home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 7

Поздно вечером у агентства «Шериф» затормозил пропыленный «Рено». Из машины вышел Каменев, запер дверцу на ключ и устало поднялся по ступенькам в офис.

Решетников, сидя в кресле и положив ноги на стол, накручивал диск телефона.

— Привет частному сыску, — плюхнулся на диван Старый Опер. — На сегодня с меня вполне достаточно! Можешь сообщить своей клиентке, что ни «лепаж», ни пулемет «максим» на фамилию Богданович не зарегистрирован. Хотя, должен тебе сказать, что евреев с оружием в Москве не меньше, чем в Израиле.

Решетников отставил аппарат на тумбочку.

— Во-первых, я не собираюсь ничего сообщать клиентке. Тем более что это известие ее не огорчит и не обрадует. Во-вторых, ее нет дома, и я уже начинаю сомневаться, что мы получим остальную сумму.

— А в-третьих? — зевнул Каменев.

— В-третьих, я думаю, что вооруженных русских в Израиле не меньше, чем в Москве. Если это все, что тебе удалось установить к этому часу, то, боюсь, на вечернюю рюмку ты не заработал, Саныч.

Каменев засмеялся, налил минеральной воды в стакан и жадно выпил.

— Сегодня я заработал на литр с прицепом! — занюхал по привычке рукавом. — Сидел этот Леонтий Богданович на хорошо привинченном стуле «пятерку» — с восемьдесят седьмого. Дали ему семь лет, все точно, по «сто семнадцатой» — за «взлом лохматого сейфа», но в девяносто втором выпустили на свободу.

— За примерное поведение?

— Шиш с маслом!.. Если у тебя память не отшибло, то ты помнишь кадровые перестановки в органах после путча?

— Ну?

— Дело этого Богдановича в восемьдесят седьмом вел следователь ГУВД Протопопов…

— Юра?.. Юрий… Юрий… Как его звать-то? — оживился Решетников.

— Да какая, к черту, разница! — отмахнулся Каменев. — Я не уточнял. В девяносто первом его «ушли», и на его место назначили Донца. — Каменев достал из кармана потрепанный блокнот, перелистал замусоленные страницы. — Да… Донец А. В. Тогда многие дела пересматривались, такого говна из тюрем наотпускали, что до сих пор разгрести не можем…

— Саня, не отвлекайся, — жалобно попросил Решетников, — у меня и так мозги участкового, а с твоими афоризмами я и вовсе пугаюсь.

— Это потому, что ты не пьешь, — уверенно сказал Каменев. — Даже у участкового в мозгах вырабатываются алкалоиды — жизненно необходимый продукт. Если человек начинает получать алкалоиды извне — с водочкой, например, — эта функция у него постепенно атрофируется и больше не восстанавливается. Прекратил пить — и стал скучным, как завязавший алкоголик. Поэтому я…

— Саня! — Решетников почувствовал, что спокойствие покидает его. — Мы с тобой и так ни хрена не заработали! Приедет Женька…

— Между прочим, он приказал ни во что не вмешиваться. Ну ладно. Если тебе про алкалоиды неинтересно, слушай про Богдановича. — Каменев заглянул в блокнот. — Ага!.. Вот оно… Следователь Донец направил дело на пересмотр…

— Через пять лет, — уточнил Решетников. Каменев глубоко вздохнул и посмотрел на напарника, как на нерадивого ученика:

— «Пересмотр обвинительного заключения по вновь открывшимся обстоятельствам в пользу осужденного сроками не ограничен», — процитировал статью УПК. — А обстоятельства такие. Богдановича осудили по сто семнадцатой, части два, предусматривающей изнасилование, сопряженное с угрозой убийством. Донец решил, что для применения этой части было недостаточно оснований, направил дело горпрокурору Шорникову и в соответствии с частью три статьи триста восемьдесят четыре УПК потребовал отменить приговор суда, что и было сделано: возобновили уголовное дело по вновь открывшимся обстоятельствам, то есть установлению преступного злоупотребления лица, производившего расследование по делу.

— А чего его стали пересматривать-то? — задумался Решетников. — Чтобы утопить Протопопова?

Каменев поморщился, налил себе кипятку в стакан и бросил туда щепоть заварки.

