home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать пятая

Я промчалась через комнату, размахивая зажатым в руке пистолетом. Лиам успел только завернуть за угол, направляясь обратно в магазин, – я видела его, лежавшего на полу на спине. Сотни осколков плотным слоем покрывали его тело – словно кто-то разбил кусок льда у него на груди.

Этого оказалось достаточно. Паника сменилась холодной сосредоточенностью. Ужас, от которого ноги мои подкосились, переродился в нечто расчетливое, что можно было бы использовать. Именно это Детская лига заботливо взращивала в нас и нам прививала.

Контролируемая паника.

Ярость гнала меня сразу же ворваться в магазин, но опыт бесконечных моделирований подсказывал, как будет развиваться сценарий. Вместо этого я просто высунула голову, чтобы посмотреть, какие холодильники для напитков разбились. Только самый последний, самый близкий ко мне.

Стрелок, вероятно, находился за задней дверью – он или она, наверное, увидел заворачивающего за угол Лиама и выстрелил.

Я смотрела на Лиама, смотрела долго, пока не удостоверилась, что его грудная клетка вздымается и опадает. Потом поднялась его рука – Лиам схватился за грудь, словно ему было тяжело дышать. Жив.

Где же стрелок?

Сглотнув горящий гнев, я вцепилась в пистолет, осматривая переднюю стену в поиске отражающей поверхности. Прямо за кассой висело круглое зеркало безопасности, и каким бы оно ни было грязным, как бы ни был ограничен обзор, я бы ее все равно не пропустила. Женщина, полноватая, лет пятидесяти пяти – шестидесяти, если я правильно определила. Ее выдали похожие на проволоку седые волосы, которые выбились из-под шапки, и воротник зеленой охотничьей куртки.

Трясясь и пытаясь перезарядить оружие, она уронила патроны и, ругаясь, исчезла за полкой с губной помадой, собирая их с полу. Я переместилась за Лиама, целясь через золотые рамы холодильников. Когда женщина высунулась обратно, я была готова – два выстрела попали в стену позади нее.

Мне кажется, она даже не посмотрела в мою сторону, когда выстрелила в ответ и удрала. Я инстинктивно пригнулась, хотя она даже не целилась. Переднее окно магазина разбилось – пули угодили прямо в него. Грохот, шум, тревога, страх, и звон разбитого стекло. Столько стекла!

Лиам стонал у моих ног. Опустившись рядом, я убрала осколки с его волос и груди. Мои руки, снова скользнувшие под его куртку, искали кровь. Пол оказался чистым, мои пальцы – тоже. Не ранен, мелькнуло в моей голове, когда я помогла ему сесть. Лиам прислонился к раме холодильника, явно потрясенный случившимся. В ушах у него, должно быть, страшно звенело.

Я с облегчением обхватила его лицо ладонями, прижимая губы ко лбу, к щекам.

– Ты в порядке? – выдохнула я.

Парень кивнул, кладя руку поверх моей, стараясь отдышаться.

– В порядке.

Снаружи взревел автомобильный двигатель. Я отшатнулась, подхватывая с пола пистолет.

– Руби! – окликнул меня Лиам, но я уже мчалась к выходу, тараня плечом сломанную, раскачивающуюся черную дверь. Задние фары, горевшие красным, становились все меньше и меньше. Я пробежала за машиной, сколько смогла, подгоняемая волной гнева. Та женщина была слишком близка к тому, чтобы ранить его, чтобы убить.

Широко расставив ноги, я последний раз подняла пистолет, прицелившись в заднее левое колесо.

Если она видела одного из нас и сообразит доложить, куда следует…

Нет. Рука тяжело опустилась, и большой палец поставил пистолет на предохранитель. Даже если женщина нас видела, даже если поняла, кто мы такие, мы находились в забытой богом дыре. Это не город и определенно не то место, которое агенты-ищейки или даже СППшники могли бы выбрать для охоты. Даже если она донесет, пройдут часы, возможно, дни, прежде чем кто-нибудь среагирует.

