home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


19

Через три дня Катарина Шведская все же смогла покинуть вместе со своей свитой гостеприимный Берлин и вернуться в Мекленбург. Пышный поезд герцогини помимо собственного немаленького эскорта, сопровождал еще и изрядный отряд бранденбургской стражи. Все же происшествие, случившееся с принцессой Кларой Марией, наделало немало шума.

Несмотря на потраченные усилия, самые тщательные поиски, предпринятые по приказу герцогини, злоумышленники дерзнувшие посягнуть на дочь Странника так и не были найдены. Следы их обрывались на берегу моря, где они сели на корабль и отплыли в неизвестном направлении. Разумеется, в Данию и Голландию были посланы гонцы с описанием примет графа Юленшерны, и требованием выдать его, буде он найдется, но ожидание ответа могло затянуться.

Сам путь не занял много времени, тем более что путешественники старались нигде не задерживаться, более необходимого. Все дети, включая Шурку и Петера, ехали в одной карете под присмотром нянек и с усиленной охраной. Даже экипаж герцогини Катарины берегли меньше. Впрочем, рядом с ним практически постоянно находились братья фон Гершовы, вместе с рейтарами, так что за неё тоже можно было не волноваться. Марта не пожелавшая путешествовать вместе с остальной прислугой снова переоделась в мужской наряд и проделала весь путь рядом с Каролем и Болеславом.

Отдельный возок занимали ростовский митрополит Филарет и думный дьяк Луговской. Их слуги были тоже вооружены и готовы к любой неожиданности, так что разбойники, случись им повстречать на своем пути Мекленбургскую герцогиню, подумали бы дважды: – а стоит ли связываться с её свитой?

Еще, будучи в пути, Катарина начала рассылать по своим владениям распоряжения, с требованием приготовить всё необходимое к её отъезду в Москву, а список это был весьма внушительным. Но самое главное, герцогине требовалась свита достойная её положения и происхождения. Надо сказать, что для местных дворян это было не простое испытание. Одно дело служить, практически у себя дома, а совсем другое отправляться в далекую страну, где, по слухам, по улицам бродят дикие звери и едят запоздалых путников. Хотя, с другой стороны, все так же были наслышаны о богатствах, лежащих в Московии на каждом шагу. Нужно просто отогнать медведя или волка, и вот тебе – пушнина, воск, сало, или же, привезенные из Персии диковинные ткани, пряности, золотые украшения! Главное, чтобы не съели, прежде чем разбогатеешь.

В общем, для младших сыновей местных дворян далекая Россия, где по воле Провидения стал царем их герцог, и без того была чем-то вроде земли обетованной. Но теперь к ним присоединились еще и их сестры, стремящиеся попасть в свиту Катарины Шведской. Старшие все же считали, что их и здесь неплохо кормят и не торопились менять место жительства.

Местом сбора и дальнейшего отправления должен был стать город Росток. И без того довольно густонаселенный, он, в последнее время, стал и вовсе больше похож на город Вавилон в пору строительства там небезызвестной башни. Дворяне и купцы, приехавшие выразить почтение своей любимой герцогине, заняли в городе всё, что только можно, включая чердаки и подвалы. Что уж тут говорить, о таком приличном заведении, как трактир фрау Гротте. Все знали, что у неё самые чистые номера в городе и самое лучшее обслуживание! Так что совсем неудивительно, что в нём давно не было свободных мест. Во всяком случае, когда один бывший клиент попытался там остановиться, его ждал отказ.

– Ах, это вы, господин Болеслав, – щебетала миловидная служанка, стреляя глазами, то в бравого померанца, то в его спутника, тоже одетого как военный, только совсем молоденького. – Очень жаль, но ваша комната занята, точно так же как и все другие. Простите, но очень много клиентов!

– Неужели ничего нельзя придумать, Кетхен?

– Ну, разве что госпожа Анна, пустит вас к себе, а сама с дочкой переберется жить на дерево!

