home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7

Легкое разочарование

«Стек» – термин, означающий последовательность кода Ним.

Шаблонщик может добавить что-нибудь к этой последовательности или, наоборот, что-то убрать из нее. Новый код всегда добавляется вверху стека.

Руководство по языку Ним

Мы покинули купол Колеса, но спустились лишь до площадки лестницы, а потом Квин провела меня через другую дверь.

– Сейчас мы на крыше тринадцати арен, – сказала она, обведя рукой необъятный круглый зал.

Я увидел гигантский деревянный столб, торчащий в центре и теряющийся в темной необозримости купола высоко над нашими головами.

– Его называют «Ось», – Квин показала на громадный столб. – Он центр Колеса, а кое-кто говорит, что и центр всего Мидгарда.

К грандиозному столбу были пришпилены бумажки, исписанные именами и цифрами.

– Это Списки? – спросил я, когда мы двинулись к Оси.

Я вспомнил слова Тайрона о том, что Списки вывешивают на этом этаже.

– Да, – ответила Квин. – Каждую неделю сюда приносят новые. Здесь расписан порядок боев на эту неделю – первую в нынешнем сезоне Арены 13. Кое-какие вызовы делаются публично, а другие вывешиваются здесь властями, которые решают, кто с кем должен сражаться, исходя из ранга бойцов. Посмотри сюда.

Она показала на листок, обведенный толстой черной каймой, где значилось всего два имени.

– Кайма говорит о бое насмерть – он закончится тем, что кто-то лишится головы или будет изрублен на куски!

– Я уже видел такой бой, – ответил я, качая головой. – Поверить не могу, что они так поступают. Бессмыслица какая-то!

– Некоторые люди глупы, – процедила Квин. – Бой насмерть случается два-три раза за сезон. Тебя невзлюбил кто-то из бойцов Арены 13 и вызывает сражаться насмерть; если примешь вызов – рискнешь жизнью. С этим связан еще один запрет моего отца: никому из его бойцов не разрешается сражаться насмерть. По-моему, это одно из хороших правил.

Я с улыбкой кивнул, и мы вернулись на лестницу.

Через несколько минут мы уже спустились на нижний уровень и вынырнули на улицу из полумрака гигантского Колеса – его высокая деревянная стена изгибалась впереди и позади нас. Ночной воздух был прохладным.

– Я слегка разочарована, – сказала Квин, шагая вдоль стены. – Ты оказался не таким, как я ожидала.

– А чего ты ожидала? – сердито спросил я, застигнутый врасплох.

Я-то думал, мы хорошо поладили: Квин как будто открылась мне на вершине купола… Но она была совершенно непредсказуема.

– Я ожидала увидеть забавного парня, который рискнет сделать жизнь в этом унылом месте чуть интересней, – сказала она. – Но ты так боишься моего отца, что даже не хочешь пригубить вина. Так вот – мальчишки, которые придерживаются правил, скучны!

Я молча пожал плечами. Ну и пусть! К чему вступать в мелочную перепалку и говорить то, о чем я потом пожалею? Что мне это даст?

У Колеса все еще болтались люди, и я заметил, что неподалеку стоит несколько фургонов. Теперь, когда между мной и Квин пробежал холодок, девочка молча и быстро шла по гаревой дороге, а я так же молча шагал за ней; гаревая крошка похрустывала под моими ботинками.

Внезапно кто-то вышел из тени между фургонами и двинулся к Квин. Я подумал было, что это ее знакомый, но потом засомневался, увидев, как напряглись ее плечи. Лицо мужчины скрывала тень, но я заметил, что он здоровяк. Слегка покачиваясь, он подошел ближе, остановился прямо перед Квин, и даже из-за ее спины я учуял в его дыхании кислый запах эля. Что-то не похоже на встречу друзей.

Я поспешил вперед, чтобы встать между ним и Квин, но она не дала мне такого шанса.

Человек бросился на нее, и я увидел, как в свете луны что-то блеснуло: Квин держала в правой руке длинный кинжал.

Схватка закончилась быстро. Квин сделала выпад, и мужчина опрокинулся на спину. Когда он со стоном кое-как поднялся, я увидел, что по лбу его течет темная кровь, заливая глаза. Квин шагнула к нему, угрожающе занеся оружие.

