрь. Мама и ЮнМи входят на площадку, МуРан и ИнХе встают со скамейки.

— Добрый день, госпожа МуРан, — низко кланяется мама ЮнМи.

— Здравствуйте, госпожа ДжеМин, — с приветливой улыбкой наклоняет голову МуРан, — рада вас видеть. Особенно хорошо, что вы сегодня с дочерью. Познакомьте меня с ней.

— Госпожа МуРан, — повернувшись боком к ЮнМи, говорит мама, — это моя младшая дочь Пак ЮнМи. Она участница известной к-поп группы «Корона».

— ЮнМи, — говорит дальше мама, продолжая процедуру знакомства, — это госпожа Ким МуРан, бабушка твоего знакомого господина ЧжуВона.

— Очень приятно, госпожа Ким МуРан, — с коробкой в руках кланяется ЮнМи.

— Госпожа… — вопросительно смотрит на ИнХе мама.

— Это моя невестка ИнХе, — говорит бабушка, не отрывая взгляда от ЮнМи, — мать моего внука, ЧжуВона.

— Очень приятно познакомиться с вами, госпожа ИнХе, — кланяется мама.

— Очень приятно, госпожа, — кланяется ЮнМи.

ИнХе, молча, наклоняет в ответ голову, тоже, разглядывая ЮнМи.

Несколько секунд на площадке стоит тишина, в которой хозяйки дома рассматривают ЮнМи.

— Какие у тебя удивительного цвета глаза, ЮнМи, — наконец произносит МуРан, — я смотрела новости, в которых рассказывали о тебе, но так и не поняла, почему цвет твоих глаз изменился. Ты ведь должна точно знать, почему это произошло. Ты можешь мне рассказать о причине?

— Да, госпожа, — кивнув, с серьёзным видом отвечает ЮнМи, — говорят, что это кровь.

— Кровь? — не понимая, озадачивается бабушка, — Какая кровь?

Мама и ИнХе тоже, с удивлением смотрят на девочку.

— Старая, госпожа, — отвечает ЮнМи, — в хрониках пишут, что у королевы Мён СонХва были голубые глаза…

Бабушка «врубается» сразу. Разом посторожив лицом, она выпрямляет спину, разворачивая плечи и поднимая вверх подбородок. ИнХе ахает.

— Дочка, ты что такое говоришь?! — разворачиваясь к ЮнМи, тоже ахает мама, до которой, как и до ИнХе доходит чуть позже, — Разве можно шутить подобными вещами?

— Госпожа МуРан, простите, — поворачиваясь к бабушке, просит мама, — ЮнМи такая фантазёрка. У неё такая богатая фантазия, что она даже книжки пишет. Врач сказал, что глаза у неё стали синими потому, что в них изменились слои. В глазах есть разные слои, вот они у неё и поменялись…

— Мама, — мягко произносит ЮнМи, заставляя ту замолчать, — ну что ещё мог сказать доктор своим пациентам, которые заплатили ему деньги за приём, а он — не знает? Вот он и рассказывал нам об устройстве глаза…

— ЮнМи, замолчи! — требует мама, краснея от стыда за дочь, и обращается к МуРан, — Простите госпожа, за то, что она говорит. Она у меня всегда такая рассудительная, а сейчас прямо не знаю, ну что на неё нашло?!

— ЮнМи, — спрашивает бабушка, обращаясь к возмутительнице спокойствия, — что ты знаешь о королеве Мён СонХва?

— Будущая королева родилась в 1771 году в городе Ёчжу провинции Кёнгидо и носила имя Мин ЧжаЁн, — отвечает ей ЮнМи, начав рассказывать биографию королевы, — Её отец Мин ЧхиРок умер, когда дочери было восемь лет, поэтому вырастила девочку её мать. Рано проявившиеся способности сделали ЧжаЁн всеобщей любимицей, причем не только в семье, но и во всем городе. Но наибольшим расположением она пользовалась у своей тёти — жены принца ХынСон Тэ ВонГуна и матери короля КочЖона. В тот период страной руководил Тэ ВонГун — регент малолетнего короля КочЖона, в руках которого была сосредоточена огромная власть. Он опасался её потерять и подыскивал для КочЖона супругу — будущую королеву, у которой не было бы родственников, способных помешать Тэ ВонГуну проводить собственный курс…

— Хорошо, ЮнМи, остановись, — перебив, останавливает поток слов МуРан, — я вижу, что ты знаешь историю. И ты хочешь сказать, что в тебе течёт кровь королевской династии?

— Кровь всегда себя проявит, госпожа, — наклоняет в ответ голову ЮнМи, — а пути её — неисповедимы…

С надеждой во взгляде, что её сейчас быстренько выпрут из дома, она смотрит на бабушку.

— Однако, — качая головой, произносит МуРан при этом не спеша указывать гостям на дверь, — чаепитие началось очень неожиданно. Никак не ожидала, что среди приглашённых будет кто-то из королевского рода. Поэтому, прости, что нигде нет знаков королевских регалий. Но, разве у Мён СонХва были — синие глаза? Ты ведь сама сказала, что они были голубые?

— Госпожа, — с невозмутимым видом отвечает ЮнМи, — к большому сожалению, время делает краски тусклыми. Уверена, что синева моих глаз с возрастом выцветет. Они станут прозрачными и голубыми.

— Похоже, ты хорошо подготовилась и у тебя есть на всё ответ, — с неодобрением произносит МуРан, — ладно, давайте оставим королевскую династию Кореи в покое и сядем, выпьем чаю.

— Госпожа, — ЮнМи, с поклоном и держа обеими руками, поднимает вверх принесённую коробку, перевязанную красной ленточкой, — мы с мамой принесли к чаю сладкие пирожные. Прошу вас, не откажитесь принять.

ЮнМи кланяется ниже, поднимая коробку выше. Бабушка с некоторой опаской смотрит на гостинец.

— ИнХе, возьми, — приказывает она невестке, найдя выход из положения, и благодарит, — большое спасибо, ЮнМи, сейчас мы их попробуем.

— Пойдёмте за стол, — приглашает она и первой идёт к беседке.

ИнХе берёт из рук ЮнМи коробку и тут же передаёт её в руки появившейся девушке-прислуге. Расстроенная мама поднимается вслед за бабушкой по маленьким ступенькам в беседку, в которой сервирован столик на четверых для чаепития.

— Садись напротив меня, — говорит бабушка ЮнМи, — я хочу тебя разглядеть. Можешь обращаться ко мне хальмони.

— Спасибо, госпожа, — благодарит ЮнМи.

Мама ЧжуВона недовольно поджимает губы.

— Что случилось с твоей щекой? — спрашивает бабушка, смотря на пластырь на лице ЮнМи.

— Небольшая производственная травма, госпожа, — отвечает ЮнМи, — в мире полно конкурирующих друг с другом производителей косметики. Чтобы снизить цену, они делают свой товар из того, что подешевле, а у людей от этого — аллергия. У меня аллергия на косметику. Ничего страшного, в агентстве заменят используемый бренд и всё пройдёт.

— Обращайся ко мне хальмони, — напоминает бабушка.

— Простите, госпожа МуРан, но я не сразу схожусь с людьми, — отвечает ЮнМи, — я благодарна вам за ваше доброжелательное ко мне отношение, но, чтобы вас так называть, мне нужно время привыкнуть. Поэтому, позвольте мне обращаться к вам официально. Мне кажется, что это будет проще и вам и мне.

— Хорошо, — на секунду задумавшись, соглашается бабушка, — делай как тебе проще.

Мама недовольно хмурится, ИнХе осуждающе смотрит на ЮнМи.

— Налей нам чаю, — обращается бабушка к стоящей у входа в беседку девушке служанке.

— Да, госпожа, — кланяется та в ответ на приказ и идёт к отдельно стоящему столику с чайником.

— Очень вкусный чай, — говорит мама, сделав глоток из налитой чашки.

— ЮнМи, тебе нравится? — спрашивает бабушка.

— Очень вкусный, — отвечает та, соглашаясь с мамой.

— А что ты пьёшь, когда занимаешься? — спрашивает бабушка, — Я имею в виду занятия с группой.

— А! — небрежно отвечает ЮнМи, — Пьём всякую гадость, используя пакетики. Нормально заварить и спокойно выпить чаю — времени нет. Всё нужно делать быстро-быстро, иначе не успеешь.

— Тебе нравиться работа в агентстве? — интересуется бабушка.

— Честно говоря, я думала, что жизнь у айдолов проходит несколько ярче, — признаётся ЮнМи, — всё чем-то напоминает конвейер. Очень много времени проводишь внутри помещения. Тренировки, запись музыки, сьёмка шоу, выступления и опять — тренировки. И всё — под крышей.

— Да, тяжело так жить, — кивая, соглашается бабушка и тут же предлагает, — я могу тебе немножко помочь. Послезавтра у прадеда ЧжуВона восьмая годовщина смерти. Я хочу, чтобы ты была. Я представлю тебя семье.

ЮнМи не отвечает, несколько секунд молча смотря на неё.

— Госпожа МуРан, — наконец говорит она, — могу ли я поговорить с вами откровенно?

— Конечно, ЮнМи, — кивает в ответ та, — прекрасно, когда люди откровенны.

— Уважаемая госпожа, — говорит ЮнМи, — дело в том, что мои устремления лежат в направлении, проходящем мимо создания семьи. Я решила заработать мировую славу для себя и для страны. Семья, в этом случае, будет являться обузой и слабым звеном. Поэтому, я приняла решение — никогда не выходить замуж…

ИнХе изумлённо ахает, мама, с мрачным выражением на лице подносит к губам чашку с чаем.

… - Со стороны вашей уважаемой семьи, — продолжает ЮнМи, — я, как невеста, не выдерживаю никакой критики. Этот брак будет неравным, что, в конце концов, приведёт к трудностям, преодолевать которые не будет ни у кого никакого желания. Поэтому, госпожа МуРан, у меня к вам просьба — давайте закончим эту историю. Прямо здесь и сейчас. Мне кажется, что с каждым отрезком времени она всё усложняется и усложняется, обрастая новыми проблемами…

После слов ЮнМи в беседке наступает тишина. Все смотрят на МуРан, ожидая, что она скажет.

— Как же ты говоришь, что у тебя ничего нет? — помолчав, произносит та, — А как же твои глаза? Древняя кровь королей?

— Простите, госпожа, — кается ЮнМи, — это кто-то написал у меня в комментариях. Сегодня, у меня было время заглянуть на свою интернет-страницу. Я решила, что после таких слов вы меня сразу выгоните, и ненужно будет этого сложного разговора.

ИнХе хмыкает, мама, круглыми глазами смотрит на дочь.

— Ты настолько настроена против замужества? — удивляется МуРан.

— Правильнее будет сказать, что я нацелилась на другую цель, — отвечает ЮнМи.

— Хорошо, когда человек ставит перед собою цель, — говорит бабушка, вспоминая в этот момент о своём внуке-бездельнике, — ещё лучше, когда человек пытается её достичь…

— Я поняла, о чём ты говоришь, — говорит МуРан ЮнМи, — и согласна с твоей оценкой неравного брака. Браки должны заключаться между людьми одного уровня. Тогда можно ожидать, что созданная семья, не распавшись, дойдёт до старости… Но, то, что ты предлагаешь, сделать сейчас невозможно. О помолвке объявила президент страны.

— И как теперь быть? — с нотками возмущения в голосе задаёт вопрос ЮнМи

— Нужно подождать, — советует бабушка.

— До её импичмента? — с сарказмом спрашивает ЮнМи.

В беседке устанавливается тишина. Все смотрят на ЮнМи, которая, сообразив, что сболтнула лишнего, сидит, сжав губы.

— Импичмента? Пак КынХе? — пристально смотря на ЮнМи, спрашивает МуРан.

— Ну… — растеряно водя глазами по столу, неопределённо мычит ЮнМи и ту ей, похоже, приходит в голову мысль.

— Президент Ли СынМан, годы правления — тысяча девятьсот сорок второй, тысяча девятьсот шестидесятый, свергнут, — говорит она, — президент Юн БоСон — убит в тысяча девятьсот шестьдесят втором. Президент Пак ЧонХи — убит. Чве ГюХа, восьмидесятый год — свергнут военным переворотом. Президент Чон ДуХван — приговорён к смертной казни. Ро ДэУ — приговорён к двадцати двум годам тюрьмы. Ким ЁнСам, сидел в тюрьме при президенте Пак ЧонХи, став президентом сам, добился осуждения своих двух предшественников. Президент Ким ДжеУн, тоже сидел в тюрьме при Пак ЧонХи, при Чон ДуХване — приговорён к смертной казни, но, был помилован. Президент, Но МуХён, подвергнут импичменту в две тысячи восьмом году. Президент Ли МенБак, после завершения президентского срока, арестован по обвинению в коррупции…

— Я думаю, что нынешний президент, тоже, плохо кончит, — дав краткую историческую справку, делится предположением ЮнМи, — военного переворота в стране не ожидается, потом, госпожа Пак КынХе — женщина. Скорее всего, будет не убийство, а импичмент и тюрьма. Во всём мире известна знаменитая корейская традиция — свергать своих президентов. Чем госпожа Пак КынХе лучше своих предшественников?

— Ты всё это помнишь? — удивляется МуРан, имея в виду годы правления глав страны и чем они, эти годы, для них закончились.

— Госпожа, — напоминает ЮнМи, — я недавно готовилась к сунын. Знания пока не забылись.

— Вот в чём дело, — кивает МуРан и говорит о действующем президенте, — действительно, госпожа Пак КынХе, не безупречна…

На некоторое время в беседке вновь устанавливается тишина, в которой МуРан рассматривает ЮнМи.

— А какие у вас отношения с ЧжуВоном? — спрашивает ИнХе, решив, что глава женской половины семьи закончила задавать вопросы.

— Если вы имеете в виду близкие отношения, госпожа, то — никаких, — отвечает ей ЮнМи, — мы просто знакомы.

— Понятно, — кивает ИнХе, смотря на синие глаза ЮнМи.

— Он тебе нравится? — задаёт она следующий вопрос.

— Ну, так, — пожимает в ответ плечами ЮнМи и, сообразив, что для мамы такой ответ о её сыне не гож, добавляет, — он умный, с ним интересно общаться.

— И всё? — наклонив голову, и смотря слегка из-под бровей, уточняет мама ЧжуВона.

