home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 1. Годы 1968-1972-й. Эх, Дороги…

В этом «сталинском» доме, где в последнее время живет Люба Рябова, во всем ощущается капитальность и порядок. У входа сидят вахтерши, почтовые ящики не разбиты. Почтари выше первого этажа, как правило, не поднимаются. И вдруг звонок в квартире на шестом этаже: почтальон!

Дверь открыла юная гражданка с подрисованными, по моде, удлиненными глазами.

– Можно гражданку Любовь Рябову – получить пенсию?

– Гражданка Любовь Рябова…

У старика-почтальона вырвалось в сердцах:

– Девушка, не валяйте дурака! Нам положено выдавать лично пенсионерам, на руки. Бывает, извините, пенсии воруют.

– Одну минутку! – девушка ушла и вернулась с паспортом: – Вот, пожалуйста, имя и фотография.

У старика округлились глаза.

– Девушка, здесь написано: «пенсия по старости». А вы – дочка или, извините, внучка… – повертел в руках паспорт. Попросил расписаться в почтовой ведомости четко. В самом деле, Любовь Рябова. Пожал плечами, но пенсию оставил.

Хлопнула за ним дверь лифта. Люба не сразу вернулась в комнаты. Постояла в полумраке прихожей. Улыбнулась горестно: так все засекретили, что пенсию по инвалидности Любе Рябовой двадцати шести лет дать побоялись. Потому влепили «по старости»…

Вспомнился на мгновение рассказ мудрой соседки по СПЕЦОбуху Антонины Казаковой, Тонечки. Анну Ахматову и Зощенко сразу после войны, в годы погрома литературы, когда нежеланных писателей отгоняли от всех издательств разве что не с собаками, вдруг одарили «пенсией по старости». Чтоб не померли гении на глазах всего мира, с голоду.

«Так что принимайте, Любовь Рябова, как неслыханный почет. И не ропщите.»

Но тут же впомнилось и другое. Уже без усмешки.

Полгода назад лечилась в санатории Академии Наук. Рядом с санаторием не то городишко, не то село – нищета. Безлюдье. Заглянула в сельский магазинчик. В таких магазинчиках бывают вовсе не стереотипные самоделки. Мужу купить, для подарка. В магазинчике ни души.

И вдруг быстро, по-хозяйски заходит незнакомый мужчина. Несмотря на жару, в добротном пиджаке при галстуке.

– Люба, вам мама звонит из Москвы.

– Спасибо, я вернусь и ей перезвоню.

– Зачем? Возьмите трубку в моей машине.

Она вышла из сельского магазинчика. У дверей черная «Волга». В машине телефон. Ее холодом обдало. Откуда он знает, что я Люба и нахожусь здесь? Следят за каждым моим шагом. Боятся, сукины дети!


Григорий Свирский Люба – Любовь… или нескончаемый «Норд-Ост» | Люба – Любовь… или нескончаемый «Норд-Ост» | * * *







Loading...