home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 7

Мурашки, поцелуи взасос и драка в Тейт

«Вау! Теперь ясно. Точно надо было тебя поцеловать. К.».

– В ЭТОМ ЗАЛЕ вы найдете усладу для вашего взора. Цвета здесь взрываются на холсте, словно крупные, переспелые ягоды страсти. Почувствуйте взглядом сочный вкус импрессионизма – здесь краски смешиваются, как ингредиенты в подливе…

Речь экскурсовода то и дело прерывается хихиканьем из толпы. Моя голова болит слишком сильно для того, чтобы я могла повернуть ее, выяснить, кто смеется над «ягодами страсти», и сказать ему, что сложная метафора гида здесь уместна, как никогда.

Прямо сейчас я хочу только одного – забраться обратно в кровать. И не стошнило меня исключительно потому, что уважение к Тейт не дает мне вывалить свой завтрак на пол. Но если экскурсовод не прекратит все время говорить о пирах и соусах, то я могу и не сдержаться.

Наконец он заканчивает хвалебную оду импрессионизму и предоставляет нам возможность самостоятельно изучить произведения в зале. Все разбредаются по углам, чтобы рассмотреть полотна.

– Мисс Эльстон! – Недовольная миссис Теннисон быстро подходит к Иви, которая держит в руке с френчем на ногтях свой маленький серебряный телефончик. – Не думаю, что вам удастся в полной мере насладиться искусством, уткнувшись носом в телефон.

Миссис Теннисон, забирая у Иви мобильный, цепляется браслетом с подвесками за ее мягкую кожаную сумку. Сумка съезжает у Иви с плеча и падает, все ее содержимое рассыпается по полу. Среди флакончиков с лаком для ногтей и блесков для губ я вижу три разные расчески и штук двадцать ярких пластиковых телефонных карточек с названием «Пиши-болтай».

Миссис Теннисон переводит взгляд с Иви на карточки и обратно. Глаза у моей одноклассницы расширяются от ужаса, а кожа мгновенно бледнеет, лишь нанесенные с утра румяна придают ей цвет. Семья у Иви обеспеченная, но даже я слышала леденящие душу истории о том, какой у нее строгий отец. Если миссис Теннисон решит ему позвонить, то кое-кто лишится своей «ауди».

– Мисс Эльстон, что я говорила? – рявкает миссис Теннисон.

– Э-э… о чем именно? – едва слышно лепечет Иви.

– Об использовании телефона, мисс Эльстон! – Миссис Теннисон тяжело вздыхает, а потом повышает голос, чтобы все могли ее услышать: – Класс! Все подойдите ко мне.

Мы собираемся вокруг учительницы. От кого-то пахнет омлетом с луком, который подавали на завтрак. От этого запаха меня начинает подташнивать, и приходится сделать пару шагов назад. Визгливый голос миссис Теннисон разрезает прохладный воздух в зале. Она держит телефон Иви высоко над головой:

– Мисс Эльстон, как я вижу, восприняла просто как пожелания мои инструкции насчет того, для чего следует использовать телефон и для чего не следует. Позвольте я еще раз вам все разъясню. В течение всей поездки от вас требуется не только физическое присутствие, но и все ваше внимание. Так что все телефонные разговоры, сообщения, твиты и тому подобное строго запрещены, если только вы не оказались в чрезвычайной ситуации. Не забывайте, что ваше поведение во время поездки повлияет не только на ваш средний балл в конце года, но и на ваше личное дело. Вам не удастся по возвращении избежать наказания после уроков, если вы позволите себе нарушать правила.

– Простите, мне очень жаль, – пробормотала Иви.

И я отчетливо услышала в голове мамин голос: «Ей ничуточки не жаль. Она переживает лишь из-за того, что ее поймали». Ненавижу, когда мама говорит такое, но не стану врать: глядя на бледное лицо Иви, на мгновение я даже почувствовала злорадное удовольствие. Тем временем миссис Теннисон убрала ее телефон в свою старую страшную гобеленовую сумку, набитую путеводителями.

