home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5

А личные дела мои включали в себя далеко не только визиты многоуважаемого ректора, который и следующим вечером меня свои присутствием не почтил. Вернувшись с дополнительного занятия с Саймоном, на этот раз практического, я села готовить теоретическую часть, поминутно ожидая стука в дверь, но так и не дождалась. Досадливо фыркнув на вновь красующуюся на моем столе белладонну, я запретила себе думать о всяких чешуйчатых гадах и, дождавшись наступления темноты, снова отправилась на кладбище.

Воспоминания о покореженной границе имения Ривад не давали мне покоя, и я должна была убедиться, что кто бы ни пытался проникнуть на мои земли, он оставил свои попытки и убрался по добру по здорову.

В прошлый раз легко скользнуть сознанием за многие-многие километры мне помог обряд памяти и сила всех призванных предков за спиной. В этот раз требовалось кое-что другое.

Установив четыре толстые ритуальные свечи по сторонам света, я заклинанием зажгла в них огонь, взяла в руки четки с гладкими, как галька, выбеленными, почти сияющими в темноте позвонками и, перебирая их, принялась молча произносить формулу призыва, лишь едва шевеля губами.

Одна из могил — та, от которой остался лишь едва заметный холмик, поросший травой, самая старая могила на кладбище — вздулась горбом. Наружу показалась сначала острая длинная морда с кривыми, торчащими во все стороны клыками, будто их было так много, что они не убирались в пасть. Потом — лобастая голова-череп с бездонными провалами глазниц. Потом — гибкий, хищный скелет, обтянутый прозрачной кожей. И, наконец, длинный шипастый хвост.

Призрачный шакал встряхнулся, скидывая с себя комья влажной земли, вскинул голову к звездам и издал высокий скулящий вопль, к счастью, слышный только за гранью.

За этот вопль их и назвали шакалами, хотя среди некромантов, эти твари куда чаще выполняли роль ездовых лошадок, благодаря способности за скромную плату увезти дух призывающего в любое место на планете.

Я бросила твари огромный шмат мяса, купленный в Тилбери еще неделю назад и сохраненный под чарами для подобной надобности. И шакал, смачно облизываясь, с чавканьем его умял. После чего позволил взгромоздиться на костлявую, ужасно неудобную спину и обхватить себя рукам за шею, и, повинуясь, мысленному приказу, рванул с места, выдергивая мое сознание из ставшей ненужной сейчас телесной оболочки.

Тело в черном балахоне повалилось на траву, а сознание уже мчалось вне времени и пространства туда, где покоились кости членов рода Ривад.

Границу снова атаковали. И, несмотря на сюрпризы, оставленные мной в прошлый раз, падкий до родовых сокровищ маг, ушел живым. Я это знала, чувствовала. В этот раз он действовал осторожнее, словно искал уязвимые места в защите, которую на протяжении несколько сотен лет ковали несколько десятков магов. Ха. Если бы он повторно явился сюда с армией, может, у него и были бы шансы. А в одиночку… если не получилось первый раз, уже и не получится. Но, надо отдать должное — тип упорный.

Я снова подновила заклинания, будто заботливой рукой стряхнула пыль с мебели пустующего поместья, и сделала то, что не сообразила сделать в прошлый раз — установила на границу сигнальные маячки. В следующий раз, если этот неизвестный воришка снова попытается вгрызться в защиту, я узнаю. И, возможно, успею примчаться, чтобы выяснить, кто же это такой.

Хор предков поддержал — им тоже категорически не нравились всякие проходимцы с претензиями на наследие темного рода.

Закончив, я снова вскочила на спину шакала, окружающая обстановка знакомо смазалась, превращаясь в круговерть звезд безвременья, а буквально через секунду в ушах громко щелкнуло, будто кнутом, и меня вышвырнуло из «седла».

Шакал с воем улетел в одну сторону, я в другую. Мир, к счастью, нематериальный, закружился, я с трудом остановила это верчение, зависнув в воздухе. Толком еще не понимая, что произошло, я свистнула, подзывая шакала, но прежде, чем успела даже снова вцепиться в его загривок, в безвременье шагнула высокая фигура в темном балахоне, держащая в руке сияющий разрядами молнии энергетический кнут.