– Ты совершил большую ошибку, – прошипела она. – Или сделай еще большую, или отвали! Тебе решать.

Дылда поднял руки, попятился и быстро исчез в полумраке.

– Ты пырнула его! – удивленно выпалил я.

Квин с мрачной улыбкой покачала головой:

– Нет, просто ударила рукоятью по лбу. Раны в голову сильно кровоточат и выглядят опаснее, чем они есть на самом деле: уж тебе-то, палочному бойцу, следовало бы это знать.

– Ты всегда ходишь с ножом? – спросил я.

– Всегда. Это клинок «триг». Без него я чувствую себя голой.

Я наблюдал, как она возвращает нож в длинный рукав своего платья.

– Лучше бы и такой ты носил, – посоветовала она. – Однажды он тебе пригодится.

– Когда-нибудь я дам клятву никогда не пускать оружие в ход за пределами арены.

– Ну а мне нечего об этом беспокоиться, потому что мне не позволяют дать такую клятву, – с горечью сказала Квин.

Мы молча дошли до дома Тайрона, и я поднялся вслед за Квин в ее комнату, а потом через смежную дверь вернулся в свою. Когда за мной заперли дверь, я услышал в темноте смех.

– А ты быстро вернулся, – подколол Палм. – На твоем месте я не стал бы надеяться на второе приглашение!

Не удостоив его ответом, я забрался в постель, но прошло еще много времени, прежде чем мне удалось уснуть.


– В этой комнате пахнет потными носками. Пора вставать!

Я открыл глаза и увидел, что занавески отдернуты и комнату заливает дневной свет. Потом окно со стуком распахнулось, и я почувствовал на лице прохладный воздух.

Тина, улыбаясь, смотрела на меня сверху вниз.

– Доброе утро, Лейф, – сказала она. – Я положила в ногах твоей кровати новую одежду.

Не успел я ответить на пожелание доброго утра, как она быстро вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

– Никогда она не стучит, – проворчал Палм, вылезая из кровати. – В этом доме нет никакого уважения к личности.

Я не понял, с чего бы ему брюзжать. Тина была очень милой – хорошо, когда такая женщина добра к тебе и о тебе заботится. Внезапно меня резануло воспоминание о матери, о том, как заботилась обо мне она. Иногда мне казалось, что я смирился с ее смертью, но потом откуда ни возьмись приходило горе, такое сильное, что казалось почти невыносимым.

– Куда Квин водила тебя прошлой ночью? – бесцеремонно спросил Палм.

– В Колесо, – ответил я.

– И что там показывала?

– Мы пошли в бар, где были танцы, а потом поднялись на самую верхушку купола. И еще она показала мне Ось.

Палм удивленно уставился на меня. Видимо, сам он не получал такого приглашения.

Я надел то, что оставила мне Тина: одежда оказалась великовата, но, по крайней мере, была чистой и новой. Моя изношенные грязные вещи исчезли – наверное, их не стоило стирать.

Не успел я застегнуть пряжки ботинок, как Палм ушел. В жизни не видел, чтобы кто-нибудь одевался так быстро.

– К чему такая спешка? – спросил я Дейнона.

Молчание затянулось, и я уж думал, что он не ответит, но потом мальчик все-таки заговорил:

– На завтрак отводится мало времени, и, если опоздаешь, останешься без еды… – Он вдруг слегка улыбнулся. – И еще ты его расстроил. Квин водит в Колесо каждого нового ученика, но ни Палм, ни я не поднимались на верхушку купола. Наверное, она воспользовалась одним из отцовских ключей.

Тайрон стоял возле дверей, когда я вслед за Дейноном вошел в столовую. Если завтрак будет таким же вкусным, каким вчера был ужин, я обязательно должен получить свою порцию.

– Жду вас всех в тренировочном зале через десять минут, – объявил Тайрон. – Не опаздывайте! А тебе, Лейф, понадобятся обувь и носки: босиком труднее удержаться на ногах. Я дам тебе ботинки «триг» в конце месяца… Если ты все еще будешь с нами.

Сказав это, он ушел.