– Да уж, не сомневаюсь в этом, – ответила миссис Теннисон. – Но, боюсь, извинениями положения не исправить. Я оставлю ваш телефон у себя, а если вдруг вам понадобится сделать звонок в чрезвычайной ситуации, попросите телефон у партнера.

Одноклассники разбрелись по залу, и я перестаю злорадствовать из-за неприятностей Иви. Меня вдруг прошибает холодный пот. Наказания после уроков? Я открываю телефон и прокручиваю сообщения. Узнает ли миссис Теннисон? Я пытаюсь придумать, как в случае чего можно связать их с изучением культуры Лондона, но мысль о вчерашней вечеринке только усиливает пульсирующую головную боль. Нужно будет непременно пополнить баланс телефона, уменьшившийся после этой переписки.

Я кидаю мобильник обратно в сумку и возвращаюсь к тому, чем занималась с самого приезда в музей: притворяюсь, что с интересом рассматриваю экспозицию, а на самом деле пялюсь в пустоту, стараясь сохранить равновесие и побороть тошноту. Пока мне удается скрывать похмелье от одноклассников и миссис Теннисон. Но, скажу честно, это не так уж и легко. Я ждала этой экскурсии несколько месяцев, а теперь не могу насладиться ею. Мне так плохо, что кажется, глазные яблоки сейчас выпадут, а мозги вытекут через уши. И это я описала лишь то, что касается ощущений выше шеи. Желудок танцует ча-ча-ча. Мне удалось впихнуть в себя один тост по пути в галерею, и сейчас он отчаянно просится наружу.

Я замечаю лавку в зале, удобно расположенную прямо напротив огромной скульптуры. Я доползаю до лавки и с облегчением вздыхаю, плюхнувшись на прохладный мрамор. Пристально вглядываюсь в статую, делая вид, что наслаждаюсь этим шедевром, а на самом деле просто держу закрытым рот и пытаюсь усилием воли успокоить желудок. Потом вспоминаю сообщение, которое отправила утром, и мне становится хуже, хотя казалось, что хуже уже быть не может.

Справа приближается звяканье браслетов. Миссис Теннисон со своим огромным украшением присаживается рядом. Она вздыхает. Разыгрывать строгую учительницу 24/7, очевидно, весьма утомительно.

– Ну не прелесть ли?

– Потрясающе, – отвечаю я, едва взглянув на огромную скульптуру. Я видела ее в книге по истории искусства, это «Поцелуй» Родена. Скульптура огромная и чудовищно белоснежная. У меня такое сильное похмелье, что мне не помешали бы солнечные очки, чтобы эта белизна не резала глаза. Скульптура изображает двух любовников: обнаженные, они, обняв друг друга, слились в страстном поцелуе. Я молюсь, чтобы миссис Теннисон решила насладиться шедевром в тишине. Но мне не везет.

– Роден был знатоком тела, – начинает миссис Ти, вновь вздыхая. – Он передал все физические проявления влечения. Взгляни, как напряжена спина мужчины, когда он прижимает к себе возлюбленную. Да даже пальцы ее ног выражают сладострастие и негу. Каждый сантиметр этой скульптуры пробуждает страсть.

– Впечатляюще, – отвечаю я, стараясь выглядеть заинтересованной в беседе и не открывать при этом рот слишком широко.

– Знаешь, я часто представляла себя на ее месте, – говорит миссис Теннисон, и мой желудок начинает бунтовать. – Заключена в крепкие объятья – и все же хочет быть еще ближе. Его губы на ее губах, кожа к коже, страстное вожделение…

– Ужасно! – вырывается у меня, и я зажимаю рот руками.

– Что, прости? – Она резко поворачивает ко мне голову и прищуривается так, что я вижу толстый слой бирюзовых теней на ее веках.

– О, ну… – Я в панике. – В смысле, ужасно, что никто, кроме вас, не проникся так этой скульптурой.

– О да. Это так, – произносит она и опять грустно вздыхает. – Я надеюсь, хотя бы один-два человека из вашего класса сумеют действительно насладиться путешествием и почувствовать дух Лондона.