Запястьем я вытерла пот со лба. Эта женщина, возможно, оказалась здесь в поисках еды, может, – убежища. Она толком и стрелять-то не умела, и то, с какой неловкостью женщина держала пистолет, навело меня на мысль, что первый выстрел мог произойти случайно. Мы с Лиамом вели себя в гараже не слишком тихо. Может, она услышала нас, услышала, как он идет, и запаниковала, решив, что ее поймают на краже?

Загадка не стоила того, чтобы ее разгадывать, да и сил у меня не было. Проблемы не впереди. Они – прямо позади.

Медленно повернувшись, я зашагала обратно к заправке, где уже ждал Лиам. Солнце медленно поднималось у него за спиной, на лицо легла тень. На плечах еще хватало осколков, но я не спускала глаз с рюкзака, который сжимали руки с растрескавшимися, побелевшими костяшками.

На переносице красовался свежий порез, кровь сочилась на подбородок, но это было худшее, что могли сделать с ним осколки стекла. Одного взгляда на его лицо хватило, чтобы понять: то, что сделала я, ранило его до глубины души.

Лиам ждал, пока я к нему подойду, – один мучительный шаг за другим. В меня хлынул поток горячего стыда, сжимая горло, обжигая глаза слезами. Лицо парня залила краска: от шеи и до самых кончиков ушей. Лиам смотрел на меня, и я видела, как его неумолимо тянет ко мне. Я знала, как тяжело с этим бороться, потому что прямо сейчас сама боролась с желанием дотянуться до его руки, провести большим пальцем по теплому пульсирующему запястью. Просто невыносимо. Так хотелось притвориться, что до этого мгновения никогда и ничего не было.

– Ты… – Лиам прижал кулак ко рту, силясь договорить. – Ты просто не хотела быть со мной?

Слушать это было просто невыносимо.

– Как ты мог такое подумать?

– А что еще я должен думать? – поинтересовался он. – Я словно погрузился… под воду. Я не могу вспомнить всего, но помню это. Я помню конспиративную квартиру. Мы были вместе. И потом тоже у нас бы все получилось.

– Ты же знаешь, что ничего бы не получилось, – сказала я ему. – Это было единственным, что я могла сделать. Иначе тебя бы не отпустили, а я не могла позволить тебе остаться.

Почти с самого начала мы с Лиамом прекрасно понимали друг друга без слов, обходясь взглядами и чувствами. Я интуитивно знала, почему он делал тот или иной выбор, и он мог проследить за моими мыслями так же легко, как пройти по освещенной дороге. Я никогда не думала, что это время настанет, но еще никогда бы не поверила, что Лиам не будет знать, почему я приняла такое решение.

– Тебе даже не жаль, – выдохнул он.

– Нет, – удалось выговорить мне, несмотря на комок в горле. – Потому что еще хуже, чем жить без тебя, – смотреть, как тебя ломают день за днем, пока ты не перестанешь быть собой, пока тебя не отправят на операцию, с которой ты не вернешься.

– Как это сделали с тобой? – резко спросил Лиам. – И теперь я должен просто это принять? Ты лишила меня права выбора, Руби… и почему? Потому что подумала, я недостаточно сильный, чтобы выжить в Лиге?

– Потому что я недостаточно сильная, чтобы видеть тебя в Лиге! – возразила я. – Потому что хотела, чтобы ты, после всего, что пережил, получил шанс найти родителей и жить своей жизнью.

– Черт возьми… а я хотел тебя! – Лиам схватил меня за руки, его пальцы сжались, словно он собирался заставить меня прочувствовать его боль. – Больше всего на свете! А ты просто… залезла в мою голову и все запечатала, словно имела на это право, словно не была мне нужна. Меня убивает, что я доверял тебе и был уверен, что ты об этом знаешь. Со мной все было бы хорошо, потому что ты была бы рядом!

Сколько раз я то же говорила себе? Однако услышать эти слова от Лиама было словно почувствовать приставленный к горлу нож, и оставалось только напороться на его лезвие.

