home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 14

Любовь, может, и слепа, но я – нет

«Ссора двух голубков? Расскажи! С. Ф.».

Я НАЧИНАЮ БЫСТРО ПЕЧАТАТЬ, собираясь ответить на сообщение Сары, но потом бросаю эту идею. И всю оставшуюся экскурсию хожу как зомби, глядя в одну точку, пытаясь подавить эмоции. Я не стану плакать. Я не стану плакать. Я не стану плакать.

После тура весь класс направляется в паб с причудливым названием «Последний бегающий лакей». В моем путеводителе он значится как одно из лучших мест, чтобы «отведать истинно британскую кухню», но, к сожалению, о его названии в книге не сказано ни слова. Паб, если ей верить, находится в районе Мейфэйр. Мне, как всегда, хочется пролистнуть пару страниц вперед и почитать про сам район, но голова раскалывается, и я не в состоянии сконцентрироваться. Как только мы оказываемся внутри, все рассаживаются по столикам и по отдельным кабинкам, где стоят черные виниловые диваны. Одноклассники заказывают пастуший пирог и фиш-н-чипс. Чудесные запахи еды витают в воздухе. Райан пытается заказать пинту пива, но делает вид, что это шутка, когда миссис Теннисон бросает на него сердитый взгляд. Это идеальное место для того, чтобы продолжить поиски лучшей фиш-н-чипс. В меню сказано, что это блюдо здесь подается с «настоящим гороховым пюре», но я не голодна. Я все вспоминаю, как миссис Теннисон ругалась и грозила мне пальцем.

Поэтому вместо того, чтобы сделать заказ, я нахожу маленький столик в углу и открываю свой блокнот. Надеюсь, у меня получится сфокусироваться на заметках и набросать черновик эссе. Но вместо своих обычных аккуратных, четких заметок с удобными примечаниями и сокращениями я вижу хаос. На мою систему и намека нет. Сегодня я все делаю не так. Я не стану плакать. Я не стану плакать. Я не стану плакать.

На блокнот падает тень. Я поднимаю глаза и вижу Джейсона. В руках у него две белые фарфоровые тарелки с фиш-н-чипс, по бокам на каждой идеально круглые порции соуса тартар и горохового пюре. Под мышками у Джейсона две бутылки воды.

– Нельзя же уехать из Англии, не попробовав фиш-н-чипс, – говорит он. Я молчу, и тогда Джейсон продолжает более мягким тоном: – Да ладно, Джулия. Я же знаю, что ешь ты как спортсмен.

Он со стуком ставит одну тарелку прямо у меня перед носом. Один ломтик картошки падает прямо в тартар. Я машинально хватаю ее, счищаю соус об край тарелки и кладу обратно в кучку.

– Спасибо, – бубню я, но все же отодвигаю тарелку подальше. Запах пивного кляра напомнил мне о той ночи, когда мы сбежали и напились на вечеринке, о той ночи, когда все пошло под откос. Я роняю голову в свои ладони, и мои кудряшки рассыпаются по столу.

– Не возражаешь, если я сяду?

Ответа Джейсон, конечно, не ждет, ставит тарелку у пустого стула напротив меня и садится. Несколько минут мы проводим в тишине, слышно только, как он шумно жует. Я все еще не поднимаю головы, но запах картошки фри уже делает свое дело. Наконец я выпрямляюсь, и Джейсон в то же мгновение пододвигает мне мою тарелку.

– Слушай, я правда благодарен за то, что ты не свалила все на меня сегодня, – говорит он, передавая мне пивной уксус.

– Ты о чем?

– Ну, о том, что случилось во дворце. Ты злилась на меня, это я виноват в том, что ты задела те дурацкие доспехи. – Говоря, он давится от смеха, и это напоминает мне, как ужасно и неловко я выглядела. – Ну, в общем, спасибо, что не сказала ничего миссис Теннисон. Если она влепит мне плохую оценку за поездку, не видать мне хорошего балла за семестр, да и на общий средний балл успеваемости это повлияет не лучшим образом.