Затем она улыбнулась мне и пошла искать, кого бы еще смутить своим присутствием. Разговор с миссис Теннисон способствовал выбросу немалой порции адреналина в кровь, так что я чувствую себя совсем измученной. Я сгибаюсь и кладу голову на руки, хочу хоть одну минуту провести в тишине и покое, прежде чем придется встать и тащиться в зал поп-арта. Но мне опять не везет.

– Эй, партнер, ты в порядке? – Джейсон плюхнулся рядом на скамейку. Похоже, он давно болтался неподалеку, поджидая, пока миссис Теннисон уйдет.

– Нет, – говорю я, уткнувшись в джинсы. Мне плохо, и я слишком устала для того, чтобы лгать.

– Похмелье? Да, это отвратно, друг, – говорит он, притопывая высокими зелеными «конверсами». Клянусь, этот парень ни одной секунды не может просидеть без движения.

– Почему ты себя нормально чувствуешь? – спрашиваю я и снова захлопываю рот. Я – как сбитое на трассе животное, а у этого парня даже глаза не красные. Я принюхиваюсь, надеясь услышать от него хотя бы запах пива или вчерашнего одеколона. Но чувствую только аромат отельного мыла.

– Практика, – смеется Джейсон. Покопавшись в кармане, он достает белую с фиолетовым бумажку. Обертка от виноградной жвачки. – Как думаешь, доживешь до вечера?

– Не знаю. Я все еще не оправилась от вчерашней эмоциональной травмы, – отвечаю я, выпрямляясь. – Поверить не могу, что позволила тебе убедить меня идти на ту вечеринку. А потом еще и напилась. Боже, выставила себя полной дурой вчера.

– Дурой? Ну уж нет. Мне показалось, ты была звездой. – Он снова и снова складывает фантик от жвачки, до тех пор, пока тот не превращается в песчинку.

– Чего? – спрашиваю я. От фантика исходит легкий виноградный запах, и мне приходится отвернуться, чтобы справиться с тошнотой.

– Ну да. Где-то через час после того как мы пришли, я искал тебя, чтобы забрать, но увидел с тем парнем с гитарой. – Джейсон щелчком отбрасывает смятый фантик в урну, он отскакивает от края и падает на пол. – И ты выглядела такой веселой.

Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к Джейсону:

– Парень с гитарой? Какой парень? Ты слышал, как его зовут?

– Эм… Боно? Нет, не слышал. А что?

– Да так… – Я пытаюсь говорить максимально безразлично. Впрочем, дрожь в голосе наверняка выдала меня: Джейсон глядит на меня вопросительно.

– Джулия, в чем дело? Этим утром ты ведешь себя еще более странно, чем обычно.

Джейсон не двигается с места, чтобы поднять обертку, которая теперь лежит примерно в метре от урны. Естественно, Джейсон Липпинкотт намусорил в одном из самых известных музеев мира.

– Сказала же, у меня похмелье, – говорю я. Потом медленно встаю, иду к злосчастной бумажке на полу, поднимаю и демонстративно кидаю в мусорную корзину. Не потерплю, чтобы меня называл странной Джейсон Липпинкотт, который до этой поездки сказал мне всего три слова за всю жизнь.

– Да, только сейчас дело не в этом. – Джейсон встал и пошел за мной. От соприкосновения с полом его кроссовки издают мерзкий писк, похожий на тявканье щенков.

– Серьезно? – Я резко разворачиваюсь, мне хочется, чтобы Джейсон остановился и прекратил скрипеть. Потому что в данный момент я ни о чем другом и думать не могу.

– Мы же в музее, зубрила, – говорит Джейсон и указывает на позднюю работу Пикассо. – Это же типа твой дом родной, а ты вообще внимания ни на что не обращаешь. Серьезно. Что-то случилось вчера?

Я слышу искреннюю озабоченность в его голосе, и это на секунду меня трогает. Но потом я представляю, что будет, если Джейсон узнает об утренних сообщениях. Он и так уже замучил своими шутками, а ведь я пока даже не давала повода.

– Я не хочу об этом говорить, – отвечаю я и поворачиваюсь к Джейсону спиной. Передо мной расцветает оранжевым и синим полотно Мондриана.