– В голове так все мутится, что ничего не складывается. – Он отступил, опускаясь на корточки. – Толстяка подстрелили, Зу еще там, Ист-Ривер сгорел, и… все остальное – словно ночной кошмар. А ты… все это время ты провела с этими людьми. С тобой могло произойти все, что угодно, а я бы никогда не узнал. Представляешь, каково это?

Я упала перед ним на колени, ударившись об землю так сильно, что слезы наконец-то брызнули из глаз. Я чувствовала себя измученной. Опустошенной.

– Я не могу этого исправить, – пробормотала я. – Знаю, что все испортила и назад пути нет, понятно? Да, испортила. Но твоя жизнь дороже того, чего я хочу, и я не придумала лучшего способа удостовериться, что у тебя не возникнет мысли отправиться меня искать.

– А, может, она бы и не возникла? – Слова прозвучали жестоко. Но я знала, что это минутная слабость и все, чего он хочел, чтобы мне тоже стало больно. Вот только в его словах оказалось недостаточно яда, чтобы хорошенько ужалить. Он просто не был на это способен.

– Я бы порвала всю эту чертову страну, разыскивая тебя, – тихо сказала я. – Может, ты бы действительно ушел. Может, ты бы не отправился меня искать. Может, я неправильно все поняла. Но даже если бы ты чувствовал четверть того, что чувствовала я… – Голос мой сорвался. – Я спрашивала себя, ну, ты знаешь, все это время, вдруг ты просто меня жалел. Жалел или искал, кого бы защитить.

– И ничего другого тебе в голову не приходило? – яростно прошептал Лиам. – А если меня восхищало, как упорно ты боролась за жизнь? Если я видел, какое доброе у тебя сердце? Или что ты веселая, храбрая, сильная, и я рядом с тобой словно становился таким же, даже если это и было совсем не так?

– Лиам…

– Не знаю, что тут еще скажешь или сделаешь, – проговорил парень, качая головой. – Кажется, это никогда не закончится. Ты понимаешь? Я не могу забыть. Не могу тебя ненавидеть… не могу, потому что чертовски сильно хочу тебя поцеловать. – И потом сбивчиво и невнятно закончил: – Почему ты не забрала все? Не только воспоминания, но и чувства?

Я в замешательстве уставилась на него.

– Это ужасно – ужасно! – встретить незнакомку и чувствовать к ней что-то настолько сильное, что сердце готово остановиться, хотя на это нет никаких причин. Ничего с этим связанного. Чувства словно царапают грудь, пытаясь вырваться. Даже сейчас, когда просто на тебя смотрю, я чувствую, как они меня раздирают – как сильно я хочу тебя, люблю тебя, нуждаюсь в тебе. А тебе даже не жаль – ты просто ждешь, что я смирюсь с тем, что ты разбросала наши жизни так далеко друг от друга.

Мы находились только вдвоем на нашем островке страданий, а мир вокруг нас просто перестал существовать. Я забыла о том, что мы стоим прямо на шоссе, открытые всем ветрам и взглядам. Действительность взревела автомобильным двигателем, гудком, направляя свет фар прямо на нас.

Я помогла Лиаму подняться на ноги, нащупывая в кармане куртки пистолет, но тут разглядела машину – грязно-коричневый внедорожник Толстяка. Автомобиль, взрывая снежный покров, затормозил в нескольких метрах от нас.

Толстяк выпрыгнул с водительского сиденья, оставив двигатель включенным.

– Ну, слава богу. Я заметил вас обоих на земле и подумал, вы поубивали друг друга.

Я повернулась спиной к ним обоим, вытирая щеки рукавом. Слышала, как Толстяк резко втянул воздух, когда заговорил Лиам, и его голос был пугающе спокоен.

– Зайдем на пять сек. Здесь осталось немного еды.

Мне не хотелось идти за ними, не хотелось садиться в машину. Я не могла пошевелиться, наше сражение, если это можно так назвать, опустошило меня до такой степени, что, когда Джуд выпрыгнул из машины и подошел ко мне, я увидела сразу двух Джудов.