– Ты же говоришь, что ты очень умный, – отвечаю я с вызовом. – Что ж не расхаживаешь по школе в компании отличников, а?

– Да, я умный, – как ни в чем не бывало отвечает Джейсон. – Но видишь ли, как ты уже могла заметить, я не очень-то… усидчивый. Мой и без того не самый лучший средний балл не выдержит еще одного провала, и я не попаду в хороший колледж. А если я не попаду в хороший колледж, то на юридический дорога мне будет закрыта. Так, по крайней мере, говорит папа. А если я не поступлю на юридический, то уж поверь, меня даже на семейные праздники приглашать не будут. – Джейсон выдавил из себя смешок.

Я бы хотела и дальше злиться на него, но вместо этого начинаю сочувствовать. Вряд ли моего отца волновали бы мои оценки, ведь он просто хотел, чтобы я была счастлива. Даже не представляю, каково это – жить под таким давлением родителей. Так что я проглатываю очередной острый упрек в сторону Джейсона и молча смотрю в тарелку.

– Слушай, ты злишься. Я понимаю. Я прошу прощения за свои слова, ладно? И я готов загладить свою вину.

Вдруг он кажется искренним.

– И как же ты собираешься это сделать? – вздыхаю я.

– То сообщение от Криса… – говорит Джейсон. Он лезет в карман и достает смятую бумажку – похоже, чек – со своими фирменными каракулями. – Он упомянул, что пьет мокко со жженой карамелью. Оказалось, что в Лондоне всего два места, где такой подают. Я погуглил, – объясняет Джейсон и показывает мне бумажку. Я вижу, что там записано два адреса.

– Где ты нашел компьютер?

– Девушка-администратор в отеле. Она была очень мила. А я, очевидно, показался милым ей… – Он не договорил, но я и так все поняла.

– Она что, слепая? – спрашиваю я.

– Ха-ха-ха! Ладно. Признаю, я заслужил это. – Он легонько толкает меня локтем в бок. – После обеда у нас по расписанию культурные часы. Что скажешь? Уверен, что мокко с жженой карамелью вполне сойдет за достопримечательность.

Я кручу в руках салфетку. Знаю, Джейсон старается, но я не готова вот так легко простить его. Впрочем, возможно, те кафе где-то неподалеку, и, возможно, Крис прямо сейчас сидит в одном из них. Да, он отправил сообщение уже довольно давно, но мы с Фиби в свое время буквально жили в своем любимом кафе «Бобовый стебель».

– Ладно, – говорю я. – Так и быть. Но в этот раз ты сам будешь писать свое эссе.

– Это мы позже обсудим, – говорит Джейсон и вскидывает кулак вверх. – О, и да, ты должна написать ему что-то в ответ. Например, так: «Мне хотелось бы оказаться рядом, чтобы согреть тебя».

Я уставилась на Джейсона так, как будто его рыжие волосы воспламенились. Но он и глазом не моргнул. И я сдаюсь. Достаю телефон и печатаю слово в слово ту пошлую ерунду, которую Джейсон надиктовал. В конце концов, что мне терять?

После обеда мы проходим восемь кварталов до первого из кафе, которые нашел Джейсон. Но едва переступив порог, я понимаю, что это место нам не подходит. Стены оклеены толстыми обоями с розами размером с мою голову. Узор повторяется, и этих роз, лиловых, красных и малиновых, так много, что кажется, будто они наступают со всех сторон. Каждый стол накрыт кружевной вязаной салфеточкой, а на стенах в деревянных рамочках висят цитаты из Библии, вышитые крестиком. Из посетителей только книжный клуб: дамы с синими волосами обсуждают последний слезливый роман Николаса Спаркса.

– Пожалуйста, давай уйдем, – шепотом говорит Джейсон, когда пожилая дама за стойкой угрожающе-дружелюбно показывает нам фарфоровый чайник с цветочным узором.

– Боже, да, и поскорее, – шепчу я в ответ, неискренне улыбаясь дамам.

