home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 9

Прошел и час, и второй, и третий, а людей и машин не убывало. Словно зрители съезжались на представление, не начинавшееся по неведомой причине. Уткнулась в забор «канарейка» с дежурившим на связи сержантом; подкатил к самому крыльцу «Форд» с прокурорской группой; замер посреди дороги «УАЗ» с экспертами из областного УВД. К полудню подъехала труповозка. Молодой врач в наброшенной поверх мятого халата болониевой курточке беседовал с советником юстиции; пыхтел папироской кинолог, подкармливая «Педдигри-пал» пса с лоснящейся на солнце палевой шерстью. Двое, присев у калитки, осторожно укладывали слепки следов в пластиковые пакеты.

— Около пяти видела, — отвечая на вопрос милицейского капитана, говорила женщина из местных, — сказала, что должны привезти саженцы.

— Кто и откуда?

— Этого не знаю.

— А до нее вы кого-нибудь видели?

— Видела, а как же. Адамишиных, вон та дача, под шифером… Бабка и сноха приезжали в такси. Потом… потом этот, как его… железнодорожный начальник приезжал на «Волге», говорил, в воскресенье собирается семью привезти на жительство. Вон там он в прошлом году купил…

Каменев сидел на деревянной колоде возле пристройки — то прислушиваясь к разговору, то переключаясь на следственные действия, проводившиеся, с его точки зрения, слишком долго и нерасторопно. Как назло, никого из прибывших оперативников он не знал, его тоже не знали, но представляться он не спешил — не видел в этом смысла. Сказал только следователю, что работает в сыскном агентстве.

Решетников все это время из дома не выходил, его допрашивал следователь прокуратуры дотошно, но не предвзято.

— Получается, что прямо от вас она приехала сюда на дачу, — сопоставив показания, вслух предположил пожилой следователь, то и дело морщившийся от боли в желудке или пояснице, — электричкой в три пятнадцать, так?.. Эй, вы там! Есть что-нибудь свеженькое?

Последний вопрос был адресован экспертам, сгрудившимся под распахнутым настежь окном.

— Свеженькие только следы сыщика, — ответил молодой улыбчивый криминалист со спринцовкой в перепачканной гипсом руке. — Есть еще следы женских туфель, возможно — убитой, но это уже не свеженькое, а черственькое, размытое дождем и припыленное ветром.

— Это все?

— В доме обнаружены пальцевые отпечатки, — сообщил из спальни криминалист.

— Тридцать пять — сорок часов тому, — вклинился судебный медик, — точнее не спрашивай, вскрытие покажет.

Следователь писал, перечитывал и снова писал, казалось, позабыв о Решетникове. Тот сидел на табуретке, положив смиренно руки на колени, и понуро ждал очередного вопроса.

— Зачем ей было поручать вам следить за мужем, если она собиралась застрелиться? И зачем было приезжать сюда, на дачу? Предположим, он вернулся бы через неделю, не нашел ее дома, приехал бы сюда, обнаружил разлагающийся труп… Ни посмертной записки, ни очевидных мотивов, — отложив писанину, задумчиво проговорил следователь.

— Очевидных мотивов нет, — согласился Решетников.

— Вот именно. Вы говорите, состояние ее было нормальным?

— Если хотят рассказать о преступлении, как вы понимаете, то идут не к нам, а к вам. А у нас все между «хочется» и «колется»: что-то подозревают, но не уверены, просят проверить.

— Можно выносить? — демонстративно глянув на часы, спросил санитар.

— А доктор что говорит?

— Доктор закончил.

— Тогда выносите.

Голоса разом смолкли, все, кто закончил работу, поспешно вышли во двор. Мимо Решетникова пронесли носилки с трупом Богданович, укрытым одеялом.

Следователь предложил «Яву» Решетникову, зная, что свои у него кончились.

— Проводила мужа на вокзал, — загибая пальцы, забормотал он, — потом поехала в частное агентство и поручила следить за мужем. Мотив — нелады в семье, подозрение в двойной жизни, обнаруженный пистолет «лепаж» и валюта в крупных размерах. А почему не пришла раньше? — посмотрел он на Решетникова. — Например, неделю назад, когда он ее избил? Дождалась бы, пока уйдет на работу, и пришла. Нелогично, а?

— Кофе выпью, тогда погадаю на гуще, — оторвал от сигареты фильтр Решетников. — Может, взаперти он ее держал? Может, сам за ней кого-нибудь присматривать подрядил? Я о ней-то толком ничего узнать не успел. Из всего, что наводит на размышления, — только след от тряпки. Ясно, что самоубийца собственные следы затирать не станет.

