home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава девятая

Через час после восхода Берк завязывала кроссовки — черные «Нью балансез», уже протаскавшие ее более двухсот миль. Наряд у нее был спартанский, в котором не страшно вспотеть. На волосы она натянула черную ленту от пота и опустила ее на лоб. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь жалюзи, уже покусывали. В череде невероятно жарких дней этого лета нынешний обещал выдаться самым жарким.

В прошлый раз, когда ушел из ее жизни человек, очень ей небезразличный, она на следующее утро встала с кровати, завязала кроссовки, стиснула зубы и пошла на шестимильную пробежку. Получится ли такое сегодня, она не знала, но была намерена попробовать.

Все остальные еще спали. Никак не укладывалось в голове, что Майка в это утро здесь нет. Он не лежит на спине, вытянувшись и заложив руки за голову, потому что терпеть не может ощущения подушки под головой. Она никогда не спрашивала его, почему так, — полагала, что это связано с количеством захолустных тюрем, где ему приходилось сидеть, и вшами, клещами или клопами, — что-то вроде этого. Невозможно было поверить, что она больше не услышит хриплого рокота его голоса, и вот это было, может быть, самое худшее. Его больше нет. И никогда, никогда не будет.

Кажется, не она одна провела сегодня мучительную ночь. Ребята замотались в простыни, Джордж едва не свалился с детской кроватки. А Ариэль? Ее не было ни в одной комнате и ни в одном из двух туалетов. Наверное, вышла пройтись, пока солнце еще не вставало. В общем, здесь ее не было.

«Ладно, — сказала себе Берк. — Вперед, пошла».

На парковке она увидела трех новоприбывших: белый внедорожник, серебристая «субару» и темно-синий пикап. В неподвижном воздухе пахло горячим металлом. На Восточном Бродвее стояло несколько машин, но не много. Утро понедельника здесь было не таким, как в Остине.

Берк остановилась возле трейлера минут на пять — выполнить упражнения на растяжку: наклоны вперед, выпады и «фламинго», по тридцать секунд на каждое, — и отметила движение жалюзи в номере, перед которым стоял пикап. Кто-то тоже привык рано вставать или хочет первым успеть на «завтрак скотовода». Она решила двинуться налево, по Восточному Бродвею на северо-восток. Сперва шагом, потом постепенно ускоряясь до бега, она миновала бассейн за белой загородкой и там увидела Ариэль.

Ариэль лежала возле бассейна в голубом шезлонге, на правом боку, к Берк спиной. Колени согнуты, ноги поджаты. Одна туфля на ноге, другая лежит рядом со стулом. Берк подумала, что у Ариэль шея потом будет ныть, если так лежать, сгорбив плечи и повернув голову. Подумала подойти и разбудить ее, но решила этого не делать. Наверняка Ариэль трудно было заснуть, и здесь ей как-то удалось успокоиться, одной в темноте.

Берк двинулась дальше, набирая темп, быстрее и быстрее. Пройдя по улице ярдов двести, перешла на бег, ровной рысью уходя прочь от «Лассо».

Детектив с ковбойской шляпой звонил вчера ровно в десять вечера. С ним говорил Джордж. Что-нибудь понятно насчет того, кто стрелял? «Они сейчас мало чего знают, — сообщил Джордж. — Но утром хотят с нами говорить». На том и кончилось.

Берк бежала размеренно, ровно дыша, не напрягаясь. Красный шар висел на две ладони над горизонтом, целясь ей между подбородком и правым плечом. Мимо проползали обычные виды любого маленького города в любом штате Америки: небольшие мастерские, парковки, церкви, моллы. Остался позади «Сабвей», где они вчера ели, в полумиле от него обнаружился «дейри квин» — жалко, что раньше не знала, она мороженое любит. Потом мелькнула зона маленьких домиков, парковки, автосервисы, свалки старых кузовов и шин и тому подобное. Именно здесь ей крикнул какой-то мужик из проезжавшего белого пикапа: «Неу, muchacha caliente!»,[21] — но она ни головы не подняла, ни с шага не сбилась. Да, она девушка горячая, и это правда, особенно сейчас, когда как следует вспотела и солнце лупит в правый бок. Проезжали в обе стороны машины, иногда ей гудели, но она ни направо, ни налево не смотрела. Она смотрела лишь на растрескавшийся бетон на шаг впереди, потому что именно так надо вести любой серьезный бег.