– Как же ты жестока!

– Вы тоже были жестоки к своей Кетхен, так поделом вам теперь!

– Может быть, нас хоть накормят здесь?

– А вот это можно устроить, господин Болеслав. Наш повар готовит не покладая рук и, хотя, все это быстро исчезает в бездонных желудках постояльцев, я все же найду чем накормить вас и вашего друга. Он тоже рейтар, как и вы?

– Сделайте такое одолжение, а то мы ужасно проголодались, – звонким голосом отвечал ей приятель фон Гершова-младшего и весело улыбнулся.

– Ну, уж такому красавчику я не дам умереть с голоду! – растаяла служанка и убежала на кухню.

– Мне показалось, или красотка Кетхен, не равнодушна к вашей милости? – с усмешкой спросил у Болеслава его спутник.

– Боюсь, теперь у неё другой фаворит, – не остался в долгу померанец и они весело рассмеялись.

– Рада видеть вас господа! – поприветствовала их подошедшая тем временем хозяйка.

– Мое почтение, фрау Анна, – поздоровался в ответ фон Гершов. – И хоть, мне и не удастся, на сей раз, воспользоваться вашим гостеприимством, я тоже рад вас видеть.

– Ну, вы ведь, не просили оставить комнату за вами?

– Конечно-конечно, я вовсе не в претензии!

– Вот и прекрасно! А как зовут вашего друга?

Бывшая маркитантка профессиональным взглядом окинула спутника померанца и на лице её заиграла странная улыбка.

– Боже мой, кого только не встретишь в славном городе Ростоке. Наш маленький трубач Мартин!

– Вы знакомы? – удивился Болеслав.

– Немного, – сухо кивнула Марта, не ожидавшая подобной встречи.

– Вот уж не думала, – продолжала трактирщица, – что и тебе может понадобиться пристанище. Впрочем, для тебя… Мартин, я могла бы найти угол.

– Спасибо, фрау Анна, в этом нет надобности.

– Я слышала, что со старшей дочерью Странника едва не случилось несчастье?

– Вы знаете, кто она такая? – напрягся фон Гершов.

– Успокойтесь, лейтенант, – твердо отвечала бывшая маркитантка. – Иоганн Альбрехт, сам рассказал мне об этом.

– Вы знакомы с…

– Тогда его звали – рейтар Ганс и, видит Бог, в нашем эскадроне не было большего пройдохи, чем будущий герцог-странник, а ведь мы тогда еще даже не подозревали, кто таков его приятель – Мартин!

– Чудны дела твои Господи!

– Это верно, – кивнула Анна и снова повернулась к Марте. – Скажи мне, почему ты сейчас не с принцессой?

– Она с герцогиней…

– И для тебя там нет места, так что ли? Ладно, не отвечай, я и сама все понимаю. Вам нужна какая-нибудь помощь?

– Нет. У меня есть дом, правда я не знаю, как его найти. Не удивляйтесь, это подарок матери Иоганна. Правда, документы пропали, когда на нас напали.

– Ну, это, как раз, не самое сложное. Если все сделано как надо, то их копии есть в магистрате. Обратитесь туда, и всё найдется, я уверена. Правда, было бы не худо прийти с герцогским нотариусом. Так они будут быстрее искать.

– А вот и ваша еда! – появилась Кетхен в сопровождении поваренка, тащившего немаленькое блюдо, с жареным каплуном и мелко порезанными овощами.

– Я вижу, ты расстаралась, – скупо усмехнулась трактирщица и отошла в сторону.

Болеслав и Марта изрядно проголодались и с удовольствием воздали должное мастерству здешнего повара, а служанка тем временем принесла им две добрые кружки пива с высокими шапками пены.

– Спасибо, красавица! – тепло поблагодарил её фон Гершов, вызвав тем самым пристальный взгляд своей спутницы.

