home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 2

Тибериас, Израиль

Через пятнадцать минут после того, как в Риме отзвучал последний выстрел, в большой вилле медового цвета на берегу Галилейского моря зазвонил телефон. Ари Шамрон, дважды бывший генеральным директором Израильской секретной службы, а ныне специальный советник премьер-министра по всем вопросам, связанным с безопасностью и разведкой, снял трубку в своем кабинете. С минуту он молча слушал, крепко зажмурясь от гнева.

– Сейчас иду, – сказал он и повесил трубку.

Повернувшись, он увидел, что в дверях кабинета стоит Гила. Она держала в руке его кожаную куртку, и глаза ее были влажны от слез.

– Я только что видела все по телевизору. Худо дело?

– Очень худо. Премьер-министр хочет, чтобы я помог ему подготовить заявление для страны.

– В таком случае тебе не надо заставлять премьер-министра ждать.

Она помогла Шамрону надеть куртку и поцеловала его в щеку. Таков был ритуал. Сколько раз он расставался с женой, услышав, что евреи погибли от бомбы? Он потерял этому счет. Довольно поздно в своей жизни он решил, что этому никогда не будет конца.

– Ты не будешь слишком много курить?

– Конечно, нет.

– Постарайся позвонить мне.

– Позвоню, когда смогу.

Он вышел через парадную дверь. Его встретил порыв холодного мокрого ветра. Ночью с Голанских высот пришла буря и устроила осаду всей Верхней Галилее. Шамрон проснулся от первого раската грома, который он принял за выстрелы, и больше уже не заснул до конца ночи. Для Шамрона сон был как контрабанда. Он приходил к нему редко, и если прерывался, то уже вторично не возвращался в ту же ночь. Обычно в такие минуты Шамрон бродил по секретным закоулкам своей памяти, вновь переживал старые дела, шагал по старым полям битвы и противостоял врагам, давно исчезнувшим с лица земли. Прошлой ночью все было иначе. У него было предчувствие неминуемой беды – картина была столь ясной, что он даже позвонил ночному дежурному своей бывшей Службы, чтобы проверить, не случилось ли чего.

– Спите спокойно, начальник, – сказал ему молодой дежурный офицер. – Все в полном порядке.

Его черный «пежо», бронированный и пуленепробиваемый, ждал в начале подъездной аллеи. Рядом с открытой задней дверцей стоял Рами, темноволосый начальник охранявшей его команды. За годы работы Шамрон нажил много врагов, и из-за весьма путаной демографии Израиля многие жили неприятно близко от Тибериаса. Рами, тихий, как одинокий волк, и гораздо более страшный, редко покидал своего хозяина.

Шамрон на секунду приостановился, чтобы закурить сигарету – едкий турецкий сорт, какой он курил со времен Мандата, – затем сошел с веранды. Он был маленький, однако, несмотря на возраст, могучего телосложения. Руки у Шамрона были морщинистые, в печеночных пятнах и словно взятые взаймы у мужчины в два раза больше его. Лицо, испещренное глубокими морщинами и трещинами, походило на вид с самолета на пустыню Негев. Бахрома сохранившихся седых волос стального цвета была подстрижена так коротко, что их почти не было видно. Он до безобразия часто ломал очки и потому примирился с уродливыми оправами из небьющегося пластика. Толстые стекла увеличивали его голубые, далеко теперь не ясные глаза. Ходил он так, точно ожидал, что на него вот-вот нападут сзади, – опустив голову и выставив локти. Эта его походка была известна в коридорах на бульваре Царя Саула, в штаб-квартире его бывшей Службы, как «шарканье Шамрона». Он знал об этом и соглашался с таким названием.

Он нырнул на заднее сиденье «пежо». Тяжелая машина рванулась вперед и поехала по опасно наклонному спуску к берегу озера. Она повернула направо и помчалась к Тибериасу, затем – на запад, через Галилею к Прибрежной равнине. Большую часть поездки взгляд Шамрона был прикован к поцарапанному циферблату его часов. Время сейчас было его врагом. С каждой минутой преступники все дальше и дальше уходили от места преступления. Соверши они нечто подобное в Иерусалиме или Тель-Авиве, они застряли бы в паутине контрольно-пропускных пунктов и постов на дорогах. Но это произошло в Италии, а не в Израиле, и Шамрон зависел от итальянской полиции. Давно уже итальянцам не приходилось иметь дело с террористическим актом такого масштаба. Более того, связь Израиля с итальянским правительством – через посольство – была нарушена. И, как подозревал Шамрон, пострадала очень важная резидентура израильской Секретной службы. Рим был региональным штабом в Южной Европе. Возглавлял резидентуру katsa[3] по имени Шимон Познер, человек, которого Шамрон лично привлек к работе и вытренировал. Вполне возможно, что Служба потеряла сейчас одного из своих самых компетентных и опытных офицеров.