Она думала про Майка, про то, как это бессмысленно, как ей будет его недоставать. Но когда-то очень тяжела была гибель ее подруги по бегу и скалолазанию. Мелиссы Кавано. Случилось это шесть лет назад, когда Берк жила в Сиэтле и играла в недолго просуществовавшей группе «Time Keeps Secrets». С Мелиссой они познакомились в кофейне, через общих знакомых, и тут же сошлись. Мелисса у себя в колледже в Джорджии была баскетболисткой и вообще во всем была первой — отличница-студентка, звезда беговой дорожки, репортер студенческой газеты, активистка-эколог, волонтер в убежище для бездомных, без ума от бродячих собак, кофе «Кона» и альбома «Сандиниста» группы «The Clash». Так отчего же Мелисса Кавано, двадцати двух лет, с блестящим будущим графического дизайнера в Изумрудном городе, привязала веревку на крюк в собственном шкафу, полном стильной, но со вкусом подобранной одежды, другим концом той же веревки обвязала себе шею и в один прекрасный воскресный вечер повесилась?

Между ними не было секса, не было поцелуев, за ручки не держались. Они не говорили о том, каково быть нетрадиционной, потому что Берк на самом деле так и не поняла, нетрадиционная Мелисса или нет. Она встречалась с парнями, рассказывала, какие попадаются среди них ужасные, а какие бывают по-настоящему классные и веселые, но как-то… как-то… все не то, что она искала. Берк решила, что если Мелисса и нетрадиционная, то ей еще предстоит найти собственный путь к себе. Но они были добрыми друзьями и любили бывать вместе. «Предки у меня жуть консервативные, — говорила Мелисса. — И я их ни разу не огорчила. Я лучше сдохну, чем их огорчу. Они мечтают, чтобы я была во всем совершенной — в нашей семье иначе нельзя. Посмотри достижения прошлых наших поколений, призы да почетные грамоты. Разве можно разочаровать клан, который всю жизнь ставит себе трудные задачи и побеждает, всегда побеждает. Понимаешь?»

«Да, — отвечала Берк. — Я понимаю».

«Я знаю, что ты не особо набожная. Но благодарю Бога, что мы с тобой встретились, — созналась как-то Мелисса. — С тобой можно говорить обо всем».

Кроме одного. И это одно постепенно ее убивало и заставляло ее мысленно прикидывать крепость веревок и идеально отмерять нужную длину. И когда наступило самое подходящее время, когда мозг сосредоточился конкретно на этой трудной задаче, она покинула этот мир, потому что не могла принять правды сердца своего и была слишком хорошей девочкой, чтобы хоть когда-нибудь огорчить родителей.

Берк понятия не имела, что случилось. Последний телефонный разговор, в субботу накануне, был о том, что надо во вторник пойти поесть пиццы, посмотрев «Клетку для кроликов», — по вторникам они ходили в кино. Мелисса сказала, что думает поехать в Мейкон, провести пару дней с родными. Но все было светло, легко, весело. Мысли только о будущем — в котором небеса голубые, все мечты сбываются и каждый может стать кем хочет, потому что Это Америка. Тело нашла соседка Мелиссы днем в понедельник. Ни записки, ни обвинений, ни жалоб. Молчание на века.

Солнце стало жарче. Берк быстро огляделась, определяя направление. Она оказалась в зоне сухих темно-желтых полей, ржавой колючей проволоки изгородей, далеких фермерских домов, с виду заброшенных. Из тощей земли вылезали немногочисленные жилистые деревья. Пора было поворачивать обратно. Берк приближалась к грунтовой дороге, змеившейся через заросший сорняками участок. В воздухе стоял горьковатый запах, смешивающийся с вонью придорожной падали. Возле этой грунтовой дороги Берк решила повернуть назад.

Она никогда не сомневалась в избранном пути. При выборе между платьем и фланелевой рубашкой она всегда выбирала шотландку. Не то чтобы она не пробовала секса с парнями — просто узнать, что это такое. Парней этих было трое, в разных штатах, в разное время года. Три, только три раза. Под алкоголем или под наркотиком, а может, просто из сочувствия. Ничего она толком не помнила, кроме шершавых рук, не понимающих, что делают, неандертальского уханья, от которого больших трудов стоило не заржать, и наконец — о раны Иисусовы, наконец-то! — эта жуткая грязь, хуже которой никогда ничего в жизни не размазывали по простыням. Ты это куда хочешь засунуть? Ах-ах, Блуто, мое милосердие иссякло.

Она не хотела иметь ничего общего с этими королями секса, в котором нет искусства, с этими охорашивающимися принцами, считающими себя подарком для женщин всех размеров, форм и цветов, и которые визжат и топают ножками в слезах, стоит им услышать слово «нет». Эти ее три трофея были смехотворно тяжелыми, валялись на ней сверху бетонными глыбами. Волосатые спины, тощие задницы… фе. Хватит об этом думать, пока не пришлось подбегать к обочине проблеваться.

