home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



13

Озер-плаза

Вначале был слов,

И слов стал плотью.

То была самая большая наша ошибка.

«Амабрамсум»,книга мудрости гентхаев

Еще до конца недели я привык к распорядку в доме Тайрона.

Утром, после завтрака, мы оттачивали боевые навыки под присмотром Керна. Это было нелегко: приходилось часами танцевать по доскам за спиной лака, из-за чего у меня ныли и болели даже те мышцы ног, о существовании которых я раньше не подозревал.

Больше всего меня радовало то, что я еще дважды сумел попасть клинком в горловую втулку тренировочного лака, тогда как Палму ни разу это не удалось и он бесился все сильнее.

Тренировки нравились мне гораздо больше дневных уроков, на которых я пытался заучить основы шаблонирования на языке Ним. По распоряжению Тайрона Палм, Дейнон и я работали в отдельных маленьких кабинетах, примыкавших к нашей спальне, а потом нас вызывали по очереди на часовое занятие с Керном. По пятницам было еще хуже, потому что теорию преподавал Тайрон. Я стеснялся своих ошибок и уже начал бояться, что слишком туп и как пить дать провалю испытание в конце месяца.

На исходе дня мы всегда бегали, чтобы развить выносливость и скорость. Вслед за Керном мы трусцой бежали к Колесу; там нам давалось пять минут, чтобы перевести дыхание, а после мы мчались наперегонки – три быстрых круга и финиш у главного входа. Керн наступал мне на пятки, но я был быстрее. Он всегда улыбался и поздравлял меня. У нас с ним установились забавные отношения, я уже считал его чуть ли не старшим братом. С Палмом мы не разговаривали с тех пор, как я вернулся к тренировкам, и то, что в наших ежедневных забегах он отодвинулся на третье место, не помогало нам стать друзьями. Лишь одно портило мне удовольствие: раз Палм приходил третьим, Дейнон стал четвертым.

После пробежки мы, не торопясь, возвращались в дом Тайрона, предвкушая главную трапезу дня.

– Умираю с голоду, – сказал однажды Дейнон.

Я шел рядом с ним, а Палм – впереди, болтая с Керном.

– Я тоже, но тут кормят так, что ужина стоит подождать, – отозвался я. – В Майпосине я ел куда хуже и вечно недоедал. Фермер, на которого я работал, не позволял мне завтракать с его семьей и приносил тарелку в амбар, в котором я спал. Еда обычно была холодная.

– Похоже, тебе приходилось нелегко.

Я кивнул:

– Работа была тяжелой, но по выходным я шел сражаться на палках и тогда мог повидаться со своими друзьями. А как жилось тебе, Дейнон?

– Я тоже работал на ферме, но ферма принадлежит моему отцу, поэтому у меня, по крайней мере, была нормальная постель. У меня есть два младших брата, и всем нам приходилось вкалывать от рассвета до заката, чтобы помочь папе. Здесь лучше! Но я должен хорошо успевать, иначе в конце концов мне снова придется заняться фермерством.

– А твои братья придут в город, чтобы тренироваться для боев на арене? – спросил я.

Дейнон грустно покачал головой:

– Отец может наскрести на обучение только одного из нас, да и эту сумму ему собрать нелегко. Я старший, поэтому тренируюсь я. Мне надо хорошо учиться, чтобы его не подвести.

Каждое второе утро Тайрон водил нас в Колесо, чтобы мы наблюдали за состязаниями на Арене 13: это входило в наше обучение. Больше всего меня впечатлил поход, во время которого я впервые увидел, как дерется Ипсон.

Тем утром мы устроились на своих местах как раз перед первой схваткой: бойцы и их лаки уже заняли позиции. За единственным лаком стоял человек с белыми волосами и короткой бородкой, с множеством старых шрамов на голых руках.

Никогда раньше я не видел, чтобы на Арене 13 сражались такие старики. Большинству бойцов приходилось удаляться на покой, часто из-за ранения задолго до того, как они начинали седеть. Здешние бои были для молодых, для людей в расцвете сил. Как только проворство и ловкость начинали тебе изменять, драться становилось все трудней.

– Старый чудак не продержится и пяти минут, – издевательски усмехнулся Палм. – Скорее всего он помрет от старости еще до начала боя!