— И всё, — кивнув, подтверждает ЮнМи.

— То есть, когда ты изображала парня, распугивая невест моего сына, это были всего лишь дружеские отношения?

ИнХе в упор смотрит на девушку, а та после её вопроса не смущается.

— Господин ЧжуВон очень умный, и он хороший организатор, — отвечает она, — он придумал нестандартный ход, дающий почти стопроцентный результат, а также беспроигрышный вариант выхода из возникшей ситуации. Как я могла противиться человеку с такой яркой харизмой? Я всего лишь школьница, попавшая под её очарование, и я была только инструментом в руках талантливого стратега.

ЮнМи с вопросом в глазах и без тени улыбки смотрит на маму ДжуВона, словно сама искренне верит в то, что только что сказала.

— Мой сын — хороший организатор? — спрашивает мама, приятно удивлённая.

— Отличный, госпожа, — подтверждает ЮнМи и, не подозревая об этом, почти повторяет сказанные когда-то МуРан слова, — когда возникает необходимость, он начинает очень быстро и правильно мыслить.

— Наверное, это у господина ЧжуВона наследственное, — добавляет она комплимент сразу маме и бабушке ЧжуВона.

— Я знаю, что мой сын очень хорош, — поддавшись на лесть, с довольным видом произносит ИнХе.

МуРан смотрит на ЮнМи заинтересованно.

— Но, тем не менее, неуступчиво говорит ИнХе, — хоть мой сын и хорош, это не значит, что ты не должна отвечать за своё поведение.

— Мужчина сказал, мужчина сделал, — произносит в ответ ЮнМи, — какой может быть спрос с меня? Я ещё многого не понимаю в жизни…

На несколько мгновений за столиком устанавливается тишина.

— ЮнМи, я слышала, ты пишешь книги? — спрашивает бабушка, не став высказываться по поводу истории срыва свиданий своего внука, — Это правда?

— Да, госпожа, это правда, — отвечает ей ЮнМи.

— И о чём же ты пишешь? — интересуется бабушка.

— О том, что приходит в голову. Написала фантастический рассказ о проблемах взаимоотношений, написала сказку, про маленького принца, живущего на очень маленькой планете и для сестры написала ещё историю о девочке, попавшей в волшебную страну.

— Если я тебя правильно поняла, все эти книги не о любви? — уточняет бабушка.

— Нет, они не о любви, госпожа, — подтверждает ЮнМи.

— Писательницы обычно пишут, как раз о любви, — указывает на известный факт МуРан.

— Я стараюсь не писать о том, о чём сама не знаю, госпожа, — отвечает ЮнМи.

— А о фантастике и сказках ты, значит, знаешь? — констатирует МуРан.

— И то и другое — просто полёт фантазии, — поясняет ЮнМи, — такая логическая игра в уме. Герой пошёл туда, сделал то-то, что-то за это получил. А чувства… Я их не знаю, как тогда мне их описывать, госпожа…

МуРан несколько секунд смотрит на ЮнМи.

— А как же ты тогда пишешь стихи для песен? — спрашивает она, — В них же есть чувства?

— Сама не знаю, — с легкомысленным видом пожимает плечами ЮнМи, — они просто появляются у меня в голове. Сначала слова, потом музыка. Или наоборот. А иногда сразу вместе. Они просто приходят.

МуРан кивает с понимающим видом.

— Это ведь ты написала новую песню для ДжонХвана? — спрашивает она.

— Да, я, — не отказывается ЮнМи.

— ДжонХван — звезда моей молодости, — расслабленным тоном сообщает ей МуРан, видимо, погружаясь в воспоминания, — кумир всех женщин страны. Он всё ещё неплохо выглядит, хотя, похоже, становится сентиментальным, раз уж согласился спеть о том, как хочется жить. Это, наверное, возрастное…

МуРан на несколько мгновений замолкает, словно что-то припоминает.

— Но, песня хорошая, — выйдя из задумчивости, подводит она итог, — и слова — правильные. Мне понравилось. Ты ему напишешь что-то ещё?

Задав вопрос, МуРан смотрит на ЮнМи.

— Не знаю, госпожа, — отвечает ЮнМи, — если он этого захочет, то почему бы и нет? Главное, чтобы в голову что-то пришло. Придёт — напишу.

— Меня всегда интересовало, как людям приходят в голову стихи и сюжеты, — говорит бабушка, берясь за ручку кружки и собираясь сделать глоток чая, — когда-то я тоже думала написать книгу, но…

Отхлебнув из кружки, бабушка со стуком ставит её на блюдце.

— Времена тогда были другие, не то, что сейчас, — уже жёстким голосом говорит она, объясняя, — нужно было заниматься другими вещами.

Сидящие за столом дружно и понимающе наклоняют головы, одновременно подумав о корпорации «Sea group», созданной именно в то время, когда она вела дела.

Снова взяв кружку с чаем, бабушка неспешно отпивает из неё ещё, о чём-то размышляя или вспоминая.

— Сейчас, — наконец произносит она, возвращая кружку на блюдце, — по ряду причин невозможно объявить о разрыве отношений. Слова президента прозвучали совсем недавно и все их ещё помнят. Самое лучшее, что можно сделать, это не давать журналистам повода возвращаться к этой теме. Убрать ЧжуВона и ЮнМи из поля их зрения. Если с моим внуком всё просто — ему служить ещё почти год, а в часть журналистам проникнуть сложно — то с ЮнМи дело другое…

Сделав паузу, бабушка смотрит на девушку.

— Госпожа, это невозможно, — сложив в уме «два плюс два», отвечает ЮнМи на её взгляд, — президент СанХён заключил договора c MBS, SBS и KBS на моё участие в их шоу, модельное агентство VELVET хочет подписать со мной эксклюзивный договор, оркестр «Кёнсанбук-до» и лейбл Sony Music ведут с его агентством переговоры о сотрудничестве с моим участием. Я не смогу просто взять и исчезнуть из медийного пространства. Многие уважаемые люди и компании хотят делать деньги на моей известности.

— Однако, — качая головой, произносит бабушка, — я и не знала, что у тебя так хорошо идут дела.

— Я потихоньку набираю обороты, — улыбается ей в ответ ЮнМи, — и рассчитываю, что уже совсем скоро я «не буду вылезать из телевизора».

Мама ЮнМи выпрямляется, расправляя плечи, при этом с гордостью глядя на дочь.

— «Sony Music»? — воспользовавшись паузой, вклинивается в разговор ИнХе, — разве это не японская компания?

— Головной офис «Sony Music Entertainment» находится в США, госпожа, — отвечает ей ЮнМи, — но принадлежит она корпорации «Sony».

— Хочешь сказать, что ты подписала с ними контракт? — с недоверием смотря на ЮнМи, спрашивает ИнХе.

— Они хотели. Сразу. Но я решила не спешить, — говорит ЮнМи.

— Не спешить? — так же, как и остальные, удивляется ИнХе, — Почему?

— Их условия не были достаточно хороши. Господин СанХён решил вернуться к вопросу о сотрудничестве с «Sony Music» несколько позже, а пока у его агентства будет с ними договор о намерениях, — рассказывает результат переговоров ЮнМи и добавляет, — так что спрятаться от журналистов мне не удастся. В этом случае придётся платить большие неустойки. И потом, я не собираюсь просто взять и бросить всё, во что было вложено столько труда. Я буду продолжать. Хочу попробовать себя ещё в кино.

— Да уж, спрятаться тебе будет и вправду сложно, — соглашается бабушка, — если ещё прибавить к этому твои глаза и результаты сунын… Все сейчас хотят тебя увидеть…

Мама ЮнМи сидит с гордым видом.

— Раз уж спрятаться не получается, — говорит бабушка, — тогда продолжай играть роль невесты и дальше, пока не появится возможность это прекратить.

— Не вижу в этом смысла, госпожа, — отвечает ЮнМи.

Мама и ИнХе замирают, перестав дышать.

— Почему же? — с ноткой недовольства интересуется бабушка.

— Я айдол, — отвечает ЮнМи, — у меня есть контракт с агентством, согласно которому я должна вести образ жизни звезды эстрады и в котором вообще нет слова «жених». Вместо жениха есть фанаты. Наличие жениха сильно мешает фанатам любить своего кумира. Фанаты приносят деньги, а наличие жениха уменьшает размер суммы, которую они принесут. Мне нужно как можно скорее закончить эту «историю со свадьбой» и идти своей дорогой.

Мама и ИнХе выдыхают и начинают тихонечко дышать. Бабушка молча рассматривает ЮнМи.

— Прошу прощения, госпожа МуРан, если мои слова показались вам дерзкими. Я сожалею, если это так, но сейчас речь идёт о моей жизни. Я очень признательна вашей семье за то, что она оказывала мне поддержку. И госпожа ХёБин и господин ЧжуВон помогали мне, но помогали для того, чтобы я шла своим путём. Будет сейчас очень странно, если я остановлюсь. Получится, что вся их помощь была напрасной. Простите меня, госпожа.

— Значит, семье, которая, как ты и сама признаёшь, немало для тебя сделала, ты всё же отвечаешь отказом? — задаёт вопрос МуРан.

— Простите, госпожа, мне действительно тяжело это говорить, но моё решение не изменится.

— Какой целеустремлённый характер, — непонятно, то ли с одобрением, то ли с осуждением, произносит МуРан, глядя на ЮнМи.

— Значит, и президента страны ты тоже готова поставить в неловкое положение? — спрашивает она.

— Все ошибаются, — пожимает плечами ЮнМи, — и президент страны тоже может ошибиться. Она же не бог.

— Кроме президента есть множество людей, которые готовили для неё информацию. Они тоже могут пострадать.

— Но ведь эти люди и вправду виноваты, — возражает ЮнМи, — Разве они добросовестно выполнили свою работу? Почему они не проверили информацию перед тем, как передавать её дальше? Если бы не их ошибка, то ни президент, ни мы с вами, ни ещё множество людей не оказались бы в этой странной ситуации. Сегодня они перепутали кто чей жених, а что они перепутают завтра? Не поставят ли они госпожу президента в ещё более неловкую ситуацию? А если от этого пострадает престиж страны? Что тогда? Я считаю, что эти люди должны быть наказаны и уволены, раз не умеют работать.

Мама с крайним удивлением смотрит на дочь. Судя по выражению лица МуРан, она со словами ЮнМи вполне согласна, но, тем не мнение, произносит несколько иное.

— Да, кто-то должен был взять на себя ответственность, когда ошибка обнаружилась, — говорит она, — но тогда все промолчали. И молчали долго. Со временем это стало выглядеть как правда. И ты ведь тоже молчала. Если ты сейчас начнёшь говорить, что всё было не так, то люди этому не поверят. Они зададутся вопросом «почему она сказала об этом только сейчас?» И, как ты думаешь, к какому выводу они придут?

— Скорее всего, решат, что я играю в какую-то игру с вашей семьёй, госпожа, — подумав, со вздохом отвечает ЮнМи, — или что я дура, раз решила создать проблемы уважаемым людям.

— Вот видишь, — с удовольствием произносит МуРан, — ты и сама всё прекрасно понимаешь.

— Но, госпожа, мне ведь действительно нужно работать! — восклицает ЮнМи, — Зарабатывать известность и деньги!

— Допустим, с известностью у тебя и так проблем нет, — возражает МуРан, — я уверена, что кто такая Агдан сейчас знает вся нация.

— Пока что это скандальная известность, — возражает в ответ ЮнМи, — а я имела в виду профессиональную. Мне нужна известность как музыканту, композитору, исполнителю. Чтобы заработать такую известность, нужно работать.

— Ну, так работай, — предлагает бабушка, — разве я тебе запрещаю?

— Но вы же хотите, чтобы я играла роль невесты! На это нужно будет тратить время, которое я могла бы вложить в новые проекты, которые принесут прибыль в будущем!

— Всех денег всё равно не заработать, — философски отвечает бабушка, — и потом, деньги — это ещё не всё. Есть ещё такие вещи как репутация и положение в обществе. Их тоже можно рассматривать как вложение в будущее, которое когда-то вернётся деньгами. Хорошие отношения с богатой и влиятельной семьёй могут принести тебе немало прибыли.

— Вы говорите о том, что можете помочь мне с получением выгодных контрактов, госпожа? — задумчиво глядя на бабушку, уточняет ЮнМи, правильно ли она её поняла.

— Припоминаю, что мой сын говорил о новой рекламной компании для отделения пассажирского судостроения компании «Sea group», — как бы «вспоминая», произносит старушка, — Я сейчас смотрю на тебя, и мне кажется, что сочетание белого капитанского костюма с золотым галуном с твоими синими глазами может стать на рынке рекламы той ещё бомбой…

Закинув приманку, МуРан внимательно следит за реакцией «жертвы». «Жертва» с задумчивым видом размышляет.

— Спасибо, госпожа, за ваше щедрое предложение, — приняв решение, отвечает она, — но, если я его приму, потом мне придётся делать всё, что мне скажут…

МуРан с интересом ожидает окончания фразы ЮнМи.

— … а я так не хочу, — говорит ЮнМи, — поэтому, ещё раз спасибо, госпожа, но я отказываюсь.

Мама и ИнХе одновременно вздыхают. МуРан поочерёдно смотрит на них.

— Невестка, — обращается она к ИнХе, — я вспомнила, что мы не показали госпоже ДжеМин наш сад. Это не слишком гостеприимно. Проводи госпожу ДжеМин, покажи ей сад. Госпожа ДжеМин, я думаю, вам понравится.

— Но… я бы хотела… — растерянно возражает мама, переводя свой взгляд с МуРан на дочь и обратно.

— Сходите, погуляйте, — настойчиво рекомендует ей бабушка, — долгое сидение в одном положении очень вредно для ног, особенно в вашем возрасте. Сходите, разомните их. А мы пока побеседуем с вашей дочерью.

Мама и ИнХе с недовольными лицами выбираются из-за столика и, поблагодарив старшую женщину за заботу, с теми же недовольными лицами отправляются гулять.

— Разве в твоём агентстве у тебя дела обстоят как-то иначе? — проводив их взглядом, спрашивает МуРан у ЮнМи, продолжая прерванный разговор, — Ты разве не делаешь там то, что тебе скажут?