– Не за что, – игриво отвечала та, сверкнув белоснежными зубами. – Только что-то ваш друг ест совсем без аппетита. Ему, верно, не понравилась наша стряпня?

– Нет, что вы, все очень вкусно.

– Тогда заходите к нам ещё, ваша милость, – улыбка Кетхен стала и вовсе чарующей. – Можете даже без этого буки – господина Болеслава!

– Боюсь, дорогуша, – ухмыльнулась Марта, – что у меня не получится доставить тебе столько удовольствия.

Закончив с трапезой и расплатившись, молодые люди двинулись дальше по своим делам. У хозяйки заведения было еще множество дел, так что она не стала провожать этих посетителей, а лишь бросила им вслед беглый взгляд. Затем её взор остановился на всё ещё озадаченной служанке и губы фрау Анны невольно скривились:

– Знаешь, Кетти, – покачав головой, прошептала она: – то, что ты шлюха, я знала всегда, но вот то, что еще и дура…


Всем в Неметчине известно, что самая что ни на есть веселая жизнь у студентов. Забот у них мало, развлечений много, а экзамены – так они когда еще будут. Правда, всё это верно лишь с одной поправкой – ежели эти студенты не русские. Вот у тех – не жизнь, а каторга!

Во-первых, взяли их, недорослей, от родной матушки, да и отправили в чужедальнюю сторонушку неспросясь – а хотят ли они учения? Во-вторых, языка басурманского из них – сиротинушек никто до сей поры не ведал, обычаев не знал, да о жизни на чужбине не помышлял! А в-третьих, кормов добрым молодцам выделяли столь скудно, что, как и ноги-то с голодухи не протянули до сей поры, непонятно!

Однако, служба царская дело такое, тут не забалуешь. Сказано ехать за море постигать науку, стало быть, бери шапку в охапку, да и ступай куда велено. С государем Иваном Федоровичем шутки плохи, он ведь, по неизбывной доброте своей, в такую Тмутаракань загнать может, не посмотрев на то, что ты и твои предки спокон веку в московском списке числились.

Русских студентов было ровно семь человек. Выбирали тщательно, испытывая разум и твердость в вере, а также хоть малую их, да образованность. Ну и нашли, шутка ли – все семеро грамотные! Поперву, было их, правда, восемь, да один из недорослей – Парамон Смолин – не выдержал, да в бега подался, еще до того, как пределы государства Российского покинули. Парамошку поймали, нещадно выдрали кнутом и, как на грех, перестарались. Отдал богу душу отрок, не выдержав понуждения к наукам. Царство ему небесное, обалдую двадцатилетнему!

Прочие вьюноши, сообразив, что с ними никто шутить не собирается, присмирели и бежать более не пытались. Везли их морем, на свейской ладье, да такой большой, что никому доселе и видывать таковой не приходилось. В пути пару раз попадали в такую лютую бурю, что православные хотели было причащаться, да вот беда – не случилось попа с ними, да и кабы был, разве тут просфора в глотку полезет? Свейские же моряки только посмеялись над сиволапыми пассажирами и сказали, что шторм был и вовсе невелик, так – игрушки. Сказано – басурмане, что с них взять!

В Ростоке молодым людям, в правду сказать, поначалу понравилось. Ну, а что, город большой, красивый, весь в камне. Девки, опять же, пригожие по улицам ходят, а не взаперти в теремах сидят. Но посланный с ними дядькой подьячий посольского приказу Семен Ножин забаловать недорослям не дал, а велел браться за учение. Сам-то он по-немецки мало-мало толмачить умел, и обмануть его – ирода – не получалось. Для дела просвещения Семену ничего жалко не было, хотя кроме крепкой палки ничего и не имел. Вот её-то он и пускал в ход, переиначив на чужеземный лад в шпицрутен, а чего обзываться-то? Батог – он и есть батог.