– Это Ипсон, – полным уважения голосом отозвался Тайрон, сердито взглянув на Палма. – Он был ранен и не сражался с прошлого сезона, но все его знают. Глупо недооценивать его, Палм! Он ветеран Арены 13 и легенда для знающих людей. Может, он не так силен и быстр, как раньше, но он умелый боец и в позиции «мин», и в позиции «макс», а такое случается не часто: большинство бойцов специализируются либо в одном, либо в другом. Я бы на него поставил. Посмотрите, сколько шрамов у него на руках.

– Каждый шрам отмечает поражение? – спросил я.

Меня ужаснуло количество этих рубцов.

– Каждый шрам отмечает поражение с честью, – поправил меня Тайрон. – Но на каждый такой шрам приходится по меньшей мере пятьдесят побед. Говорят, в конце сезона Ипсон должен уйти на покой. Теперь у него случаются судороги в ногах (многие старые бойцы от них страдают, и это неизлечимо) и спина становится все слабее. Но с него станется самому распустить такие слухи, чтобы понизить свой рейтинг, ведь тогда он получит больше, поставив на собственную победу. Теперь посмотрите на молодого человека перед ним. Его зовут Скал, в Списках он значится рангом выше, хотя это всего лишь третий его сезон. Он боец из команды Кронкта, как видно по эмблеме с орлом у него на спине, и очень популярен среди женщин.

Я понимал почему: Скал был красивым мускулистым блондином. Окинув взглядом балкон, я заметил, что нынче вечером женщин тут больше обычного. Некоторые из них, сидевшие в переднем ряду, перегнулись через поручень и выкрикивали имя Скала, пытаясь привлечь его внимание. Одной молоденькой девушке в конце концов это удалось: он посмотрел вверх, улыбнулся и помахал ей, а она взвизгнула и спрятала лицо в ладонях.

– Скал и вправду хорош, – сказал Палм. – Мы уже наблюдали, как он дерется. Оба раза он с легкостью победил, верно?

Тайрон кивнул:

– Да, Скал далеко пойдет, но сегодня вечером, думаю, его ждет сюрприз.

Но меня больше интересовал Ипсон, человек, у которого за спиной была длинная успешная карьера на Арене 13.

– В чьей команде Ипсон? – спросил я, не увидев эмблемы на его куртке.

Палм, сидевший по другую руку Тайрона, самодовольно усмехнулся: он явно знал ответ на мой вопрос и, как всегда, обрадовался, что я продемонстрировал свое невежество.

– Многим нравится сражаться за команду вроде моей, которая дает бойцу серьезную поддержку. Но не все делают такой выбор, – объяснил Тайрон. – Ипсон сам содержит своих лаков и тренируется с ними. Некоторые бойцы поступают так потому, что нужно слишком много времени, чтобы собрать деньги, позволяющие добиться моего положения. А некоторые, такие как Ипсон, в любом случае не желают связываться с командой. Он мог бы позволить себе содержать собственную, но предпочитает работать один. Он хочет сражаться, а не беспокоиться о том, как бы натренировать и организовать других людей.

– Думаю, я предпочел бы то же самое, – сказал Дейнон, сидевший слева от меня.

Тайрон улыбнулся:

– Каждый решает сам. Но вам, мальчики, решать еще очень не скоро.

Что бы ни говорил Тайрон, я уже знал, чем хочу заниматься, и сомневался, что передумаю. У меня не было больших способностей шаблонщика, поэтому мне никогда не стать еще одним Тайроном. Зато меня отличали проворство и отличная реакция. Я хотел сражаться на арене – сражаться и побеждать, пока не стану лучшим бойцом «мин» Арены 13.

Пинчеон, главный распорядитель, покинул арену, и труба дала сигнал к началу состязания.

Скал слегка согнул ноги, стоя за своими тремя лаками. Его руки, как и руки Ипсона, были обнажены, но шрамов на них было куда меньше.

Внезапно Скал затопал по деревянным половицам, отдавая команды своим лакам с помощью звукового кода Улум. Лаки тут же начали осторожно передвигаться; зловеще поблескивали шесть клинков. Скал следовал за тригладом, танцуя прямо за спиной центрального лака.

Ипсон в ответ тоже начал ритмично топать по доскам, а потом сделал один быстрый шаг назад синхронно со своим лаком.

Негромкий гомон начал быстро перерастать в нетерпеливый нарастающий рев. Было ясно, что Скал уже совершил ошибку: толпа заметила, что младший из бойцов слишком много на себя берет.