— В агентстве всё несколько иначе, госпожа, — объясняет ЮнМи, — там я работаю на результат, на поставленную цель, мною самой. Могу контролировать и корректировать путь своего движения. Вы же предлагаете мне тратить время на то, в чём я не разбираюсь и не представляю, чем это занятие в итоге закончится. А если ничем? Или станет хуже? Я не могу это спрогнозировать, поэтому и не хочу этим заниматься. Простите меня, госпожа, если я вас обидела своими словами. Но, как говорится, «лучше отрубить хвост сразу, чем рубить его по кусочку в несколько приёмов».

— А какой цели ты хочешь достичь? — помолчав, спрашивает МуРан.

— Хочу обеспечить свою финансовую независимость и жить так, как хочу. И обеспечить своих близких.

— Но я же, как раз и предлагаю тебе заработать денег? — удивляется бабушка, — Разве это не шаг к твоей мечте?

— Вы же не просто предлагаете меня на вас поработать? — опять пытается объяснить, что её не устраивает, ЮнМи, — Вы ведь хотите, чтобы я за это ещё и изображала невесту, которой я не являюсь?

— Тебя это задевает? — внимательно глядя на ЮнМи, спрашивает бабушка.

— Не хочу опять врать, — объясняет своё нежелание ЮнМи.

— Много врёшь? — интересуется бабушка.

— Я потеряла память после аварии, — отвечает ЮнМи, — вы, наверное, об этом знаете, госпожа…

Бабушка кивает.

— … и, чтобы не объяснять людям, почему я ничего не знаю, мне приходилось всё время выкручиваться, оправдываться. Постоянно помнить, кому я что сказала. Это сильно утомляет…

— … и потом, жизнь вашей семьи — это же совершенно другой уровень, госпожа, — указывает на очевидную вещь ЮнМи, — о котором я просто не имею никакого представления. Я буду постоянно бояться сделать что-то не так и нанести ущерб имиджу вашей семьи. Реально ведь могу ошибиться. Зачем это нужно?

— Ты знаешь, что сводный отряд корпуса морской пехоты, где сейчас служит мой внук, победил на военных учениях? Победил даже американцев? — не став отвечать на вопрос спрашивает бабушка.

— Нет, не знала, — крутит головой ЮнМи и радуется, — это здорово! Ваш внук, наверное, очень рад?

— ЧжуВон возвращается с победой, — снова проигнорировав заданный ей вопрос, говорит бабушка, — и в этот самый момент ты хочешь всем сообщить, что порываешь с героем, и что в нашей армии пользуются непроверенными данными? А президент, не проверяя, просто читает всё подряд, что ей подсовывают? Как думаешь, что про тебя после этого станут говорить?

ЮнМи задумывается, пытаясь представить.

— Думаю, президент СанХён совсем не обрадуется новым проблемам, свалившимся на его голову после твоего заявления, — добавляет бабушка ещё один аргумент, — мне кажется, что у него с тобой проблем и без того хватает.

Лицо ЮнМи приобретает задумчиво-скептическое выражение.

— Теперь послушай, чего я от тебя хочу, — просит бабушка, — Я хочу, чтобы до конца службы моего внука всё оставалось так, как есть. Чтобы для всех ты и ЧжуВон являлись «парочкой», как сказала госпожа президент. Это будет для тебя несложно. ЧжуВон служит и частых встреч не потребуется. Настаивать на том, чтобы ты посещала наш дом часто, я не буду. Несколько раз в году — в даты, в которые без этого нельзя обойтись. Взамен я постараюсь приблизить осуществление твоей мечты. Сумма выплат по твоим рекламным контрактам с Sea group будет увеличена в несколько раз. Если твоим родным потребуется помощь, можешь обратиться ко мне. Я рассчитываю, что, когда мой внук закончит служить, эта история со словами президента подзабудется, да и прошедшее время даст возможность сказать, что вы за это время лучше узнали друг друга и поняли, что не сходитесь характерами.

— Спасибо, госпожа МуРан, — наклоняет голову ЮнМи, — за ваше щедрое предложение. Могу ли я задать вам вопрос?

— Спрашивай, — разрешает бабушка.

— Госпожа, мне кажется… и даже более того, я уверена, что вы без излишних церемоний можете выгнать меня из своего дома, а недовольство госпожи президента проигнорировать. Но вы меня зачем-то уговариваете. Это действительно так важно, чтобы я ещё какое-то время «побыла невестой»?

ЮнМи внимательно смотрит бабушке в глаза. Бабушка смотрит в глаза ЮнМи.

— В природе, — наконец говорит МуРан, — в какие-то дни бывает солнечно и можно идти гулять. А в какие-то дни тучи закрывают небо, собираясь пролиться дождём. В такие дни лучше остаться дома. Жизнь, чем-то похожа на природу. В данный момент корпорации, которой управляет мой сын, скандал совершенно не нужен. Этот день лучше переждать под надёжной крышей…

МуРан, иносказательно объяснив ситуацию, смотрит на ЮнМи, ожидая её ответа.

— Я всё поняла, госпожа, — отвечает та, — я выполню вашу просьбу и буду «невестой» вашего внука столько, сколько это потребуется. Только у меня будет одно-единственное условие.

— Какое? — спрашивает МуРан.

— Я должна господину ЧжуВону, — говорит ЮнМи, — когда-то он меня спас…

ЮнМи морщится, вспоминая.

— … поэтому, — продолжает она, — моё условие таково — «Sea group» не станет заключать со мной никаких контрактов. Я выполню вашу просьбу безо всяких денег. В качестве благодарности вашему внуку.

— Ты уверена? — с удивлением смотря на девушку, спрашивает МуРан.

— Абсолютно! — улыбается в ответ та, — Как говорится, «делай добро и бросай его в воду!».

— Зачем бросать добро в воду? — прищуривается, МуРан, не понимая.

— Смысл этой поговорки в том, что добро нужно делать легко, не ожидая награды или благодарности, — пытается объяснить ей ЮнМи, — сделал, отпустил, забыл. Как бумажный кораблик в ручей. Он уплыл, а к тебе приплыл другой кораблик, который кто-то тоже сделал и бросил в реку. А твой приплыл к другому человеку…

— Фантазёрка, — улыбается бабушка, качая головой, — и где это ты слышала такую поговорку?

— Кажется, это немецкая, — подняв глаза к крыше беседки, задумывается ЮнМи, — … или, французская?… Не помню, — честным взором смотря на собеседницу, признаётся ЮнМи.

— Хорошо, пусть будет так, как ты сказала, — соглашается бабушка, возвращаясь к теме разговора, — но, неужели ты совсем ничего не попросишь? Я не хочу, чтобы ты ушла с пустыми руками. Что тебе подарить?

ЮнМи несколько озадаченно смотрит на бабушку, потом, задумавшись, переводит взгляд на чайный столик.

— Подарите мне пачку такого чая, как мы сегодня пили, — неожиданно для бабушки просит она, и объясняет своё желание, — у меня есть старшая сестра. Она будет в восторге, попробовав точно такой же чай, какой пьют чоболи.

Бабушка по-доброму смеётся над просьбой ЮнМи.

— Хорошо, — говорит она, — я подарю тебе пачку чая.

В этот момент на дорожке появляются «нарезавшие» круги по дорожкам сада мама и ИнХе. Судя по их лицам, общей темы для разговора они не нашли.

— Ну и где вы там пропали? — издали обращается к ним бабушка, — Не думала, что у нас настолько большой сад, что в нём можно потеряться!


Время действия: примерно в то же время. Пока «невеста» всеми возможными способами пытается «отмазаться» перед семьёй «жениха» от сомнительной для неё роли, «жениху», наоборот — приходится доказывать право называться женихом.

Место действия: спортзал воинской части. ЧжуВон и его соперник в защитных шлемах и обнажённые по пояс, сошлись в бескомпромиссной схватке на ринге. Вокруг них бушует толпа болельщиков в военной форме, орущая одновременно им обоим — «Давай! Жми!», «Вставай!», «Сделай его!» «Хён, держись!»


ЧжуВон, с разбитыми губами, поймал противника на болевой приём и теперь, изо всех сил, пытается его «дожать» прижимая к мату. Противник, срочник возраста ЧжуВона, физически более сильный, изогнувшись, упорно рвётся из захвата, несмотря на сильную боль. Понимая, что во второй раз ему так может и не повезти, ЧжуВон вцепился в его руку, словно клещ.

— Стоп! — командует судья, роль которого выполняет сержант, и хлопает ЧжуВона по руке ладонью, — Стоп!

— У-у-у, — разочарованно стонет одна половина болельщиков, пока другая орёт во все глотки, выражая своё ликование, — ну-у-у-у…

ЧжуВон разжимает руки, выпуская соперника из захвата, и отваливается в сторону, спиною на маты. Соперник, поняв, что проиграл, остаётся лежать животом вниз, не спеша вставать.

— Встали! — приказывает им сержант.

Поединщики под свист и улюлюканье болельщиков с трудом поднимаются на ноги и становятся от него справа и слева.

— Победил Ким ЧжуВон! — сообщает судья и, взяв победителя за руку, резко поднимает её вверх.

Изменившись в лице, ЧжуВон ахает от неожиданной резкой боли в боку.


Время действия: несколько позже

Место действия: дом семьи Ким, холл перед выходом на улицу. МуРан и ИнХе провожают гостей к машине. Появляется ХёБин, которая, не сдержав любопытства, вышла посмотреть на новые глаза ЮнМи.


— Добрый вечер, госпожа ХёБин, — приветствуя свою бывшую начальницу, кланяется ЮнМи.

— ЮнМи! — восклицает в ответ та, не ответив на приветствие, — Что с твоими глазами?!

ЮнМи в ответ открывает рот, желая что-то сказать, секунды три держит его открытым, и, наконец, просто закрывает, так не найдя нужных слов.


Время действия: После отъезда ЮнМи с мамой.

Место действия: дом семьи Ким. ХёБин сопровождает бабушку в её комнату.


— Давно я уже никого столько не уговаривала, — жалуется ей бабушка, — очень настырная девчонка…

— Настырная? — переспрашивает внучка, — Почему, хальмони? Она тебе всё время возражала?

— Всё хотела, чтобы было так, как она хочет, — объясняет бабушка.

— Стоило ли тебе проявлять к ней столько снисхождения? — хмыкает ХёБин, — Не слишком ли ты много делаешь ради ЧжуВона?

— Не для ЧжуВона, — говорит бабушка, — хотя и для него тоже. Твой отец сейчас согласует условия контракта в министерстве обороны…

— … Большого контракта, — уточняет бабушка и, секунду подумав, уточняет ещё, — очень большого… Скандал, который могла бы устроить ЮнМи, был бы в этот момент для нас совсем некстати. Министерские могут оказаться в него замешанными.

— А-а, вот оно в чём дело, — понимающе кивает ХёБин, — а я-то думаю, и чего ты с ней столько возишься?

— Интересно получилось, — говорит МуРан, неспешно переставляя ноги, — сначала в министерстве даже и не думали передавать заказ Sea group. Но, после того как ДонВук стал требовать от них возмещения за неправильную подачу информации президенту, они быстро пришли к мнению, что заказ следует передать именно ему. Так что именно наша парочка — ЧжуВон и ЮнМи — этому поспособствовала…

— ЧжуВон и ЮнМи уже — «парочка»? — изумлённо спрашивает ХёБин, — Что я ещё пропустила?

— Завтра расскажу, — обещает бабушка, — я сегодня уже так наговорилась, что язык отваливается. Кстати, ты не помнишь, какого цвета были глаза у королевы Мён СонХва?

— У королевы Мён СонХва? — опять удивляется ХёБин и на несколько секунд задумывается, наморщив лоб.

— Нет, не помню, — говорит она, крутя головой в стороны.

— И я не помню, — устало вздыхает хальмони, — на всякий случай я сказала, что голубые, и вроде даже угадала, но теперь хочу узнать точно. Прикажи, чтобы завтра мне нашли книги о королеве Мён СонХва. С крупными буквами.

— Хорошо, хальмони, — кивает ХёБин и пытается узнать цель задания, — так ведь это вроде бы совсем давно было? Зачем тебе?

— Давно, — кивнув, соглашается бабушка и объясняет, — ЮнМи сказала, что у неё глаза такого же цвета, как у Мён СонХва — синие…

ХёБин молчит, соображая, зачем это было произнесено ЮнМи. Через пару секунд до неё доходит.

— Так она что, хочет сказать, что она — королевского рода?! — в который раз за последние пять минут изумляется ХёБин, — Да она вообще мозги растеряла, раз такое говорит!

— Она утверждает, что это шутка, которую ей написал кто-то из фанатов, но… Почему-то мне это запало в голову. Ты же знаешь, как люди говорят — «кровь всегда себя проявит». Так что я хочу для начала точно узнать какие были глаза у Мён СонХва…

— Хальмони, это что, мистика?


И1


— Посмотрим, — говорит бабушка, подходя к двери своей комнаты, — будущее покажет…

Некоторое время они идут рядом в молчании. ХёБин обдумывает услышанное.

— Хальмони, — осторожно произносит она, — я подумала, о контракте…

— И что ты подумала? — интересуемся бабушка, не поворачивая голову к внучке.

— Ведь получается, что отец получает контракт из-за ошибки президента. Точнее, из-за того, что её неправильно информировали. Возможно, госпожа президент до сих пор уверена, что ЧжуВон и ЮнМи — парочка…

— И? — произносит бабушка, побуждая внучку говорить быстрее.

— Но, мы ведь не опровергли? — рассуждает быстрее ХёБин, — Если, вначале, это выглядело, как наше желание помочь сохранить лицо госпоже президенту и многим уважаемым людям, то сейчас, когда мы получаем контракт, это выглядит уже не как случайность, а как… расчёт! Получается, что мы специально вводили всех в заблуждение, чтобы получить многомиллиардный контракт? А что будет, если президент узнает, что она — ошиблась? Ей ведь могут об этом сказать те, кто рассчитывал получить деньги вместо нас? Или, об этом узнают в СМИ, или, оппозиция? Это всё будет похоже со стороны на… коррупцию?!

ХёБин, наклонившись вперёд, пытается заглянуть в лицо бабушки.

— А ты думала, почему я столько времени болтала с этой девчонкой? — сварливо отвечает ей та, всё так же, не поворачивая голову и смотря прямо перед собой, — Конечно, если это всё выплывет наружу, крика будет до небес. И в СМИ и в правительстве. Хорошо, что ЮнМи оказалась умной, поняла, что от неё требуется.

