home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


После войны

Новое государство по европейским меркам было огромным. Его территория составляла 880 000 квадратных миль (2 279 190 км2), то есть была в четыре раза больше Франции. Его население, пусть пока и небольшое, быстро росло. К концу войны в Соединенных Штатах проживало примерно 3 000 000 человек, 500 000 из которых составляли рабы. Виргиния по-прежнему была крупнейшим из штатов и имела население 450 000 человек.

Следы, оставленные войной, были сравнительно незаметными. Города в основном остались нетронутыми, и, если не считать нападений лоялистов и индейцев, особых зверств не было. Потери Америки составили, вероятно, 19 000 человек, причем около 4000 считались погибшими в бою. Потери Великобритании не известны, но по некоторым оценкам, были вдвое больше американских.

Главная трагедия выпала на долю лоялистов, которые воевали, как они считали, за свою страну и короля. Если бы американский мятеж удалось подавить, они стали бы считаться героями, а теперь оказались предателями. Наилучшим выходом для них стал бы отъезд из страны, где теперь к ним относились с активной враждебностью. 26 апреля 1783 года 7000 лоялистов покинули город Нью-Йорк, став, как мы сейчас их назвали бы, беженцами. Некоторые из них отправились в Великобританию, а некоторые — в Канаду. Было и множество других, им подобных, так как, по оценкам, общее число лоялистских беженцев, которые уехали из Соединенных Штатов или были оттуда изгнаны, составило 100 000 человек. Многие тысячи других остались, подвергаясь преследованиям в той или иной степени, пока военные страсти не улеглись.

Сами британцы также покинули страну. В течение ноября британцы, находившиеся на территории штата Нью-Йорк, отходили и готовились к посадке на корабли. К 25 ноября 1783 года британцы покинули город Нью-Йорк, а 4 декабря они оставили Сейтен-Айленд.

Конгресс распустил Континентальную армию 3 ноября, а 4 декабря Джордж Вашингтон попрощался со своими офицерами в таверне Фраунсиса в Нью-Йорке. После этого он уехал туда, где проходила сессия конгресса, — в Аннаполис в штате Мэриленд, и 23 декабря официально подал в отставку. В течение восьми с половиной лет он выполнял тяжелейшую работу, половину этого срока в условиях уныния и катастрофического положения дел, которые порой были вызваны ходом войны, порой — крайне неблагоприятными погодными условиями, а порой — неудачными действиями конгресса. Однако все это время он решительно и бестрепетно исполнял свой долг.

Результатом стала не только победа, но и глубочайшее уважение к Вашингтону, испытываемое американцами на протяжении всей истории страны, — и, если уж на то пошло, всемирная слава этого человека.

То, что Вашингтон ушел в отставку, не попытавшись использовать ту популярность, которую принесла ему победа в войне, чтобы приобрести политическую власть над государством, вызывает восхищение как в самой стране, так и за ее рубежами. Его прозвали американским Цинциннатом, уподобляя легендарному древнеримскому генералу, которого в V веке до н. э. призвали с фермы и сделали диктатором, чтобы он возглавил римскую армию для борьбы с угрожавшим стране врагом. Он привел армию к победе, а потом тут же сложил с себя власть диктатора и вернулся к плугу.

В апреле 1783 года генерал Нокс, ближайший друг Вашингтона, создал план Общества Цинциннатов, в которое могли вступать вышедшие в отставку офицеры Континентальной армии. В него вступило две тысячи офицеров, а в каждом штате были созданы его отделения. Естественно, первым его президентом стал Вашингтон. В те ранние годы это общество имело немалый престиж, и в 1790 году один из военных фортов на реке Огайо был переименован в его честь, с тех пор став городом Цинциннати.

Общество Цинциннатов предусматривало наследственное членство, однако это вызвало бурные споры, так как многие опасались, как бы оно не послужило базой для формирования американской аристократии или даже не поддержало бы создание американской монархии. Чтобы противодействовать этому, были созданы различные демократические общества, и одно из них, которое со временем стало известно как Таммани-холл, пользовалось политическим влиянием в городе Нью-Йорке в течение более полутора веков.

К моменту окончания войны Соединенные Штаты стали государством в том смысле, что в нем существовало общее гражданство. Человек, проживавший в любом месте внутри его границ, был американцем, а не виргинцем, южнокаролинцем или массачусетцем (хотя мог считать себя также и одним из таковых).

Он мог свободно переезжать из штата в штат и не мог считаться иностранцем ни в одном из них. Кроме того, в другие страны Соединенные Штаты отправляли единые дипломатические представительства, которые говорили от лица всех штатов.

Тем не менее эта государственность была весьма поверхностной. Экономическая власть внутри государства почти полностью принадлежала отдельным штатам, и то же самое можно было сказать про власть политическую. К счастью, прошедшие сквозь огонь войны штаты во многих вопросах были единодушны. Неразрешимых противоречий между ними не существовало — пока.

