home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Дар другу

От мужа — к жене. Тихомирова попивала бордо, держалась стоически — «Не берет!» — курила, курила, курила в своей темнокрасной пещере, и не лунно-звездная пижама была на ней, а затрапезное старое платье, зато черное.

— Лада, неужели ты не замечала, что твой загородный вертеп посещают посторонние?

— В пятницу впервые заметила. Всегда чисто, Марина прибирала.

— Но как могла Юла запросто туда ездить? Ведь она рисковала тебя застать.

— Девчонка Дениске иногда позванивала, от него, должно быть, знала, что я бываю за городом по средам и выходным. Морава говорит, что всего три раза замечала чужие следы, для моего глаза практически незримые.

— Ты в эти дни виделась с Моравой?

— Мы перезваниваемся, она очень больна.

— У старухи же мобильник… — пробормотал я. — Совсем забыл!

— Ну и что?

— Не она ли сообщила тебе про убийство Юлы?

— Да, позвонила в воскресенье утром.

— Что сказала?

— Что у нас в избушке ЧП: в ночь на пятницу зарезали старшую дочку Старцева. Мы с Мариной когда-то давно девочек на опушке видели, я рассказала, кто такие. И сегодня, говорит, в доме найден убитый, сына не назвала, жди «органов».

— Ты позвонила Громову и все ему выложила?

— Кое-что. Я была вне себя.

Так вот от кого он мог узнать подробности преступления!

— А ты знала, что у него фобия Маяковского — страх крови и острых предметов?

— Что-что?.. Погоди! — Лицо Тихомировой вспыхнуло сиюминутным оживлением. — Точно! Придурок хлеб ни разу не порезал, бутылку штопором не открыл… Ссылаясь на полиартрит: боли в суставах, ручки берегу.

— Никакого полиартрита у него нет.

— Понятно. Ручки берег для убийства. За тебя, Алексей! Теперь понятно, почему он жил в таком вакууме — ни жены, ни детей… Одинокий гений при мамочке, духовный странник, — она засмеялась, — а причина у всех про все одна — физиология.

— Тогда уж психика… Тебе-то зачем психопат был нужен?

— В той самой точке с физиологией у него было окей, я предмет не острый. Что так смотришь, Алеша, из каких небесных сфер? Ни разу с женщиной не спал? Все мы звери — ласковые и кровожадные одновременно. А может, у меня сработала банальщина — не реализованный полностью материнский инстинкт.

— Почему б тебе в сыне его не реализовать?

— Сейчас ты праведно ужаснешься: Денис не любил меня.

— В чем это выражалось?

— Всегда глядел волчонком, знал одно слово: дай!

— И ты откупалась деньгами.

— Что значит «откупалась»?

— Платила за индульгенцию на «дольче вита» и постепенно, с возрастом, становилась все менее требовательной. Начиналась твоя «сладкая жизнь» по-крупному, кончается — с инфантильным идиотом.

— А что, идут мои похороны? Алексей Божий человек, каким судом судишь?

— Прости за обобщения, но суть такова.

— Прощаю, ты сумел заинтриговать меня. «По-крупному» — законный супруг мой подразумевается?

— «Горькая полынь» подразумевается… И Старцев, и ты — оба потеряли своих детей. Еще тогда — тринадцать лет назад.

И тут она себя выдала (я не понял, расчетливо или опрометчиво), заявив:

— Ведь действительно: Юла у отца ключ от избушки стянула. Но откуда дети могли про нас знать?

— Кажется, я догадался. Но сначала — тебе слово.

Тихомирова выпила бокал, закурила.

— Лев жил здесь, мы приятельствовали со Старцевыми. Я — злая. Мария кроткая, с холодком, заполучить ее мужа не составило для меня труда.

— Зачем он тебе?..

— Захотелось. Желаниям своим я привыкла потакать. Месяца три мы встречались у тетки Клары, но она умерла. Вот тот мой ковер… тот, что в крови теперь… он не поместился в автомобиль.

Она замолчала, я дополнил:

— И наследник тетя Клары разоблачил тебя перед мужем.

— А, ты был у Льва. Остальное тебе более или менее известно. Я с Дениской гостила у Старцевых и встретила старуху… впрочем, я уже рассказывала: судьбу в образе старухи с охапкой желтенькой купавны. Знаешь? В мае цветет.

— Слышал, но не видел. Или видел… вроде в лесу…

— Этот цветок с той поры исчез, в «Черную книгу» занесен, наверное… такой чудесный пряный аромат с легкой болотной гнильцой, — она усмехнулась, — умирать буду — вспомню. С согласия Федора я сняла ту избушку. Уехала от Старцевых, а Дениска не захотел в Москву, они с Юлой были не разлей вода. Всего-то два раза мы встретились в Чистом лесу — и навсегда расстались.

— По какой причине?