Еще щелчок, и кнут врезался в выставленный темный щит.

Шакал, издав очередной визгливый вопль бросился на обидчика, но снова был отброшен ударом. Десяток дымных копий вспорол щиты отвлекшегося мага, темный смерч закружил, отбрасывая в сторону, а сверху рухнул молот Богини Смерти — связка, отработанная до того, что мне не пришлось даже думать, чтобы ее воспроизвести. Но противник успел откатиться в сторону, в последний момент избежав смертельного удара. Снова вскочил на ноги и новую связку заклинаний встретили новые щиты.

В ушах звенел хор голосов. Сила рода за моими плечами медленно разворачивалась всей своей несокрушимой мощью, которая готова была смести человечишку, вздумавшего ей противостоять, с лица земли. То один голос, то другой, шепча на ухо, подсказывал верное действие, и маг медленно отступал под градом ударов, ошеломленный обрушившейся на него лавиной…

Короткий панический визг на периферии сознания заставил выпустить из рук очередное заклинание и судорожно оглядеться, чтобы понять — вокруг незаметно выстраивалась полусферой огромная ментальная клеть. Маг плел ее незаметно, делая вид, что весь сосредоточен на отражении моих ударов. И почти успел закончить — еще несколько мгновений и она сомкнулась бы за моей спиной, отрезая от возможности когда-либо вернуться в свое тело, запирая в безвременье. Если бы не предупреждение прапрабабки, в честь которой меня назвали, я бы бездарно попалась.

Яростно рыкнув сквозь стиснутые зубы, я вскочила на жмущегося ко мне шакала и рванула прочь, едва успев вырваться за пределы сомкнувшейся клетки и тут же почувствовала, как все волоски на теле встали дыбом, потому что следом за мной из клетки вылетело необратимое. Выругавшись сквозь зубы, я по привычке сжала пятками бока шакала, будто хотела пришпорить, забыв, что призванный — не лошадь.

Я не могла колдовать на ходу, не здесь. Если я выпущу шакалью шею, он остановится, а останавливаться было нельзя ни в коем случае. Необратимое надвигалось неумолимо, уже почти хватая шакала за хвост. И мне казалось, что я задыхаюсь от нависшей надо мной угрозы.

Быстрее, быстрее, быстрее.

Зажмурившись, я потянулась к Академии всеми фибрами души, всеми мыслями, всеми чувствами, всем сознанием, чувствуя, как мертвенный лед необратимого уже касается спины, готовясь уничтожить мой дух…

И с огромным изумлением ощутила, как академия отозвалась. В лицо пахнуло теплым, меня сдернуло со спины шакала, вырывая из почти сомкнувшегося смертельного кольца, и с жутким хрипом я выгнулась всем телом, распахивая глаза, перед которыми возникло не смазанное свечение безвременья, а темное ночное небо с крапинками звезд.

Долго любоваться звездами мне не пришлось, почти сразу их заслонили две золотые луны — драконьи глаза, а потом мир в принципе померк — потому что моя голова безвольно ткнулась в крепкое плечо.

Чувствительность возвращалась постепенно. И я осознала, что лежу уже не на земле, а в драконьих объятиях. Что меня трясет крупной дрожью, так, что аж зубы клацают, но не от страха, и не от резкого возвращения в тело — а от того, что необратимое все же успело чуть-чуть коснуться. И теперь Эйнар, безжалостно вспоровший и разметавший все охранные заклинания, которыми было окружено мое тело, сгреб его в охапку и колдует. И магия дракона растекается по венам раскаленной лавой, выжигая ледяной след прикосновения, не позволяя ему проникнуть глубже в кровь и засесть ядовитой занозой, отравляющей кровь.

Я, наверное, могла бы и сама это сделать — стиснула бы зубы, собралась и смогла. В конце концов, это неприятно, но не смертельно, по крайней мере, на краткосрочную перспективу. Но расслабиться, успокоиться и отдышаться в сильных объятиях, пока кто-то другой заботится обо всем этом, было куда приятнее.