Мы выбегаем на улицу, пока все они не начали показывать нам фото своих внуков. Чтобы добраться до следующего кафе, мы спускаемся в подземку. В вагоне я замечаю, как Джейсон по-джентльменски встает между мной и жутковатого вида типом, от которого несет потом и овсянкой. Оказывается, что в европейской подземке тоже встречаются странные личности.

Как только поезд подъезжает к нужной остановке, Джейсон выпрыгивает из вагона и несется на улицу. Я выхожу из дверей за секунду до того, как они захлопываются, и бросаюсь за ним. Он ловко и быстро маневрирует между людьми в толпе, будто участвует в соревнованиях по слалому. Добежав до эскалатора, Джейсон на секунду останавливается. Я едва успеваю добежать до него.

– Ты чего? – только и успеваю спросить я, а Джейсон уже несется вверх по эскалатору, переступая своими длиннющими ногами через две, а то и через три ступеньки зараз. Я бегу за ним, и когда мы наконец вываливаемся на улицу, то оба смеемся и тяжело дышим.

– Да где пожар? – спрашиваю я между вдохами.

– Ежедневное кардио, зубрила. – Джейсон стоит, склонившись и положив ладони на колени, и тоже пытается отдышаться. Потом выпрямляется и протягивает ладонь, чтобы дать пять. Мне приходится немножко подпрыгнуть, чтобы дотянуться до его руки. – Отличная работа!

– Ага, спасибо. – Я сжимаю руки в кулаки и трясу ими над головой, как будто я победитель марафона. Я устала, однако чувствую невероятный прилив энергии. – Так почему ты мчался как ошпаренный?

– Разве ты не спешишь встретиться с загадочным Крисом? Разве он не стоит того, чтобы так бежать?

Произнося это, Джейсон как-то странно посмотрел на меня. Я открыла было рот для ответа, но вдруг поняла, что не знаю, что сказать.

Какое-то липкое, неприятное чувство вдруг зашевелилось в груди. По правде, я понятия не имею, хочется ли мне увидеть Криса. Мне просто льстит то, что я кому-то нравлюсь, кто-то жаждет со мной встречи, что я в кои-то веки с кем-то флиртую.

А еще какая-то малюсенькая часть меня готова признаться, что мне нравится общество Джейсона. Я следую за ним через площадь в маленькую кофейню, зажатую между букинистическим магазином и интернет-кафе. Когда мы заходим, я сразу прохожу к кассе, чтобы взглянуть в меню. Мокко с жженой карамелью – в первых строчках, это фирменный напиток.

– Как думаешь, может, нам следует попробовать? – спрашивает Джейсон, вставая за мной. – Мы весь Лондон облазили, пока искали его.

– Не, – отвечаю я, окидывая взглядом помещение, – я не любитель кофе.

Да мне вообще противопоказан любой кофеин: я от него слишком возбуждаюсь, и мне начинает казаться, будто я могу прочесть всю библиотеку Гарварда за одну ночь или взлететь, размахивая руками, со стоэтажного небоскреба. В прошлый раз, выпив латте, я решила, что самый простой способ подготовиться к орфографическому диктанту – наизусть выучить словарь. На следующее утро мама нашла меня в куче разноцветных стикеров и записок, выглядело это совершенно безумно. Я вырубилась и пускала слюну прямо на словарь, он был открыт на букве «К». И потом еще целый месяц любое слово на «К» вызывало у меня нервный тик.

В кафе не так много посетителей, и большинство из них намного старше предполагаемого Криса. Наверное, это студенты. Один с остервенением набирает что-то на клавиатуре ноутбука, и я более чем уверена, что он не может быть Крисом. Я запомнила бы такой заметный шрам на щеке (надеюсь). Другой погружен в чтение толстого тома в мягкой обложке, но тоже не подходит на роль загадочного Криса – я бы наверняка запомнила эту рыжую бороду по грудь.

Остается последний посетитель мужского пола, и он читает… Нет. Этого не может быть. Но это так. Карманный томик Шекспира лежит рядом с его кружкой кофе (мокко с жженой карамелью, наверно?). Это он. Это точно он.