Ей недоставало Мелиссы. И Майка недоставало, и будет со временем недоставать еще больше. Может быть, так устроен мир, что людей, которые тебе всего дороже, забирают у тебя без предупреждения, но если это лучшее, что Бог смогла сотворить, Ей бы стоило пересмотреть Свой замысел.

Берк уже почти добежала до грунтовой дороги. Посмотрев вдоль нее, она увидела какую-то плывущую в воздухе пылевую дымку, будто только что здесь кто-то проехал. Выгоревший плакат, когда-то красный-бело-синий, сообщал, что «Земля продается». Вдали, в паре сотен ярдов в обрамлении скелетов-деревьев, стоял фермерский дом того же цвета, что и окружающий серо-коричневый кустарник. Окна у него были выбиты, кирпичная кладка вокруг трубы рассыпалась, обнажив железный цилиндр. Но, как ни странно, облезлый почтовый ящик остался висеть возле поворота на грунтовую дорогу, а на нем было написано: «Сэм Додж».

В окне блеснул свет. «Солнце на металле», — подумала Берк.

Где-то стрельнула петарда — не очень громкий хлопок.

Что-то дзенькнуло мимо лица — что-то вроде осы или шершня, на уровне ключицы. Запахло жженым воздухом. Глянув направо, Берк увидела султанчик пыли, поднимающийся от голой земли за колючей проволокой. И тут ее обдало обжигающее осознание, что в нее только что стреляли из окна того дома в поле.

«Додж»,[22] — подумала она.

Но поступила еще умнее: бросилась на дорогу и в одну секунду заползла в бурьян справа. Отлично натренированное сердце бешено стучало, легкие ловили воздух, из пор хлынул свежий пот.

Берк сжалась в ожидании второй пули. Ноги ее оставались на дороге, и она на руках втянулась глубже в траву. Оглянувшись снова на дом, она его не увидела. Но это еще не значило, что оттуда не видят ее. В мозгу завертелся вихрь эмоций, выдавших в результате прилив гнева: какая сволочь там стреляет? Упираясь в землю кроссовками, локтями и коленями, она поползла через кустарник вдоль колючей проволоки изгороди. Что-то оказалось прямо перед лицом — она сперва подумала, что кусок истрепанного каната, но с каких пор у канатов появилась чешуя и полосатая бело-коричневая расцветка? Головы Берк не видела, треска погремушки не слышала, но змея вдруг бросилась прочь, будто ткнулась в горячий утюг, скользнула среди стеблей и исчезла. Берк подумала, что обмочила лайкровые шорты не меньше чем стаканом.

Послышался шум приближающейся машины. Берк подняла голову, насколько посмела. По левой полосе, направляясь в город, ехал пикап, сваренный, похоже, из останков четырех, если не больше, разбитых машин. В нем сидели двое мужчин, опустив стекла, а в глубине стоял какой-то аппарат, который мог быть даже кондиционером. На побитой и поцарапанной водительской дверце было написано: «Баумгартнер — обогрев и охлаждение», и номер телефона. Еще несколько секунд — и пикап проедет мимо. Если сейчас вскочить и броситься к машине, тот, кто там в доме, получит еще один шанс ее убить. Но оставаться тут тоже не вариант, это даже у змеи хватило ума сообразить.

Когда пикап оказался почти между ней и домом, она вскочила и бросилась к дороге, размахивая руками.

— Эй! — крикнула она. — Стой! Стой!

Водитель ударил по тормозам, машина поехала юзом и остановилась. У водителя была швабра седых волос и седые усы, а красные буквы в белом круге на коричневой рубашке с темными пятнами пота сообщали, что его зовут Рой.

— Подвезти можете? — попросила Берк. Голос у нее дрожал. — До мотеля?

Рой и его напарник, тощий мексиканец, почти дочерна сожженный солнцем, уставились на нее.

— До мотеля «Лассо», — объяснила она. — Меня подвезти.

Сквозь кабину она глянула на фермерский дом, но он казался пустым и заброшенным.

— Подвезти? — Рой был явно из тех, кто предпочитает говорить и действовать в своем темпе. — А что вы здесь делаете? — Он окинул взглядом ее наряд. — Бегаете в такую жару?

— Сесть мне можно в машину?

Рой втянул воздух сквозь зубы. Неторопливая повадка явно включала в себя звуковые эффекты.

— Да, — решил он. — Садитесь.