— Хальмони, ты ей всё рассказала?! — изумляется ХёБин.

— Я что, с ума выжила? — сердится на её вопрос МуРан, — У меня голова соображает ещё получше, чем у многих! Я ей иносказательно сказала, что сейчас не тот момент, когда стоит говорить правду. Она всё поняла и так. Возможно, она кое о чём догадалась, но, догадки, это всего лишь догадки.

— А-а, — говорит ХёБин и опять задумывается.

— Но, а всё же, — вновь возвращается она к тревожащему её вопросу, — что будет, если это всё — «выплывет»?

— Нужно сделать так, чтобы этого не случилось, — сердито отвечает бабушка, — хотя бы полгода, а лучше — год. Чтобы, когда мы объявим о разрыве помолвки, никто не стал связывать воедино её и контракт.

— А если, не выйдет? — упорствует ХёБин, желая получить ответ.

— А если не выйдет, — уже совсем сердится бабушка, — всю ответственность на себя возьмёт ЮнМи. За то, что дурила голову ЧжуВону, пытаясь втереться в доверие его семьи и попасть в высшее общество! Вспомним её обвинение в воровстве! После этого от неё и места мокрого не останется!

— А-а, — понимающе произносит ХёБин, представляя себе, как это будет и одобрительно кивает головой.

— Будь поласковее с ЮнМи, — даёт ей указание МуРан, — пока всё не закончится. И с ЧжуВоном нужно мне поговорить, объяснить, что к чему. Пусть ведёт себя как приличный жених…

ХёБин насмешливо оттягивает уголок рта, представляя, как братец этому обрадуется.


Время действия: несколько позже.

Место действия: дом мамы ЮнМи, маленькая кухня. СунОк, приоткрыв крышку привезённой ей в подарок деревянной коробки с чаем, осторожно нюхает её содержимое, пытаясь прочувствовать аромат. Рядом, за столиком, сидит усталая мама с кружкой цветочного отвара и делится впечатлениями. ЮнМи уехала в общежитие.


— Столько мне пришлось сегодня волноваться, — жалуется мама дочери, — когда ЮнМи сказала, что у неё такие же глаза как у королевы Мён СонХва, я вообще подумала, что у меня сердце остановится!

— Такие же глаза? — повернув голову от коробки с чаем к маме, удивляется СунОк, — Это правда, что ли?

— Не знаю, — говорит мама.

— Зачем она тогда это сказала? — не понимает СунОк.

— Пошутила, что она её родственница…

СунОк замирает, в крайнем изумлении глядя на мать.

— Родственница? — «отмерев», с круглыми глазами переспрашивает она.

— Да, — мотнув головой, подтверждает мама, — это ей кто-то из поклонников написал, а она пересказала эту шутку госпоже МуРан. Я думала — ну всё, сейчас нас выгонят на ули…

— А какие глаза были у Мён СонХва?! — перебив маму, восклицает СунОк.

— Не знаю, — слегка пугается та громкого голоса дочери, — ЮнМи сказала — синие…

— Сиди тут! — отдаёт приказание маме СунОк, — Сейчас я принесу планшет!


(спустя некоторое время.)


На кухню, держа в руках планшет, вбегает СунОк.

— Королева Мён СонХва, годы жизни, 1771–1824… - стоя читает она, — … Годы жизни королевы пришлись на период открытия Кореи внешнему миру, одному из самых драматических периодов в её истории. Женщина-политик, заключившая первый в истории Кореи международный договор… Год назад правительство Кореи, начало рассматривать вопрос о признании её символом суверенитета страны и борьбы корейского народа за независимость… Предполагается размещение изображения Мён СонХва на одной из купюр, имеющих обращение в стране…

Замолчав, СунОк читает дальше молча, быстро водя глазами по строчкам.

— Вот! — восклицает она, найдя нужную ей, — Считается, что у королевы были редкого для Кореи цвета глаза — голубые…

— Голубые, не синие, — говорит она, опуская планшет.

— ЮнМи сказала, что с возрастом глаза выцветают, — говорит мама, — синие становятся голубыми.

СунОк задумывается над этой информацией.

— Что же это тогда? — закончив думать, спрашивает она, обращаясь не к маме, а «размышляя вслух», — Выходит, ЮнМи — потомок королевской линии?

Она поворачивается к маме и смотрит на неё большими глазами. Мама, растерянно моргая, молчит в ответ.

— Но… ведь ЮнМи… моя родная сестра? — делает следующее неизбежное умозаключение СунОк, — А это значит, что я тоже… ПРИНЦЕССА?!


Время действия: тот же день, немного позже.

Место действия: общежитие группы «Корона». ЮнМи, разувшись в прихожей, входит в большую комнату, держа в правой руке непрозрачный пластиковый пакет. Присутствующие в комнате БоРам, КюРи и СонЁн, повернувшись, с опаской смотрят на неё.


— Добрый вечер, СонЁн-сонбе, — приветствует, единственную, из всех, ЮнМи, — у меня есть для вас подарок…

СонЁн, ничего не говоря, удивлённо смотрит, как ЮнМи, нагнувшись, достаёт из пакета деревянную коробочку из светлого дерева.

Айдол-ян [с иллюстрациями]

— Пожалуйста, сонбе, — двумя руками и с поклоном подаёт ей ЮнМи свой презент, — это очень вкусный и полезный чай. Особенно для голоса. Надеюсь, он вам понравится, сонбе…

— Спасибо, ЮнМи, — справившись с замешательством, тоже, очень вежливо, с поклоном и двумя руками принимает подарок СонЁн, — очень приятно.

Отдав чай, ЮнМи поочерёдно смотрит на озадаченных БоРам и КюРи, но ничего им не говорит и снова переводит взгляд на СонЁн.

— Я сразу пойду спать, сонбе, — сообщает она ей свои намерения, — сегодня был сумасшедший день. Вполне возможно, что и завтра будет такой же. Спокойной ночи сонбе…

— Спокойной ночи, ЮнМи, — наклоняет в ответ голову СонЁн и спрашивает, — Как твоя щека? Как ты вообще себя чувствуешь?

— Спасибо, всё хорошо, — отвечает ЮнМи и направляется в свою комнату.

— Чего это она? — спрашивает КюРи, удивлённо глядя в сторону коридора, где скрылась ЮнМи, — Решила наладить отношения со своими сонбе? Не слишком ли поздно она за это взялась?

— А мне кажется, что она нас проигнорировала… — произносит БоРам.

— А что за чай она тебе подарила? — повернувшись к СонЁн, с неподдельным интересом спрашивает КюРи и просит, — Дай посмотреть!

СонЁн молча протягивает ей коробочку.

— Ух, ты! — восхищается КюРи, разглядывая подарок ЮнМи, — Упаковано так классно! Наверное, очень дорогой…

— Сейчас посмотрю, — обещает она, кладя чай рядом с собою на диван и берясь за планшет.

— Судя по тому, что на нём написано, это китайский чай «ГуаньИнь», известный с восемнадцатого века, — спустя некоторое время сообщает она, найдя в сети нужную информацию, — знаменит тем, что его сорт нельзя отнести ни к зеленому, ни к черному чаю, он находится где-то между ними. Ещё он известен своим жиросжигающим эффектом и способностью заставлять организм вырабатывать большое количество гормонов радости. Средняя стоимость такого чая — около двух тысяч долларов за килограмм… Офигеть!.. Эта коробка стоит пятьсот тысяч вон?!

Девушки дружно смотрят на четверть килограммовую упаковку с чаем.

— Наверное, он такой дорогой из-за жиросжигающего эффекта, — делает предположение БоРам и поясняет, — всё, что содержит сжигатели жира, страшно дорогое.

— Онни, угостишь? — с загоревшимися глазами спрашивает КюРи у СонЁн, — Я тоже хочу быть стройной и весёлой!

— Не раньше, чем ты вместе с ИнЧжон извинитесь перед ЮнМи, — отвечает ей та, забирая свой подарок.

— Я же тебе уже говорила, — с «ноющими» нотками в голосе объясняет ей КюРи, — я просто попросила её показать мне глаза поближе, а она стала ругаться и лягаться. Никто её специально не царапал!

— Вам с ИнЧжон повезло, — отвечает её СонЁн, — что ЮнМи не стала на вас жаловаться. Вот не знаю, поступит ли она так же и в следующий раз? Впрочем, я вовсе не уверена, что всё уже закончилось. Может, она как раз всё рассказала, просто у президента СанХёна ещё не было времени этим заняться. Но завтра оно у него может появиться. Наложат нам всем штраф за нарушение дисциплины…

КюРи недовольно надувает губы, БоРам с опаской смотрит сначала на неё, потом на СонЁн.

— Почему это всем? — непонимающе спрашивает она, — Конечно, мои отношения с ЮнМи, сложно назвать дружескими, но я считаю, что у нас с ней нормальные рабочие отношения. И вообще, я даже из-за стола встать не успела, когда это всё произошло!

КюРи с изумлением смотрит на БоРам. БоРам смотрит на неё.

— Вот жеш-ш-ш! — восклицает КюРи.


Время действия: примерно в это же время.

Место действия: МуРан разговаривает по телефону.


— Да, СонУ, слушаю тебя… у ЧжуВона сломаны три ребра?! Это серьёзно?… Если не требуется лечение в стационаре, то, видно, действительно, ничего страшного. Наверное, тогда можно будет просить врачей, чтобы он проходил лечение дома… Как это случилось, СонУ?… Из-за ЮнМи?! Вот как… Похоже, мой внук желает быть похожим на рыцаря. Хорошо, СонУ, я поняла. СонУ, никому больше об этом не говори, особенно ИнХе. Пусть эта ночь пройдёт спокойно… Что ещё приключилось?… Победили именно из-за музыки? Это точные сведения?… Вот оно как… Хорошо, СонУ. Благодарю тебя. Что-то ещё?… Нет? Спасибо, СонУ.

Бабушка, закончив говорить и, положив рядом с собой телефон, задумывается, осмысляя полученную информацию.

— Подвижная девочка, — произносит она, закончив это делать, и, после паузы, добавляет, — очень.


Время действия: следующий день, утро.

Место действия: агентство FAN Entertainment, начало рабочего дня президента.


— КиХо, моё агентство, похоже, опять в центре внимания публики? — спрашивает СанХён, направляясь по коридору в направлении своего кабинета.

— Да оно как бы и не уходило из этого центра, господин президент, — идя сбоку и чуть позади руководителя, отвечает тот, — из-за того, что вы всё не начнёте держать Агдан в клетке, мы теперь всегда в топе новостей.

— В какой ещё клетке? — не поняв, удивляется СанХён.

— Сабоним, вы как-то пообещали, что будете «держать её в клетке и на цепи», — напоминает КиХо.

— А, ну да, — кивает СанХён, вспомнив собственную фразу, но не став развивать тему, спрашивает, — Что там за история с её женихом? Что он там сломал? Ехал в машине, по радио сказали, что что-то сломал, а что именно, не сказали.

— Вроде бы, грудную клетку, — с сомнением в голосе отвечает КиХо.

— Что, всю? — удивляется СанХён.

— Наверное, нет, — подумав, не соглашается с шефом КиХо, так же слабо владеющий информацией, — скорее всего ребро. Или, два.

— С чего ты так решил? — интересуется президент.

— Как я понял из слов дикторов, это была обычная спарринг-тренировка, — отвечает КиХо, — думаю, господин ЧжуВон проходил их уже во множестве и сломать себе сразу всё… Сабоним, он же не новобранец? Его даже отобрали в команду для международных учений!

— Если в этом не было ничего необычного, почему тогда такие дурацкие заголовки в новостях? «Награда за победу — любовь!» «Чоболь в поединке отстоял право называться женихом Агдан!». Что за ерунда? Чего он там отстаивал? Или там, в качестве главного приза была Агдан? Они что, не в себе были? Напились после учений?

— Прошу прощения, сабоним, — отвечает КиХо, — боюсь, что сейчас я не могу ответить на ваши вопросы. Я буквально совсем недавно узнал об этом происшествии и пока не владею информацией. Дайте мне примерно два часа времени, и я постараюсь подготовить вам исчерпывающий доклад.

— Хорошо, займись, — кивает СанХён и спрашивает, — больше ничего не случилось?

— Есть ещё одно событие, о котором вам необходимо знать, сабоним, — сообщает КиХо, — в сети появилось предположение, что ЮнМи — потомок королевского рода. Фанатам это понравилось. Репостов этой новости достаточно много и, похоже, их количество увеличивается…

— Холь! — восклицает президент, — А это ещё что за бред? Кто только выдумывает такое? Сначала про подарок ГуаньИнь, теперь о королевской семье?!

СанХён, повернув голову, с вопросом смотрит на КиХо, ожидая ответа.

— Похоже, этот слух возник тоже из-за цвета глаз ЮнМи, — объясняет КиХо его возникновение, — Нетизены утверждают, что у королевы Мён СонХва тоже, были синие глаза…

Замолчав, КиХо смотрит на шефа взглядом — «ну, вы понимаете?»

— Правда, что ли? — очень непосредственно удивляется СанХён, — Синие?

— В сети пишут, что в разных хрониках написано по-разному. В одних — что они были голубые, в других — синие. В то время фотографию ещё не изобрели и выяснить что-то сейчас достоверно не выйдет. Но фанаты доказательств не требуют. «Корона» и «принцесса» хорошо сочетаются, сабоним.

— О боже! — восклицает СанХён и просит, — Небо, прошу, пошли в головы малолетних идиотов хоть каплю ума!

— А, по-моему, это неплохой пиар-ход, — говорит КиХо.

— А, по-моему, это глупость, КиХо, если мы это затеем. Ты что, хочешь, чтобы все потомки королевской династии затаскали нас по судам? Точнее, её. Но это без разницы, поскольку убытки в любом случае будет нести агентство, ибо работать она не будет, а будет только судиться! И люди наверняка будут недовольны, сочтя её самозванкой. Нужно сделать опровержение. ЮнМи должна сказать, что…

В этот момент у СанХёна звонит телефон.

— Подожди, — говорит он КиХо и лезет в карман за аппаратом.


(через пару минут, закончив разговор)


— Чёрт! — восклицает президент, нажав на телефоне кнопку «отбой» и поворачиваясь к КиХо, — Семья Ким ЧжуВона хочет, чтобы ЮнМи съездила к жениху в госпиталь!