У меня внутри все сжимается. На нем очки в роговой оправе, короткие темные волосы взъерошены. Он угрюмый, с умным взглядом и очень симпатичный. Наполовину эмо, наполовину лесоруб. Одним словом, этот парень очень горячий. А если он еще и говорит с британским акцентом, то меня хватит сердечный приступ от избытка романтики и я рухну замертво прямо в кафе.

Мои руки мгновенно вспотели, и кровь отлила от лица.

– Думаешь, это он? – нагибается к моему уху Джейсон.

– Не знаю… – От страха я больше ничего не могу сказать.

– Собираешься подойти?

– Нет.

Надеюсь, по мне не видно, что я так паникую. Я нервно встряхиваю руками и засовываю их в карманы, чтобы никто не заметил, что они мокрые и скользкие, как будто я только что достала их из ведерка с залитым маслом попкорном. Сердце бьется так, словно кто-то играет спид-метал у меня в грудной клетке.

Джейсон внимательно смотрит на меня. Я замечаю, что от волнения то встаю на носочки, то снова опускаюсь на всю стопу. Ясно. Значит, я выгляжу именно так, как чувствую себя.

– Ладно, – говорит Джейсон и обходит меня. – Тогда я подойду.

– Нет! – кричу я, и несколько посетителей поворачиваются в нашу сторону.

Я хватаю Джейсона за рубашку и тащу назад. Он выдергивает ткань у меня из рук и поворачивается ко мне лицом.

– Да в чем дело? Мы бежали через весь Лондон, чтобы найти этого парня. Теперь он сидит в нескольких метрах от тебя, а ты не хочешь к нему подойти? Может, хватит уже трусить и пора жить, Джулия?

– Я… я просто…

Я открываю и закрываю рот, как несчастная рыбка, выброшенная на берег. Я не знаю, что сказать. Дело в том, что я увидела его – и теперь не могу подойти. Он такой КРУТОЙ. А я… ну а я – это я. Не говоря уже о том, что я не супермодель. И он, очевидно, поверил в этот бред только потому, что был пьян не меньше моего. При свете дня хватит и беглого взгляда на мои короткие ноги, чтобы вся моя сказка разбилась вдребезги.

– Я не могу, – в конце концов выдаю я.

– Разве у него не твоя книга? – Джейсон продолжает искать аргументы, чтобы подбодрить меня. – Карманный Шекспир, да?

Я в шоке. Джейсон запомнил! Когда я последний раз говорила ему про Шекспира, он смотрел на меня так, будто я в сумке таскаю живую рыбину.

– Я не готова, – говорю я тихо, почти шепотом, потом разворачиваюсь и направляюсь к входной двери. Джейсон плетется за мной.

– Ты серьезно? – спрашивает он.

Я киваю в ответ. Тысяча эмоций одолевает меня одновременно, весь диапазон – от страха и тревоги до грусти… Я бы хотела быть достаточно смелой для того, чтобы просто подойти к Крису и улыбнуться. Иви или Сара так бы и сделали. Фиби точно сделала бы. Но не я. Я не могу. Я обязательно ляпну что-то и испорчу момент. Непременно запнусь о свою же ногу или пролью кофе ему на колени. И точно ни за что не выдержу его разочарованного взгляда.

Оказавшись на улице, я прислоняюсь к стене и делаю несколько глубоких вздохов. Ноги гудят от избытка энергии, хочется просто убежать куда глаза глядят. Но вместо этого я вздыхаю еще три раза, поворачиваюсь к Джейсону и говорю:

– Думаю, мне надо больше времени.

Он внимательно смотрит на меня, и я уже готовлюсь услышать очередные издевательства. Но, как ни странно, он молчит. Потом окидывает взглядом улицу, и лицо его радостно озаряется.

– Есть идея! – говорит он, хватает меня за руки и тащит вниз по улице. – Это тебя точно приободрит!