Она боком обошла грузовик. Мексиканец открыл ей дверь и подвинулся. Пока Берк влезала, кожу на шее покалывало в ожидании пули, но в нее ничего не впилось, кроме нескольких комаров, привлеченных запахом соли. Она захлопнула дверцу, снова глянула на пустой дом. Ни движения, ни блеска металла. Ничего.

— Кто там живет? — спросила она.

— Земля продается, — ответил Рой. — Наверное, пустует. Хотите купить?

Берк покачала головой, а Рой тем временем поставил ботинок на педаль газа, и заплатанный пикап с усталым стоном покатился в сторону города.

— Вы не отсюда, нет? — спросил Рой, и Берк ответила, что нет, не отсюда. — А откуда тогда? — Берк ответила, что из Остина. — Большой город, — отметил Рой и стал рассказывать про те времена, когда ездил на свадьбу к сестре в Форт-Уэрт, тоже большой город, но вообще он больших городов не любитель, он вот тут всю жизнь прожил, и прожил неплохо, жена и трое сыновей, один на нефтяной платформе работает в Заливе, и надо же, сколько мальчишка бабла заколачивает.

Берк перестала слушать примерно тогда, когда сказала, что сегодня вернется в Остин. Она знала, что кто-то в нее стрелял. Знала. Ощутила пролетевшую пулю, почуяла ее запах. Но зачем, о Господи? Пуля, прилетевшая из пустого фермерского дома? Ну да, значит, он ни хрена не пустой. Что же она такое сделала, что какой-то любящий стрелять анахорет на нее разозлился? Но это как-то дико странно. Вчера застрелили Майка, теперь вот это…

Слишком странно.

Рой и его молчаливый спутник глядели на нее. Она что-то пропустила.

— Да? — переспросила она.

— Вы падали? — повторил Рой. — В пыли испачкались, я подумал, что вы упали.

— Да, упала.

Они были уже близко к «Лассо». Берк взялась за ручку дверцы.

— Вы бы поосторожнее, — посоветовал Рой, заводя машину на парковку. Берк увидела, что список гостей сократился: серебристой «субару» и темно-синего пикапа не было. — Тут вчера одного подстрелили насмерть на дороге I-20. В газете утром было. Безумные времена теперь, — сказал он.

— Ага, ладно. Спасибо, что подвезли.

Она вышла, не дожидаясь, пока машина остановится совсем. Мексиканец поднял руку на прощание, и Рой поехал прочь. Берк была достаточно близко к бассейну и видела, что Ариэль лежит на синем шезлонге в том же положении, в котором была минут сорок назад. Берк открыла калитку. Широкими шагами обошла бассейн, тронула Ариэль за плечо.

— Эй, проснись! — сказала она. — Ариэль! Проснись!

Ариэль открыла глаза, повернула голову к Берк — и тут же застонала от боли и схватилась за шею.

— Ой!

Плечо у нее тоже затекло. Шезлонг явно не предназначен на роль кровати, но тут было так хорошо лежать под звуки воды и смотреть в звездное небо. Сейчас, впрочем, оно стало светлым и жарким. Кто это над ней? Она прищурилась.

— Берк? Что такое?

— В меня стреляли.

— В тебя… что?

— Слушай, что я говорю. Проснись. В меня стреляли, когда я ходила на пробежку.

Ариэль села, все еще разминая непослушные мышцы шеи. Только сейчас она заметила, что одна туфля с нее ночью свалилась.

— На пробежку?

Берк резко развернулась и направилась к номеру. Ариэль — лапушка, умница, способный автор текстов и музыки, настоящий командный игрок, когда доходит до дела, но с утра, пока не получит свою тарелку гранолы и чашку чая «серебряные иглы», бывает тупее кирпича. Берк открыла дверь и вошла в номер, где сидел на стуле Джордж и таращился в экран своего телефона. Кочевник и Терри лежали на кроватях и спали. Берк почувствовала, как подступают к глазам свежие слезы, потому что Майка здесь не было, и она не знала, сможет ли когда-нибудь вообще отрешиться от этой трагедии.

— В меня…

Она хотела сказать, что в нее стреляли, но не успела.

— Потрясающе! — сказал Джордж. — Это просто… невероятно.

— Джордж, слушай, что я тебе говорю, о’кей? В меня…

— Мы в последний раз продали сто шестьдесят три диска, — продолжал Джордж. — Это только для «Кет-ЦЕЛЬ-коатля» цифры. Сто шестьдесят три, — повторил он, подчеркивая. Ему не надо было ей говорить, что диски стоят по десять долларов за штуку, платить можно через Paypal. Он посмотрел еще какие-то внушительные цифры. — Ролик получил пятьсот девятнадцать просмотров на YouTube, шестьсот тридцать восемь на MySpace и — можешь себе представить? — семьсот двенадцать на странице. — Глаза его сияли за очками. — Боже ты мой! — сказал он. — Что же это творится?