Путешествие, казалось, длилось вечность. Они слушали «Новости» по израильскому радио, и с каждой передачей ситуация в Риме, казалось, лишь ухудшалась. Трижды Шамрон нетерпеливо хватался за свой надежный мобильник и трижды опускал его, не набрав номера. «Предоставь это им, – думал он. – Они знают, что делают. Благодаря тебе они хорошо натренированы». К тому же не время было специальному советнику премьер-министра по вопросам безопасности и терроризма встревать с полезными советами.

Специальный советник… Как он ненавидел этот титул. Это пахло двусмысленностью. Он был Memuneh – ответственный за все. Он видел, как его благословенная Служба да и страна переживали победы и поражения. Лев и его банда молодых технократов считали Шамрона помехой и отправили в Иудейскую пустыню на пенсию. Он так бы там и остался, если бы премьер-министр не бросил ему спасательный круг. И Шамрон, мастер-манипулятор и кукловод, понял, что может, сидя в отведенном ему премьер-министром кабинете, обладать не меньшей властью, чем когда он сидел начальником на бульваре Царя Саула. Опыт научил его быть терпеливым. Рано или поздно победа окажется в его руках. Казалось, всегда так бывало.

Они начали подъем к Иерусалиму. Шамрон никогда не ездил по этим замечательным местам, не вспоминая при этом старые битвы. И снова возникло предчувствие. Это Рим видел он накануне ночью или что-то другое? Что-то большее даже, чем Рим? Он видел старого врага – в этом он был уверен. Покойника, возникшего из прошлого.


Кабинет премьер-министра Израиля находится на Каплан-стрит, 3, в районе Кирьят Бен-Гурион в Западном Иерусалиме. Шамрон вошел в здание из подземного гаража и поднялся в свой кабинет. Он был маленький, но стратегически расположенный в коридоре, который вел к премьер-министру, что позволяло Шамрону видеть, когда Лев или кто-либо другой из начальников разведки и безопасности идет во внутреннее святилище на совещание. У Шамрона не было личного секретаря, но он вместе с тремя другими членами команды безопасности пользовался услугами девушки по имени Тамара. Она принесла ему кофе и включила три телевизора.

– Вараш собирается у премьер-министра в пять часов.

«Вараш» на иврите означало «Комитет начальников служб». В него входили: генеральный директор ШАБАКа, внутренней службы безопасности; командующий АМАНом, военной разведкой; и конечно, начальник израильской разведки, которую именовали Службой. Шамрон, по уставу и по репутации, имел постоянное место за этим столом.

– А пока, – сказала Тамара, – он хочет, чтобы вы пришли к нему с докладом через двадцать минут.

– Скажи ему, что лучше будет через полчаса.

– Если хотите докладывать через полчаса, сами ему об этом и скажите.

Шамрон сел за свой стол и, взяв в руку пульт, провел пять минут, пытаясь найти как можно больше подробностей, сообщаемых средствами мировой телесвязи. Затем он взял телефонную трубку и сделал три звонка: один – в итальянское посольство своему старому контактеру по имени Томмазо Нальди; второй – израильскому министру иностранных дел, находившемуся недалеко от него на бульваре Ицхака Рабина; и третий – в штаб-квартиру Службы на бульваре Царя Саула.

– Он сейчас не может с вами говорить, – сказала секретарша Льва.

Шамрон ожидал такой реакции с ее стороны. Легче было пройти через военный блокпост, чем через секретаршу Льва.

– Свяжите меня с ним, – сказал Шамрон, – или следующий звонок будет вам от премьер-министра.

Лев заставил Шамрона ждать пять минут.

– Что вам известно? – спросил Шамрон.

– По правде? Ничего.

– У нас еще осталась в Риме резидентура?

– И говорить не о чем, – сказал Лев, – но у нас есть в Риме katsa. Познер уезжал в Неаполь по делам. Он только что звонил. Он едет сейчас назад в Рим.

«Слава Богу», – подумал Шамрон.

– А остальные?

– Трудно сказать. Как вы можете себе представить, ситуация там весьма хаотичная. – У Льва была страсть к преуменьшениям. – Пропали два клерка, а также офицер связи.

– А в документах есть что-то, что может быть компрометирующим или неприятным?

– Мы можем лишь надеяться, что они сгорели.

– Они же хранятся в шкафах, способных выдержать ракетный удар. Так что лучше было бы нам добраться до них прежде, чем это сделают итальянцы.

Тамара заглянула в дверь.

– Он зовет вас. Сейчас же.

– Увидимся в пять часов, – сказал Шамрон Льву и повесил трубку.

Он собрал свои записи и пошел вслед за Тамарой по коридору к кабинету премьер-министра. Два сотрудника охранного отряда ШАБАКа, дюжие ребята, коротко остриженные, в рубашках навыпуск, следили за приближением Шамрона. Один из них отступил и открыл дверь. Шамрон проскользнул мимо него и вошел в кабинет.

