home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


«В том лесу белесоватые стволы…»

В городской темноте двора, пронизанной майской свежестью сирени и электрическими просветами, засмотревшись на оранжевое окошко (за которым больная девушка), я столкнулся с прохожим — Тимуром Страстовым. Мы отпрянули друг от друга, как два кота, разве что не зашипев. Первым опомнился фотокор, поздоровавшись со своей душевной предупредительностью — одной из составляющих его успеха. И я буркнул:

— Здравствуйте. Кажется, вас можно поздравить? Или рано еще?

— Поздравить? С чем?

— Вы жених или нет?

— Манюня сказала? — он рассмеялся с нежностью. — Сам не знаю. А вообще-то странно. Я от нее, она мне о вас — ни полслова.

Фотокор говорил непринужденно, я — с выделанной небрежностью, маскируя истинные чувства, уж больно они были некрасивы, «с красными глазами», как выражались древние китайцы.

— А что, Маня секрет выдала?

— Да нет… Что еще она вам сказала? — спросил он после паузы.

— Много чего, разговор у нас получился любопытный.

Завлекательная тактика увенчалась успехом: Тимур предложил посидеть («Уж полночь близится…» — начал я набивать цену. — «Детское время!»), покурить («Не курю». — «Ну, со мной посидите, я целый вечер терпел».), поговорить («Согласен».)

Лавка в густых кустах, не персидских, не из сада, бедных, но тоже изо всех сил благоухающих. Не хотелось мне ворошить секреты, да еще с таким типом, как Страстов, но я должен раскрыть тайну этой семьи, иначе тайна меня задушит… проще говоря, меня посадят.

— Скажите, Федор Афанасьевич болен чем-то серьезным?

— Не слыхал! А что такое?

— Просто меня поразило условие вашей женитьбы: дождаться смерти отца.

— Это ее условие, она очень к нему привязана.

— С Юлой не было таких препятствий, а?

— Вы на что-то намекаете? Я не понял. — Фотокор закурил; пламя зажигалки вырвало на миг усмешку красных губ, как улыбку чеширского кота, которая витает виртуально, отдельно от серьезного лица.

— Она говорит, что я к ней подкатывался, а вам завидно? — Он засмеялся, и вновь сигаретная вспышка озарила серьезные глаза. — То ли вы наивны до дурости, Алексей Юрьевич, то ли дьявольски расчетливы, не могу вас раскусить.

— Это хорошо.

— Так знайте: невесте своей я рассказал, что был увлечен ее сестрой. И что в этом противоестественного, скажите на милость? Они похожи — внешне — на свою мать.

— Может, вы и матерью увлекались?

— У каждого (даже у вас!) есть свои «скелеты в шкафу»… «разве мама любила такого»… но никогда в сексуальном плане меня не интересовали чужие жены. Ей-богу.

Любой на его месте давно послал бы меня куда подальше. Что его удерживает?

— Что еще вам Юла рассказала?

Вот что удерживает! К сожалению, ничего; ни разу она даже имени его не упомянула… впрочем, тогда в ЦДЛ: «Лада — стерва, Юлик — придурок, Тимур (тут пауза, заминка, она выпила вина) — папараццо со всеми вытекающими пакостями…»

— Кое-что рассказала, — ответил я туманно.

— Какой же вы все-таки сплетник, — не выдержал Страстов, — ходите, вынюхиваете, разносите… натуральный папараццо!

— Ну, кто из нас… Наконец-то вы возмутились, я просто дивился на такое терпение в ответ на мои провокации.

— Нет, в чем интрига? — разгорячился Тимур. — Скажите!

— Люблю сплетни.

— Ладно, за сплетника извините. По-видимому, «провокации» ваши имеют какую-то цель. Какую?

— Я скажу вам, только ответьте на мои вопросы.

— Попробую.

— Что вы делали ночью с четверга на пятницу на озерах?

— Вы ревнуете, — вдруг сказал он. — К обеим? Нехорошо. Еще на юбилее я заметил, как вы ринулись искать Маню…

Я перебил:

— Кстати, вы мне напомнили. Кто предложил посмотреть передачу «Русский Логос»?

— Я.

— Вы знали, что там выступает Юла?

— Ну да, кто-то в Останкино говорил… Не помню кто, там такой сумасшедший дом.

— Ладно, оставим. За вами — ночь.

— Это очень личный момент, зачем она вам рассказала?.. — досада прозвучала в его голосе. — Мне не спалось, я пошел на озера прогуляться.

— Во сколько?

— Похоже на допрос, — проговорил фотокор медленно и серьезно. — В первом часу.

— Пошли за Маней?

— Нет. Но предполагал, что она может быть там с отцом.

— Они так поздно гуляют?

— Случается. Я проходил по галерее мимо детской, увидел в окно, что Мани нет.

— А Федор Афанасьевич?

— За ним не проследил, к сожалению. Но на озере, на дальнем, что ближе к Чистому Ключу, я видел только Маню. Она сидела на берегу и дрожала от холода. Совсем без сил, весна, знаете, экология…

— Да зачем Маня пошла ночью на озера?

— А она что говорит?

— Ваши показания совпадают. Когда вы ей сделали предложение?

— Вот тогда и сделал. Все. Теперь удовлетворите мое любопытство. К чему этот допрос?

— Хотелось побольше узнать о сестрах Старцевых от старинного друга семьи. Не больно-то вы меня удовлетворили.

— Взаимно. Вы собираете информацию, имея виды на старшую? Не очень благородно, зато осмотрительно.

— Дело в том, что Юла исчезла.

— Как это?

— В том-то и дело, что не знаю. Мобильник ее дает длинные гудки.

— Но при каких обстоятельствах?.. О! — воскликнул Тимур. — Вы расспрашивали Федора, уже зная об ее исчезновении?

— Не хотел волновать отца заранее.

— И ваш сон — не сон? — догадался прыткий папараццо. — Бревенчатая изба, в которой пролита кровь Юлии Глан…

Я перебил:

— Уже репортаж сочиняете? Надеюсь, газетных сенсаций сейчас не последует. Доживем до понедельника.

— Не волнуйтесь, я старый и верный друг, — поставил он меня на место, но между прочим, рассеянно, и продолжал, демонстрируя память: — Бревенчатая изба в лесу под замшелой крышей, русская печь, свеча, кровь на пурпурном ковре, там кто-то лежит… Кто — Юла?

— Об этом я расскажу в «органах».

— Зачем так сразу?..

— Уже двое суток прошло.

— «Что вы делали в ночь с четверга…» И вы смеете меня подозревать!

— Знаете, вы не «жена Цезаря»…

— А вы? Что вы делали, Алексей Юрьевич, в том лесу?

— В каком?

— В таком! Где пурпурная комната.

— Вино пил.

— Смело! — фотокор затянулся, вновь просверкнув своей кошачьей усмешкой и, по привычке к «поэзии», забормотал: — «В том лесу белесоватые стволы выступали неожиданно из мглы, из земли за корнем корень выходил, словно руки обитателей могил…» — вытянул руку ладонью кверху. — Однако дождик начинается.


Детская тайна | Литературный агент | Труп внутри







Loading...