В общем, жили впроголодь, учились трудно, но не унывали, рассчитывая со временем вернуться домой и получить за муки, перенесенные на чужбине, вознаграждение. И тут как гром среди ясного неба! В Мекленбург приехал не кто-то, а сам митрополит Ростовский Филарет. А дальше ещё веселее – он в Росток пожаловал и пожелал увидеть студентов русских, поглядеть на их житьё-бытьё.

Ножин и прежде хуже всякой собаки был, а услышав про то, и вовсе как с цепи сорвался и велел недорослям привести в порядок одежу, да морды умыть, дабы они своими непотребными харями иерарха православной церкви в тоску не привели. А где тут рожа благообразная будет, когда кою неделю горячего варева не видели? С хлеба на квас перебиваются, то есть на пиво. Вот пиво у басурман хорошее, тут не отнять!

– Мир вашему дому! – пробасил Романов, заходя в отведенное для отроков помещение.

– С миром принимаем, – нестройно прогудели они в ответ и стали подходить под благословление.

Митрополит показался молодым людям совсем не злым, стал расспрашивать, каково поживают, усердны ли в науках, и давно ли были у причастия? С последним оказалось худо, поскольку посланный с ними инок занемог еще в Ругодиве, да там и остался, болезный, а иного им до сих пор не прислали.

– Не годится юношей без церковного окормления оставлять, – покачал головой Филарет и обернулся к сопровождавшему его монаху: – Брат Пахомий, каково разумеешь?

– Благослови, Владыко, – правильно все понял тот.

– Быть по сему!

– Государь мой добрый, – вдруг бухнулся на колени один из недорослей – Истома Дементьев. – Ослобони! Не дай загинуть в неметчине, отпусти душу на покаяние, разреши вернуться домой…

Глядя на него, стали смелеть и остальные и, горько жалуюсь на скудость, принялись молить его о возвращении в отчий дом.

– Давно ли науки изучаете? – нейтрально поинтересовался митрополит.

– Да уж второй год пошел…

– И много ли постигли?

– Да все, какие есть!

– Ишь ты! А ну-ка расскажите мне, вьюноши, о философии славнейшего мужа Аристотеля?

Студенты разом замолчали, будто наткнулись на невидимую стену, и лишь один из них, стоявший до сих пор смирно, кротко ответил:

– Не изучали мы еще сего, Ваше Высокопреосвященство. Тут бы до тривиума с квадривиумом добраться, да где там… Только-только немецкий, да латынь разуметь начали, чтобы хоть как-то профессоров понимать.

– Как зовут тебя, чадо?

– Сергием крестили, Владыко! Родионовым.

– А эти что же?

– Не гневайся на них, Владыко, да только живем в таком гладе, что мудрено не зароптать. Кормов получаем столь скудно, что впору милостыню просить. Истома вот, не в укор будь сказано, хотел уже в холопы запродаться, насилу отговорили. Да что там о хлебе толковать, в церкви божией сколько времени не были. Не к лютеранам же ходить, в соблазн себя вводя?

– Отчего так? – Филарет внимательно посмотрел на Ножина.

– Так уж вышло! – сокрушенно вздохнул Семен. – Государь велел купцам заботу о студентах русских иметь, а за то выделил им льготу, да приказал двор Гостиный поставить, только, сколько их тут, купцов-то тех? Поначалу кинулись торговать, да только, кто их тут ждал? Нет, шалишь, брат, всё иноземцы под себя подмяли, а двор тот давно впусте стоит.

– Так, значит, ничего и не получаете?

– Ну отчего же – ничего? Дьяк Рюмин, когда был в остатний раз, давал денег, да запропал куда-то. Стольник фон Гершов, дай ему Бог здравия, тоже толику серебра выделил, да с государевых вотчин велел прислать на каждого по пяти пудов ячменя, да пшеницы. Тем и живы.

– Нынче же скажу государыне о бедах ваших! – решительно заявил митрополит.

– Спаси тебя Христос, Владыко!