— Спроси чего полегче, Викентий! У потомственного торгаша Богдановича ничего не конфисковали, а значит, сработали деньги, которые он наворовал.

Решетников снял трубку, набрал номер клиентки, но телефон молчал.

— Куда же она подевалась? — недоуменно спросил он. — Весь вечер звоню.

— Сутки истекут, не объявится — приостановим расследование, и дело с концом!

Неожиданно зазвонил телефон, Решетников схватил трубку:

— Частное агентство «Шериф», детектив Решетников.

Звонил Вадим Нежин, полковник госбезопасности в отставке, ныне работавший в коммерческом детективном агентстве «Альтернатива».

— Привет, Вик! — сказал бодрым голосом. — Вы уже открыли шампанское по случаю торжества?

— Дня рождения дедушки Ленина, что ли?

— Да нет, я имею в виду статью!

— Сто семнадцатую, часть вторую?

Нежин засмеялся так, что смех его был слышен даже Каменеву, звучно отхлебывавшему горячий чай и выплевывающему чаинки.

— Значит, насилуют и угрожают убийством? — спросил Нежин. — Да нет, Вик, я о статье в газете в последнем выпуске «Подробностей». Да вы что, не читали, что ли?! Ну, ребята, вы даете! О них, можно сказать, вся Европа говорит, а они и ухом не ведут!

— Да не темни ты, Вадим! Говори, что написано? Закрывают нас, что ли?

— Нет, вас только открывают для широкой публики, Вик. Каменеву привет, я больше вам, дуракам, ничего не скажу: купите газету и прочитайте сами.

Послышались гудки отбоя.

— У нас налоги все уплачены? — спросил Решетников упавшим голосом.

— Босс нам сказал, с мытарями не связываться. Приедет — сам разберется.

Решетников закурил «Дымок» и посмотрел на часы. Было половина десятого.

— Ладно, Саныч. Надо смотаться на какой-нибудь вокзал и купить эту газету, а то я человек мнительный, до утра не засну.

Послушай теперь, как я весь день отдыхал… С девяносто второго Богданович работал в «Океане» в Строгине. Дела его в тамошнем отделе кадров не сохранилось, завмаги с тех пор раз пять поменялись, но я все же нашел старожилку — менеджер по продаже Андреева помнит Богдановича и в принципе неплохо о нем отзывается. О судимости его она знает, но утверждает, что сидел он по сто пятьдесят шестой «Нарушение правил торговли». Проработал он там недолго, оттуда перешел в гастроном на Каширском шоссе, теперь там супермаркет. Дело в архиве райторга есть, но судимость в нем уже не фигурирует — якобы в период с восемьдесят седьмого по девяносто второй он работал или, точнее сказать, служил вольнонаемным в четыреста пятьдесят шестом управлении торговли. Я, конечно, навел справки в Главном военном управлении торговли в Хрустальном переулке, и оказалось, что четыреста пятьдесят шестое базируется в Ленинске и обслуживает космодром Байконур.

— Посадили за изнасилование и отправили на Байконур? — улыбнулся Каменев. — Будет ему лапшу на уши вешать, в колонии номер двенадцать под Нижним Тагилом он отбывал!

— А он и не вешает лапшу, Саныч, — спокойно продолжал Решетников. — Два года назад он получил должность директора универсама на Саянской и стал очень стремительно восходить по коммерческой лестнице: прибрал парочку разорившихся — или разоренных специально — точек, оптовый склад в Южном порту, учредил ТОО, буквально через месяц оно стало называться «АО «Продсервис», и, наконец, в сентябре девяносто седьмого года, как бы в ознаменование десятой годовщины своей посадки, он становится председателем совета директоров, меняет вывеску на «АК «Моспродуктсервис», переводит через московскую администрацию в подчинение своей компании еще два супермаркета, заключает долгосрочные договоры на поставку свежих продуктов и импорта с тридцатью торговыми фирмами, отдельными хозяйствами по всей Московской области, и становится генеральным директором.

— Ну и что из этого следует? — Каменев допил чай и отправился в подсобку мыть стакан. — Кроме того, что он талантливый организатор?

Решетников включил кондиционер, дождался, когда стихнет шум льющейся воды.