Четыре пары клинков сверкнули, когда единственный лак Ипсона устремился вперед, кружась и делая выпады мечами – правым, левым и снова правым, целя в глотки трех лаков-противников. И внезапно триглад Скала очутился на полу неподвижной перепутанной грудой – мне показалось, даже раньше, чем я услышал металлический грохот падения.

Лак Ипсона двигался невообразимо быстро, однако сам Ипсон едва шевельнулся. Я разинул рот и, взглянув вправо и влево, увидел, что Дейнон и Палм среагировали точно так же. Ипсон все еще стоял, слегка согнув ноги и улыбаясь.

Лишившись защиты трех своих лаков, Скал сразу перестал танцевать. Теперь единственный лак Ипсона угрожающе направил клинки на противника и под хор расстроенных воплей и визга сторонников Скала сделал маленький надрез на его руке выше локтя – ритуал, отмечавший поражение молодого человека.

Все было кончено.

Двери снова открылись, и помощники, следуя указаниям Пинчеона, убрали с арены павших лаков, в то время как желтые бумажки – квитанции поставивших на Скала, – трепеща, падали из рук разочарованных людей.

Зрители вскакивали с мест и валили по проходу к игорным агентам с голубыми кушаками, теперь стоящим у задней стены балкона.

– Ипсон почти не двигался, – сказал я, все еще потрясенный случившимся. – Похоже, это была легкая победа.

– Точно. Победа, которую он одержал еще до того, как ступил на арену, – с улыбкой ответил Тайрон. – Смотри и учись, мальчик. Шаблоны его лака доведены до совершенства. Ипсон вошел в его разум, а потом сказал ему, что надо делать. «Шагни назад, а после атакуй». Бойцу в позиции «мин» трудно выиграть: его лака превосходят в численности – три к одному. Но умение и храбрость могут обеспечить победу, и люди вроде Ипсона добиваются этого снова и снова. Триглад нужно идеально скоординировать, и иногда, как вы только что видели, сделать это не удается. К тому же бойца «макс» можно одурачить, заставив совершить ошибку.

Я понял, сколько еще мне нужно узнать, прежде чем я буду готов ступить на арену.


В конце первой недели тренировок меня ожидал сюрприз: оказалось, что в субботу у нас выходной и мы можем заниматься чем угодно. Я бы предпочел еще один день занятий и собирался поупражняться, когда в тренировочном зале не будет Палма. Но когда я проснулся субботним утром, Палма и след простыл, а Дейнон, сидевший на своей кровати и натягивавший носки, с улыбкой сказал:

– Доброе утро. Есть планы на сегодня?

Я покачал головой:

– Я думал просто побродить по городу, а после поупражняться.

– Ты бывал на Озер-плаза?

– Нет… Я даже не знаю, что такое «плаза»! В Майпосине такого точно не было.

– Это целый квартал, рядом с которым есть озеро. А «плаза» – всего лишь причудливое название большой мощеной площади. В одном ее конце есть рынок, в другом – магазины и кафе. Я мог бы тебе ее показать, если хочешь…

– Хорошая мысль.

Мне нравился Дейнон, у нас с ним завязывалась дружба – жаль, что я сам не додумался куда-нибудь сегодня его пригласить.

– Пошли сразу после завтрака?


Двадцать минут спустя мы уже были на свежем воздухе. Дул легкий ветерок, солнце согревало лицо. Я был разочарован, не увидев за завтраком Квин, и гадал, где она собирается провести субботу. Но мне не хотелось показывать, как сильно я ею интересуюсь, поэтому я спросил Дейнона о другом:

– А что делает по субботам Палм?

– О, его забирает семья, и они отправляются пировать. Он всегда хвастает, какие большие стейки уминает и какая у них особенная подливка.

В этом весь Палм. Мне было плевать, что он родился в богатой семье и ему достается все самое лучшее: так уж устроена жизнь – как кому повезет, но меня тошнило от его высокомерного вида и непрерывного бахвальства.

Но теперь я постарался выкинуть его из головы и как следует насладиться выходным днем.

– Это явно лучшие места Джиндина, – заметил я.