– Ру? – Он был напуган.

Я потрясла головой, чтобы прочистить мозги:

– Все в порядке.

– Что случилось? – прошептал мальчишка, успокаивающе положив мне руку на спину. – Вы что, поцапались?

– Нет, – ответила я. – Он вспомнил.

Мы смотрели, как Лиам тащит Толстяка к заправке, а тот, спотыкаясь, старается не отставать. А когда Лиам распахнул дверь ударом ноги, Толстяк, обернувшись, вытаращил на меня глаза. Хрясь – и створка вдарилась в шлакобетонную стену. После этого Вайда тоже вылезла из автомобиля.

Спустя две, может, три секунды послышались крики. Парни углубились довольно далеко в магазин, и мы не могли разобрать, о чем конкретно они спорят. Но некоторые, особенно страстно произнесенные слова всплывали снова и снова: Как ты мог? Почему? и Она, она, она.

– Вот дерьмо. – Вайда повернулась ко мне, уперев руки в бока. – Я же сказала тебе: оставь его в покое. Что ты с ним сделала?

От усилий, которые я прилагала, чтобы не разрыдаться, кожа на лице пылала.

– …чертов идиот! – заорал Лиам. – Потому что я чувствую себя долбаным дураком.

– Он знает? – спросила Вайда. – Ты ему рассказала?

– Нет… думаю, он вспомнил. Наверное, я все вернула на место. Или никогда толком не стирала. Не знаю. Он не хочет и никогда не захочет со мной разговаривать.

– Не уверен, что это так, – вставил Джуд. – Вероятно, он просто не может справиться с эмоциями. Похоже на…

– На что? – поинтересовалась Вайда.

– Что какая-то его часть помнила тебя. Он так расстроился, когда мы нашли тебя, и думал, что ты умрешь, помнишь?

– Тогда почему он ведет себя как последняя задница? – спросила Вайда.

– Пораскинь мозгами… он знал, что Ру тоже из Лиги, но относился к ней иначе, чем к нам, так? Может, что-то в тебе его смущало: здравый смысл говорил ему одно, а инстинкты – совершенно другое?

Лиам так и объяснял, а Джуд оказался достаточно проницательным, чтобы уловить то, что мне никогда не было доступно. Родители и Сэм… они стали безразличными, когда я стерла… или запечатала их воспоминания, или что я там с ними сделала. Тогда я была слишком маленькой и просто предположила, что осознали, кем я стала, и возненавидели меня за это.

Может, я была не так уж не права. Если я забрала их воспоминания, но не чувства, возможно, с ними происходило то же самое, что с Лиамом? Они были напуганы или обескуражены тем, что ощущали по отношению ко мне? Мама всегда была эмоционально нестабильна – если я задерживалась из школы всего на секунду, у нее начиналась паническая атака. Может, когда она увидела меня тем утром, ее снова захлестнули эмоции. А папа, спокойный, надежный папа… он испугался, что она этого не переживет, и поэтому не впустил меня внутрь.

«Может, я их тоже смогу исправить». – Голос был тихим, но он настойчиво зудел в моей голове.

– Однако это не меняет того, как Ли чувствует сейчас, – сказала я. Или как бы чувствовали себя родители, узнай они, что у них есть дочь.

Я позволила Вайде и Джуду отвести меня к машине и скользнула на заднее сиденье. Перед тем как отправиться за нами, они успели упаковать палатку и уничтожить следы нашего пребывания в том кемпинге. Они рванули на бензоколонку не только потому, что беспокоились – Вайда наконец-то умудрилась отправить сообщение Кейт.

И получила ответ.

Вместо того чтобы сесть спереди, Вайда устроилась рядом со мной. Джуд полез было за ней, но она отпихнула его коленом.

– Пойди к Бабуле, скажи, чтоб активнее шевелил задницей!

Джуд заспорил, но Вайда уже захлопнула за собой дверь.

– Что такое? – спросила я, почувствовав себя гораздо бодрее при виде переговорника в ее руке. – Что сказала Кейт?