СанХён с возмущением смотрит на КиХо, ожидая, что тот на это скажет.

— Ну, — подумав, неуверенно произносит тот, — наверное, это будет правильно. Раз уж жених попал в больницу, то невеста должна о нём побеспокоиться. Иначе, какая она тогда — невеста?

— А работать мы, когда будем?! — возмущается в ответ СанХён, — Всё время что-то происходит! То у неё лицо поцарапано, то женихи с поломанными рёбрами! Вижу, что порядок здесь могу навести только я! Так вот, КиХо, давай…

Внезапно президент бледнеет и хватается за бок.

— Давай мне воды… — севшим голосом просит он.

— Сейчас, сейчас, сейчас господин президент! — начинает суетиться КиХо вокруг шефа.


(немного позже)


— Так, эту нашу «невесту» отправь к жениху, — командует президент, которого частично «отпустило» после приёма лекарства, — Уточни у его семьи, где именно он находится и в какое время они намерены его посетить. Позаботься о журналистах. Чтобы были фоторепортажи…

— Будет сделано, господин президент! — обещает КиХо.

— И давай, привези-ка ко мне «Корону» в полном составе вместе с менеджером Кимом! Хочу разобраться, что у них там происходит с макне и откуда у неё царапины.

— Господин президент, — спрашивает КиХо, — вы хотите увидеть «Корону» именно сегодня? Я это к тому, что, возможно, будут накладки. Мне нужно уточнить их расписание, и я не знаю, когда ЮнМи придётся уехать в госпиталь.

— Если не получится, пусть приедут без ЮнМи, — подумав, отдаёт указание президент, — пожалуй, так будет даже лучше. Выслушаю обе стороны по отдельности. Похоже, менеджер Ким не справляется со своей работой, раз мне придётся этим заниматься.

— Хорошо, сабоним, всё будет сделано, — обещает КиХо.


Время действия: это же утро.

Место действия: общежитие «Короны». Девочки завтракают.


— О, ЮнМи! — восклицает КюРи, читающая за завтраком новости в планшете, — Твой жених попал в госпиталь!

После её слов все сидящие за столом перестают жевать и, повернувшись, выжидательно смотрят на ЮнМи, которая окинув всех взглядом синих глаз, не выказывает особого беспокойства от услышанной новости.

— Да? — говорит она, и вежливо интересуется, — А что с ним?

— Он сломал три ребра! — с тревогой восклицает КюРи.

— Какая незадача, — спокойно произносит ЮнМи, одновременно с этим передвигая в своей чашке кусочки палочками.

— Тебе что, всё равно? — удивляется ДжиХён.

— Почему же? Вовсе нет… — чуть задумавшись, отвечает ЮнМи, вновь принимаясь за еду.

— Поедешь к нему? — интересуется СонЁн.

— Я? — изумляется в ответ ЮнМи, и спрашивает у неё, — А зачем?

— Но он же твой жених! — с осуждением в голосе напоминает та, — Ты должна о нём позаботиться!

Все с непониманием смотрят на ЮнМи. Та, оглядев присутствующих, задумывается. Потом вздыхает.

— Наверное, съезжу, — обещает она, вновь начиная есть.

Девчонки с удивлением переглядываются друг с другом и, пожав плечами, тоже возвращаются к еде.

— Странные у вас отношения, — спустя пару секунд произносит ХёМин, подводя общее резюме разговору.

— О! о! о! — несколько раз восклицает в этот момент КюРи, опять найдя что-то интересное в планшете, — Только посмотрите, что пишут в нашем чате! Что наша макне, оказывается, родом из королевской династии Чосон! Что у неё такие же синие глаза, как у королевы Мён СонХва!

Сидящие за столом во второй раз за последние несколько минут перестают есть и опять дружно пялятся на свою «младшенькую».

— Правда, что ли? — держа в отставленной в сторону руке палочки, удивлённо спрашивает у неё ИнЧжон.

ЮнМи со вздохом закатывает глаза, никак не комментируя слова КюРи.

— Да вот же, смотри! — отвечает ей КюРи, разворачивая к ИнЧжон экраном планшет, — Пишут, что она даже похожа на королеву в её молодости!

— Что за бред? — удивляется ХёМин, — В то время ведь не было фотоаппаратов? Разве можно так говорить, раз нет фотографий?

— Так ты у нас ещё и королева? — спрашивает ИнЧжон, повернув голову от планшета к ЮнМи.

— Принцесса, — глядя ей в глаза, поправляет та.

За столом дружно выдыхают.


Время действия: это же утро

Место действия: общежитие «Короны»


Я добр и весел ла-ла-ла! Я добр и весел, ла-ла-ла! И никого не стану убивать!

Иду по зданию общаги в направлении микроавтобуса, который должен умчать меня в тренировочный зал, где я предамся танцу кроликов. Настроение — дрянь, желание прикидываться кроликом — отсутствует, плюс, ещё месячные, зараза. Короче, желание одно — найти топор, а там посмотрим, кому именно не повезёт…

Вчера был непростой разговор с семьёй ЧжуВона. Взял на себя обязательство «попридуриваться невестой» до конца его службы. МуРан обещала, что часто «лампу тереть не будет», вызывая, чтобы я являлся пред ней как джин только по праздникам. «Бабушка» произвела на меня впечатление человека, который выполняет свои обещания. У меня была уверенность, что так оно и будет. Но, ещё, как говорится «чернила под договором не высохли» как этот «солдатик» что-то себе сломал, и потребовалось мое досрочное явление народу. Отвертеться от посещения «больного», похоже, не выйдет… Мои «старые кошёлки» очень удивились, что я не рвусь его спасать. Это, более чем прозрачно намекает на то, что все в Корее удивятся так же как они, если я останусь «сидеть на попе ровно». И в семье Ким, тоже, удивятся… А МуРан мне вчера презентовала аж две коробки чая, вместо одной, наверное, для «закрепление» сделки. Придётся отрабатывать хорошее отношение… Одну коробку она дала для СунОк, вторую — мне. Сказала — «будешь пить у себя в общежитии. Вместо чая из пакетиков. Это сорт хорошо сжигает жиры и повышает настроение. Тебе, как айдолу, нужно постоянно следить за своей фигурой». Я, вежливо поблагодарив, взял, но пока ехал из гостей в мою душу закрались сомнения. Вспомнил, как однажды, в общежитии, когда я ещё жил на старой Земле, откуда-то взялся в нашей с парнями комнате, китайский ноу-нейм чай. Откуда и кто его притащил, мы так и не выяснили, вполне возможно, что нам его подбросили девчонки, желая недоброго. Короче, тогда нам стало всем тревожно на третий день непрекращающегося поноса. Сначала, было, решили, что это сыр, прорастивший на себе островки благородной французской плесени, произвёл такой нехороший эффект на наши организмы. Но, поскольку к этому моменту как мы сообразили, плесневелый сыр, поедаемый под пиво уже закончился, мы решили подождать, когда оно — «само всё пройдёт». А оно — не проходит! Реально стало трудно учиться. Лекцию — не высидеть, задницы — бумагой натёрты, сидеть некомфортно. Хоть, с бумагой, уже со своей ходили, однако, если каждый час тереть, оно всё одно, какой бы она мягкой не была — натирает. Даже думали — дизентерия, но, температуры нет. В конце концов, стали выяснять, что же мы такое жрём, что всех так несёт? Вычислили. Чай! Оказалось, что это не просто чай, а «похудательный»! А нам, с парнями, о таком, тогда даже и невдомёк было. Китайский — никто не знает, а упаковка была в одних иероглифах. Короче, неожиданно «почистились».

Поэтому, когда мне МуРан сказала о «похудательном и увеселительном» эффекте, я представил себя «весёлого», безотрывно сидящего на унитазе и задумался над вопросом — «надо ли мне оно»? Хоть СанХён всё и «наезжает» на меня за то, что я никак не войду в принятые в к-поп стандарты веса, но, понос и месячные одновременно, это совсем не то, к чему должен стремиться разумный человек. Лучше — разнести это во времени. А ещё лучше — обойтись без расстройства кишечника. Похудею как-нибудь и так. Врач же обещал, что мой организм сам всё отрегулирует и сожжёт лишний жир без всяких внешних транквилизаторов. Нужно просто подождать и оно само собой всё «устаканится». А чай — лучше подарить кому-нибудь. Маме, например. Хотя, человек в возрасте. Как её организм отреагирует? Ещё «камни пойдут» или, желчь, выплёскиваться будет. Ну его. Как говорит одна из человеческих мудростей — «если эта штука работает, то — не трогай её!». Пусть работает дальше. Незачем совать в неё всякие «улучшалки», чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Такой чай нужно дарить тому, у кого здоровья дофига. Например, моим «старым кошёлкам» в общаге. Хотя, обойдутся. Не по статусу им всем чобольский чай пить. Отдам я его лучше СонЁн. Предупрежу «об эффекте», пусть попьёт, оздоровится. Девчонка хорошая, умная, разберется, как себе не навредить. Почему бы приятное человеку не сделать?

Я так и сделал. Отдал чай СонЁн со словами благодарности. Хоть с кем-то в группе нормальные отношения…

Это было вчера, а сегодня стоит вопрос — с чем ехать к ЧжуВону? Вроде, в больницу, с пустыми руками, не принято приходить. Витамины? Яблоки, там, апельсины? Однако, думаю, что с витаминами у него проблем нет. Чай, не бедный родственник… Ну, притащу я эти три апельсина, буду стоять, как идиот с авоськой… Если бы он курил, сигарет бы принёс. Но, он не курит… ЮнМи — девочка. Поэтому, в принципе, можно забить на всё и «притаранить» букет лютиков. Но вот тоже? Он же не выписывается? И не похороны… Буду как идиот с букетом… Что там ещё осталось? Игральные карты? Только не знаю, играют ли в корейской больнице в карты? Когда я лежал, при мне — никто не играл. Опять же, он же чоболь. Может ему будет не по статусу с соседями по палате картишками перекинуться? Наверное. Хм, что ещё осталось из того, что можно принести? Эротический журнал? Теперь мне такое не положено… О! Не журнал, а книгу! Солидно, умно, пусть читает. А что он читает? Ну, я бы ему «Капитал» Карла Маркса бы принёс, пусть вникает, но, взять его здесь негде. Потом, неизвестно, как он на такую шутку среагирует. Всё же, ЧжуВон — правящий класс. А судя по всему, что я видел у себя на земле, на любые рода намёки о происхождении их капитала, этот класс реагирует весьма болезненно, не понимая абсолютно никаких шуток. Ну его! Лучше фэнтези принести. Вроде «Хобита». Но «Хоббита» здесь тоже нет… А что есть? А я и не знаю… Воу! Идея! «Хобита» нет, зато есть «Маленький Принц»! И «Элли», и «Цветы для Элджернона». Хо-хо-хо, хо-хо-хо, хо-хо-ро-хо-хо! А у нас была услуга — «печать книг по требованию», у метро бабуля, помнится, упорно рекламу типографии раздавала. А тут такое есть? Ну, наверное. Страна, развитая в плане оргтехники, должно быть. Как узнать? О! ЁнЭ узнает. Быстренько отпечатать два-три экземпляра… Текстовые файлы при мне, на флешке… Заказать «экспресс — услугу», думаю, за день сделают… Оригинально получится. И ведь там будут журналисты! Это ж бесплатная реклама на семье Ким! Точно! Нужно будет обязательно постараться так сделать. Если типография за день не напечатает, тогда, поездку к «больному», можно будет и отложить. Например, по причине… О! Царапина воспалилась! ЮнМи не хочет с поцарапанной мордой ехать к жениху! А что? Вполне себе нормальное, «женское», обоснование!

Решено, так и делаю! Даю ЁнЭ задание, и пока я танцую «кролика», пусть узнаёт насчёт типографии. Да, ещё нужны будут деньги на печать… Хм.


Время действия: это же утро

Место действия: зал для занятий хореографией. Перед зеркалом во всю стену группа оттачивает синхронность движений. У входа в зал, на низенькой скамеечке, с планшетом в руках, сидит ЁнЭ. Периодически бросая короткие взгляды в сторону ЮнМи, она выполняет полученное от неё задание — ищет типографию, выполняющую срочную печать книг. В процессе поиска она отвлеклась на «всплывшее» на экране сообщение о добавлении новых сообщений в чат ЮнМи и, приключившись на страницу чата, заинтересованно читает идущее в нём обсуждение её подопечной.


[…] — Кто бы сказал, что я училась в «Кирин» вместе с принцессой, я бы не поверила!

[…] — Подумать только, как тебе привезло! (ирония) И какой она была в школе, наша Агдан?

[…] — Очень высокомерной. Ела одна и ни с кем не дружила.

[…] — Правда, что ли?

[…] — Зачем мне врать? Все об этом в «Кирин» скажут.

[…] — Я думаю, это королевская кровь себя так проявила. Зачем принцессе за одном столом с неблагородными сидеть?

[…] — Ты шутишь, что ли? Никакая она не принцесса! Её семья — бедная!

[…] — Ну и что? Принцесса в изгнании…

[…] — Каком — «изгнании»? Открой учебник истории, дурында! Королева Мён СонХва и её дети были убиты японцами! ЮнМи не может быть потомком Мён СонХва!

[…] — Сама ты — «дурында»! Которая, кроме школьных учебников, ничего в руки не брала. Открой «История Кореи эпохи Чосон» КанМоги. Там написано, что, когда японцы ворвались в покои королевы, они не знали внешности Мён СонХва. С мечами в руках они бегали и кричали на женщин — «кто из вас королева?!», а потом, стали убивать всех, кто был в покоях. Вполне возможно, что королевы в этот момент там могло и не быть, и она спаслась, услышав крики служанок.

[…] — Почему же тогда с тех пор о ней ничего не было слышно?

[…] — Тогда было трудное время для страны. Мён СонХва лишилась мужа и защиты семьи. Что оставалось делать женщине в такой ситуации? Только прятаться, спасая детей. Думаю, ей это удалось.

[…] — Её же детей убили японцы!

[…] — Если она спаслась, то и детей она своих спасла. Она же — королева Мён СонХва! Сама подумай!

[…] — Вот ты упёртая! Тогда так и скажи, я — верую!

[…] — Да, я верю в силу корейской королевы. А ты верь в силу своих японцев. Что тебе ещё надо? Что бы я тебя послала?