В комнату вошел лейтенант, протянул следователю трубку радиотелефона:

— Вас из управления.

— Я слушаю… Ты уверен?.. Факс есть?.. Когда приехал?.. Так!.. Так… Сообщайте!.. Да, и немедленно. Пусть запросят принимавшую сторону. — Следователь вернул телефон, посмотрел на Решетникова. — Ну вот, Викентий Яковлевич, одним подозреваемым меньше. Богданович прибыл в Архангельск вчера в девять часов десять минут утра шестнадцатым поездом. Его там встретили и поселили в гостинице «Север», в пятьсот четырнадцатом номере, где он и проживает до сих пор.

— Бывают исполнители, а бывают заказчики, — пожал плечами Решетников.

— Все окна заперты на шпингалеты. Затем — ставни, их изнутри не запрешь. Остается засов — его снаружи не запрешь, кроме того, на нем четкие дактилоскопические узоры. Не сегодня-завтра мы узнаем, кому они принадлежат, но рупь за сто — самой потерпевшей. Что касается дорожки… Тряпку ведь нашли под кроватью, так? Моросило, Богданович натоптала, а, судя по всему, была чистюлей… есть такой тип женщин, особенно из домохозяек. Взяла тряпку у двери, затерла следы…

— А потом легла в грязной обуви на покрывало поперек кровати, чистюля, и пустила себе пулю в лоб, да? — усмехнулся Решетников.

— А что, убийца затер следы, а потом по воздуху перелетел?.. А если он затирал их, уходя, то как тряпка под кроватью оказалась? Тряпки под углом не летают — не швырнешь из сеней, тем более что двери были заперты — и в сени, и в спальню. Ладно, Решетников. Дождемся Богдановича, закончим обработку данных, получим результаты экспертизы, тогда и решим. Вернее, я решу без вас. А вам осмелюсь напомнить, что незаконные действия, нарушающие неприкосновенность жилища граждан, наказываются лишением свободы на срок до одного года, или исправительными работами на тот же срок, или штрафом в размере минимальной месячной оплаты труда, или увольнением от должности. Так как мы в некотором роде коллеги — предлагаю на выбор.

— При невозможности уплаты штрафа суд может постановить о замене его — возложением обязанности загладить причиненный вред, — парировал Решетников. — Стеклышко в мансарде я вставлю.

— Ну, брат, не-ет, — покачал следователь головой, — этим тебе не отделаться. А чтобы ты у меня под ногами не путался, действие твоей лицензии на время дознания я приостанавливаю. Если выяснится, что ты что-то скрыл, — с работой за шестьдесят баксов в час распрощаешься навсегда. Хорошо понял?

— Я тебя понял, — не остался в долгу Решетников, также перейдя на «ты». — За кого ты меня принимаешь? Чтобы я путался у тебя под ногами, да еще бесплатно?

И, размашисто расписавшись в протоколе, вышел из отсыревшего склепа на воздух.


Машины разъехались, осталась только «Волга» из прокуратуры. По дороге удалялась толпа зевак, которым после отъезда труповозки все стало неинтересно.

Каменев сидел за рулем «Рено» и слушал музыку, сосредоточенно наматывая на палец длинную толстую леску. Решетников плюхнулся рядом на пассажирское сиденье.

— Что скажешь, сыщик долбаный? — покосился на него Каменев. — Говорил Женька: следить только друг за другом и стрелять…

— Правильно говорил, — согласился Решетников. — Дай закурить!

— Нету, я все выкурил.

Они помолчали.

— Я бы за тобой следил, — сказал Решетников, — но ты же не стал бы мне платить за это шестьдесят долларов?

— И я бы следил. Тогда бы мы ничего не были друг другу должны. Ладно, Вик. Поехали домой. Лицензию забрали?

— Приостановили на время дознания. Затаскает теперь этот Кокорин!

— Забудь, — выключил приемник Каменев. — Аванец мы отработали. Застрелилась она или ее застрелили, рыбка с крючка сорвалась. — Он размотал леску, выбросил ее на обочину и включил зажигание: — От винта!

Подавленный неудачей, Решетников нехотя покинул комфортабельный салон и побрел к своим залатанным «Жигулям».

Снова послышался рев низко летящего самолета. Набирая высоту, он держал курс на север.


ГЛАВА 8 | Личный убийца | ГЛАВА 10







Loading...