— Из этого ровным счетом ничего не следует, — сказал и выпустил струю сизого дыма в потолок. — Дальше работает моя интуиция…

— Да? А вот моя интуиция уже ни хрена не работает, — убрал посуду Каменев.

— Это потому, что ты водку пьешь. У тебя алкалоиды не вырабатываются внутри. Вот сейчас опрокинешь рюмочку, и поймешь, что кто-то выдернул его из тюряги — из тех, с кем он был повязан до судимости торговыми отношениями или, возможно, за кого тянул срок, — и поставил на него. Хорошо бы копнуть положение дел в этом «Моспродукт…».

— Э-э-э!.. — замахал руками Каменев. — Только вот этого ты на меня не вешай, Викентий! Пошли домой, ну его в задницу! Устал я и не пил со вчерашнего вечера. Батарейки садятся без алкалоидов.

Решетников в последний раз позвонил Кире Богданович, но тщетно. Они опечатали сейфы, включили сигнализацию, сдали офис под охрану.

На улице было свежо, пахло зеленью и озоном.

Свет неонового рожка падал на капот «шестерки» Викентия в незакрашенных пятнах шпатлевки.

— Зачем он в Архангельск поехал? — спросил вдруг Каменев.

— Заключать контракт на поставку рыбы в «Ихтиандр». Я разговаривал с его помощником, который подвозил ему документы к поезду.

— Что завтра делаем?

— А как ты думаешь?

— Надо разузнать, что это за партия такая и что за фонд, в котором проходила презентация. И для чего этому торгашу понадобилось вступать в эту партию. Может, я и сам в нее вступлю.

— Смеешься?

Каменев сел в машину, включил двигатель.

— Серьезно, — оказал, опустив стекло. — Мне название нравится: «Власть и порядок». Как раз то, чего этой стране не хватает.

— Ладно, Саныч, поменьше светись и держи связь по сотовому, — пожав ему руку, сказал Решетников напоследок. — Завтра я поеду в Малаховку, попробую осмотреть его дачу. Леле поклон!

«Рено» умчал, Решетников добрел до своей машины и, сев за руль, почувствовал, как устал за сегодняшний день. Разболелось плечо, он вспомнил, что сегодня обещал показаться хирургу, но до сих пор рана не давала о себе знать. Что ни говори, а возраст на состоянии организма сказывается. Тем более на таком потрепанном организме, испытавшем нары и свинец, побои и наркотики. Оставалось только удивляться, как еще выдерживает сердце.

Он завел двигатель и поехал домой на «Бауманскую». Проезжая мимо станции метро, вспомнил о звонке Нежина. К счастью, последний выпуск «Подробностей» оказался в продаже, и на вокзал ехать не пришлось.

Добравшись до своей квартиры, Викентий включил в прихожей свет, опустился на обувной ящик и нетерпеливо стал перелистывать страницы. На восьмой полосе был помещен портрет Женьки Столетника с какой-то девочкой на руках, рядом большими буквами напечатан заголовок статьи: «Полетт спасена», и маленькими — подзаголовок: «Русский сыщик превзошел своих европейских коллег». Статья оказалась перепечаткой из «Франс суар» и, судя по торжествующей Женькиной улыбке, ничего плохого не содержала. От волнения у Решетникова заслезились глаза. Он протер их рукавом и стал читать.


«С начала апреля Франция внимательно следила за судьбой маленькой Полетт, дочери чиновника департамента по атомной энергетике Жюльена Марше, похищенной неизвестными в швейцарском Граубюндене. Путешествие семейства Марше по родине Келлера и Песталоцци едва не обернулось трагедией. В поисках принимали участие все подразделения кантональной полиции, пограничный департамент Швейцарии, а также полиция Франции и частное детективное агентство Кристиана Марселена, куда обратился убитый горем отец пропавшей девочки.

По стечению обстоятельств, по инициативе г-на Марселена в Париже проводилась конференция Международной ассоциации частных детективов, на которую съехались представители более десяти европейских стран. Все они подключились к поиску, предлагались самые различные версии — от политической акции до банального киднеппинга.