– А ты, Сергей, со мной пойдешь. Вроде побойчее прочих будешь.

– Из первых в науках! – подтвердил Ножин.

– Иди-иди, – пробурчал вышедшему вслед за иерархом русской церкви товарищу Истома. – Вернешься – отведаешь тумаков, чтобы знал, как от своих отбиваться. Договорились же просить у Владыки, чтобы ослобонил… Ой!

Неслышно подошедший сзади отец Пахомий услышал последние слова недоросля и цепко схватил его за ухо.

– Я тебе покажу, сукин сын, как от царевой службы леготу просить!


Фрау Анна не ошиблась. В магистратуре Ростока нашлись все необходимые документы, и скоро Марта с Кларой Марией стояли перед собственным домом. Девочке стоило немалого труда упросить мачеху отпустить её с матерью, но случилось чудо, и та разрешила. Дело было еще в том, что со времен принятия «Ростокских договоров наследования[25]» герцоги Мекленбурга не имели своей резиденции в городе, а потому вынуждены были останавливаться в частных домах, а приемы проводить в городской ратуше. Правда, Катарина велела фон Гершову-младшему всюду сопровождать принцессу и не спускать с нее глаз, что он, впрочем, и без того делал.

Подарок бабушки-герцогини был невелик, и выглядел как большинство бюргерских домов в округе. Двухэтажный, с большим фронтоном, черепичной крышей и каменными стенами, стоящий бок о бок со своими близнецами, отличаясь от них разве что несколько нежилым видом. Внутри пахло сыростью и пылью, а все углы были густо заплетены паутиной.

– А привидения тут не водятся? – осторожно поинтересовалась Шурка, несколько иначе представлявшая себе эту недвижимость.

– Я полагаю, что если и водятся, то скоро сбегут отсюда, – с непроницаемым лицом ответил Болек, так что непонятно было, серьезно он, или издевается.

– Мой Бог, – даже прослезилась Марта, – здесь всё так похоже на наш дом в Кляйнештадте!

– Там было так же грязно? – удивилась дочь, но взволнованная мать проигнорировала эту шпильку.

– Я так долго хотела иметь свой дом, что теперь не верю в это! Ну, посмотри, Клара-Мария, разве он не прекрасен? Конечно, тут нужно немного прибраться и кое-где сделать небольшой ремонт, но всё равно – это наш дом! Ты, понимаешь, наш!

– Как и тот, что в Ивенаке, – хмыкнула принцесса, припомнив тамошнюю усадьбу.

Герцогиня ничуть не погрешила против истины, назвав вотчину своей падчерицы дырой и большой деревней. Ну, разве что, погорячилась со словом «большой». Бывали на их пути деревни и покрупнее. Тамошний герцогский дом тоже был двухэтажным, каменным и запущенным. Несколько лет назад его попытались сдать арендатору, но тот, не прожив в своем новом имении и пары лет, имел неосторожность упасть с лошади и умереть от ушибов. С тех пор там никто не жил. Но, по крайней мере, там была мебель и несколько слуг, поддерживающих господское жильё в мало-мальски пригодном для существования состоянии. Но Ивенак на Марту не произвел и пятой доли такого впечатления, сколько этот заброшенный домишко в Ростоке. Наверное, она все-таки была сугубо городской жительницей.

– Надо немедленно приниматься за уборку! – решительно заявила она.

– Может быть, сначала нанять вам в помощь несколько слуг? – попытался осторожно возразить Болеслав.

– Вот еще, мы пока не можем себе этого позволить!

– Тогда вам нужно вернуться к своему природному состоянию, – усмехнулся померанец. – Потому как рейтар с тряпкой это – перебор!

– Действительно, – смешалась женщина. – Мне нужно переодеться во что-то более подходящее. Правда, у меня ничего нет!

– Может, лучше меня переодеть как мальчика? – в очередной раз закинула удочку Шурка, но снова без результата.