— Ну, класс, я рада, но…

— Парни! — Джордж стал тормошить спящих. — Вставайте! Парни, вы должны это услышать! — Ответом ему были храп и ворчание, как если бы зверей вытаскивали из нор, не давая спать. — Я всерьез! — Джордж почти перешел на крик. — У нас такие, блин, цифры отличные за прошлый вечер!

Первым отреагировал Кочевник, хриплым со сна голосом:

— Какого хрена…

У Джорджа загудел сотовый. Он посмотрел, кто звонит, — это был Эш.

— Ага, — сказал Джордж и стал слушать. Кочевник и Терри выбирались из простыней, в которых успели запутаться за ночь. Кочевник, шатаясь, пошел в ванную. — Да, видел цифры. Какие условия контракта?

Он замолчал, слушая Эша.

— Кто-то в меня стрелял, — сказала Берк, обращаясь к Терри.

Она не знала, слышит он ее или нет, потому что он нашаривал очки на тумбочке. Снова открылась дверь, полыхнуло солнце, и вошла Ариэль, все еще разминая шею.

— Ага. Да, понял, — сказал Джордж, опускаясь снова на стул. Что-то в его голосе переменилось, восторг несколько увял.

— Что случилось? — спросила Ариэль.

— Кто-то в меня…

Берк остановилась. Она все еще слышала звук просвистевшей мимо пули, но все событие казалось сновидением, нереальностью, сливалось с треском пули, выбившей вчера окно заправочной станции. Она подумала, что это жар на нее подействовал перед тем пустым домом, или же что она, может, с ума сходит. С чего в нее кто-то будет стрелять? Ведь полная же бессмыслица. Но вот пуля, попавшая в голову Майку, который сейчас лежит где-нибудь на столе, — в ней какой смысл?

— Ага, на самом деле. — Это Джордж ответил на какую-то реплику Эша. — Нет, не видели. Вау! Ничего не могу сказать — просто вау.

Берк приложила ко лбу ладонь — проверить, не перегрелась ли. Ощутила только, что кожа липкая. Может, и правда перегрелась. Может, ее сейчас вот вырвет, потому что желудок вертится. «Как тот синдром, что у солдат бывает, — подумала она. — Синдром отложенного стресса».

Она почувствовала, как холод ползет по щекам.

— Что с тобой? — спросила Ариэль.

Возле бассейна она четко расслышала слова Берк — «В меня стреляли», — и у Берк лицо серое. Наверное, это у нее нервная реакция на вчерашнее. И кто ей может поставить в вину, что она так расклеилась?

Берк рванулась в ванную через соединяющую номера дверь, повернула кран, плеснула в лицо воды, а потом, дрожа крупной дрожью, нагнулась над унитазом, и ее вывернуло долгими спазмами, слышными по крайней мере через две двери. Ариэль встала около двери ванной на случай, если Берк понадобится помощь.

— Одну секунду, — сказал Джордж Эшу в телефон и спросил у Ариэль: — Что там с ней?

— Все, блин, в порядке! — рявкнула Берк сквозь картонную дверь. — В охренительном порядке!

— Кто там блюет? — спросил Кочевник, выходя из другой ванной и щуря заспанные глаза.

— У нас тут недоразумение, — сказал Джордж в телефон. — Говори, я слушаю.

— Что тут творится? — спросил Терри, ни к кому конкретно не обращаясь, потом неохотно встал и пошел в ванную, откуда только что вышел Кочевник. Тот вернулся к своей кровати и лег на спину, глядя в плитки потолка и гадая, сказали уже дочери Майка или нет. Поездка обратно в Остин обещала выдаться нерадостной, да и там мало что хорошего их ждет, несмотря на его грандиозные планы вчерашнего вечера.

— А почему они это так назвали? — Вопрос, заданный Гением-Малышом в телефон, привлек внимание Кочевника. Джордж снова замолчал, слушая, что говорит Эш. Кочевник приподнялся на локте, пытаясь по лицу Джорджа понять смысл разговора. — Нам обещали позвонить сегодня утром. Я думаю, нас отпустят.

Про детективов говорит, подумал Кочевник.

— Так… какой же контракт? — При этих словах Кочевник снова навострил уши. — Еще лучше? Пятьдесят процентов?