Поистине высокое мастерство сыска продемонстрировал детектив из России, владелец агентства «Шериф» в Москве г-н Евгений Столетник, прибывший в Париж вместе с очаровательной супругой Валерией — подданной Франции.

Дело оказалось куда более запутанным, чем предполагали детективы. Полетт родилась у Жюльена и Жаклин Марше в Мельбурне. Жаклин погибла в автокатастрофе, когда дочери исполнилось восемь месяцев. Наблюдательная г-жа Валерия обратила внимание на азиатский разрез глаз девочки. Жюльен сказал, что девочка похожа на мать, хотя ни одной фотографии Жаклин в доме не оказалось. Своими наблюдениями г-жа Валерия, референт агентства «Шериф», поделилась с мужем и его французским коллегой Марселеном. Предоставив ей заняться материалами, касавшимися гибели Жаклин, детективы немедленно выехали в Граубюнден, чтобы узнать как можно больше обо всех, кто останавливался в окрестностях в день похищения девочки.

Немецкий детектив Вальтер Шуман и его австрийский коллега Вольфганг Юнгер вызвали на откровенный разговор Жюльена Марше. Он рассказал о подметных письмах, которые ему случалось получать незадолго до исчезновения дочери. Франция в то время готовилась к ядерным испытаниям на атолле близ берегов Австралии, и не только «Гринпис» был заинтересован в срыве испытаний. От г-на Марше требовали сведений о транспортировке урана к месту предстоящего взрыва и списки лиц, ответственных за проведение испытаний. По словам Жюльена, он не придал угрозам значения.

Как стало известно Марселену и Столетнику из сводки кантональной полиции, на следующий день после исчезновения Полетт в горах был найден труп террориста из французской группировки «Аксьон директ», разыскивавшегося Интерполом за покушение на генерала Одрана — чиновника министерства обороны, ведавшего экспортом французских вооружений. Это обстоятельство и данные, которые прислал из Парижа немецкий сыщик, показались Кристиану Марселену связанными между собой: террористы «Аксьон директ», как явствовало из листовок, вели борьбу «с военно-промышленным комплексом». Разумеется, человек, разыскиваемый Интерполом, не стал бы держать девочку при себе, скорее всего в его задачу входило лишь похищение, и действовал он не один.

Бармен в Базеле опознал террориста по предъявленной фотографии и заявил, что видел его вместе с человеком, проживавшим в отеле неподалеку от Банка международных расчетов. Через час удалось установить, что речь идет о некоем Барни Хьюмане, проживающем в Претории и имевшем отношение к «эскадрону смерти».

Только на следующий день в департамент полиции пришло сообщение: Хьюман, выдававший себя за Жака Жанэ, пересек границу Испании, откуда самолетом направился в Абиджан вместе со своей восьмилетней дочерью Кэтрин.

Русский сыщик Столетник немедленно вылетел в Барселону.

Тем временем его супруга обнаружила в газетах за 1990 год сообщение об автомобильной катастрофе, в которой погибла мать пропавшей девочки. Судя по фотографии погибшей, она была эффектной блондинкой, восточными чертами ее лицо не отличалось, и с маленькой Полетт у нее не было ничего общего. Г-жа Столетник запросила в библиотеке имени Тургенева мельбурнские газеты, относившиеся ко времени рождения Полетт, и обратила внимание на публикацию об участившемся похищении младенцев в Таиланде. Директор мельбурнской штаб-квартиры Интерпола высказывал подозрения, что они экспортируются в богатые американские семьи через Австралию.

След Барни Хьюмана в Абиджане терялся. Посовещавшись, детективы Столетник и Марселен вылетели в Мельбурн. Здесь они нашли семью, которая помнила Жюльена и Жаклин Марше, проживавших в девяностом году в одном из прибрежных пансионов в Сиднее. Добравшись до пансиона, детективы обнаружили на террасе труп хозяйки. Кто-то явно не хотел их встречи…»

(Продолжение читайте в завтрашнем номере).


— Планетарный уровень, — вздохнув, с завистью произнес Решетников. И дело Киры Богданович показалось ему таким мелким, ничтожным по сравнению с международными приключениями шефа, что он тут же забыл о нем и вскоре уснул как убитый.


ГЛАВА 6 | Личный убийца | ГЛАВА 8







Loading...