Я вновь слышу мерзкий скрип кроссовок – Джейсон обходит меня и встает рядом.

– Ты не хочешь говорить об этом? Или ты не хочешь говорить об этом со мной?

Кажется, мне не удастся так легко от него избавиться.

– И то и другое.

– Да брось, Джулия, – продолжает Джейсон и слегка толкает меня плечом. – Понимаю, сейчас ты чувствуешь себя жутко, но вчера ты, похоже, неплохо провела время.

– Да, – признаю я, все еще стараясь не смотреть Джейсону в глаза.

– А значит, это я сделал твою первую ночь в Лондоне незабываемой! – В его голосе слышится гордость.

– О боже, ты себе и представить не можешь насколько, – отвечаю я. И как по заказу в эту секунду мой телефон жужжит в сумке. Я достаю его и открываю. Новое сообщение от Криса.

– Прости, разве это не тот телефон, что вчера дала тебе в автобусе миссис Только-Чрезвычайные-Ситуации? – спрашивает Джейсон, и когда я поднимаю на него глаза, снова вижу его хитрую ухмылку. Не сомневаюсь, он наслаждается тем, что я в очередной раз нарушила правила.

– Может, ты уже оставишь меня в покое? – вздыхаю я и быстро закрываю телефон. С каких пор Джейсон стал беспокоиться обо мне? С каких пор он вообще замечает меня?

– Ой, да брось. Я ведь твой партнер. Ты можешь рассказать мне все. – Он приобнимает меня за плечи. Я замираю, удивленная этим жестом; именно такого эффекта Джейсон, похоже, и добивался. Свободной рукой он выхватывает у меня телефон и убегает в другой зал.

Все симптомы похмелья исчезают в то же мгновенье. Я бросаюсь за Джейсоном. Мне приходится обойти две экспозиции, только после этого я нахожу его в углу зала, посвященного Уорхолу. Джейсон копается у меня в телефоне, стоя под одним из знаменитых полотен из серии «Камуфляж». Я выдергиваю мобильник у Джейсона из рук, но, судя по его ухмылке, ничего уже не исправить. Он прочитал все. Кровь приливает к моему лицу.

– Да что ты за человек?! Тебя в детстве что, уронили головой вниз или что? – кричу я.

Я сгораю от стыда, будто засунула голову в печь для пиццы.

– Фотосессия? – смеется Джейсон.

– Это первое, что пришло в голову. Из-за тебя мне было трудно соображать трезво. – Я бросаю телефон в сумку, разворачиваюсь и ухожу, отчаянно пытаясь сохранить хоть каплю растоптанного достоинства.

– Эй, никто насильно не вливал тебе коктейли в горло, – отвечает Джейсон, следуя за мной. – Ты разве не собираешься ответить? Этого требуют нормы этикета.

Я оборачиваюсь и выставляю перед собой руки.

– Заткнись! Просто заткнись! Заткнись и не говори мне сегодня больше ничего, – в бешенстве прошипела я. И вдруг, бросив взгляд через плечо, замечаю уорхоловское полотно с пистолетом. Ох, если бы…

– Хорошо, – говорит Джейсон и делает вид, будто застегивает молнию на губах. Но буквально спустя секунду снова расстегивает ее. – Но сначала я хочу услышать всю историю целиком.

– Какую еще историю? – спрашиваю я с раздражением.

– Ну об этом Крисе. Кто он? – Джейсон едва сдерживается, чтобы не расхохотаться. Это невероятно бесит.

– Да я не знаю! – Головная боль возвращается, я подхожу к ближайшей скамейке и плюхаюсь на нее.

– Ты не знаешь? – Джейсон, конечно же, садится рядом. Кажется, он решил, что сегодня мы лучшие друзья.

Может, я хочу, чтобы он перестал меня мучить, может, надеюсь, что он все-таки сможет пролить свет на личность Криса, а может (и даже скорее всего), я просто устала обороняться, и я рассказываю все. О Гейбе и разбитом стеклянном столике, об Эйвери и о том, как дала свой номер, и обо всех остальных парнях, среди которых есть и Крис, написавший мне утром эти смешные, по мнению Джейсона, сообщения.