Джейсон ныряет в соседнюю дверь, это букинистический магазин, который, как оказалось, специализируется на старинных и редких изданиях. Тут пахнет как на библиотечном чердаке. С той самой секунды, как я делаю шаг внутрь и маленький колокольчик сообщает продавцу о моем прибытии, я оказываюсь в раю. Здесь однозначно лучше, чем в кофейне, где я стояла, оцепенев и превратившись в комок нервов.

Полки, забитые самыми разными книгами, занимают почти каждый сантиметр пространства, проходы между стеллажами очень узкие. Толстый серый кот дремлет в уголке на мягкой красной подушке, рядом стоит корзина с пожелтевшими изданиями – это классика от издательства Penguin. Мелодичная тихая музыка плывет по магазину, мелодия знакомая, но я никак не могу вспомнить, что это, и все равно начинаю мурлыкать в такт. Я подхожу к стеклянной витрине, где сияют тома в кожаных переплетах с золочеными обрезами. Мой взгляд останавливается на первом томе собрания сочинений Шекспира. Я вдруг понимаю, что задержала дыхание, войдя в магазин, и с облегчением выдыхаю.

Джейсон куда-то ушел. Наверное, ищет секцию с DVD (которой, конечно, нет в местах вроде этого). Надеюсь, он ничего здесь не опрокинет. Чтобы найти его, я заглядываю в ближайший проход.

В глубине магазина виднеется небольшое кафе, а за ним сцена. За столиками сидит несколько человек, они пьют чай и кофе из старых кружек. Молоденькая девушка с двумя свободными косами сходит со сцены с гитарой в руках, а на ее место поднимаются трое потрепанного вида парней, их на сцене уже ждут инструменты. Гитарист подкручивает колки на своем «Гибсоне», барабанщик устраивается в углу, за ударной установкой. Пара минут – и усилок орет, а бас-гитарист воет в микрофон. Музыка слишком громкая, она кажется неуместной в этом маленьком старомодном местечке. Но она веселая, и вскоре я чувствую, как мое тело начинает вибрировать в такт мелодии вместе полом.

Я узнаю песню с первых нот, ведь сто тысяч раз она звучала из старого родительского проигрывателя, а пару дней назад ее же пел Джейсон в том секретном скейт-парке. Я прислоняюсь к книжному стеллажу, закрываю глаза и слушаю, как парни начинают петь «Oh darling…».

Джейсон хлопает меня по плечу.

– Пошли, – говорит он.

Прежде чем я успеваю отказаться, он ныряет в лабиринт из столиков с посетителями. Мне уже кажется, что Джейсон собирается запрыгнуть на сцену и спеть (опять). Но он останавливается, отталкивает бедром свободный столик, чтобы освободить для нас место, и протягивает мне руку.

– Что ты делаешь? – шепотом спрашиваю я. Я чувствую, что все смотрят на нас. Мы стоим посреди кафе, всего в метре от музыкантов.

– А на что похоже? – отвечает Джейсон как ни в чем не бывало. – Давай танцевать.

Он хватает меня за руку, притягивает к себе, и в следующее мгновенье мы уже стоим в классической позе бальных танцев. Я чувствую себя странно в его руках, как будто мне следует быть настороже. Я жду, что Джейсон примется меня щекотать или стянет с меня штаны посреди танца. Или, может, начнет выплясывать какой-нибудь идиотский фокстрот или танго. Но Джейсон просто начинает медленно двигаться в такт музыке. Я хихикаю ему в плечо.

– Что смешного?

Это и есть веселье. Я подумала так, но вместо этого покачала головой и сказала: «Ничего». Я вдыхаю запах Джейсона, его рубашка пахнет стиральным порошком и хвоей.

Джейсон начинает подпевать басисту.

– Это должна быть наша песня.

– Да, в самый раз. Парень молит о прощении, – говорю я, закатывая глаза.

– Он не просит прощения, – Джейсон немного отклоняется назад, чтобы посмотреть мне в глаза. – Он просит о доверии.

– Может, потому что он уже однажды не оправдал доверия? – отвечаю я, тоже немного отклонившись назад.

– Откуда такой цинизм?

Я чувствую, что краснею. Джейсон не сводит с меня глаз. В их синеве играют золотые огоньки.