…а «драконий глаз»-то работает. Эйнар почувствовал и пришел…

И от этого на душе тоже делалось легко-легко.

Я осторожно, с усилием, практически по одному, разжала судорожно вцепившиеся в драконью рубашку, скрюченные пальцы, когда жар заклинания угас, оставив после себя уютное тепло и сонную негу. Глаза слипались и ужасно хотелось так и задремать на руках у дракона, будто младенец в колыбели. Но серьезный, наверное, даже суровый голос, прозвучавший над ухом, выдернул из этой сладкой дремы, заставляя встрепенуться.

— Не делай так больше.

Я вскинулась возмущенно, разом взбодрившись. Кровь вскипела, разбуженная нападением ярость взыграла, рот сам собой открылся для резкой отповеди — мол, сама решу, что мне делать, а что нет, и не позволю никаким там драконам указывать Тересе Темной из рода Ривад!

— Не делай так больше одна, — уточнил ректор, спокойно глядя в мои пылающие глаза.

Раздувшийся за мгновение до неимоверных размеров гнев лопнул как мыльный пузырь.

Наверное, он понял. Не все — но очень-очень многое. Тяжело не понять, когда все вокруг кричит о свершившемся ритуале призыва такого уровня, который в академии даже не изучают, наверное. Да еще и без жертвы, без крови — таких нужных подпорок, когда не хватает сил, или практики, или знаний. Когда приходится взламывать многослойные щиты с филигранно встроенным в них отводом глаз. Если бы не амулет, он ведь даже не увидел бы меня на этом кладбище — о сохранности тела, пока душа путешествует, я умела позаботиться — спасибо предкам за науку…

Наверное, только сейчас он до конца воспринял всерьез мою просьбу о защите и со всей серьезностью теперь и собирался к ней отнестись.

И, прислушавшись к себе, я поняла, что никаких кардинальных возражений на этот счет у меня не имеется. Даже наоборот. Вокруг всегда была моя семья — моя опора, и только сейчас, впервые за долгое время вновь ощутив чью-то поддержку, помощь, я поняла, как мне этого не хватало. Мне вовсе не нужно было перекладывать свои проблемы на чужую голову, но знать, что в трудную минуту кто-то может подпереть плечом, было важно.

Я кивнула и, обвив руками драконью шею, прильнула к нему всем телом, почти сразу ощутив на губах горячее дыхание, а следом — обжигающий поцелуй. Обнаженное тело под свободной тканью балахона тут же заныло. Дракон сжал меня сильнее, губы скользнули вниз, по запрокинутой шее, целуя, посасывая, прикусывая, почти наверняка оставляя на нежной коже следы, которые не исчезнут так просто. Ладони гладили меня по спине, вдавливали в сильное тело, и я тихо постанывала, терлась грудью о грубую ткань, сжимала каменные мышцы плеч, ерзала, пытаясь притереться теснее и ждала, что вот-вот меня опрокинут назад, задерут подол мешающего балахона и возьмут одним движением, наполняя до конца. И от одной только мысли этой — жаркой, непристойной — внутри все горело и почти болезненно сжималось.

Эйнар сжал пальцами мою талию и с усилием отстранился.

Я смотрела на него, тяжело дыша, недоуменно хлопая ресницами — такого красивого, такого великолепного, а он смотрел на меня и в янтарных глазах пылало драконье пламя, которое совершенно не вязалось с тем, что произнесли потом безжалостно красивые губы:

— Надо возвращаться в академию. Вам стоит отдохнуть.

Отдохнуть?.. Отдохнуть?! Он издевается?!

Дракон поднялся — прямо как был, со мной на руках — и осторожно поставил меня на землю. Холодная трава неприятно коснулась босых пяток. Колени почему-то подрагивали и хотелось продолжать цепляться за дракона, как за канат во время шторма на море, но я поджала губы и непреклонно выпустила опору, делая вид, что не очень-то она мне и нужна.

Отдохнуть… ха!