– Что за странные мысли приходят вам в голову, госпожа, – вмешался в их разговор помалкивающий до сих пор Иржик. – Давайте все же поинтересуемся у соседей, не нанимаются ли здешние женщины для такой работы. Держу пари, что за четверть талера они выскоблят этот дом от чердака до подвала, а еще на полталера мы купим дрова и сможем хорошенько протопить камин, чтобы избавиться от сырости. Вы же, сударыня, тем временем сможете заняться своим гардеробом и въехать сюда как полноправная хозяйка.

– Наверное, вы правы, – немного поникла Марта, совершенно нежелающая допускать кого бы то ни было, до своего, наконец-то обретенного гнезда. Но, все равно, нам нужно где-то переночевать, а этот дом подходит для этого ничуть не хуже любого другого места. Нужно только хоть немного привести его в порядок.

– А еще нужно бельё, постельные принадлежности, посуда для кухни, – начала перечислять Шурка, деловито загибая пальцы. – А ещё нужно завести кошку!

– Кошку?

– Ну конечно, разве вы не чуете запах мышей? К тому же запустить первой в дом кошку – хорошая примета!

– Никогда не слышала, – удивилась Марта.

– Если в доме станет пахнуть едой и теплом, то кошка сама придет, – рассудительно заявил Иржик. – А пока же отсюда и мыши сбежать могут.

В общем, дело закончилось тем, что Болеслав вручил чеху несколько монет и поручил организовать уборку и покупку дров. А сам с Мартой и Кларой Марией отправился посетить окрестные лавки. Несмотря на то, что вид двух молодых дворян, гуляющих с богато одетой девочкой, был, не слишком привычен для здешних улиц, народу в городе было много, и никто не обращал на них особого внимания. Разве что в лавке, торгующей готовым платьем немного удивились тому, что они покупали только женскую одежду. Еще они приобрели небольшой котелок, несколько глиняных чашек и оловянных ложек. Из провизии взяли каравай хлеба, немного муки, гороха, сала, кувшин пива, и отправились домой в сопровождении мальчиков[26], несущих их покупки.


Несмотря на то, что отсутствовали они недолго, дом, благодаря стараниями Иржика, совершенно преобразился. Нанятые им женщины действительно выскоблили до блеска полы, обмели все стены и потолки, вычистили слюдяные окна. В камине потрескивал огонь, в большом котле грелась натасканная чехом из уличного колодца вода, а устроенные в небольшом сарайчике позади дома лошади вкусно хрупали овес и довольно пофыркивали.

Пока мать отмывала Клару Марию и мылась сама, слуга приготовил ужин, и вечером они сели за стол как настоящая семья. Марта впервые с тех пор, как они выехали из Берлина переоделась в женское платье и, хотя купленный в лавке наряд было трудно назвать изысканным, выглядела просто и женственно. Во всяком случае, Болеслав весь вечер не сводил с неё глаз и всячески ухаживал за столом.

Шурка, против обыкновения, сумела обойтись на сей раз без своих шуточек и с довольным видом просто сидела за столом, уплетая за обе щеки кнедлики с омачкой[27]. Пусть при дворе жизнь и сытнее, и изысканнее, но здесь она была среди своих и чувствовала себя просто замечательно. Разве что немного скучала по Карлу Густаву, маленькой Жене и даже Петеру, но завтра она вернется ко двору, где опять будут чванливые слуги и важные придворные, строгая мачеха и надоедливый митрополит, а сегодня она проведет вечер в кругу действительно близких ей людей.

Иржик первым закончил с едой и попросил разрешения удалиться. Клара Мария явно была не прочь посидеть еще, но после долгого дня глаза её слипались, и мать уложила её спать. Вернувшись к столу, она застала Болека сидящим перед камином и, со странным выражением на лице, смотрящим на мерцающие в темноте уголья.

– Это вы, сударыня? – вздрогнул он, услышав шуршание её платья.