В комнате были закрыты жалюзи, в ней было прохладно и полутемно. Премьер-министр сидел за своим большим столом и казался совсем маленьким по сравнению с огромным портретом лидера сионистов Теодора Герцля, висевшим на стене за его спиной. Шамрон много раз бывал в этой комнате, и однако же его пульс всегда убыстрялся. Для Шамрона эта комната являлась окончанием удивительного пути, символом восстановления господства евреев на земле Израиля, рождения и смерти, войны и холокоста… Шамрон, как и премьер-министр, играл руководящую роль в этой эпопее. Оба они смотрели на Израиль как на свое государство, их детище, и ревностно охраняли страну от всех – арабов, евреев или неверных, – кто пытался ослабить или уничтожить ее.

Премьер-министр, не произнеся ни слова, кивком указал Шамрону на стул. У него была маленькая голова и очень широкая талия, и он выглядел как осколок вулканической породы. Его руки с короткими пальцами лежали на столе; пухлые щеки мешками свисали над воротничком рубашки.

– Насколько худо дело, Ари?

– К концу дня картина станет яснее, – произнес Шамрон. – Определенно могу сказать одно. Это будет записано как один из худших актов терроризма, когда-либо совершенный против нашего государства, если не самый худший.

– Сколько погибших?

– Все еще не ясно.

– А послы?

– Официально они считаются без вести пропавшими.

– А неофициально?

– Думается, что они мертвы.

– Оба?

Шамрон кивнул.

– Как и их заместители.

– А сколько обнаружено трупов?

– По сообщениям итальянцев, погибло двенадцать человек из полицейского персонала и охраны. В данный момент министерство иностранных дел подтвердило, что убито двадцать два человека, а также тринадцать членов семей, живших в комплексе. Восемнадцать человек считаются пропавшими без вести.

– Значит, пятьдесят два убитых?

– По крайней мере. Судя по всему, среди них несколько посетителей, стоявших у входа в посольство.

– А как насчет резидентуры?

Шамрон повторил то, что узнал от Льва. Познер жив. Опасаются, что трое сотрудников резидентуры погибли.

– Кто это сделал?

– Лев не пришел… к…

– Я спрашиваю не Льва.

– Список потенциальных подозреваемых, к сожалению, длинный. Все, что я мог бы сейчас сказать, относится к предположениям, а в данный момент предположения никакой пользы нам не принесут.

– Почему именно в Риме?

– Трудно сказать, – произнес Шамрон. – Наверное, подвернулась такая возможность. Может быть, они заметили какую-то слабину, прореху в нашей броне и решили этим воспользоваться.

– Но вы в это не верите?

– Нет, господин премьер-министр.

– А не могло это иметь какое-то отношение к той истории в Ватикане, что произошла несколько лет назад, – истории с Аллоном?

– Я сомневаюсь. Пока что все свидетельствует о том, что это было совершено арабами, террористами-смертниками.

– Я хочу выступить с заявлением после того, как соберется Вараш.

– Я полагаю, это будет мудро.

– И я хочу, чтобы ты написал для меня это заявление.

– Как вам будет угодно.

– Тебе, Ари, ведомы потери. Как и мне. Так что вложи в это заявление душу. Открой кран и выпусти польскую боль, которая всегда с тобой. Сегодня страна будет плакать. И пусть плачет. Но заверь людей, что те звери, которые это совершили, понесут наказание.

– Понесут, господин премьер-министр.

Шамрон поднялся.

– Кто же это сделал, Ари?

– Мы об этом скоро узнаем.

– Я хочу его голову, – со злостью произнес премьер-министр. – Я хочу видеть его голову на палке.

– И вы ее получите.


Сорок восемь часов пройдут, прежде чем появится первый прорыв в выяснении случившегося, и произойдет это не в Риме, а в промышленном городе на севере – в Милане. Команды государственной полиции и карабинеры, действуя по подсказке информатора, тунисского иммигранта, явились в pensione[4] в рабочем квартале на севере города, где, как было сообщено, скрывались двое из четырех нападавших, оставшиеся в живых. Этих людей там не оказалось, и судя по тому, в каком состоянии находилась комната, они спешно бежали оттуда. Полиция нашла там пару чемоданов, набитых одеждой, и с полдюжины мобильных телефонов, вместе с фальшивыми паспортами и украденными кредитными карточками. Самым любопытным предметом, однако, оказался компакт-диск, зашитый в подкладку одной из сумок. Итальянские исследователи в национальной криминальной лаборатории в Риме установили, что на диске записаны какие-то данные, но не смогли проникнуть в сложный код. Со временем после длительного обсуждения решено было обратиться за помощью к израильтянам.