Берк и Ариэль вернулись в комнату: одна — держась за живот, другая — потирая шею. Берк в туалете выпила пару стаканов воды, и ей стало лучше. Она никак не могла решить, продолжать ли попытки рассказать о стрелке на заброшенной ферме.

— Боже мой! — сказал Джордж. — Это он серьезно?

Спуск воды обозначил выход Терри из туалета. Терри вопросительно глянул на Кочевника — тот пожал плечами.

Джордж поскреб подбородок.

— Он может дойти до семидесяти пяти процентов от продаж?

— О чем он? — спросила Берк, но никто не мог ей ответить.

Кочевник не хотел этого говорить, но похоже было, что Джордж и Эш обсуждают концерт. Он не без горечи вспомнил голос разума, говоривший вчера в «Сабвее» устами Джорджа: «Утром мы возвращаемся домой. Турне отменяется. Все кончено».

Да, сейчас утро, турне отменено, и «The Five» больше нет. Так о чем же он бормочет?

— Слышу, да. Понимаю, — сказал голос разума. — Я это всем перескажу. — Он кивнул, слушая еще какие-то инструкции из Остина. — О’кей, спасибо.

Джордж отложил телефон и остался сидеть как сидел, без движения, глядя в пол. Шли секунда за секундой.

— Нам что, угадывать? — спросила Берк с сарказмом в голосе, что было хорошим признаком.

— А ни за что не угадали бы, даже за тот самый миллион лет, — ответил Джордж спокойным размеренным голосом. Посмотрел сперва на Кочевника, потом на остальных. — Вчера Трей Йегер оставил Эшу сообщение. Хочет, чтобы мы выступили в ту же дату в «Спинхаусе». — Йегер был менеджером по заказу мест в «Спинхаусе», крутился в бизнесе уже больше тридцати лет в разных клубах Юго-Запада. — Это еще не все. Они хотят нас выставить главными. Это чуть больше денег, но Эш считает, что мы получим лучший процент от продаж.

Никто не сказал ни слова, потому что никто не знал, что сказать. Потом Кочевник сформулировал самую суть:

— Если ты не забыл… мы вчера лишились нашего басиста.

— Да, это есть. Эш говорит, что к нам может в Эль-Пасо подъехать Бутч Манджер, или же Трей найдет местного таланта.

— Стоп-стоп-стоп! — перебила Берк. — Я с первым уличным крокодилом играть не буду!

— Только не Бутч Манджер! — заявил Кочевник с не меньшей страстностью. Он вскочил с кровати и встал в стойку — как боксер, готовящийся ударить хуком справа. — Этот паразит в прошлом году развалил «Hemp For Shemp»! И не только это. Он еще славится своими скандалами, и его арестовали как-то за то, что своей девушке нос сломал. Обвинения сняли, потому что она этого гада сильно любила.

— Парни? — спросил Терри.

— Слушай, это же одно выступление, — примирительно сказал Джордж. — Я знаю репутацию Манджера, но играть он умеет. И вроде в стиле Майка…

— Заткнись! — Берк поперла на него, нависла всей массой. Джордж испугался, как бы разгневанная лесбиянка не разодрала его на части. — Как Майк, никто не играет, понял? Никто!

— Ребята? — повторил Терри.

— Только не Бутч Манджер! — Кочевник почти сорвался на крик. — Я с ним на одну сцену не выйду!

Зазвонил телефон на прикроватной тумбочке — резкое «ля» третьей октавы и вниз к «до». Джордж осторожно просунул руку между Кочевником и Берк и взял трубку.

— Да? Да, конечно. «Завтрак скотовода» нам очень будет кстати. Да… шесть… Ой, простите — пять. Минутку. — Он прикрыл микрофон рукой. — Кому кофе, кому апельсиновый сок?

— Сок, — сказал Терри и добавил: — Парни, я могу взять на себя бас.

— Два сока пока что, — доложил Джордж в телефон.

— Кофе, черный, — сказал Кочевник.

Джордж приложил трубку к уху.

— Да, это будет отлично. Спасибо. — Он повесил трубку. — Мотель не слишком загружен, так что она принесет кофейник, пять чашек и пять стаканов сока.

— Вы слышали, что я сказал? — спросил Терри. — Я могу взять на себя партию баса.

Джордж не ответил, ожидая реакции Берк. Она долго смотрела в пол, будто прикидывая, хватит ли у Терри сил нести бремя Майка. На лице у нее читалась борьба эмоций.

Потом она посмотрела на Джорджа и твердо сказала:

— Меня устраивает.