– Да, начнутся издевательства! – говорю я, роняя пульсирующую голову в руки.

– Что? Смеяться над тобой? Я? Да это ты издеваешься, – произносит он, шаря рукой в моей сумке в поисках телефона. – Я только хочу помочь.

– О да, помочь мне вылететь из школы. – Я дергаю сумку на себя.

– Джулия, ты же мой «партнер»! – произносит Джейсон, изображая в воздухе пальцами кавычки. – Я ни за что не стал бы тебя подставлять.

– О, ну конечно. Ты просто притащил меня на вечеринку к чужим людям в чужой стране и бросил меня. А потом едва не втянул в уличную драку, из-за чего я потеряла все свои вещи, включая карманного Шекспира.

– Карманного кого? – Джейсон поднимает бровь. Видимо, представил себе коллекционную фигурку Шекспира. (Вообще-то фигурка Шекспира у меня тоже есть. Но я оставила ее в Ньютоне.)

– Да неважно. Я вот о чем: с чего бы мне вообще принимать твою помощь?

– Слушай, я могу влюбить в себя кого угодно, – заявляет Джейсон.

– Это маловероятно, – фыркаю я.

Но Джейсон не реагирует на мою колкость.

– Ладно, ладно. Я могу понравиться кому угодно. Любому. Это сто процентов. И я готов поделиться своим талантом с тобой. Хочешь понравиться этому парню? Это в моих силах. – Он протягивает мне руку, чтобы скрепить сделку.

– И ты хочешь мне помочь просто по доброте душевной? – спрашиваю я, внимательно глядя на Джейсона.

– Ну уж нет, – оживляется он. – Ты тоже поможешь мне кое в чем.

Я смотрю с подозрением:

– Чего ты хочешь?

– Ты будешь писать за меня эссе каждый день, – отвечает он так, будто бы это было очевидно.

– Ты смеешься?! – взвизгиваю я. – Ты хочешь, чтобы я помогла тебе сжульничать?

– Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, зубрила. – Он скрестил руки на груди. – Или соглашайся, или я пас.

– Ни за что! – Я разворачиваюсь и быстро ухожу прочь, пока не передумала.

Я жду, что он продолжит долбить меня, как надоедливый петух. Но Джейсон не двигается.

– Тогда желаю удачи в отношениях по переписке, – кричит он вслед. – Да пребудет с тобой сила!

Я останавливаюсь посреди зала. Телефон оттягивает сумку. Я достаю его и открываю. Сообщение от Криса сразу всплывает на экране – дразнит меня.

– Ой, да ладно тебе, зубрила, – слышу я голос Джейсона прямо за спиной. От неожиданности я вскрикиваю и резко поворачиваюсь. Не заметила, как он бесшумно встал со скамейки и подкрался ко мне. – Ну напишешь ты парочку лишних работ. Это ведь не смертельно. Более того, я уверен, что ты уже не раз подумала о том, как моя глупая писанина скажется на твоем среднем балле. Сделай все сама. Разве это не лучший способ защитить оценки?

В голове всплывает последняя цифра моего номера. Четыре. Мой безупречный средний балл. Балл, ради которого я столько работала.

– Ты что, угрожаешь мне? – Я стараюсь говорить хладнокровно, но в голосе все равно слышится дрожь.

– Вовсе нет! – Ухмылка Джейсона в этот момент становится не просто хитрой, а, скажем прямо, злорадной. – Я просто сообщаю тебе, что у меня всегда были проблемы с орфографией. И с грамматикой. Да и со сроками сдачи заданий.

– Ты угрожаешь мне!

– Я лишь излагаю факты, – парирует Джейсон, – а что делать с ними дальше – решать тебе.

– Ты говоришь, как адвокат в суде. – Я немного ослабляю хватку, приотпуская телефон.

– Весь в отца, – ухмыляется Джейсон. – Соглашайся, Джулия, это всего-то парочка лишних эссе. Ты, скорее всего, даже удовольствие получишь от этого. Ну что, дашь мне эту штуку?

Он берет телефон у меня из рук, открывает и начинает быстро что-то печатать.