– Это ты вдруг чересчур сентиментален!

– Ну прости, – беззаботно говорит Джейсон. – Я думал, ты веришь в любовь и всю эту ерунду.

Он притягивает меня обратно и прижимает к себе. Он теплый. Я чувствую, как это тепло волнами накатывает на мое тело и разливается по нему от самой макушки и до пяток.

– Да, так и есть. Но если, как ты говоришь, это наша песня, то я выбираю альтернативную интерпретацию слов.

– Как вам будет угодно, профессор Лихтенштейн, – усмехается Джейсон.

– Ты разве не согласен?

Моя щека в опасной близости от его груди. Он нагибается к моему уху:

– Любовь глядит не взором, а рассудком.

Дыхание Джейсона щекочет меня, и от этого по спине пробегает холодок. Я настолько ошарашена, что отвлекаюсь и наступаю Джейсону на ногу. Что это такое было?

– Ауч! – Джейсон подпрыгивает. – Поаккуратнее с этими штуками, ладно? Они, может, и маленькие, но смертельно опасные.

– Э-э… вообще-то там было «Любовь глядит не взором, а душой», – говорю я, исправляя Джейсона. Не ожидала услышать от него цитату из Шекспира, пусть и неточную. – «Крылатый Купидон – божок слепой»[6].

Забавно, что я цитирую эти строки Джейсону. Я тысячу раз его поправляла, но сейчас все иначе. Сейчас я чувствую странное тепло и почему-то не могу посмотреть Джейсону в глаза. Это наша с Фиби любимая цитата из Шекспира, и я всегда представляла, как прошепчу ее Марку на ухо, перед тем как он нежно и мягко поцелует меня в губы. А в итоге я произношу ее в слишком тесных объятиях Джейсона Липпинкотта, который даже неправильно цитирует.

Я поднимаю взгляд. Джейсон смотрит на меня, подняв одну бровь, его глаза блестят. Я жду, что он продолжит издеваться над моей верой в любовь, но вместо этого он начинает меня кружить. Группа тем временем вошла во вкус, музыка гремит на полную мощь, вокалист надрывается. Джейсон крутит меня все быстрее и быстрее. Я теряю равновесие, отпускаю его руку и падаю на ближайший стул.

– Кажется, на сегодня с меня хватит танцев, – говорю я и хватаюсь руками за стул, потому что комната качается. У меня кружится голова. Наверное, от танцев. А может, и от разговоров.

Джейсон все еще смотрит на меня. Блеск в его глазах исчез. Я не могу прочитать выражение его лица.

– Как скажешь.

Он засовывает руки глубоко в карманы, разворачивается, скрипнув кроссовками, и уходит к выходу из книжной лавки. Мгновение – и Джейсон исчезает за стеллажами. Я делаю глубокий вдох. Запах Джейсона все еще со мной – виноградная жвачка, стиральный порошок и еще что-то, чего я не узнаю. Мой желудок делает сальто в животе, но я убеждаю себя, что все дело в танце. Колокольчик у входной двери звякает.

– Эй, подожди меня!

Я подскакиваю и бегу за Джейсоном, превозмогая странное полуобморочное состояние. Посетители кафе оборачиваются мне вслед, но мне все равно. Через стеклянную дверь я вижу Джейсона, он стоит спиной, его рыжие волосы растрепаны и торчат из-под кепки, как всегда. Джинсы настолько потертые, что на заднем кармане виден залом от бумажника. Одна шлевка на джинсах оторвалась, отчего коричневый ремень сидит немного криво.

Я останавливаюсь на секунду, чтобы убедиться, что голова больше не кружится. Потом толкаю дверь. Колокольчик звякает вновь, но Джейсон не оборачивается.

– Не знала, что ты танцуешь, – говорю я ему в спину.

Он оборачивается на меня через плечо:

– Ты многого обо мне не знаешь.

И уходит.


Глава 13 Иногда кисточка – это просто кисточка | Созданы друг для друга | Глава 15 Его сиделка или типа того







Loading...