— Ушам своим не верю! Мы будем играть без Майка?! — Устами Ариэль говорил не голос разума, а крик озверения. — Плевать мне, что это всего одно выступление! — Она не дала Джорджу вставить слово. — Неужто нам не надо вернуться домой и… траур какой-то выдержать, что ли? Играть без него — это неправильно!

— Я думаю, — ответил ей Джордж, — ты в этом не права. Давайте я расскажу, что случилось, как мне Эш передал. Репортаж про Майка вот здесь, в утренней газете. И еще есть в абилинской местной. Но вчера вечером материал передало «Ассошиэйтед пресс» и на Yahoo попало в новости. Знаете, какой заголовок? «Участник гастролирующей группы убит снайпером».

— Снайпером? — нахмурился Терри. — Кто что сказал про снайпера?

— Так мне Эш рассказал. В газетах сказано «выстрел из винтовки». На Yahoo превратился в снайпера. Давайте я вам расскажу… в общем, в сети это очень много людей видели. Так что хотя на Yahoo нас называют «The Fives», но за эту ночь мы продали сто шестьдесят три диска «Кет-ЦЕЛЬ-коатля». — Малыш-Гений подождал, пока эта цифра дойдет. — Потрясающие цифры заходов, и я ручаюсь, что, если просмотреть цифры прямо сейчас, они еще выше поднялись. Бог знает до чего. Эш звонил в «Спинхаус» отменить, но там хотят, чтобы мы выступили — потому что вдруг мы стали ньюсмейкеры. — Он заметил страдальческое лицо Ариэль, а на Берк даже глянуть не осмеливался. — О’кей, я понимаю, что это дерьмовый способ засветиться на медиа, но почему, как вы думаете, нас ни с того ни с сего ставят главными?

Никто ему не ответил, и Джордж продолжал гнуть свое:

— Любая засветка на медиа продает билеты. Мы можем считать себя великими и тонкими музыкантами, или бунтарями без причины, или бушующим пламенем гневной праведности, или кем вообще хотим… но бизнес интересует лишь одно: как на тебя продаются билеты? В общем, я говорю — и пусть нам это не нравится, но так жизнь устроена, — что надо взять себя в руки и поступать как профессионалы. Если сможем быть гвоздем программы и получить хорошие продажи от «Спинхауса», то будем там играть. Есть несогласные? — Ответа не последовало, но Джорджу надо было донести еще одну мысль. — Вы думаете, Майк бы отказался? После такой долгой работы до седьмого пота, когда нас приглашают ведущим номером? — Следующий вопрос он адресовал Берк: — Ты думаешь, он бы сказал паковаться и мотать в Остин?

Берк смотрела в другой угол комнаты, на лежащий на комоде зеленый блокнот. Насколько она понимала, Майк никогда в жизни не написал ни одной стихотворной строчки, да и не хотел никогда. Почему вдруг, как раз перед тем, как его застрелил…

…снайпер?

— Майк сказал бы ехать в Эль-Пасо и играть в «Спинхаусе», — ответила Берк больше себе, чем остальным. — Он бы сказал…

Живым никому не уйти?

— …взять себя в руки. Может, не такими словами только.

— Мы отыграем концерт, мы сорвем у зала крышу, и я скажу, что родные Майка получат его долю, как если бы он здесь был. — Джордж приподнял брови. — Все согласны?

Все были согласны, и Кочевник ответил за всех:

— Ясен пень.

— Значит, правильно так, — сказал Джордж, обращаясь к Ариэль. — А как угодно иначе — будет неправильно.

На это Ариэль не ответила.

Тут принесли завтрак — бисквиты, варенье, кофе и апельсиновый сок. Принесшая завтрак женщина оглядела номер, проверяя, не разнесла ли его ночью эта шайка (полиция сказала, что они музыканты), и вернулась в свой офис, несколько успокоившись. Пока они ели, про Майка никто не упоминал, но Берк для надежности убрала зеленый блокнот в сумку. Она решила больше не говорить о пережитом на дороге: слишком это было странно, чтобы обсуждать. И Джордж может захотеть, чтобы она рассказала полицейским, а она уже не уверена, что это не шуточки ее мозга, а больше всего на свете ей хочется просто отсюда убраться. Поэтому она промолчала и пошла в ванную — принять душ и смыть пыль с волос.

Около половины одиннадцатого, когда солнце стояло высоко и жара давила в окно, в дверь постучали двое детективов, пришедшие для разговора. Вид у Везунчика Льюка и Копалки был усталый: ночь выдалась трудная, потом жаркое утро в этом колючем лесу, и ни удача, ни тщательнейшие поиски не помогли узнать больше, чем было уже известно на закате.