– Не знаю… Но что-то не так, – пробормотала Вайда. – Сама почитай.

Бело-голубой свет переговорника залил заднее сиденье, когда я пролистывала последние сообщения.

РАДА, ЧТО ВЫ В БЕЗОПАСНОСТИ // НУЖНО ВСТРЕТИТЬСЯ СКОРЕЕ // ТЕКУЩЕЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ?

Вайда ответила:

ТЕКУЩЕЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ ОКЛАХОМА // МОЖЕМ БЫТЬ В КАЛИФОРНИИ ЗАВТРА

Ответ пришел мгновенно:

ВСТРЕТИМ И ПРОВОДИМ ВАС // ПУЭБЛО, КОЛОРАДО // БРОСЬ ЦЕЛЬ

Конечно, короткое, обрывочное сообщение не передает интонации голоса. И в этом был весь смысл переговорника: как можно быстрее передать информацию или материалы. Однако сообщение «Брось цель» казалось даже грубым. Да и зачем Кейт – или Коулу – рисковать покидать Штаб, привлекая внимание к их плану?

НЕ СООБЩАЙ ЦЕЛИ МЕСТО ВСТРЕЧИ

Ниже был адрес.

– Думаешь, что-то случилось? – с нажимом спросила Вайда. – Какого черта ей рисковать, оставляя Штаб, ведь это может загубить всю операцию.

– Может, она считает, что без ее помощи мы не сможем пересечь границу Калифорнии? – Объяснение казалось неубедительным, но правдоподобным. – Вайда, она сама передала тебе эту штуку? Прямо из рук в руки?

– Да, – кивнула Вайда. – Нико собственноручно настроил между ними связь. – Я видела, как ее темные глаза расширяются, когда ей в голову, наконец, пришла та же ужасная догадка, что и мне. – Думаешь, кто-то отобрал у нее переговорник? С ней что-то случилось? Или это Коул?

– Думаю, кто-то мог вклиниться в наш разговор, – предположила я как можно более спокойным голосом. – Перехватывать сообщения.

– Исключено! – заявила Вайда. – Линию нельзя взломать. Есть способ проверить?

Может… один.

Я стиснула зубы, тщательно, обдуманно набирая каждое слово.

СВЯЖЕМСЯ ПО ПРИБЫТИИ // ПОКИ КРОКИ

Секунды тянулись, экран потускнел от бездействия, но я не закрывала его, и Вайда не отводила от него глаз, пока он снова не загорелся. Вибрация, казалось, пробрала до костей, оставляя после себя волну мурашек.

ХОРОШО // ПОСЛЕ ДВУХ ПОДСОЛНУХ

Прошло еще минут десять, прежде чем ребята вывалились из магазина, неся что-то в руках. Толстяк прижимал к груди упаковку туалетной бумаги, Джуд тащил пять огромных пакетов чипсов, Лиам пытался не уронить десять бутылок газировки.

– Дыши, подруга, – сказала Вайда, – сохраняй спокойствие. Нам нужно только добраться до Колорадо.

«И врать всю дорогу, – подумала я, прижавшись лбом к двери. Можно подумать, это чему-то бы помогло. Если нас ждут не Кейт или Коул, значит, с ними что-то случилось – либо их план с флешкой раскрыт, либо кто-то разнюхал, что они знают, где мы, и ничего не предпринимают, чтобы нас вернуть. В голове промелькнул целый список из подозреваемых: Албан, его советники, Джарвин, его дружки. Я не могла отделаться от ощущения, что причина всего – эта флешка, как и от мыслей, что кто-то вроде Джарвина использует эти данные в своих собственных целях вместо того, чтобы помочь нам. Худшее заключалось в том, что мы так не узнаем, безопасно ли возвращаться в Штаб, если не проверим, кто ждет в Колорадо.

Если это действительно Кейт, тогда ладно. Пуэбло – место не хуже других, чтобы разделиться с ребятами.