[…] — Вот ты дура…


Прекратив читать, ЁнЭ поднимает голову от планшета и смотрит на ЮнМи, которая в этот момент, поднеся руки к своей голове, изображает движением кистей шевелящиеся ушки кролика. Некоторое время наблюдает за тем, как она танцует, акцентируя внимание на её глазах. Потом вздыхает и качает головой.

— Принцесса… — произносит она, мотает головой, вздыхает и снова наклоняется к планшету.

В этот момент в двери входит менеджер Ким.

— Здравствуйте, сонбе, — приветствует она его, поднявшись на ноги и кланяясь.

— ЁнЭ, — поздоровавшись, с озабоченным видом говорит Ким, — заместитель КиХо предупредил о изменении расписания. Сейчас я с девочками поеду к президенту СанХёну, а ты, с ЮнМи, поедешь в «VELVET».

— Да, Ким-сси, — кланяется ЁнЭ и спрашивает, — Сонбе, а как быть с машиной? Мне опять везти ЮнМи на своей? Или, агентство пришлёт за ней машину? Ведь ЮнМи должна ездить с охраной, а моя машина — небольшая.

— Позвони заместителю КиХо, — подумав, предлагает менеджер Ким, — сделай так, как он скажет.

— Хорошо, сонбе, — кланяется ЁнЭ


(позже. В машине ЁнЭ. ЮнМи в чёрных очках сидит на сиденье рядом с водителем. Охранник, с недовольным видом — на заднем сидении машины)


— ЮнМи, — произносит ЁнЭ, обращаясь к подопечной, — я хочу поговорить с той как старшая.

— Слушаю вас, сонбе, — поворачивает к ней голову ЮнМи.

— Пока ты тренировалась, я читала комментарии на твоей страничке, — говорит ЁнЭ смотря на дорогу, — и знаешь, с удивлением узнала, что многие, по крайней мере, из тех, кто тебе написали, верят в то, что ты потомок королева Мён СонХва…

Произнеся это, ЁнЭ замолкает, не отвлекаясь от дороги. ЮнМи тоже молчит, тоже смотря на дорогу.

— Я ничего не могу с этим поделать, сонбе, — поняв, что от неё ждут ответа, наконец, говорит ЮнМи, — я не могу внушить людям, во что им следует верить.

ЁнЭ вздыхает.

— Мне кажется, что ты уже можешь это делать, — говорит она, — или, скоро начнёшь это делать. Но я хочу поговорить с тобой о другом. Понимаешь, ЮнМи, королева Мён СонХва, это известная историческая личность, немало сделавшая для своей нации в трудное для страны время. И раз тебя считают её потомком, то ты должна быть безупречна, чтобы соответствовать…

ЮнМи секунды две «переваривает» услышанное.

— Но, сонбе?! — начинает возмущаться она, — Это же всё не так! Вы же знаете, что моя семья из простых людей, зарабатывающих себе на хлеб своим трудом? Какая я родственница королевы?! Кто-то сказал глупость и мне теперь изображать из себя ту, кем я не являюсь? Вы это серьёзно, сонбе?!

— ЮнМи, я не прошу, чтобы ты называла себя потомком и изображала из себя принцессу, — терпеливо отвечает ЁнЭ, — но, твои поклонники, верят, что это так. Ты не должна их огорчать, ЮнМи.

— Так что же мне делать? — не понимает ЮнМи.

— Будь безупречна, — объясняет сонбе, — будь вежлива со старшими, не совершай провокационных поступков, не говори глупых слов, лучше молчи, когда не знаешь, что сказать. Веди себя как настоящая принцесса. И тогда число твоих поклонников увеличиться ещё больше…

ЮнМи задумчиво смотрит на дорогу. Судя по скептическому выражению её лица, предложение сонбе её как-то не вдохновляют. Бросив взгляд на подопечную, ЁнЭ правильно «считывает» её настроение и решает — приободрить.

— Ты знаешь, что количество твоих поклонников уже больше чем у всей группы? — спрашивает он.

— Нет, — удивлённо отвечает ЮнМи и уточняет, — что, правда?

— Да, правда, — кивает ЁнЭ, — но их легко потерять, если ты их разочаруешь.

ЮнМи опять задумывается.

— Поклонники — это успех и деньги, — напоминает ей ЁнЭ, смотря на дорогу.

ЮнМи вздыхает.

— Самое главное, всегда помнить, кто отбрасывает на тебя свой свет, — говорит ей ЁнЭ, — всё остальное… Я имею в виду умение носить одежду, правила поведения и прочее, — можно запомнить и достичь трудом. Но без памяти о начале, это всё не сработает.

ЮнМи снова крепко задумывается. ЁнЭ молчит, не мешая ей думать.

— Кстати, — говорит она, в конце концов, нарушая затянувшуюся тишину, — в чате стали появляться комментарии на французском языке. Я его не знаю и не понимаю, что в них написано…

— На французском? — удивляется ЮнМи и тут же находит объяснение, — А, это, наверное, из-за песни… Если хотите, я переведу, сонбе.

— Думаю, не стоит, — отвечает ЁнЭ, — президент СанХён приказал, чтобы ты не читала чаты.

— А, тогда ладно, — легко соглашается ЮнМи, — мне же проще. Сонбе, про то, что вы сказали… Чтобы я стала леди… Простите, но, не уверенна, что у меня это получится. Для того, чтобы стать принцессой, одного желания мало. Для этого — нужно ей родиться. Вы же знаете, что у меня постоянно случаются какие-то… «казусы». Даже, если я буду очень стараться, всё продлится только до очередного такого «казуса», а потом поклонники поймут, что это было притворство и обман. Думаю, их разочарование от этого будет ещё больше, если бы я вела себя естественно. И потом, я не хочу «светить чьим-то светом»! Сонбе, я буду светить своим собственным!

Сказав, ЮнМи смотрит на ЁнЭ, ожидая её ответа. ЁнЭ, помолчав, вздыхает и бросает взгляд в зеркало заднего вида, на молодого охранника. Который, замерев, превратился в «камень с ушами», буквально «впитывая» каждое услышанное слово из «внутренней кухни» айдольства, к которой ему вдруг повезло прикоснуться.

— Хорошо, — поговорим об этом потом, — говорит она, переводя взгляд на дорогу.


Время действия: примерно где-то в это время

Место действия: кабинет СанХёна. Присутствуют — сам владелец кабинета, группа «Корона» без ЮнМи, КиХо и менеджер Ким. Президент СанХён находится явно в дурном настроении.


— Ну? — оглядев всех присутствующих, с интонацией, не обещающей ничего хорошего, произносит он, — В чём дело? Почему мне докладывают о проблемах в группе? Почему их никто не может решить кроме меня? Почему я плачу кому-то деньги за то, что мне приходится делать самому?

Присутствующие замирают, надеясь тем самым не привлечь к себе внимание.

— Ким, — обращается к менеджеру СанХён, — говори, откуда у ЮнМи царапина на лице?

ИнЧжон и КюРи, до этого и так дышавшие через раз, вообще перестают дышать.

— Она сказала, что поцарапалась, господин президент, — отвечает менеджер.

— Сама? — с подозрением спрашивает СанХён.

— Сама, — подтверждает Ким и добавляет, — сказала, что, когда подносила к уху телефон, поцарапалась заусеницей.

— Как можно поцарапаться заусеницей? — не понимает президент и приходит я ярость.

— За идиота меня держишь?! — рявкает он и ударяет кулаком по столу.

Девочки, даже не виноватые, разом вздрагивают в испуге.

— Простите, господин президент, — встав, кланяется менеджер Ким, — я всего лишь передаю вам то, что сказала ЮнМи.

— Зачем ты мне говоришь то, что она сказала?! — орёт на него СанХён, — Я хочу знать, что случилось, а не то, что она там наболтала! У меня контракт с модельным агентством, а у неё лицо поцарапано!

— Простите, — господин президент, — снова кланяется Ким, — но это произошло, когда я отсутствовал. ЮнМи находилась в это время с группой в общежитии. Я спрашивал девочек, но они мне сказали, что не знают.

СанХён переводит взгляд с менеджера на сжавшуюся группу.

— Ну? — повторяет он слово, с которого начал воспитательную беседу, — Кто мне скажет, что случилось? КюРи, ты ведь сейчас лидер в группе? Тебе, как лидеру, и отвечать.

— Ээ. э, видите ли, сабоним, — с растерянным видом произносит КюРи, пытаясь собраться с мыслями, — я тоже не знаю, как это вышло… Я её спросила, она сказала, что это — случайность. Это была всего лишь царапина, и я не придала этому значения. Я не думала, что она так распухнет… Простите, сабоним…

КюРи встаёт и кланяется, оставшись стоять с опущенной головой. СанХён, не спеша, оглядывает остальных участниц группы, которые сидят, смотря в стол.

— Я совершенно не ожидал, что мне придётся разговаривать с вами в таком тоне, — говорит он и приказывает стоящим КюРи и менеджеру Киму, — садитесь!

— Рассчитывал, — продолжает СанХён, — что понимания и сообразительности у вас больше, чтобы понять сложившуюся ситуацию. Когда я подписал со всеми вами контракт, я сделал вас частью семьи «FAN Entertainment» и дал шанс стать звёздами. Вы использовали его правильно и, благодаря своему упорному труду, стали звёздами Кореи. Я помогал вам в этом настолько, насколько у меня было возможностей. Я ничего для вас не жалел и всегда относился к вам с особым чувством, уделяя вам больше внимания и заботы чем другим участникам моего агентства. И когда у меня появилась возможность дать кому-то второй шанс, я отдал его именно вам. А что вы мне тут в ответ устроили?

— Я имею в виду ЮнМи, — ещё раз обведя взглядом девушек и сделав паузу, поясняет президент, — вы что, не поняли, что это ваш шанс стать не только звёздами Кореи, но и заработать мировую славу? Не видите, как она талантлива? Мозги отказали?

СанХён опять делает паузу, но в этот раз уже ожидая отклика на свои слова.

— Простите, господин президент, — не поднимая головы, говорит ИнЧжон, — мы думали, что вы нас решили заменить молодыми исполнительницами…

— С чего вы это взяли?! — изумляется СанХён, — Кто вам такое сказал?!

— Мы сами, подумали, — тихо отвечает ИнЧжон, — вы же знаете, последнее время дела у нас шли не совсем удачно, сабоним…

— С чего это вы сами стали что-то выдумывать? — не понимает СанХён, — Почему вы ничего не спросили у вашего менеджера?

— Не знаю, — с опущенной головой отвечает ИнЧжон.

— Менеджер Ким, — обращается СанХён к менеджеру, — почему они у тебя — думают? Точнее — выдумывают, а не знают? Почему так это происходит?

— Простите, господин президент, — снова встав, кланяется в ответ тот, — больше такое не повторится!

— Менеджер Ким, я очень недоволен твоей работой, — с сильным неодобрением в голосе произносит СанХён, — ты не справляешься. Не знаешь, о чём думают, твои подопечные и допускаешь возникновение психологического напряжения в группе. Это плохо. Очень плохо. Если у тебя опять будут проблемы в работе, я тебя уволю. Пока же, я тебя штрафую на всю твою месячную зарплату.

— Спасибо, господин президент, — благодарит, кланяясь, Ким, — я буду стараться. Господин, но моей семье будет не на что жить.

— Хорошо, — кивает СанХён, — выплатишь штраф в течение полугода.

— Спасибо, господин президент, — снова благодарит менеджер.

— Садись, — приказывает ему СанХён и поворачивается к девушкам.

— Теперь с вами, — говорит он, — вы меня сильно разочаровали. Сильно. Но я по-прежнему отношусь к вам как членам семьи. Членам семьи иногда позволено совершать ошибки. Поэтому, я даю вам шанс исправиться. Что вам для этого нужно будет сделать? Времени преддебютной практики у ЮнМи почти не было, но, по ряду сложившихся обстоятельств, я дал согласие ей на дебют. Я ожидаю от вас, что вы передадите свой опыт и знания ЮнМи. Что вы за это получите? Вы получите четыре года плотной работы, до времени истечения ваших контрактов с агентством. Четыре года плотной работы это означают деньги, которые вы будете получать до того, как станете свободными. Но, повторюсь, что в ответ я ожидаю от вас, что вы вложите в ЮнМи свой опыт и создадите такие условия в группе, в которых ей будет комфортно работать. Если вы будете справляться с поставленной задачи, то, скажем, через полгода, я готов рассмотреть вопрос перераспределения процентов прибыли между агентством и группой в вашу пользу…

СанХён делает короткую паузу, чтобы его последние слова лучше отложились в головах слушателей и продолжает.

— С экономической точки зрения, мне выгоднее заняться индивидуальным развитием ЮнМи как исполнителя и композитора-песенника. Почему я так не делаю? Во-первых, я не считаю вас чужими, во-вторых, хочу, чтобы вы ушли из моего агентства с деньгами, не говоря, что впустую потеряли время. В-третьих, я так же не считаю, что вы исчерпали себя как группа. Несмотря на недавние неудачи, уверен, что вы коллектив с хорошим потенциалом, способный приносить устойчивую прибыль. Ну, и в-четвёртых. Рассчитываю с вашей помощью помочь становлению ЮнМи как будущей звезды корейской эстрады и не только. Известно, что творческие личности обычно имеют неустойчивую психику. Особенно, это проявляется при психологических нагрузках, которых, как вы знаете, в вашей деятельности предостаточно. Нервные срывы могут привести к угасанию таланта. Поэтому, талантливым людям требуется защита, которую лучше всего он может получить в коллективе.

— Обращайтесь с ЮнМи как со своей младшей сестрой, — просит слушательниц СанХён, — прощайте ей ошибки в общении, но будьте с ней строги, когда дело касается работы. Это же в ваших интересах. Если вы найдёте с ней общий язык и создадите суперуспешную группу, то, когда ваши контракты кончатся, я обещаю рассмотреть их продолжение. Вы знаете, что владельцы агентств предпочитают молоденьких, которые ещё не надоели публике, но, когда дело доходит до денег, то им становиться плевать, кто им их приносит — «молоденькие» или «старенькие». Так вот. Мне тоже на это наплевать.

СанХён ухмыляется. Девушки, поняв, что на них не сердятся, робко улыбаются ему в ответ.

— Я делаю для вас лучшее, что могу, — говорит СанХён и обещает, — все рекламные контракты ЮнМи теперь будут увязываться с группой.