— Итак, — заявила детектив Риос, стоя со своим напарником под кондиционером и ловя его струю, — там, где, по нашему мнению, стоял стрелок, свежих гильз не нашли. Так что либо мы неверно определили место, либо латунь кто-то убрал. И это несколько озадачивает, потому что пацан, недообученный безопасному обращению с оружием, такого делать не станет.

— И куда это нас приводит? — спросил Джордж.

— В дебри теорий, пока не найдем гильзы или кто-нибудь нам что-нибудь не расскажет. — Льюк жевал зубочистку, ковбойская шляпа сидела чуть-чуть набекрень. — То ли все-таки сегодня найдем латунь, то ли она перекатывается по полу машины этого мальчишки. Кто знает…

От этих слова краска гнева бросилась Кочевнику в лицо:

— Кто знает? Нашего друга убили, и это все, что вы накопали?

— Тише, тише, Джон, не напирай, — остановил его Джордж.

— Видите ли, наша ситуация вот какая, — продолжал Льюк, не торопясь. — Несчастный это случай или же намеренный поступок? Там баловался какой-то мальчишка — или же выстрелы были на поражение? Если так, то у нас серьезная проблема.

Берк знала, что вот сейчас нужно заговорить, если она вообще собирается это сказать, но момент миновал, и она промолчала, потому что хотела убраться из этого города вот прямо сейчас, а они тут могут завязнуть надолго из-за чего-то, в чем она сама не уверена, было оно или не было. Никогда раньше открытая дорога не казалась такой манящей. Или такой безопасной, если на то пошло.

— Есть другие возможности, — сказала детектив Риос, пристально глядя на Кочевника. — У кого-то зуб на хозяйку заправки. Или на нефтяную компанию. Мы сейчас привлекаем к допросу некоторых людей, которых можно было бы назвать подозрительными. Проверяем их оружие и возможные причины гнева. Посмотрим, приведет ли это нас к чему-нибудь.

— Рассерди какой-нибудь мелочью того, кого не надо, — и нам сразу привалит работы, — добавил Льюк.

— Жаль, что мы сейчас ничего больше предложить не можем, — сказала Риос. Судя по интонации, она заканчивала разговор. — Вы возвращаетесь в Остин?

— Нет, едем дальше в Эль-Пасо, — ответил Джордж. Детектив непонимающе посмотрела на него, и он решил пояснить: — У нас концерт там в пятницу вечером, и это очень важно для нас.

— Видно, вы очень преданы своей музыке, — сказала она, но никто ей не ответил.

Что им действительно надо сказать, продолжала Копалка, так это, что родственники организовали перевозку тела из морга в Богалусу и что, если дело будет как-то развиваться, полиция Свитуотера будет поддерживать контакт с мистером Валлампати по остинскому номеру, который дал им Джордж. Она сообщила, что имущество мистера Дэвиса может быть доставлено из Свитуотера в Богалусу в офис Единой службы доставки или в Эль-Пасо, или куда будет удобнее. Джордж сказал, что пусть будет Эль-Пасо. Он тоже думал, что хочет как можно скорее выехать и что пакету травы «Синяя тайна» из сумки Майка хорошо бы в ней не быть, когда имущество придет к родным.

— Нам очень жаль, — сказала детектив Риос, говоря за двоих. — Надеюсь, что вскоре у нас будут для вас новости.

На этой реплике визит завершился. Детективы ушли, закрыли за собой дверь, а Джордж почесал в затылке и сказал, как много раз до того говорил во многих различных мотелях:

— По коням, люди.

Они оплатили счет, Кочевник сел за руль «Жестянки» — сегодня была его очередь вести, Ариэль рядом с ним, Джордж и Терри за ними, в самом заднем ряду Берк рядом с пустым сиденьем.

Они выехали со стоянки мотеля и под жгучим солнцем повернули на I-20 на запад, в сторону Эль-Пасо. Какое-то время ехали молча, потом Терри заговорил об одном памятном концерте, который они давали в июне прошлого года в Миртл-Бич. Клуб находился прямо на пляже, и был ранний вечер, и с океана веяло солью, и свет был ласковым и синим, и зал был набит, и слушатели благодарно вопили и просили еще песен, и разогрелись как раз, чтобы быть веселыми, и в короткой тишине между номерами Майк подошел к нему, наклонился и сказал: «Брат, пей до дна, потому что лучше никогда не будет».

Да, сказали остальные, они помнят этот концерт. Отлично помнят. И все согласились, что теперь, когда Терри вспомнил, кажется, будто это было только вчера.


Часть третья Баллада о картошке по-гречески | Пятерка | Глава десятая