Я отошла туда, где на земле были ровной стопкой сложены мои вещи и, демонстративно не обращая больше на Эйнара ни малейшего внимания, скинула ритуальное одеяние и принялась одеваться. Руки дрожали, пальцы путались в завязках, раздражение и без того захлестнувшее меня с головой — росло.

Отдохнуть! Ящерица хладнокровная. Гад чешуехвостый. Сейчас пойду и буду отдыхать. И так отдохну, так отдохну, что…

Что именно я пока не придумала, но была уверена — придумаю обязательно.

Закончив одеваться, я обнаружила, что ректор успел собрать все принадлежности ритуала в мою сумку и теперь протягивал ее мне с совершенно невозмутимым видом, только в янтарных глазах мне мерещились пляшущие смешинки.

Я взяла сумку и принялась запихивать в нее балахон, искренне представляя на его месте дракона. Наверное, поэтому балахон уподобился вредному ящеру и в сумку лезть отказывался. Я к нему… а он, а он… а он меня отдыхать отправил!

У него точно еще кто-то есть. Раз здесь не надо, значит, в другом месте получил…

Черная ткань вдруг верткой змеей выскользнула из моих рук. Эйнар ловко свернул ее в маленький валик и без труда упаковал в сумку. Я буркнула под нос «спасибо» и перекинула лямку через плечо.

— Я открою переход, — сказал Эйнар. — В комнату?

— Не надо, — я поправила сумку, сунула ноги в туфли. — Я пешком. Мне надо пройтись. Подумать… отдохнуть, — прибавила я язвительно и зашагала по кладбищенской тропинке к выходу.

Меня никто не удерживал. Только через минуту за спиной громко хлопнули кожаные крылья и в ночное небо взвился дракон. Он пролетел над моей головой, воздушной волной швырнув мне в лицо собственные волосы, я вскинула голову, собираясь от души кинуть в чешуйчатого чем-нибудь безвредным, но ярко демонстрирующим степень моего негодования (сходу не нашла в арсенале безвредного, пришлось утешаться гневным взглядом), и увидела, как вместо того, чтобы полететь в сторону академии, ящер заложил крутой вираж и снова пронесся надо мной, только уже выше.

Я фыркнула, тряхнула кудрями и возобновила свой путь.

Вот возьму сейчас и к Саймону пойду. Растолкаю его и заставлю заниматься. Магией! А что? Самое подходящее время, мне же надо нагонять отставание? Да и вообще в боевой магии поднатореть лишним не будет, а то чуть не попалась в любезно расславленную ловушку. И кому? Самому обычному темному, выходцу из простых, на которого я должна была со всеми своими знаниями, со всеми умениями, просто плюнуть и растереть.

Ладно, он застал меня врасплох. Нельзя недооценивать противника. Я еще думала, какой дурак будет ломиться второй раз теми же силами, а он дураком и не был. Понял, что защита была подновлена и восстановлена, а значит, хозяйка время от времени в поместье наведывается, вот и решил перехватить. И ведь сумел же. Да еще и в безвременье.

Силен. Умен. Работает с энергией. Не некромант. И призывы ему не даются, иначе бы он просто развеял шакала, а не отшвырнул. Что еще? Лица я не видела — это плохо, это жаль… но я теперь буду осторожнее. С визитами домой пока подождем

— второй раз на те же вилы наступать я не буду. Все равно защиту ему не прогрызть, а других желающих, вроде, пока не имеется.

Интересно, как он узнал?..

Этот вопрос сейчас волновал куда больше. Если узнал один — могут узнать и другие. Да и кто гарантирует, что прямо сейчас, повторно обломав зубы, этот тип не идет и впрямь собирать армию?

Нет, это вряд ли. Он же почти победил. Почти. Наверняка сейчас уверился в собственной неоспоримой силе и думает, что в следующий-то раз уж точно со мной справится, а значит — зачем делиться с кем-то уже маячащим перед носом наследством? Убить девчонку, и ее тень, тень последней из рода Ривад, переродится в неподкупного стража, обреченного верно служить тому, кто оказался достойным владеть тем, что Ривад не уберегли.