— Конечно, когда это будет возможно, — секунду подумав, добавляет он, и спрашивает, — вы знаете, кто такая принцесса Мононоке?

— Мононокэ-химэ? "Принцесса мстительных духов", сабоним? — спрашивает СонЁн.

— Да, СонЁн, правильно, — кивает СанХён и объясняет, к чему он задал вопрос.

— Недавно моё агентство посетил господин Икута, представитель токийского отделения «Sony Music». Он хотел заключить контракт с ЮнМи…

Президент делает паузу, в которой участницы «Короны» со значением переглядываются между собой.

— Я не стал спешить с этим, — с лёгкой небрежностью в голосе говорит СанХён, — но, кое-какие договорённости у меня с господином Икута теперь есть. Так вот. Манга о принцессе Мононоке сейчас очень популярна в Японии. А когда принцессу рисуют на цветной обложке, то у неё — синие глаза…

— Бу. у! — надув щёки, выдыхает БоРам.

— Сейчас, используя протекцию господина Икута, я веду переговоры о выступлении вашей группы в Японии. Согласовываю количество выступлений и площадки, где они пройдут, — говорит СанХён, — Думаю, синие глаза ЮнМи вытащат вас в первую десятку чатров.

— Ой, как здорово! — восклицает КюРи, — Спасибо вам, господин президент!

К ней присоединяются другие участницы, тоже благодаря президента за такую заботу. Президент улыбается с довольным видом.

— Мы будем выступать с концертом, сабоним? — уточняя, спрашивает ХёМин.

— Пока речь идёт о «выступлениях участия», — поясняет, как он видит поездку группы в Японию, СанХён, — у вас будет одно, или два выступления в большом концерте японских групп. Вы будете представлять Корею. Ваш «Bunny Style», как новинка, приходится для этого очень кстати. Можно даже будет провести промоушен прямо в Японии. Не знаю, что из этого выйдет, но, эта идея мне нравится. Такого в агентстве ещё не было — проводить промоушен в другой стране. Даже если композиция не произведёт особого впечатления на японцев, думаю, из-за глаз ЮнМи приглашения принять участия в японских шоу вы получите. Популярность ваша вырастет.

Группа снова благодарит президента.

— Но, — напоминает тот, с чего начался весь этот разговор, — в Японию вы должны приехать сплочённым коллективом. Тогда, у вас будет успех. Берите ЮнМи и делайте из неё звезду. Её будущее зависит от вас.

— Спасибо, господин СанХён, — сидя кланяется ИнЧжон и обещает от имени всех, — мы будем очень стараться.

— Я надеюсь на вас, — отвечает её СанХён.


(несколько позже. Группа, оставшись наедине, проводит первое обсуждение услышанного)


— Не понимаю, — с недоумением произносит ИнЧжон, — почему нельзя сразу было сказать, чего от нас хотят? Если бы сказали, что никого выгонять не будут, что сейчас бы с ЮнМи уже было так, как хочет президент СанХён. Разве нам жалко немного её подучить? Мне вот — совершенно не жалко.

— Мне кажется, что президент с самого начала так и хотел сделать, — отвечает ей СонЁн, — помнишь, когда он нас собрал, чтобы познакомить с ЮнМи? Только тогда это не получилось из-за его нездоровья.

— Почему нельзя было сказать об этом потом? — не понимает ИнЧжон.

— Может, это должен был сделать менеджер Ким? — предполагает СонЁн, — Смотри, как президент на него разозлился?

— Не думаю, что менеджер Ким смог бы так хорошо передать слова сабонима, — продолжает не понимать ИнЧжон, — о таком должен говорить сам СанХён.

— Может, он об этом забыл? — делает предположение уже КюРи, — Я слышала, что у господина СанХёна последнее время неважно со здоровьем.

— Божечки какие! — восклицает БоРам, — Тогда выходит, что менеджер Ким — не виноват?

— Ну, наверное, в чём-то он виноват, раз президент так на него ругался, — говорит ДжиХён и предполагает, — наверное, мы просто всего не знаем. Президент СанХён справедливый человек. Плохо, что у него ослабло здоровье.

— Да, плохо, — кивая, соглашаются с ней все остальные.

— Что будем делать с ЮнМи? — спрашивает ХёМин.

— Думаю, нужно извиниться и предложить начать отношения заново, — говорит СонЁн, — ЮнМи — девочка не злая. Странная немного, но это из-за её таланта, как сказал господин президент.

— Нда, действительно, странная, — задумчиво произносит ДжиХён и спрашивает, — и кто это сделает? Кто будет извиняться?

— Наверное, это надо поручить лидеру группы, — предлагает БоРам.

— Я? — удивляется КюРи, — Почему я?

— Ты лидер, — напоминает БоРам, — а потом, ты же знаешь, что это ты с ИнЧжон виноваты. Когда президент СанХён кричал на менеджера Кима, я думала, что ещё чуть-чуть и я умру от страха. Если бы он так закричал на меня, я бы точно — умерла. А я ведь не причём. Так что ты виновата ещё и в том, что все испугались. Всё правильно. Извиняться — тебе!

КюРи тяжело вздыхает.

— Ладно, — говорит она, — раз я лидер группы… Только вы мне слова придумайте, хорошо?

— Какие слова? — не поняв, спрашивает СонЁн.

— Для извинения, — поясняет КюРи, — чтобы не перепутать.

— Да офигеть! — возмущается БоРам, — Когда вы дрались, слова из тебя без проблем выскакивали. А теперь — они куда-то вдруг подевались? А если мы их тебе напишем, то тогда получится, что это мы извинились? Сама придумывай, что сказать!

— ИнЧжон первая всем говорила, что нужно ЮнМи из группы выгнать, — напоминает КюРи, — она больше всех виновата. Пусть она извиняется!

— Да я ведь ради всех старалась! — возмущается в ответ на её слова ИнЧжон, — Ах, ты, неблагодарная!

— Прекратите! — сердито требует СонЁн, — Вспомните, что сказал президент СанХён. Мы должны стать дружной группой. Иначе никакой поездки в Японию не будет. Если вы такие гордые, то я могу извиниться за вас. Устроит?

Задав вопрос, СонЁн поочерёдно смотрит на ИнЧжон и КюРи, ожидая от них ответа.

— Ладно, я действительно виновата, — подумав, с неохотой признаёт ИнЧжон, — Я извинюсь перед школьницей. Но я хотела, как лучше и ради всех.

— Да знаем мы, что ты не злая, — успокаивает её СонЁн.


Время действия: примерно тогда же

Место действия: кабинет ЮЧжин в доме её семьи. Кроме ЮЧжин в помещении находится коренастый мужчина в чёрном костюме с белой рубашкой.


— Госпожа, — обращается к ЮЧжин мужчина, — эти двое, те, кто нам нужен. Я просмотрел их посты. Похоже, они действительно, неудачники, ненавидящие всех, кто добился хоть какого-то успеха.

— Если они неудачники, — с сомнением в голосе задаёт вопрос ЮЧжин, — смогут ли они делать то, что мне нужно?

— Госпожа, они неудачники, но, не глупцы, — успокаивает её мужчина, — сейчас в сети много таких людей, которые пишут плохо о знаменитостях, вымещая на них свой гнев и злобу. Таких людей называют «троллями».

— Я знаю, кто такие «сетевые тролли», — с недовольным видом произносит ЮЧжин.

— Простите, госпожа, — кланяется мужчина.

— Так они смогут писать про ЮнМи так, чтобы их посты выглядели правдоподобно, а не так, словно их писали обиженные школьницы?

— Думаю что да, госпожа, — отвечает мужчина, — вы сами сможете оценить этих людей. Как только они зарегистрируются в социальных сетях под новыми никами, я передам их вами, и вы сможете увидеть, как они справляются. Если вам не понравится, вы просто не будете им платить.

— Сколько это стоит? — интересуется ЮЧжин.

— По пятьсот тысяч вон в месяц на каждого, — отвечает мужчина.


И2


ЮЧжин задумчиво качает головой, видно подсчитывая потребную сумму на весь год.

— Всего два человека, — с сомнением произносит она, — не мало ли? Когда компании проводят интернет-акции, они нанимают гораздо больше людей, которые расхваливают их товар.

ЮЧжин вопросительно смотрит на мужчину, ожидая ответа.

— Дело в том, госпожа, что ситуации несколько различны, — отвечает ей он, — при первом взгляде — да, они похожи, но, при внимательном рассмотрении, они отличаются. Когда компания провидит пиар-акцию своего товара, она формирует сообщество, которое будет потреблять этот товар. Причём, если товар новый, делает это, фактически с нуля. В вашем же случае, формировать группу сторонников не нужно, поскольку она уже есть. У каждого публичного лица есть клуб фанов и клуб анти-фанов. Чем более популярно это публичное лицо, тем большее число людей находится в его фан и анти-фан клубах. Поэтому, в этом случае, задача упрощается. Нам ничего не нужно создавать с нуля, нужное сообщество уже есть, просто необходимо его возглавить и направить. А сделать это лучше всего смогут люди, которые будут говорить сообществу то, что ему хочется услышать. Я нашёл таких людей, госпожа.

— Угу, — задумчиво кивает ЮЧжин, обдумывая услышанное.

— А как ты их нашёл? — задаёт она следующий вопрос, — Они тебя знают?

— Нет, госпожа, — отвечает мужчина, — ни они меня не знают, ни я их. Нашёл я их, просто читая посты в сети. Отобрал те, которые мне показались наиболее подходящими, для выполнения поставленной вами задачи и связался с их авторами, просто написав в ответе на их посты, что есть для них работа и приложил адрес электронного почтового ящика. Почта зарегистрирована на зарубежном сервере на анонимное имя. Оплата — через систему электронных платежей. Тоже, регистрация поведена анонимно.

— Хорошо, — кивает ЮЧжин, — я довольна. А как ты объяснил, что они должны делать?

— Госпожа, задача им была поставлена простая — критиковать и надсмехаться над всеми поступками ЮнМи, её словами и внешностью. Думаю, это было достаточно для того, чтобы они поняли.

— Хорошо, — снова повторяет ЮЧжин, — что нужно сделать теперь?

— Нужно ваше разрешение оплатить первый месяц их работы.

— Оплати, — кивает ЮЧжин, — посмотрим, что они будут писать и как это будет на неё действовать.

— Да, госпожа, — наклоняет в ответ голову мужчина.


ПРОДОЛЖЕНИЕ


Время действия: примерно где-то в это время

Место действия: модельное агентство «VELVET»


Стою, смотрю. Смотрю, как работает профессионал. Вникаю в тонкости. Ну, пытаюсь.

Приехал с ЁнЭ в модельное агентство. В нём посмотрели на мою физиономию и предложили — «нанести грим и ничего видно не будет». Я спорить с ними не стал, пошёл по другому пути — попросил ЁнЭ объяснить, почему это невозможно. А чего? Пусть тоже свои умения «прокачивает». Я — «качаю», пусть она тоже — «развивается». Хватит смотреть на всех преданными глазами. Что скажет, то и делает. Негоже такому быть. Всё-таки, популярность у меня растёт. Что же она, так и будет — помыкаема всеми окружающими? Для артиста «вялый» менеджер — не есть хорошо. Менеджер должен быть как бультерьер. С виду — спокойный, но чёрт его знает, что ему в следующий момент в голову взбредёт. Так и ЁнЭ должна быть. Не в смысле — дурная как бультерьер, а в смысле, чтобы опасались. Что б, сразу говорили — «о-о, у ЮнМи — менеджер зверь! Палец ей в рот не клади!» Ну, или что-то вроде того. Какие тут похожие выражения в корейском языке есть?

Пока ЁнЭ качала «скилл», я, сидя в кресле, пил кофе и наблюдал, как это у неё выходит. Вышло. Решили меня сегодня «не использовать», по состоянию здоровья, а вместо этого — слегка подучить, чтобы потом не тратить время. Пригласили женщину, уже, так лет за тридцать, как мне показалось, и которая, как мне сказали, «профессиональный сотрудник агентства».

И вот она, должна обучить меня простейшему — «быстрой фотосессии». Суть проста. Время, как давно известно — это деньги. Работа фотографа — столько-то вон в час, работа его помощника — тоже, в час. Гримёр — в час, менеджер, рабочий сцены, осветитель. Всё в час. Ну и свет горит, в конце концов.

Поэтому, если быстро всё отснять, то всем будет хорошо. И агентство сэкономит, начав снимать следующее, что у них по плану, и модель, может ехать на другую площадку, чтобы заработать денежку уже там. Как мне объяснили, существует набор стандартных «выигрышных» поз, которые фотомодель должна знать на память, как номер своего удостоверения личности. И в которых она должна всегда «оставаться» когда работает, или, когда находится «на публике». Идеально, как мне объяснили, когда модель переходит из «позы в позу» быстро минуя промежуточные фазы. Что-то вроде куклы с набором фиксированных положений. Модель — раз-раз-раз-раз, фотограф её — щёлк, щёлк, щёлк, и всё! Все свободны! Моя задача — проследить за умеющим человеком, запомнить и повторить движения. Ну, вроде ничего сложного…[30]

— ЮнМи, ты запомнила? — спрашивают меня, когда показ завершился.

— Наверное, да, — «обтекаемо» отвечаю я, тем самым не обещая, что будет просто.

— Хорошо, тогда становись перед фотоаппаратом. Будем пробовать.

— Да, спасибо, — с поклоном отвечаю я и направляюсь на место «пробы».


(несколько позже, агентство «VELVET». Обсуждают уже уехавшую ЮнМи.)


— Девочка быстро учится, сабоним. Примерно за четверть часа она запомнила и повторила всё, что от неё требовалось.

— Действительно, довольно быстро у неё получилось…

— Думаю, сабоним, такой результат из-за того, что у неё хорошо развита «моторная» память. Она ведь постоянно занимается танцами.

— Да, ничего удивительного в этом нет. Но, всё же быстро. Это хорошо. Возможно, что у нас будет меньше проблем… Наш заказчик, из «Lotte»… Они переиграли условия… Хотят видеть на обёртке своего шоколада вместо АйЮ — Агдан…

— Это правда, господин директор?! Но АйЮ ведь такая известная, а ЮнМи только начала работать?!

— А ты знаешь, кто такая — Агдан?

— Да, господин директор.