Палм, уже сидевший за столом, не потрудился скрыть, как ему понравились последние слова Тайрона, и меня захлестнула волна гнева. Мне напомнили, что я всего лишь на испытательном сроке – да, это было справедливо; но я вдруг понял, что Палм хочет, чтобы я не выдержал испытания.

На завтрак подали лишь тосты и пару вареных яиц, но я был голоден, и любая еда показалась бы мне вкусной.

Палм умял свою порцию и без единого слова ринулся к выходу.

– Он любит спускаться первым, чтобы подольститься к Тайрону, – сказал Дейнон. – Но толку от этого никакого – любимчиков у Тайрона нет, и, если ты не тратишь попусту время за завтраком, вряд ли его заботит, кто явится первым.

Я улыбнулся Дейнону и кивнул. Он сам со мной заговорил. Может, он просто застенчив и нужно больше времени, чтобы с ним сойтись.


В тренировочном зале не было окон: он освещался не канделябром со свечами, а факелами, укрепленными высоко на стенах, и, если не считать отсутствия балкона и двух огромных дверей, через которые входили бойцы, здесь все было в точности, как на Арене 13. Зал в пятьдесят шагов в длину и двадцать пять в ширину занимал весь первый этаж дома Тайрона и производил большое впечатление. При мысли о предстоящей тренировке я ощутил радостный подъем.

Тайрон и Керн стояли бок о бок, Палм – лицом к ним со стиснутыми за спиной руками. Еще я увидел лака, застывшего в углу с опущенной головой. Его доспехи были так исцарапаны и погнуты, будто видели много сражений (возможно, на стороне проигравшего); самая глубокая брешь зияла в шлеме прямо над глазами, словно кто-то пытался расколоть ему голову топором.

Вслед за Дейноном я подошел к Палму и встал рядом с ним.

– Это лучший тренировочный зал в городе, – гордо начал Тайрон. – Вы будете часто и усердно тут заниматься, и позже ваши старания окупятся. У меня очень плотное расписание, я провожу много времени в Колесе, где тренирую своих взрослых бойцов и шаблонщиков, и в кабинете в здании администрации, потому вашим главным тренером здесь будет Керн. А по четвергам вы будете иметь удовольствие находиться в моей компании. А теперь, Лейф, – продолжал он, – у меня к тебе есть вопрос. Каковы правила боя на Арене 13? Ты видел Триг в действии. Теперь коротко расскажи мне, что это такое.

– Три лака сражаются против одного…

Я тщательно подбирал слова, восстанавливая в памяти бой, который видел вчера вечером.

– Боец-человек стоит за тремя лаками в позиции «макс», а его противника защищает единственный лак в позиции «мин». Спустя пять минут по сигналу гонга бойцы должны сменить позиции, встав перед своими лаками. Пролитие человеческой крови знаменует победу. Обычно такое происходит в конце состязания, когда побежденному бойцу наносят безопасный ритуальный порез. Но в случае боя насмерть цель – убить противника.

– Хороший рассказ, Лейф, – одобрил Тайрон. – А у тебя ко мне есть вопросы?

– Зачем вообще нужны лаки? – спросил я. – Почему люди просто не сражаются друг с другом лицом к лицу, как в палочном бою?

Наступила долгая тишина, и краешком глаза я увидел самодовольную ухмылку Палма. Я почувствовал, как у меня запылали щеки: вопрос внезапно показался мне глупым. Так делается просто потому, что так делалось всегда. Наверное, Тайрон решит, что я идиот.

Но он дал неожиданный ответ:

– Почему бы тебе как следует не обдумать это, Лейф, и не найти собственный ответ? В конце испытательного месяца, прежде чем я решу, оставить тебя или нет, ты сможешь рассказать, к каким выводам пришел, а я поделюсь своими. А теперь пора начинать занятия!

Тайрон направился к двери в углу комнаты, но вместо того, чтобы уйти, прислонился спиной к стене, наблюдая за нами.

Я почувствовал укол тревоги. Он явно хотел посмотреть, как пройдет моя первая тренировка.

Тому, что случилось в течение следующих нескольких минут, суждено было сыграть большую роль в исходе моего месячного испытательного срока.



6 Квин | Кровь (перевод Овчинникова Анна) | 8 Поклон