Нет, спасибо. Перспектива не для меня, откажусь, пожалуй…

В следующий раз, мерзавец, когда мы встретимся, я буду готова. У меня будет тело и понимание того, что мне противостоит всего лишь обычный маг, тогда как на моей стороне — вся мощь рода. И поверь, встреча с моими родственниками тебе не понравится!

С этой воинственной мыслью я ускорила шаг, торопясь скорее добраться до стен академии. Ноги гудели, дыхание сбилось. Даже простая ходьба не пошла на пользу, и попробуй дракон пристать ко мне сейчас, я бы, наверное, легла на землю и прикинулась трупом, но этого признания он от меня не дождется!

Крылатая тень снова пронеслась над головой и повернула на очередной круг.

Разлетался. Чего, спрашивается? Можно подумать, я сама до комнаты не дойду.

И мне хотелось злиться на Эйнара, но злость отказывалась разгораться, наоборот утихала, смываемая усталостью и холодным ветром с моря, обдувающим горячую голову.

Башни академии уже были рядом — рукой подать, и глядя на них я вдруг испытала необъяснимый прилив теплоты. Какое-то неуловимое ощущение родства, причастности, принадлежности. Такое же, только куда ярче в сотни раз у меня возникало всякий раз, стоило ступить на родовые земли. Вот только академия к роду Ривад не имеет совершенно никакого отношения, ни один из моих предков на эти земли даже ни разу не ступал до меня. Откуда же? Почему?

Почему тогда, в безвременье я потянулась к этим башням, а не к собственному телу, лежащему на кладбище?

Потому что мне подсказали. Потому что это шепнул на ухо один из сотен голосов

— и тут же растаял, прежде чем я успела его осознать. Потому что этот голос знал наверняка — земля, на которой стоит академия крылатых, отзовется и вытянет к себе ту, с которой теперь неразрывно связана.

Я поднималась по узкой тропинке на утес, украшенный высокими башнями, и мучительно размышляла о том, какова вероятность, что драконы не сожрут меня, если узнают, что некая адептка, сунувшись спасать ректора, случайно привязала «бесхозные» с точки зрения крови земли академии к владениям рода Ривад.

По всему выходило, что мизерная…

Мне не спалось.

Вернувшись в академию и с трудом добравшись до своей комнаты, я думала, что разденусь, упаду на кровать и мгновенно провалюсь в беспробудный сон, но в этом плане что-то пошло не так. То ли виновато было перенапряжение, то ли еще давало о себе знать злое прикосновение, то ли что…

Но я ворочалась с боку на бок битый час, считала прыгающих через веселый розовый заборчик гончих, пыталась ни о чем не думать — и даже не думала! — и все равно мозг упорно не желал отключаться и уносить меня в благословенный сон. Сердце билось неровно, проникающий в комнату лунный свет казался слишком мертвенным даже для некроманта, а тени слишком зловещими даже для темного мага. И я тянулась к ним, убеждалась, что это мои, родные, знакомые тени, ласково отзывающиеся на прикосновение, но стоило вернуться ко сну и снова все вокруг начинало казаться неправильным, искаженным.

Не выдержав я села. Спустила ноги с кровати, коснулась кочиками пальцев холодного пола. Лежащий под дверью Пожиратель вскинул уродливую клыкастую морду, а потом снова пристроил ее на лапы. Я прошлась туда-сюда по комнате, проверила заклинания на окне, на двери. Сотворила «ядовитый туман» на пробу, и тут же развеяла, убедившись, что заклинание как никогда послушно. Села на кровать.

И поняла, что не лягу. Параноидальное чувство опасности не отпускало, несмотря на то, что в глубине души я твердо знала, что меня просто застали врасплох и явись тот маг по мою душу еще раз, он об этом обязательно пожалеет.

Я снова покосилась на Пожирателя, потеребила сквозь сорочку пригревшийся на груди артефакт. А потом выудила из шкафа большую бабушкину шаль, накинула на плечи, и выскользнула в коридор, беззвучно притворив за собой дверь.

