home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Исправниковы караулы

В разрез тракта речка течет, летом тихая, а в сухмень мелела: в омутках вода стоит, меж ними ручеек — зайцу перепрыгнуть сущий пустяк. Тут ямщики и переправлялись. Зимой тоже лиха не знали — ударит мороз, закует речку — где хошь проезжай. Однако по весне разольётся, брёвна, словно щепки, несёт. Ямщики окрестных сел мост построили, да не рады: исправник караул на мосту поставить решил. Он в округ недавно назначенный был, старый-то дела запустил, на дорогах разбой случался, чаще у моста грабили. Вот новый и объявил:

— Всех разбойников изведу!

Ямщики, вздохнули:

— От разбойников караул — дело хорошее!

Только, затея та сущим разбоем для них же и обернулась: кому через мост нужда — деньги плати. А караульные в книгу записывают: кто куда ездил, заплатил ли, а нет — в долговую графу заносили. Да кабы копейку за переезд, а то — гривенник. А мужику не напастись: на другой берег за сеном аль на пашню сколь раз в день приходилось мотаться, бродами переправляться пробовали, да солдаты караульные ловили, штраф сдирали. Бывало, правда, жалели, — как-никак сами из мужиков, — отпускали и никуда не записывали. Однако исправник узнал, надумал караульных арестантами уголовными заменить: эти, дескать, не спустят. И начальнику окружной тюрьмы заявил:

— Нечего твоим подопечным казенный хлеб даром жрать, пущай послужат отечеству!

Отобрал несколько, раздал солдатскую амуницию и поставил. А потом на мосту таможню выдумал.

— У меня, — говорит, — в округе, как в хорошем государстве, должно быть устроено, а значит, и таможня нужна.

От неё и купцам не стало житья: караульные остановят, товар оглядят, требуют пошлину. Само собой, и себе откраивали, потому за доходами строго следили. Исправник будто в воду глядел — никому не спускали: бывало, иной купец взропщет — по какому праву, мол, — у него товар отберут, самого в речку. Вот и стали платить безропотно. Поперву — деньги в казну, да вскоре приметили; у исправника часы карманные с золотой цепочкой появились, потом гнедых пара и тарантас новый. На нём к губернатору в гости катался. Слыхали, будто племянником приходился, потому всегда ездил запросто и никто жаловаться не смел.

А как-то с поклоном губернатору табакерку серебряную преподнесли, да ничего не вышло. Губернаторова прислуга сказывала, что его превосходительству золотую исправник сразу же подарил, а губернаторша будто пальчиком только племяннику погрозила да шалуном назвала. Она-то чуток лишь старше была. А он из себя видный, лицом дородный, Андрей Власычем звали, по фамилии Жгучин-Жучин. Про него посказульку в народе сложили: «Жгучин-Жучин всех замучил!» И уж, вправду — ямщикам гибель, купцам разорение. Кричит: по-государственному веду! А кто знает — по закону ли? Скоро до бунту недалеко, да губернатор вдруг сам исправника от должности отстранил и с моста караулы снял

Да что, отчего? По-всякому в народе гадали, сказывали, будто с губернаторшей в постели застал али до царя челобитную выборные донесли. А, по правде сказать, случилось вот как…

У купца Жомова дочка Настасья на выданье была, с ямщиком слюбилась, Егором звали. Купцу, знамо дело, така родня ни к чему, углядел, что Егор с вечёрок дочку провожать наладился, кулаком погрозил:

— Не по тебе ягода! — И дочери заявил: мол, не сохни, сам найду жениха. Да парень-то ушлый — убегом обвенчаться девку давай сговаривать. И сговорил уж, да отец её через мост с товаром намедни поехал, караульные задержали. Ране-то именитых людей всё же исправник не трогать наказывал, а купец степенный: борода до пупа и живот — вниз глянет, ног не видит. Да караульные пьяные были — кто едет, толком не разобрали, товар отобрали, купца в реку. Насилу выбрался. Как до дому доплёлся, дочка заахала, купчиха руками всплеснула:

— Где ж так увозекался?!

А Жомов в голос воет, самого озноб бьет. В бане его пропарили, водкой растерли. До утра прохрапел, а проснулся, рассказал всё и опять расплакался:

— Эк-кое посрамление в старости притерпел!

Поехал к исправнику жаловаться. Тот мундира уронить не желал, напустил строгости да купца же и обругал. Приехал Жомов домой, сказал семье:

— Кабы такой человек отыскался, чтоб с исправником посчитался, ничего бы не пожалел.

Дочь те слова любимому передала. Ямщик и подкатил к Жомову:

— Отдашь коли Настасьюшку за меня, берусь исправника под монастырь подвести. — И на расходы денег спросил.