Нас обдало струей холодного воздуха, когда открылся багажник, и ребята побросали туда добычу. Джуд ерзал на сиденье рядом с Вайдой, пытаясь согреть окоченевшие руки. Холодный воздух вырвался из складок его куртки, когда мальчишка потянулся к вентиляторам и направил их все на себя.

Толстяк снова обосновался на сиденье водителя, нарочито удивившись тому, что это место еще никто не занял. Когда Лиам открыл пассажирскую дверь, мы встретились взглядами, и парень залез в салон.

Я понятия не имела, чего Толстяк ждет, но мы минут пять просидели в тишине, пока Лиам, наконец, не сказал:

– Давайте на пару минут притворимся, что это не душераздирающе неловко и кто-нибудь мне объяснит, что на самом деле происходит?

Толстяк, наконец, отпустил тормоз:

– Позже. Я не в состоянии вести, если я нервничаю.

– Бабуля, – заявила Вайда, – звучит жалко, даже для тебя. Хочешь, поведет кто-нибудь из больших деточек?

– Я могу! – вызвался Джуд, захлопнув крышку компаса и выпрямившись. – Я брал несколько уроков в Штабе.

– Урок был один, – напомнила я, – и закончился, когда, паркуясь, ты протаранил три другие машины.

– Уделал тот красивый «мерс», – подхватила Вайда. – Тот красивый, красивый «мерс».

– Я не виноват!

Толстяк не обращал на нас внимания, и, соблюдая обычную безопасную скорость, мы покатили обратно к шоссе. Я снова пустилась рассказывать о том, что Коул собирается делать с флешкой, как только ее получит. За этой историей потянулось все остальное, начиная с гибели Блейка, нашего бегства в Бостоне, встречи с Толстяком и заканчивая тем, как мы нашли в Нэшвилле самого Ли. У Лиама были вопросы – толковые – о том, как Коул с Кейт планируют использовать результаты исследований, чтобы надавить на Лигу.

– Хорошо, – пробормотал Лиам, когда я закончила, адресуясь скорее себе самому. – Хорошо… У меня еще только один вопрос. Сбегая с этой операции и пытаясь найти меня, рискуя головой. Какой тебе с этого прок?

Разве не очевидно?

– Я же тебе говорила. Коул сказал: если я привезу флешку, Албан даст ему все, что тот захочет. В том числе приступит, наконец, к освобождению лагерей, – сказала я. – А я смогу убедиться, что ты в безопасности, и у Албана нет причин преследовать тебя и тащить обратно в свое стадо.

Когда Лиам снова заговорил, его голос звучал хрипло.

– Не… а что они сделают для тебя? Отпустят?

Он прекрасно понял мое молчание. «Нет».

– А, может, неплохо было бы сначала спросить? – с нотками гнева прошептал парень. – Ты возвращаешься вот так запросто… словно эти агенты не зациклены на убийстве других детей?

– Я должна это закончить, – просто сказала я.

– Ага, а кто будет защищать тебя? – парировал он. – Ты собираешься просто передать им информацию и надеяться на лучшее: что они не пойдут на попятный или не убьют тебя, потому что им так захочется? Вот скажи мне: зачем? Зачем отдавать флешку им, когда мы можем использовать ее, чтобы помочь себе? Если Коул говорит правду и причина заболевания раскрыта, разве мы не заслуживаем этого? Принимать решения?

Произнося эти слова, Лиам казался таким искренним и страстным, словно стал прежним. И на его лицо снова вернулись краски.

– Это не обсуждается, – качнула головой я. – Мне жаль, но нужно быть реалистами. Когда-то… раньше нам казалось, что мы справимся сами и помощь нам не нужна… посмотри, чем это обернулось. Нам необходима помощь. Мы можем добиться своего, но не в одиночку.

– И в помощники ты выбрала Лигу? – осведомился он.

Я продолжала давить, не обращая внимания на возмущенное фырканье Вайды.