Я совершенно забыла надеть туфли, и босые ноги ступали по ледяному каменному полу академии абсолютно бесшумно, унося меня по путаным коридорам наверх, под самую крышу, туда, где жили драконы.

Перед дверью в покои ректора я неуверенно замерла на несколько мгновений, вздохнула и, раз уж пришла — не обратно же идти! — негромко постучала по гладким дубовым доскам.

Может, он спит давно? Может, даже и лучше, если спит? Придумала, некромантка, теней бояться. Тебя на смех подымут и правильно сделают. Ну точно, спит, шла бы ты отсюда…

О собственной глупой обиде я вспомнила мельком и тут же забыла. Подумаешь! Не на кладбище же и впрямь…

Эти мысли пронеслись в голове за считанные секунды, и я уже сделала шаг назад, чтобы сбежать обратно, в комнату, как дверь отворилась, озарив коридор теплым желтым светом, исходящим из комнаты.

Ни лице Эйнара не нарисовалось ни грамма удивления. Он просто молча посторонился, пропуская меня внутрь, а потом дверь закрылась, отсекая нас от внешнего мира.

В комнате было жарко. Горел камин, бросая веселые рыжие отсветы на стены. Свечи на столе и на тумбочке возле кровати — настоящие, не магические. Говорят, драконы любят открытый огонь…

Кровать — большая, под тяжелым балдахином с золотыми кистями, с ней даже две мои сдвинутые не могли сравниться. Узорчатый ковер на полу, стол — тоже большой, массивный. Все под стать хозяину.

Я переступила с ноги на ногу, все еще стоя на холодном каменном полу, а в следующее мгновение, ойкнув, взлетела в воздух, как-то очень внезапно оказавшись в драконьих ручищах. Два шага, и ректор сгрузил меня на кровать, сам присев на корточки. Обжигающе горячие после ледяных плит пола ладони обхватили мои стопы, согревая.

— Тереса, вы последнюю обувь, пока брели до академии, стоптали?

Я машинально поджала босые пальцы ног, не пытаясь, впрочем, высвободиться.

— И ничего не последнюю! Мне, может, просто жарко!

Дракон издал громкий скептический смешок, а потом вдруг спросил:

— Вы были дома?

Вопрос заставил напрячься, я облизала пересохшие губы, гадая, что ответить, и надо ли что-то отвечать. И я просто кивнула. Ладони теперь скользили по коже, чуть массируя ее, разгоняя кровь. Пальцы покалывало жаркими иголочками, было щекотно и ужасно приятно. Я смотрела сейчас на Эйнара сверху вниз, так странно, и любовалась отблесками каминного огня, пляшущими на бронзовых волосах.

Усталость, которая едва не свалила меня по дороге в академию, возвращалась, тяжело оседая на веках.

— Кто на вас напал?

— Я не знаю. — Я посмотрела в янтарные глаза и добавила: — Правда. Темный маг, это все, что я могу о нем сказать.

Ректор кивнул — верю, ясно. И ладони, оставив в покое ступни, мазнули по ногам вверх, проникая под рубашку, поглаживая нежную кожу бедер. Желание шевельнулось, но как-то вяло, то ли не торопясь доверять коварному дракону, уже дважды оставившему меня без сладкого, то ли усталость была сильнее. А здесь, в жаркой комнате, освещенной теплым светом тревога отступала.

И я как-то даже не заметила, как оказалась уже не сидящей, а полулежащей на больших мягких подушках, укрытая одеялом.

— У меня еще есть дела. Отдыхайте. — Ректор коснулся моих губ коротким поцелуем и вернулся за свой стол.

Свернувшись калачиком на мягкой перине, я сквозь опущенные ресницы наблюдала, как он работает — вдумчиво изучает какие-то документы, иногда хмурится — и меж бровей появляется глубокая недовольная морщинка, что-то отрывисто черкает, негромко скрипит перо… и под этот скрип, под шелест бумаг, мои глаза окончательно слипаются, и я сама не заметила, как провалилась в сон.


Глава 4 | Академия семи ветров. Спасти дракона | Глава 6