Жомов оторопел: «Голытьба, гляди-ка, дочь сватает — не по носу!» Да тут же и усмехнулся: «Разве сиволапому с исправником совладать?!» Однако Жгучину-Жучину насолить охота, махнул рукой:

— Чем черт не шутит! — И дал ямщику денег.

Егор самогону нагнал, стал через мост кажен день кататься. Караульные:

— Стой! Плати проездные!

Ямщик заплатит и нальёт всем для сугреву по шкалику. Али просто бутылку отдаст. Караульным шибко понравилось, и без денег пускали, лишь бы самогон привозил. Так Егор их всп лето поил. Как захмелеют, ямщику рассказывают, кто куда и когда через мост ездил.

Вот как-то по осени губернатор к исправнику на охоту собрался — у того в тайге займище, дачею называлось. Прикатит губернатор с дружками, а то и со своей губернаторшей — неделю пальба по тайге, а в даче вечером гулеванье. Так и в этот раз. Губернаторша вперед мужа укатила, губернатор чуток с делами замешкался. А тут чиновник большой нагрянул из Питера.

— Так, мол, и так, ваше превосходительство, жалуются на твоё протеже, да не мужичьё, люди все именитые. Да еще караулы будто на мостах выдумал.

Губернатор руками развёл: дескать, от рвения к службе — усердие, а что поклеп на исправника, так это от зависти. У Христа и то недруги были. А караул — для порядку.

И тут же разговор о другом повел:

— Труды, мол, трудами, а мы лучше сами к нему прокатимся; угодья хорошие там, охота отменная. Жена моя уж второй день у Андрей Власыча.

В общем, сговорил чиновника. Однако наперёд отправил ганца к исправнику; жди, мол, завтра прибудем с ревизией. Жгучин-Жучин и повелел караульным ни с кого проездных да пошлин не брать.

Егор в тот день через мост ехал, ему и выболтали, что большие гости едут к исправнику. Задумался он, вскоре собрал друзей-ямщиков по тому числу, сколь караульных на мосту было, и обсказал свои мысли, а ямщики рады другу помочь — сами от исправника натерпелись. Повёз он их через мост, бутыль большущую караульным отдал и дальше с друзьями направился. Версты не проехали, поворотили обратно. Глядят — караульные в караулке валяются: то ли пьяные, то ли сонные. Постаскивали мужики с караульных мундиры, на себя натянули и в караул встали.

Вскоре губернатор с чиновником катят, глядят — караульные во фрукт вытянулись. Губернатор осклабился, рукой было к виску потянулся:

— Молодцы, солдатушки!

Да один-то вдруг лошадей под уздцы, Егор это был:

— А проездные платить будет кто?!

Побагровел губернатор, глазищами закрутил:

— Вы что, сучьи дети, приказа не знаете!!!

А Егор ему:

— Как же не знам — со всех проезжающих плату берём, а кто супротив, того бить велено! — И махнул рукой: — Лупи окаянных! Их благородие, господин исправник, нам всё разрешат!

Мужики к коляске кинулись. Губернаторский кучер с перепугу деру в тайгу, а у чиновника с губернатором резвости не хватило, глазом не успели моргнуть, как на землю стащили. Да поняли вовремя — лучше не перечить: чем тумаков получить али вовсе жизни лишиться — что в бумажниках было, все отдали. Отпустили их мужики, те не стали кучера дожидаться, погнали в большое село к исправнику, а как из виду-то скрылись, мужики мундиры скинули, на спящих караульных напялили и по домам скорей разошлись.

А губернатор как прикатил, исправниковы прихвостни и залепетали, что их благородие с её превосходительством на даче вашего превосходительства дожидаются. Губернатор нахмурился, в тайгу везти приказал, там и застал супругу с молодым полюбовником. Хоть племянник, а все же обидно — рогоносцем на всю губерню прославят. Куда подале в глухоманно село решил посадить. А чтоб чиновника ублажить, к вечеру сам караульных взялся допрашивать. Те отрезвели, не поймут, об чём разговор, будто память отшибло. А губернатор к лицам приглядывается и сам не признает никого.

— Кто такие? — стал дознаваться.

И открылось, что арестанты они переодетые.

В другом случае дело замяли бы, однако дознание при столичном чиновнике проходило, потому их обратно в тюрьму, а заодно и исправника под конвоем отправить пришлось.

В народе про то, как арестанты губернатора скараулили, разговоры долго ходили, да многие на нашенских мужиков глазом косили: у Егора и дружков его деньги вдруг немалые появились, а откуда — не сказывали. И купец Настасью за ямщика вскоре отдал. А на свадьбе-то объявил:

— Теперь, мол, спокоен за дочь — с таким ухарем не пропадет!


Заговорённая тройка | Чудные зерна: сибирские сказы | Ямщикова охота