После того как Тайрон меня выгнал, я все время держался другого конца города, не рискуя сюда соваться, чтобы не столкнуться с Палмом, Дейноном, а то и с самим Тайроном, поэтому все здесь было для меня внове. Нас по-прежнему окружали большие дома (некоторые даже с садиками, засаженными кустами и распускающимися цветами) и вымощенные тротуары.

– Здесь живут лучшие механики и работники игорных домов, – объяснил Дейнон. – В этом квартале стоит дом Пинчеона и дома некоторых торговцев и фермеров побогаче: они живут здесь, когда приезжают в город.

Мы свернули за угол.

– Вот мы и пришли, – сказал Дейнон. – Как тебе здесь, нравится?

Так вот она какая – плаза! Раньше я ничего подобного не видел. На западном конце обширной мощеной площади, обсаженной по периметру деревьями, стояло множество торговых прилавков с разноцветными навесами, которые трепал ветерок. На восточном конце тянулся ряд магазинов и кафе со столиками на улице. Повсюду прогуливались на солнышке и разговаривали нарядные парочки и группы. Все явно надели свои лучшие костюмы, а на мне были только полученные от Тайрона плохо сидящая рубашка и штаны.

– Пошли выпьем сока, – предложил Дейнон.

К моим щекам прихлынула кровь:

– Прости, у меня нет денег.

– Не проблема, отдашь после. Или просто угостишь меня выпить в следующий раз, когда мы сюда придем.

– Тогда мне придется найти работу. Здесь можно куда-нибудь устроиться подрабатывать по субботам?

– Тайрон не захочет, чтобы ты трудился в выходной, – ответил Дейнон. – Он считает, что мы должны вкалывать всю неделю, а в этот день восстанавливать силы. Кроме того, он будет выдавать тебе деньги в последнюю пятницу каждого месяца. Все ученики получают небольшую стипендию.

– Да, он говорил, но я думал, денег хватит только на самое необходимое, например, на одежду.

– Стипендия небольшая, но на нее можно выпить сока и перекусить. Одежду при зачислении тебе дадут бесплатно, как и первую пару ботинок «триг», но потом тебе придется за все платить самому, так что придется экономить.

Дейнон подвел меня к самому большому кафе, мы уселись за столик на солнышке и стали глядеть на толпу, собравшуюся у рыночных прилавков. За многими столиками вокруг сидели молодые парни.

– Сюда приходят ученики, – объяснил Дейнон. – Это кафе для них, поэтому цены здесь немного ниже.

– Ты с кем-нибудь из них знаком? – спросил я.

– Знаю некоторых по именам, но говорить с ними не говорил. Почти все здесь учатся второй или третий год и обычно не снисходят до бесед с новичками-первогодками вроде нас.

– А как насчет первогодков, работающих у других механиков?

– Тут их не бывает, потому что у них нет выходных. В свободные от тренировок дни они прислуживают своим наставникам: моют, чистят, занимаются разной работой по дому. Тайрон – другое дело. Хорошо быть учеником мастера, который заботится о нас.

Спустя несколько минут к нашему столику подошла молодая официантка и приняла заказ. На ней было голубое платье до колен и симпатичная маленькая белая шляпка с голубой ленточкой в тон платью. Девушка выглядела такой же нарядной, как и все молодые люди вокруг, и я знал, что смотрюсь на их фоне гадким утенком. Да, мне явно придется приберечь деньги из стипендии на новую одежду; после того как я верну долг Дейнону, это станет моей первоочередной задачей.

Мы оба заказали яблочный сок. Дейнон попросил пшеничные лепешки с маслом, при мысли о которых у меня потекли слюнки, но я притворился, что не голоден: я не хотел задолжать Дейнону больше необходимого, поэтому прихлебывал сок, пока он уминал свою порцию.

Не удержавшись, я в конце концов спросил о Квин, постаравшись сделать это самым небрежным тоном:

– А чем занимается по субботам Квин? На неделе ее почти не было видно. Она что, где-то работает?

– Работает в офисе Тайрона, помогает в управлении делами и заказывает провизию и экипировку. Даже не знаю, чем она занимается сегодня… Она тоже часто сидит здесь. Видишь парня за столиком у окна? Это ее бойфренд.

У меня отвисла челюсть. Мне не приходила в голову мысль, что у Квин может быть бойфренд. Она никогда о нем не упоминала.

У меня разочарованно екнуло сердце.



12 Для таких, как ты | Кровь (перевод Овчинникова Анна) | 14 Красные ботинки