Таким образом Шимон Познер получил вызов из штаба итальянской Службы разведки и обеспечения безопасности демократии. Он прибыл в десять часов вечера с минутами и был немедленно проведен в кабинет заместителя начальника по имени Мартино Беллано. Они были на редкость разными: Беллано – высокий, стройный, одетый так, точно он только что сошел со страниц итальянского модного журнала; Познер – маленький и мускулистый, с волосами, похожими на стальную стружку, и в мятом спортивном пиджаке. «Груда вчерашнего грязного белья» – так описал бы Беллано Познера после встречи, а впоследствии, когда все было окончено и стало ясно, что Познер вел себя далеко не честно, Беллано, отзываясь об израильтянине, обычно говорил: «Этот кошерный Шейлок во взятом напрокат блейзере».

Однако в тот первый вечер Беллано был необычайно внимателен к своему посетителю. Познер не был из тех, кто вызывает сочувствие у посторонних, но когда его провели в кабинет Беллано, глаза его говорили о непомерной усталости и глубокой вине за то, что он из выживших. Беллано несколько минут потратил, чтобы выразить свое «глубокое огорчение» по поводу взрыва, затем перешел к тому, зачем он вызвал Познера так поздно ночью, – к компьютерному диску. Он торжественно положил его на стол и щелчком наманикюренного указательного пальца подтолкнул к Познеру. Познер спокойно взял диск, хотя позже признался Шамрону, что сердце у него так и колотилось в груди.

– Мы не сумели взломать замок, – сказал Беллано. – Может, вам больше повезет.

– Мы постараемся, – скромно сказал Познер.

– Вы, конечно, поделитесь с нами всем, что сумеете найти.

– Можете не сомневаться, – сказал Познер, пряча диск в карман пиджака.

Еще минут десять прошло, прежде чем Беллано счел нужным закончить встречу. Познер стоически сидел в своем кресле, держась за ручки точно в припадке от переизбытка никотина. Те, кто видел, как он шел по широченному главному коридору, обратили внимание на его неспешную походку. Лишь когда он вышел из помещения и стал спускаться по лестнице, в его походке появился намек на скорость.

Через несколько часов после нападения команда израильских специалистов по бомбам, к сожалению, хорошо натренированная в своем деле, прибыла в Рим, чтобы извлечь из развалин данные о составе бомбы и ее происхождении. По счастью, военный самолет, который привез их из Тель-Авива, все еще стоял в Фьюмичино. Познер с согласия Шамрона приказал самолету отвезти его назад в Тель-Авив. Он прилетел через несколько минут после восхода солнца и, выйдя из самолета, попал прямо в объятия встречавших его сотрудников Службы. Они немедленно отправились на бульвар Царя Саула – машины ехали очень быстро, но осторожно, так как груз, который они везли, был слишком ценным: нельзя было рисковать на самой опасной стороне израильской жизни – ее дорогах. К восьми часам утра компьютерный диск уже был объектом изучения лучших умов Технического отдела Службы, а к девяти барьеры, созданные в целях безопасности, были успешно взломаны. Ари Шамрон впоследствии станет хвастаться, что компьютерные гении Службы взломали код за то время, какое в Италии отводят на перерыв для кофе. Описание того, что содержалось на диске, заняло еще час, а к десяти распечатка лежала на столе у Льва. Этот материал пробыл там всего несколько минут, так как Лев тотчас вложил его в портфель и отправился на Каплан-стрит в Иерусалим для доклада премьер-министру. Рядом со своим хозяином находился, конечно, Шамрон.

– Должен же кто-то ввести его в курс дела, – сказал Лев.

Он произнес это с энтузиазмом человека, занимающегося самовозвышением. Возможно, подумал Шамрон, именно так он и полагает нужным себя вести, считая того, о ком идет речь, своим соперником, – Лев ведь предпочитал отправлять их, и реальных, и потенциальных, подальше.

– Познер сегодня вечером возвращается в Италию. Пусть возьмет с собой команду из Отдела по выкорчевыванию.

Шамрон отрицательно покачал головой:

– Он – мой. Я возвращаю его домой. – И, помолчав, добавил: – К тому же у Познера есть более важная задача.

– А именно?

– Сообщить итальянцам, что мы, конечно, не смогли взломать код этого диска.

У Льва вошло в привычку никогда первым не выходить из комнаты, поэтому он с большой неохотой оторвался от своего кресла и направился к выходу. Шамрон поднял глаза и увидел, что премьер-министр смотрит на него.

– Он должен оставаться здесь, пока все это не уляжется, – произнес премьер-министр.

– Да, так и будет, – поддержал его Шамрон.

– Пожалуй, надо нам что-то найти для него, чтобы помочь ему провести время.

Шамрон кивнул, и дело было решено.


Глава 1 | Властитель огня | Глава 3