— И я знаю. И все — знают. После истории с сунын, её знает вся Корея. Причём во всех потребительских группах, начиная от школьников и заканчивая очень и очень пожилыми людьми.

— Да, а ведь действительно… Спасибо вам, господин директор, что вы открыли мне на это глаза. Я даже не подумала о таком варианте. Буду теперь об этом помнить. Надо же, ЮнМи такая молодая, а уже перехватила контракт у самой АйЮ! Похоже, у неё неплохое будущее, у ЮнМи. Хорошо, что вы с ней первыми начали работать, господин директор.

— Хорошо-то хорошо, — вздыхает в ответ директор, — только вот сумму контракта «Lotte» выставили меньше…

— Как так? Почему?

— ЮнМи, это не АйЮ. За что ей платить столько же, как и ей? Она пока ещё начинающая…

— Но узнаваема, не меньше её. А платить можно меньше. Очень удобно. Это они в «Lotte» быстро сообразили.

— Да уж, — кривится директор, — мудрецы…


Время действия: тогда же

Место действия: агентство «FAN Entertainment»


— Что опять, КиХо? — недовольно спрашивает СанХён, оторванный от дела.

— Простите, господин СанХён, — кланяется вошедший в кабинет КиХо, — но, есть проблема, которую можете решить только вы. Проблема с машиной для ЮнМи. Менеджер Ким сообщил, что ЮнМи часто совершает поездки вне группы и возникают «накладки» с обеспечением исполнителей автотранспортом. Сейчас ЮнМи возит её менеджер ЁнЭ, но мы ничего не доплачиваем ей за бензин и амортизацию автомобиля. Потом, её машина — неприспособленная. Стёкла не тонированы и охранник с трудом помещается на заднем сидении. Менеджер КиХо просит как-то решить этот вопрос…

СанХён задумывается. В этот момент у него звучит сигнал от секретаря.

— Да! — отвечает СанХён, наклоняясь к системному телефону и тыкая в него пальцем.

— Господин СанХён, с вами хочет поговорить госпожа МуРан, — сообщает секретарь, — мне вас соединить?

— Соединяй, — даёт согласие глава агентства и снимает с системного телефона трубку, намереваясь провести разговор без «лишних ушей»


(позже. Закончив разговор, СанХён положил трубку и несколько секунд смотрит на КиХо, осмысливая прошедшую беседу)


— Ну вот, — говорит он КиХо, — оказывается, иметь в агентстве исполнителя, у которого есть богатая семья — не так уж и плохо. Раньше у меня таких не было, я и не думал, что они могут решать мои проблемы за свой счёт…

— Звонила госпожа МуРан, — сделав паузу, говорит он КиХо, — сообщила, что поскольку ЮнМи является невестой его внука, то она беспокоиться за её здоровье и безопасность. Поэтому, чтобы не беспокоиться, она выделяет ЮнМи машину с персональным водителем и охраной…

— Ого, — уважительно произносит КиХо и тут же уточняет, — а бензин? Кто будет платить за бензин?

Президент секунды три молча смотрит на своего зама.

— Ну, за бензин-то мы уж заплатим, — говорит он, — за охрану — платить не надо, водителю — платить не надо, ремонт машины — тоже не надо. Одна сплошная экономия. Заплатим мы за бензин.

— А, ну да, — кивает КиХо, — хорошо, господин президент. Когда будет машина?

— Завтра, прямо с утра. Нужно будет встретить её и обговорить детали с охранниками и водителем. Заправка, обед, время работы, контакты. Всё, как с нашими машинами.

— Хорошо, сабоним, я сделаю, — кивает КиХо.

— Видишь, как я быстро решил твои проблемы, — ухмыляется СанХён, — и денег, почти не надо платить…


Время действия: тот же день

Место действия: группа «Корона»


— А знаете, что я подумала? — спрашивает у всех ХёМин.

— Что ты подумала? — спрашивает у неё БоРам.

— Помните, мы должны были выступить в «Sea Group»? На проводах в армию. Чей-то сын или родственник… И я вот сейчас подумала, а не жених ли это был ЮнМи? Он же тоже в это время призвался, а? Я вот не помню, он, это был, или — не он?

— Сейчас узнаем, — обещает КюРи, берясь за свой планшет.

Все терпеливо ждут, пока она ищет в сети информацию.

— Это он, — через три минуты говорит она, найдя нужное, — вот, даже наши фотографии есть в статье.

— Надо же, — говорит БоРам, — как интересно получается. А ЮнМи, в это время, где была?

— Работала у него секретарём, — отвечает ей ИнЧжон.

— Нет, — говорит КюРи, — она в это время работала уже переводчиком. У меня есть ссылки, могу показать.

— Так о чём я говорю, — вмешивается в их разговор ХёМин, — раз жених ЮнМи наш фанат, может, предложить ЮнМи сделать ему подарок? Поедем все вместе к нему в больницу? Устроим небольшое шоу. Думаю, это будет неплохо. Мне показалось, что у него с ЮнМи натянутые отношения. Может, мы как-то ей поможем?

— Натянутые отношения? — удивляется ей в ответ КюРи, — Ты бы слышала, как она с ним по телефону разговаривает! Такое ощущение, что если бы их не разделяли телефонные трубки, она бы с ним тут же — подралась!

— Так тем более, — говорит ХёМин, — раз у них такие неважные отношения — нужно помочь вернуть их в нормальное русло. Наверное, ЮнМи была бы непротив их улучшить, но не знает, как это сделать. Она же ещё школьница. Мы — поможем, и сами, начнём нормально с ней общаться.

— Как бы хуже не стало, — с сомнением в голосе произносит БоРам, — близкие отношения, это дело двоих. Онни, стоит ли туда лезть?

— А по-моему, это хорошая идея, — отвечает ей ХёМин.

— Ну, как хочешь, — пожимает плечами БоРам.

— Если вы за, то тогда я ей это предложу, — говорит ХёМин, — скажите, если кто против.

Все в ответ молчат.

— Идея выглядит неплохо, — отвечает за всех ДжиХён, — интересно посмотреть на этого ЧжуВона вблизи. Только нужно будет сообщить о нашем желании менеджеру Киму.

— Скажем, — кивнув, обещает ХёМин.


Время действия: вечер

Место действия: общежитие группы «Корона». Участницы, полукольцом окружили только что вошедшую в двери ЮнМи.


— И, мы бы хотели, начать наши отношения заново, — произносит ИнЧжон, заканчивая извиняться.

Озадаченно смотрю на своих «старушек», соображая, «какая муха их вдруг укусила»?

А, это им, наверное, СанХён «люлей» прописал, когда они к нему сегодня ездили, — соображаю я, — вот у них «доброта и взыграла». И чего теперь делать? Прощать? Честно говоря, особого желания нет… А с другой стороны — нервы хоть трепать не будут… Это же женщины! А женщины — они же, как дети. Наивные и обидчивые. Да, стервы. Ну чё теперь? Ненавидеть их за это, что ли? Я сам, порою, бываю, совсем не подарок. Тоже, потом, сожалею и хочу «вернуть всё обратно». К людям, как говориться, нужно мяГше, а на вещи смотреть — шЫрше. Не так уж они много мне успели пакостей сделать, чтобы «вставать в смертельную обидку». Жизнь у них, как я вижу, совсем не сахар. Мужиков даже нет, которым можно было бы мозг вынести и успокоиться. Вот и срываются друг на дружке, периодически…

Оглядываю поочерёдно всех «переговорщиц». Девочки напряжённо ждут моего ответа.

— Окей, — говорю я и протягиваю руку ИнЧжон, — мир?

Та, секунды две удивлённо смотрит на неё, а потом, «врубившись» чего я хочу, не очень уверенно её пожимает.

— Мир, — говорит она.

— Фуу-хх! — почти одновременно выдыхают девочки.

— Хорошо, что мы помирились, — улыбаясь, говорит БоРам, — а то я так переживала эти дни!

— И я, и я, и я! — тоже улыбаясь, откликаются её подруги.

— Ты ведь тоже — переживала? — обращается с вопросом ко мне ДжиХён, — Я видела, что тебе тоже не по себе?

Так, кажется, начинаются «женские» разговоры, в которых я мало «петрю». Как бы не пришлось мне пожалеть о заключённом перемирии… И причём, скоро…

— Вы знаете, — говорю я, обращаясь ко всем, — у меня есть проблема психологического плана. Я плохо устанавливаю эмоциональный контакт.

— В чём это заключается? — с удивлением спрашивает ДжиХён, удивлённо, как и все, смотря на меня.

— Я не понимаю людей, — объясняю я, — особенно, женщин.

— Женщин? — удивляется БоРам, — Но ты ведь, сама, женщина.

— Такой вот, психологический выверт, — говорю я, — в общении с парнями у меня проблем нет, а вот с женщинами — сложно. Поэтому, прошу, если я что-то сделаю не так, не обижаться на меня, а объяснить, где я ошиблась. Я извинюсь и больше так делать не буду.

Девушки, некоторое время, с удивлением смотрят на меня, похоже, пытаясь понять, шутка это, или нет?

— Ты это серьёзно говоришь? — с подозрением смотря на меня, интересуется ИнЧжон.

— Абсолютно, — отвечаю ей я и добавляю, — зато, у меня получается придумывать музыку и стихи.

— Ладно, — говорит СонЁн, перед этим глянув влево и вправо на подруг, — у всех людей есть свои странности. Главное, чтобы было желание находить со всеми общий язык и не бояться идти на компромиссы. А странности — они у всех есть. Пойдёмте, вместе, поедим. ЮнМи — ты есть хочешь?

— Очень! — искренне отвечаю ей я.

— Тогда мой руки и скорее — за стол! Мы тебя ждём.

— Спасибо, онни, — благодарю я её.


Время действия: следующий день

Место действия: у общежития группы «Корона». Девочки, забравшись внутрь новой машины, занимаются её осмотром.


— А сиденья здесь удобнее, чем у нас, — говорит КюРи, сидя в кресле и пробуя его на «удобство».

— Ага, — соглашается с неё ДжиХён, — и спинки выше. Можно даже поспасть, пока едешь.

Она откидывает спинку назад, показывая, как это будет выглядеть. Я смотрю на неё и тоже, нащупываю правой рукой рычаг, чтобы тоже, «откинуться». Ну, да, внутри тут вроде как-то, покруче, чем в фургоне группы. На первый взгляд — вроде бы тоже самое, а начинает присматриваться — вот тут, и тут, и тут, сделано получше, поудобнее. Похоже, машина классом повыше и стоит, подороже. Сегодня, прямо с утра, у входа в общежитие, меня ждал сюрприз. Серебристый максивэн фирмы «Хундай» с приветом от «бабушки».

Айдол-ян [с иллюстрациями]

Теперь эта машина «закреплена» за мной, вместе с водителем и двумя охранниками. Первым моим порывом было — отказаться. А потом, подумалось — а собственно, чего? Я же не в подарок её принимаю? Семья ЧжуВона, наверняка, не обо мне заботится, а о сохранении своего «лица». Коль, я считаюсь, что имею к «семье» отношение, то на «самокате, ножкой стукать по асфальту» мне уже не положено. Будь добр — соответствовать. Раз нет денег на приличную машину — вот, попользуйся, потом вернёшь. Ладно, попользуюсь, верну. Смысл отказываться, раз за это расплачиваться не нужно? Потом, я же — «Ой, как я очень это богатство люблю и уваЗаю!». А машинка, да, классная. Сверху — кондиционер и багажник, прикрывающие собою крышу, чтобы она не нагревалось солнцем. Внутри — просторно, потолок — выше, можно стоять. В потолке есть люк. Есть и телевизор, чтобы не скучать.

Айдол-ян [с иллюстрациями]

А ещё, как мне сказали, лёгкое бронирование. Корпус и стёкла выдерживают попадание пистолетной пули с расстояния в метр. Вообще, крутяк. Однозначно, надо такое «брать», пусть даже на время. Привыкать буду. Когда разбогатею, тоже, куплю себе что-нибудь такое же солидное. Только, покруче.

— ЮнМи, а давай, поедем на репетицию на твоей машине? — предлагает БоРам, — Попробуем?

Хорошая идея — попробовать под нагрузкой. Как раз посмотрим, как движок тянет. Тут же должен быть какой-то умощнённый, раз машина бронирована и, понятное дело, тяжелее стандартной конфигурации.

— Аджосси, — обращаюсь я к водителю, — вы знаете, куда нам надо ехать?

— Конечно, молодая госпожа, — с улыбкой отвечает мне он, — менеджер ЁнЭ сообщила мне ваше расписание и я знаю, где вам сегодня нужно быть и во сколько. Можно ехать?

— Да, поедемте, — говорю я, как-то краем сознания отметив, что от обращения ко мне — «молодая госпожа», группа, странно притихла…


Время действия: этот же день, вторая половина дня

Место действия: Сеул, военный госпиталь.


К большим двустворчатым дверям, по пандусу, друг за другом, подъезжают два микро-автобуса. Первый, быстро выгрузив из себя несколько человек с видеокамерами и фотоаппаратами, уезжает, а на его место неспешно становится серебристый «Хундай» из которого, так же неспешно, как он двигался, выходят двое охранников в чёрных костюмах и белых рубашках. Вслед за ними, из машины, появляется ЮнМи в тёмных очках, которые прячут глаза и тоже в чёрном, которое стройнит, держа в руках белый пластиковый пакет с книгами.

Айдол-ян [с иллюстрациями]


Вылез из машины, иду, в сопровождении двух охранников внутрь здания в прохладу кондиционированных помещений. Солнце сегодня жарит, дай боже. В Корее — лето идёт полным ходом. Где-то в здании меня ждёт ХёБин, или, это я её должен буду подождать. Когда я сегодня позвонил МуРан поблагодарить её за заботу и машину, то предложил ей рассмотреть идею, что я приеду не один, а вместе со всей группой. Ведь ЧжуВон же — поклонник «Короны»? Будет как неожиданный сюрприз. Но, бабушка в ответ сказала, что посещение больного, это внутрисемейное дело. Никаких сюрпризов не нужно. «Приезжай одна и вместе ХёБин навести ЧжуВона. Не нужно никого постороннего» — сказала она. Ну, не надо, так не надо. Один, так один. Вот, приехал, иду искать ХёБин. Надеюсь, она не опоздает?


Глава девятая | Айдол-ян [с иллюстрациями] | Примечания







Loading...