– Ты должна звучать уверенно, даже дерзко. Парни любят уверенность в себе. – Он нажимает еще на несколько кнопок. – Вот, должно сработать.

– «Да, надо было тебя вчера поцеловать», – читает вслух Джейсон, и я тут же краснею.

– Ты точно чокнулся с похмелья, если думаешь, что я могла бы сказать что-то подобное, – отвечаю я. – Я ни за что не стану это отправлять.

– Ты уже отправила, – говорит он, захлопывает телефон и вкладывает его в мою ладонь.

– Что?! – Я открываю телефон и просматриваю историю переписки в надежде на то, что Джейсон сказал это, просто чтобы меня напугать. Но нет, сообщение сохранено в папке «Исходящие».

– Ну, пока ты тут распиналась про то, что ни за что не напишешь такое, я сделал все за тебя. – Он явно доволен собой.

Я на грани жуткой истерики, но вдруг телефон у меня в руке вибрирует. От неожиданности я чуть не выронила его прямо на пол.

– Ну что там? – спрашивает Джейсон, склоняясь над экраном, чтобы узнать результат своего маленького эксперимента.

Мне плохо, я в шоке и не могу подобрать слов, так что просто молча отдаю Джейсону телефон.

– «У нас есть сегодня…» – читает Джейсон вслух. – Видишь? Я же говорил. – Он расплывается в улыбке.

– Ну и что теперь?! Он хочет встретиться сегодня! – Мой мозг просто взрывается.

– Ты сегодня не можешь, – говорит Джейсон спокойно и закрывает телефон.

– Что? Почему?

– Во-первых, ты даже не знаешь, кто он такой. Нельзя встречаться с незнакомцем после двух сообщений. Это слишком опасно. Во-вторых, и это еще важнее, ты не должна выглядеть так, будто тебе больше всех надо. Набьем тебе цену. Это классика, но работает безотказно.

– Ты серьезно?

– Абсолютно, – невозмутимо продолжает Джейсон. – И взглянем правде в глаза: ты не скоро сможешь общаться с Крисом самостоятельно, так что тебе еще долго будет нужна моя помощь. Без моих знаний и ценных советов ты с треском все провалишь.

Как ни грустно это признавать, Джейсон прав. Вчера вечером я вела себя безрассудно, и то, что все вылилось только в загадочные романтические сообщения от Криса, – это удача. И что он скажет, когда поймет, что я никакая не супермодель, а всего лишь зубрила из Ньютона, штат Массачусетс. Наверное, он просто развернется и побежит в противоположную сторону. Мне нужно время, чтобы подумать.

– И потом, ты же сказала ему, что на фотосессии, – Джейсон приводит еще аргумент, будто прочитав мои мысли. – Ты не можешь встретиться с ним, пока она не закончится, Кейт Мосс, – он хихикнул над своей шуткой.

– Ой, да заткнись ты! – Я тихонько толкаю его в плечо, хотя и не могу сдержать улыбку.

– Эй, это не я назвался супермоделью, – говорит Джейсон и поднимает руки вверх.

– Я не говорила, что я супермодель!

– А, то есть про свою работу на подиуме в Милане ты ему ничего не рассказывала, супермодель? – ткнув мне в нос пальцем, спросил он.

Я замахиваюсь, чтобы стукнуть его. Он уворачивается, запинается носком кеда, но тут же восстанавливает равновесие.

– Ну и что? Бросишь в меня мобильником, Наоми Кэмпбелл? – смеется он, прикрывая лицо руками в притворном испуге.

– Может быть! – отвечаю я игриво и кидаю телефон Джейсону.

Он ловко ловит его, открывает, быстро печатает что-то и кидает обратно мне. Он выглядит при этом как ребенок, который только что стащил целый именинный торт. Да, что там за сообщение? Когда я вижу, что Джейсон написал, к моему лицу приливает краска. Должно быть, я теперь пурпурного цвета. «Сегодня тебе со мной не справиться…» Ох!

– Ты придурок!

– Что за выражения, что за жажда насилия, ты же леди!