– Да, Болеслав, – негромко ответила она, и воцарилась неловкое молчание.

– Как странно, – начал спустя несколько минут фон Гершов. – Я тоже вспомнил отчий замок, хотя этот дом не так уж сильно его напоминает. Но вот угли в камине потрескивали точно так же. И матушка точно так же уводила вечером моих сестер, а мы с отцом и братьями сидели у камина и разговаривали о всякой всячине. Вы что-то хотели?

– Нет. То есть – да, – помялась Марта. – Я хотела бы знать, как долго вы еще собираетесь меня избегать?

– Что?! Но я вовсе не избегаю вас…

– Бросьте мямлить, Болеслав, вы же рейтар! Неужели я хуже этой вашей Кетхен из трактира фрау Анны?

– Нет, что вы! Да и Кетти всего лишь…

– Готова была из платья выскочить при виде Вашей Милости?

– Нет, то есть… Я хотел сказать, что она для меня ничего не значит!

– А я?

– Вы?! Фройляйн Марта, вы для меня, как… Не знаю, как… Боже, что я несу! Я не могу! Понимаете, я очень виноват перед Иоганном Альбрехтом, отцом Клары Марии…

– К чёрту отца Клары Марии! – негромко сказала молодая женщина и приложила палец к губам померанца. – Здесь только вы и я. Возможно, завтра я пожалею об этих словах, но… Я ужасно устала от своего одиночества! Вы первый мужчина за много лет, который отнесся ко мне по-хорошему. Увидевший во мне человека, а не брошенную любовницу коронованной особы. Я не могу дать вам ни богатого приданного, ни своей невинности, но и не прошу у вас ничего взамен. Нет ни прошлого, ни будущего, есть только здесь и сейчас!

– Прикажите мне, и я умру за вас!

– Приказываю. Не смейте умирать. Просто любите меня!

Говорят, что у каждого человека есть своя половинка, предназначенная Создателем только для него. И повинуясь Его воле, мужчины и женщины ищут по всему свету эту свою половинку, чтобы исполнить свое предназначение и обрести своё счастье. Одним это удается быстро, и они сразу находят друг друга. Другие тратят на это всю жизнь, и, чтобы найти свою – единственную, успевают перепробовать множество других.


А в нескольких кварталах отсюда, в каморке под крышей одного из больших доходных домов, проживали два странных человека, более всего похожих на моряков, отставших от своего корабля. Целыми днями бродили они по городу, то ли что-то разыскивая, то ли вынюхивая, а вечером возвращались в свою конуру, и, залив себе в глотку дрянного вина, ложились спать, не сказав друг другу и слова. Впрочем, в этот вечер они нарушили традицию.

– Мне нужна другая одежда, – мрачно заявил один из них. – Мне надоело выглядеть оборванцем!

– Это рискованно, граф. Вас могут узнать!

– Пусть так. Но я устал скрываться. К тому же здесь она!

– Кто – она, принцесса?

– Дьявол вас раздери, Бопре, и вашу принцессу вместе с вами! Я говорю о Регине Аделаиде…

– А кто это?

– Моя невеста.

– Невеста?

– Да, чёрт возьми! Мало того, что этот проклятый Странник украл её у меня, так он еще и отдал её своему приближенному…

– O la la! – хохотнул француз. – Да он просто…

– Осторожнее, сударь. Мне не так уж сильно нравится ваше общество, чтобы я терпеливо переносил подобные шуточки!

– Нет ничего проще, заплатите мне всё что причитается, и я больше не потревожу вашу милость своим видом!

– Я заплачу – только когда эта проклятая девчонка будет в моих руках!

– Она была в ваших руках, граф! И не моя вина в том, что вы и ваши люди не сумели удержать её с матерью. Удивляюсь, как они вообще не перерезали ночью всю вашу банду?


предыдущая глава | Мекленбургская принцесса | cледующая глава







Loading...