home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


«ЭЙМИ»

Мои более просвещенные корреспонденты «в тех краях» пишут мне, что по пустынным улочкам проносится чума. Вот уже 17 лет минуло с 1917-го, после уже не столь недавних событий в России, описанных Тарасовым-Родионовым в «Феврале 1917-го»[343], как неоперившаяся мелкая американская сошка услышала про коммунизм, и про то, с чем его надо есть, и что его надо заправить «литературкой», а результат по большей части достоин сожаления.

Поскольку все они подходят под ярлык «histoire morale contemporaine»[344], они слеплены по образцу европейской традиции, пропущенной через фильтр Мак-Алмона и Г-на Хемингуэя. «Бог мой! чертовски тяжело быть бедным» или «Как Мейми спала в канализации». Как необходимые репортеры, сообщающие о мерзких условиях ханжеского государства в последней агонии либерального капитализма, они нужны. Многие даже отличные писатели. Как минимум шесть хороших писателей пишут об этом. Как минимум десять-двенадцать книг их стоит прочесть, хотя им почти нечего предложить из того, что требует обсуждения в литературной критике.

Но все это может быть без толку. Карлосу Уильямсу[345] почти неизменно удается найти новый материал; Фаррел[346], Колдуэлл[347] довольно часто успешны, и другие время от времени. Каммингс не участвует в этих делах.

В то же время в Англии о нем еще не слышали. Британские издательства и не помышляют об обратном процессе. Они настолько привыкли к ЭКСПОРТУ своей старины в Америку, что понадобится что-то взрывоопасное, чтобы возбудить интерес к автору из Америки.

Для подходящего сравнения с «ЭЙМИ», Европа может привести примеры позднего Джойса и Г-жу Стайн. Надеюсь, это перекроет всех троих. Снобизму, поносящему джойсовские упадочнические книги и еврейскую гимнастику ума Г-жи Гертруды Стайн, нужно точить пилки для ногтей и бритвы.

Я вступался за Джойса довольно часто. И думается мне, ни один зарубежный писатель не может думать об Англии без презрения и неуважения, когда речь идет о связи «Улисса» с Англией. Во всей этой истории мое дрожащее никчемное отечество сияет как маяк. Уж каким бы идиотским ни было замалчивание Нью-Йорка, какими бы дурацкими ни были почтовые правила Америки, какими бы тупыми ни были ее законы, во всяком случае сейчас «Улисс» признается литературой, а дремучим поросятам больше не остановить американские продажи книги[348].

В то же время слишком долго уже джойсовский ум лишен джойсовского зрения. Нельзя сказать, что все с ним кончено, но Джойс, увы, мало понимает в жизни, какой она была в целом с тех пор, как вышел «Улисс».

Он развалился в роще своей мысли, мямлит что-то себе под нос, слушает свой голос на фонографе и думает о звуке, звуке, бормотании, бурчании.

Уже три десятка лет прожито с тех пор, как он начал писать, и о последних двух он не знает ничего. Об актуальных и раскалывающихся идеях последнего десятилетия он практически не имеет сознания.

В том, что либо Г-н Джойс на спаде, либо Г-жа Стайн говорят что-либо интересное само по себе, помимо всевозможной галиматьи, я сомневаюсь без излишней скромности. Другое дело — Г-н Каммингс, он нашел тему. Как только в России стало интересно, он поднялся и поехал туда.

Если кому-нибудь из нас захочется узнать о России в той же мере, в какой захотел было узнать о ней Г-н Каммингс, нам, наверное, надо будет сделать что-то подобное. Большинство салонных большевиков не интересовалось Россией. Лишь некоторым из них было достаточно интересно, чтобы подписаться на этот действительно полезный и крайне стимулирующий журнал «U.S.S.B. en Construction»[349]. Он в самом деле рассказывал о России, — России готовой к материалистической цивилизации, ко всей этой бутафории, которую хваленая Америка вознесла даже на более высокий уровень ванности, телефонности, никелированности, консервности, чем в Европе.

Каммингс поехал, чтобы узнать, что же еще может такого быть. «ЭЙМИ». Если бы вам или мне, дорогой читатель, выдалось бы поехать в Россию, так или иначе нас бы захватило, имею в виду — захватила бы ИДЕЯ — за или против — благородное парение или почтенная испарина, что-то бы нас зацепило. Мы бы забыли, что мы писатели. Мы забыли бы, чтобы принять в себя ее всеми порами и разложить ее по косточкам на страницах во всей ее славянской недостроенности, во всей ее достоевской неряшливости, доведенной до современного состояния без всяких намеков на прошлое, без аллюзий, только Россия 1920-х, 1929-го или около того. Разложенная по косточкам на страницах, прочитываемая вовсе не как Хадсон, но так же здорово, как «Хадди»[350] писал о птицах в южноамериканских джунглях.

Все там было, со всей фауной и всей средой обитания. Камрад видел и обонял ее, и странствовал в ее тьме.

Я думал, что завязал с представлением новых писателей. Ей-богу, не хочу писать о литературе. Но вот новый вид литературы — или уже был новым, и я не ожидал, что меня призовут к перу. Я думал, предостаточно молодых талантливых критиков и в Британии, и в Америке, чтобы позаботиться о тех, кто младше меня. Или, по крайней мере, чтобы заметить эту вещь, как только она вышла в свет.

Кто-нибудь хочет узнать о России? «ЭЙМИ»! Кто-нибудь хочет прочесть американского автора, которого ваш покорный утомленный критик может читать и перечитывать с удовольствием? Вот вам «ЭЙМИ», вышло я забыл когда, в Нью-Йорке и НЕ вышло в Англии. Почему вдруг не вышло в Англии, почему не ввезено в Англию?

Молодежь в Кембридже наслышана о книге. Три недели или три месяца уже кембриджская молодежь только и говорит о ней, но Г-на Каммингса там нет, чтобы поговорить вместе.

Это не специфически дуглаская книга[351]. Она принадлежит к Культурному Наследию. Это pi`ece justificative[352], я бы даже сказал — это единственная в своем роде pi`ece justificative. Читатель, который вчитается в нее медленно (а ни один англичанин не сможет иначе, если вообще примется за нее), поймет, почему цивилизованная Европа не может сидеть на месте и ждать, пока Россия покажет ей путь.


Эзра Паунд. Э. Э. Каммингс в живых! [339] | Приключения нетоварища Кемминкза в Стране Советов | Э. Э. Каммингс Предисловие [ко второму изданию романа «Громадная камера» (1934)]







Loading...