– Все группировки разбросаны, и мы не можем собрать их вместе, превратив в значимую силу – и даже если бы могли, получилась бы лишь отличная приманка для СППшников. Я знаю, что ты это ненавидишь, и это не то, что ты бы выбрал сам. Но, положа руку на сердце, что бы мы сделали с этими исследованиями? Рассказали о них всему миру? У тебя есть техника? Ресурсы? Я пытаюсь думать о том, что лучше для детей в лагерях…

– Нет, – холодно перебил меня он, – нет, ты вообще не думаешь.

– Дело сделано, Лиам, – отрезала я. – Может, они и пойдут на попятный, а вот я не готова. Не сейчас, когда ставки так высоки. Если… Я этого не хочу, но пойму, если ты захочешь разойтись сейчас, а не в Колорадо. Это никак не должно тебя касаться.

– Колорадо?! – хором воскликнули Толстяк и Лиам.

– Мы наконец-то получили сообщение от Кейт, – объяснила я, поднимая переговорник. – Она хочет встретиться в Пуэбло.

– Да? – начал Джуд. – Но почему…

– И когда ты собиралась рассказать остальным? – оборвал его Толстяк.

Как бы Лиам ни злился на своего друга, сейчас он был счастлив поддержать его.

– Думала, мы тебя просто там бросим? А как насчет договоренности оставаться вместе, пока не доберемся до Калифорнии?

– Возможно, Кейт едет забрать нас, потому как считает, что мы не сможем безопасно пересечь границу с Калифорнией. – Я врала и ненавидела себя за это. – Может, она даже прилетит. Уверена, она разрешит тебе прокатиться…

– Даже не трудись заканчивать, – бросил Лиам.

– Хорошо, хорошо, хорошо! – проорал нам Толстяк, поворачивая направо. – Пожалуйста, ради бога, мы можем помолчать пять долбаных минут и вспомнить о том, что мы друзья, которые заботятся друг о друге и не собираются вцепиться друг другу в глотку? Потому что сейчас самое время об этом вспомнить!

– Почему-то, – пробормотала Вайда, когда длинные, неуютные пять минут в тишине наконец-то прошли, – так еще хуже.

Лиам, наверное, был того же мнения, потому что потянулся врубить радио, напевая что-то под нос и выбирая волну: треск, испанская речь, реклама… Наконец-то он попал на глубокий, монотонный женский голос.

– …Детская лига выступила с заявлением о Рождественском Саммите

– О нет, только не это, – возмутился Толстяк, потянувшись выключить радио. – Больше мы на это не клюнем.

– Нет! – запротестовали мы трое с заднего сиденья. Джуд практически вжался лицом в металлическую решетку, и голос Албана тут же потек из динамиков, Вайда примостилась рядом.

– Это… – начал Джуд взволнованным голосом.

– Мы считаем, что предложение мира, которое пытается навязать нам Грей, удовлетворяет только его собственные интересы. Если данное ложное соглашение будет достигнуто, это сведет на нет плодотворную работу простых американцев, заново отстраивающих разрушенную им жизнь. Мы не намерены сидеть сложа руки, в то время как истина погребена под грудами его лжи. Пора действовать, и мы будем действовать.

Чудесная речь. Как пить дать, дело рук Жабогубого – он пишет почти каждое слово, которое Албан цедит сквозь зубы, и губы его при этом раздвинуты в улыбке. Мне даже не нужно закрывать глаза, чтобы представить лысину старика, склонившегося над рукописными шпаргалками, свет камер, придающий его тонкой коже голубоватое свечение.

– …в ответ на просьбу прокомментировать пресс-секретарь ответил: «Каждое слово из уст террориста призвано обострить страх и неуверенность, существующие по сей день. Джон Албан заговорил, испугавшись того, что американцы больше не станут терпеть его насилие и непатриотичное поведение после восстановления мира и порядка.

– Он не боится, – зашипела Вайда. – Это они должны быть в ужасе.

Джуд шикнул на нее, замахав руками:

– Сделаете погромче?

– У меня на связи Боб Ньюпорт, старший советник по политическим вопросам сенатора Орегона Джоан Фридмонд, мы обсудим, как Федеральная коалиция подходит к Саммиту Единства… Боб, вы на связи?