Она ответила не сразу:

— То, что я расскажу тебе, он не знает. Никто не знает. Однажды майским вечером он был у меня в пурпурной комнате, как ты ее зловеще окрестил. Мы пили сухое красное вино, занимались любовью. Бутылка кончилась, Федор спустился в погреб, оттуда послышалось: «Вот так пахнет в могиле — сырой землей и гнилой доской».

— Так, — вставил я, содрогнувшись.

— Но эти слова нарушали радость, я засмеялась, отстраняя смерть (гадкую гнилую старуху), взяла из вазы цветок купавны… на мясце, на косточках цветет, шутила моя гадкая вонючая подружка.

— Это не шутка, Лада. Ты мне покажешь — где?

— Откуда я знаю… Вдыхая живую прелесть цветка, я вышла на порог кухни. «Хочешь, я к тебе в преисподнюю спущусь?» И вдруг увидела, как медленно, неслышно открывается дверь из сеней. Мария. Мы так и застыли, глядя друг на друга. Забавно, как в драме Ибсена. Снизу донесся голос «живого классика»: «Здесь грязно, поднимаюсь, я хочу тебя ласкать при свете».

— А дальше?

— Я бросила цветок в яму… и правда, как в могилу. Мария исчезла. Все. — Тихомирова неопределенно улыбнулась. — Она действительно исчезла, больше Марию никто, насколько мне известно, не видел. Из избушки ее никто не гнал, не было никаких сцен, — добавила Лада мрачно. — Она ушла сама. — Выпила бокал залпом. — Я рассказала — твой черед. При чем тут дети?

— Мне кажется…

— Так ты не знаешь!

— Твой сын пошел туда на смерть!

— Выкладывай, что тебе кажется.

— 27-го мая Старцев отправился в избушку на свидание. Жене, понятно, соврал и, на беду, поддразнил детей, играющих в саду: семафорчики, застряли в своей песочнице, как маленькие! Примерно через час Мария на кухне услышала телефонный звонок и поднялась в кабинет.

— Это всем известно: Платон звонил. «Господи, какой ужас!» И понеслось. Мистика.

— Нет, все проще. Твой сын в детстве, по отзывам, был лидер, то есть самолюбив, выпендривался перед девочками и т. д.

— И куда все делось? — Тихомирова вздрогнула. — Куда мы все «делись» после детства? Впрочем, продолжай.

— Словом, Денис обиделся на «маленьких в песочнице».

— И они пошли за Федором? Да? Но как ты понял?

— По отдельным репликам детей, уже выросших. Они затеяли новую «взрослую» игру. В высокой башенке терема мать разговаривает по телефону и видит ярких «семафорчиков», подходящих к Чистому лесу, пользующемуся дурной славой.

— Денис ни разу не заикнулся об этой игре. Ты считаешь, он затаился…

— Щадил тебя. Любил, наверное.

— Очень даже зря, — она выпила.

— Зря, — зло меня взяло на ее невозмутимость. — Услышав голос мужа из подпола и увидев голую гетеру с цветком — фаллическим символом совокупления, — Мария устранилась. А сын твой?

— По-твоему, он нас с Федором видел?

— Что-то видел, потому и запретил подружкам об их «игре» рассказывать. Да ты это и сама чувствовала, стеснялась «волчонка», «воскресила» подмосковных родственников… лгала, Ладушка.

— Ты винишь меня в его смерти?

— Я тебе не судья и не духовник, ты девушка взрослая, с десятью заповедями сама разберешься.

— Там нет! — Лада расхохоталась. — Там нет заповеди «почитай сына своего»!

— Не пей больше, ты мне еще нужна. В тот момент, понятно, ты не сказала Федору про явление Марии, чтобы не нарушать радость оргазма. Или сказала?

Она помедлила.

— Нет.

— А потом?

— Нет.

— Почему? Он ведь жену искал. Или не искал, а знал, где она… ее труп?

— Искал.

— Ты не хотела выглядеть в его глазах стервой.

Она обратила на меня жгучие, мерцающие мраком глаза.

— Не хотела.

— Но это так мелочно и пошло перед лицом смерти.

— Алексей, не говори красиво.

— Что ж, конкретно: ты со Старцевым рассталась, по твоим словам, навсегда. Что тебе помешало направить его на истинный след?

— «Истинный след»! Ты обвиняешь меня или Федора, или нас обоих в убийстве Марии и сокрытии трупа. Что мой мальчик видел это изуверство и шантажировал Старцева. Ну, а тот его зарезал.

— Тебе страшно, Лада. Трагедию ты пытаешься перелицевать в «дружеский шарж».

— Я настолько цинична?

— И нигилистична — можно так сказать? Я обвиняю тебя и твоих прошлых, да и настоящих дружков не в убийстве…

— Юлий не убийца? — удивилась Лада.

— …а в порче своих детей, вы их нравственно изуродовали. Случайная твоя встреча с колдуньей в низине не случайна, на ловца и зверь бежит.

— Умерь пафос. Я просто снимала у нее дом.