Он уклоняется от моего удара, и моя рука попадает лишь по его толстовке. Я снова пытаюсь его схватить, и тут телефон звонит. Я смотрю на экран: там высветился номер Криса. Не сообщение, а реальный звонок. Я замираю от ужаса, Джейсон хватает телефон и открывает.

– Привет, прелесть, – произносит он томным голосом девушки из секса по телефону.

Это уже слишком. Наплевав на все музейные правила, известные даже дикарям, я бросаюсь на Джейсона, и мы вместе падаем на паркетный пол. Джейсон откатывается, но я успеваю схватить его за край рубашки и теперь что есть силы тяну обратно. Но когда телефон уже совсем близко, Джейсон вытягивает свои длиннющие (и на удивление мускулистые) руки над головой, и мне приходится сесть на него верхом, чтобы дотянуться до телефона.

– Весело тебе? – спрашивает Джейсон. Провернув какой-то невероятный ниндзя-трюк, он кладет меня на лопатки и вдавливает мои плечи в пол. – Мне – да.

Звонок обрывается, Джейсон скатывается с меня и валится на пол рядом. Он смеется и тяжело дышит, довольный своей победой. Отлично. Что подумает Крис теперь, когда на звонок ответил Джейсон? Мне не стоило ему доверять.

– Мистер Липпинкотт! Мисс Лихтенштейн! – К нам несется миссис Теннисон, и ее «биркенштоки» грозно шлепают по полу. – Ради всего святого, объясните мне, что вы делаете на полу в галерее Тейт?!

Я мгновенно подскакиваю на ноги и замираю в растерянности. Последний раз меня отчитывал учитель в четвертом классе, когда я пряталась в раздевалке во время игры в вышибалы.

– О, мы пали ниц перед величием искусства, – отвечает Джейсон со своей фирменной самодовольной улыбкой, которая, вероятно, не раз выручала его в ситуациях вроде этой и с учителями вроде миссис Теннисон.

Я специально делаю шаг в сторону от него, будто могу физически стряхнуть его дурное влияние.

– Простите, миссис Теннисон. Мы просто…

Но миссис Теннисон не дает мне закончить:

– Скажу честно, Джулия, от тебя я такого никак не ожидала! Вы ведете себя как малые дети в одном из самых знаменитых музеев мира! – Чудовищное украшение, будто собранное из прошлогодних елочных игрушек, звенит от каждого ее резкого движения.

Бессмысленно что-то ей объяснять, так что я просто говорю:

– Этого больше не повторится.

– Что ж, к счастью, у вас еще будет возможность по достоинству оценить изобразительное искусство, – говорит она тоном учителя, который изобрел идеальное наказание для учеников. – Раз уж вы с мистером Липпинкоттом впустую потратили время в Тейт, посетите любой другой музей на ваш выбор в свои культурные часы сегодня. А к вечеру я жду от вас эссе в тысячу слов о ценности изобразительного искусства.

– Тысячу слов?! – Джейсон едва может выговорить это число.

– Еще одно возражение – и будет две тысячи, – отрезала миссис Теннисон. – А теперь присоединяйтесь к остальным, пора двигаться дальше. – Она деловито поправляет свою блузку в цветочек и, громко шлепая, идет в следующий зал.

– Ты придурок, – тихо говорю я Джейсону, когда миссис Ти отходит достаточно далеко.

– Ты первая начала, – отвечает он, разглаживая свое серое поло.

– Ты как пятилетка!

– Кто обзывается, тот сам так называется. – Джейсон показывает мне язык.

– Потрясающе. Надеюсь, в эссе ты будешь столь же остроумным.

– Э, нет. Это тебе придется постараться. Помнишь наш уговор? – Джейсон замечает в углу Сару и Иви – они склонились над телефоном Сары – и направляется к ним. Шага через четыре он останавливается и поворачивается ко мне. – Да расслабься, зубрила. Просто побольше домашки. Ты же это так любишь, да?

– Меня зовут Джулия! – в ярости ору я, но он уже убежал к одноклассникам.


Глава 6 Утро после бурной ночи | Созданы друг для друга | Глава 8 О, дорогой… должна ли я верить тебе?







Loading...