Радиоволны затрещали помехами, и несколько секунд мои уши наводнял лишь низкий гул колес внедорожника.

– Привет, да… Мэри? Извините. Сигнал в Калифорнии не… – Его голос оборвался и тут же зазвучал снова, уже громче, – за последние несколько месяцев.

– Последнее время вышки сотовой связи и спутники в Калифорнии не слишком надежны, – объяснила я Толстяку и Лиаму. – Албан думает, не обошлось без Грея.

– Боб, прежде чем связь прервется, позвольте попросить вас рассказать нам, как Федеральная коалиция планирует подойти к этой встрече? Можете представить нам предварительные тезисы сенатора Фридмонд и других участников переговоров?

– Конечно. Я не могу вдаваться в подробности… – Сигнал снова пропал, но тут же восстановился. – Определенно будет обсуждаться признание Федеральной коалиции национальной партией, и, конечно, мы будем настаивать на новых выборах весной следующего года.

Ведущая Мэри рассмеялась:

– И как вы думаете, президент ответит на вашу просьбу – сократит свой третий срок?

Боб ответил, тоже изобразив смешок.

– Увидим. Воинская повинность, конечно, так же будет одним из главных предметов обсуждения. Мы хотели бы услышать, планирует ли президент отменить ее и, в частности, отказаться от программы Пси-спецназа, которая, насколько я знаю, считалась одним из спорных вопросов и обсуждалась по всей стране

Мы, все пятеро, тут же сдвинулись к светящемуся зеленым дисплею радио. Джуд схватил меня за руку.

– Ты думаешь?.. – прошептал он.

– Будете ли вы обсуждать программу реабилитации? – Мэри уловила запах крови и теперь вовсю принюхивалась, припустившись по горячему следу. – Последнее время новой информации о статусе программы и о детях, попавших в нее, не поступало. Например, правительство больше не отправляет родителям писем об успехах их детей. Вы думаете, это знак того, что программа стоит на пороге какой-то реорганизации?

– Они правда отправляли письма? – спросила я, услышав об этом впервые.

– В самом начале – просто короткое «Ваш ребенок быстро идет на поправку, никаких проблем», – сказал Лиам. – У всех – одинаково.

– Прямо сейчас наше внимание сосредоточено на том, какие действия президент Грей собирается предпринять для стимулирования экономики и возобновления переговоров с нашими бывшими экономическими партнерами.

– Но возвращаясь к проблеме Пси… – голос Мэри задрожал, потрескивая неестественным металлическим хныканьем.

– Притормози, – сказала Вайда. – Иначе потеряем сигнал!

– …вы попросите его признаться, какие научно-исследовательские программы проводились и удалось ли с их помощью добиться какого-нибудь прогресса, анализируя происхождение ОЮИН? Я, как мать, особенно заинтересована в том, чтобы узнать: заберут ли моего малыша, который уже проходит еженедельный мониторинг, чтобы согласно Регистрационной инструкции ОЮИН, он стал участником специализированной программы. Несомненно, множество политиков с обеих сторон находятся в таком же положении, сочувствуя тысячам родителей, запросы которых оставались без ответа… иногда годами.

– Правильно, – сказал Джуд, – сделай его, Мэри. Не позволяй сменить тему!

– Полагаю, Федеральная коалиция хотела бы доработать… программу… – снова помехи, которые, однако, не могли скрыть, как некомфортно Боб чувствовал себя, рассуждая на эту тему. – Мы бы хотели продолжить стационарное наблюдение пятилетних в течение года, и если они не демонстрируют никаких… опасных побочных эффектов ОЮИН, мы бы хотели, чтобы их отправляли домой, а не переводили автоматически в один из реабилитационных лагерей…

Связь отключилась с резким щелчком. Дикторша все повторяла и повторяла «Боб? Боб? Боб?», словно каким-то образом могла притянуть его голос через мертвый эфир.


Глава двадцать четвертая | Темные отражения. Немеркнущий | Глава двадцать шестая