— Просто? А какие эксперименты вы над Юликом проделывали, если он делал левый заход! Гипноз был? Глюкоген в вине был?

— Всего лишь из любопытства. Надеюсь, меня ты в убийствах не подозреваешь. Я и предположить не могла, что Юлий так намертво вцепится в Юлу, я б его отпустила на волю! Объясни, чем ему мешал Денис.

«Ему ли?» — рвалось у меня с языка, но я молча два словечка проглотил, потому что ответа не знал. Не дождавшись, Лада продолжала:

— Накануне… накануне его гибели я была в гостях, вернулась, значит, после тебя. Он разговаривал по телефону в прихожей. Увидел меня и говорит: «Нет, перенесем на утро».

— На утро? — переспросил я. — Он звонил убийце!

— Все может быть. А я мельком подумала: с кем-то из бывших одноклассников разговаривает.

— Он имя в разговоре упомянул?

— Нет. Почему я так решила… — она пожала плечами. — Загадка. Он сразу положил трубку, но поздно ночью (я совсем поздно заснула) еще кому-то звонил, брал аппарат к себе в комнату: утром часть длинного шнура завернулась под его дверью, я вытянула. — Лада залпом выпила бокал. — Шантаж не исключается, загадочен предмет шантажа. Само убийство сын видеть не мог, он в тот четверг дома сидел, да и вообще с детства, по-моему, в тех местах не бывал.

— У меня создалось такое же впечатление, — подтвердил я. — В единственный наш разговор Денис вспоминал то лето, Марию, колдунью — фею из волшебного замка… как дети пили холодную целебную воду по дороге в лес. Он сказал: «Вот бы туда съездить!»

— Зачем ты мне это говоришь?

— Ты должна знать про последние минуты его жизни. Может быть, он не только ради шантажа в Чистый Ключ приехал. Отец Киприан, настоятель тамошнего храма, описал мне, как рыженький тоненький юноша, напившись из источника, побрел к Чистому лесу, где его ждал убийца. Побрел один, он с детства знал дорогу в пурпурную комнату.

После тяжелой, как плита на могилу, паузы Лада сказала:

— У меня к тебе просьба, Алексей. Третий день сижу пью, но представь, никак не могу одолеть фобию.

— То есть?

— Войти в его комнату. Жуткое ощущение, будто он там на неприбранной кровати своей валяется.

— Господи, Лада!

— Потом привыкну, но в первый раз лучше с кем-нибудь… лучше с тобой.

— Ты притворяешься бесчувственной…

— Не притворяюсь. Я — злая.

Когда она толкнула дверь, я присвистнул: стеллажи оголены, по полу разбросаны распяленные книжки.

— Что тут творится, Лада?

Но она только выразительно повела плечами.

— Ты когда сюда в последний раз заходила?

— После его смерти не заходила.

— Я был в субботу… У кого есть ключи от квартиры?

— У Дениса и у меня.

— У Громова?

— Нет. Ах да, еще у мужа, если не выкинул. Но что здесь искали? Героин?

— У наркоманов запасов не бывает. Обрати внимание: стронуты только книги. Что можно спрятать в книге? Деньги, письмо, фото… вообще, любую бумажку. Посиди, я поставлю. (Она подняла орфографический словарь.) Будем перелистывать каждую книжку. Тут такой кавардак, он спешил — вдруг не нашел?

— Денис?

— Возможно, он сам искал улику.

А нашли ее мы! Почти сразу — в оранжевом томе детской энциклопедии под девизом «ЧЕЛОВЕК». Я подумал: в большом фолианте улику можно засунуть поглубже.

Это была фотография среднего размера: бумага, пленка (и фотоаппарат, конечно), как говаривал абсурдист — хай-класс! Цвет нежный, колорит мягкий, эротика невинная (уместно употребить оксюморон). Словом, снимал профессионал, в своем роде художник.

— Она и в жизни такая? — поинтересовалась Тихомирова.

— Я видел ее только в одежде. Здесь она совсем как девочка.

— Это взгляд самого фотографа. — Лада усмехнулась. — Знаешь, Ахматова сказала про своего первого мужа: «Он любил только девушек».

— То есть девственниц?

— Понимай как хочешь. Оттеночек такой есть, лукавая двусмысленность.

На обороте надпись: Дар другу в день совершеннолетия. И дата: 20 декабря.

— День рождения Дениски, — пояснила мать, призадумалась, вспоминая. — Он не захотел собирать гостей, они вдвоем ходили с нею в ЦДЛ.

— Их свободно пропускали?

— Я их провела и ушла, так Денис хотел. Ну а потом уж как знатных детей привечали. Отголоски былой славы, сейчас трудно представить, каким влиянием пользовался Старцев.

— Твой сын сказал, что секса у них не было.

— С ним, может, и не было… А ты догадываешься, с кем вот это вот, — она потрясла снимком, — было?

— Догадываюсь.


Парадоксальная фаза | Литературный агент | Инфернальный огнь







Loading...