У каждого из тринадцати штатов была официально записанная конституция, определявшая роль и полномочия каждой ветки власти. Это стало отличием нового государства от Великобритании, в которой писаной конституции не существовало. Американские радикалы обнаружили, что не могут отстаивать доктрину естественного права в отсутствие писаной конституции, к которой можно было бы апеллировать, — и они твердо решили больше не оказываться в таком положении. Кроме того, штаты в те дни, когда они еще были колониями, имели хартии, которые обладали силой конституции, так что идея записанного руководства по основным правилам управления была привычной. (На самом деле Коннектикут и Род-Айленд в качестве конституций штата продолжили пользоваться своими колониальными хартиями, просто удалив из них все упоминания о короле.)

В большинстве конституций отразилось недоверие американцев к сильной исполнительной власти, порожденное борьбой с королем и назначенными им губернаторами. В них, как правило, предусматривалась сильная законодательная власть, которая назначала губернаторов со строго ограниченными правами. (Национальный законодательный орган, конгресс, вообще не имел органа исполнительной власти.) Только в Массачусетсе и Нью-Йорке имелись губернаторы, выбираемые народным голосованием.

Чтобы не позволить законодательной ветви власти чрезмерно усилиться, предусматривались частые перевыборы, обычно ежегодные, а порой даже раз в полгода. Как правило, в штате имелись две законодательные палаты — под влиянием ситуации в Великобритании с палатой лордов и палатой общин.

Интерес американцев к своим правам в последнее десятилетие перед Войной за независимость привел к желанию запечатлеть эти права особо, в письменном виде, в соответствии с прецедентом, созданным Джорджем Мейсоном в Виргинии, так что в этих конституциях, как правило, имелся Билль о правах.

Одним из основных прав, которое таким образом гарантировалось, была свобода вероисповедания. Во многих штатах правительственной поддержке какой-то конкретной «государственной религии» пришел конец. Англиканская церковь, которая была государственной во всех южных штатах, была отделена от государства и превратилась в епископальную церковь. К концу войны только в Массачусетсе и Коннектикуте сохранилась государственная церковь (конгрегационалистская), и Массачусетс — последний штат, который придерживался этого принципа, — провел отделение церкви только в 1833 году.

Дополнительной гарантией гражданских свобод стало то, что в конституциях штатов обычно были предусмотрены условия изменения их текста. В результате этого в том случае, если бы изменение условий или общественного мнения превратило конституцию в ее записанном виде в репрессивную или не соответствующую новому положению дел, ее можно было бы должным образом изменить с помощью какой-либо формы голосования.

Новое государство не просто уничтожило монархию: оно пошло по пути демократии, уничтожив аристократию — как титулованную, так и землевладельческую. Британские правила майората и первородства, в соответствии с которыми земельные владения нельзя было продавать, а необходимо было целиком передать старшему сыну, были отменены. Это препятствовало появлению крупных имений и наследственных состояний — а также власти, которая с ними передавалась.

Более того, свободной земли было много, так что даже бедняку было нетрудно получить собственную ферму. Поместья лоялистов были конфискованы, как и собственность короны. Кроме того, имелась недорогая земля. Штаты, согласившиеся отказаться от притязаний на западные территории во время Войны за независимость, передали принадлежавшие им земли на западе национальному правительству. (Последним из штатов это сделала Джорджия в 1802 году.) Некоторые спекулянты землей разбогатели, но в целом Соединенные Штаты превратились в государство мелких фермеров, владевших своей землей.

Общее стремление к свободе проявилось во многом. Уголовные кодексы были смягчены. Наказания в целом стали менее суровыми, а с заключенными стали обращаться гуманнее.

Движение за отмену рабства также набирало силу. Первое общество сторонников отмены рабства было создано в Пенсильвании за четыре дня до сражения в Лексингтоне. В северных штатах аболиционизм приобретал все новых сторонников. К концу Войны за независимость стало ясно, что в штатах к северу от Мэриленда институт рабства подходит к концу. Топографическая съемка, в результате которой была четко обозначена граница между Пенсильванией и Мэрилендом, была проведена между 1763 и 1767 годами двумя английскими математиками, Джереми Диксоном и Чарльзом Мейсоном, и в результате этого линия Мейсона — Диксона стала разграничительной линией между теми штатами, где продолжало существовать рабовладение, и теми, где ему вот-вот должны были положить конец. Однако смертельно опасной природе этого разделения суждено было проявиться только при жизни следующего поколения.

Наверное, единственной яркой антидемократической чертой конституций всех штатов было то, что для участия в правлении установлен был имущественный ценз. Только люди, имевшие собственность, стоимость которой превышала определенную величину, могли занимать какой-либо пост. (В Южной Каролине губернатор должен был иметь имущество, оцененное в как минимум десять тысяч фунтов.) Существовал также имущественный ценз для участия в голосованиях, хотя он, как правило, был установлен ниже, чем был до войны.

В результате этого оказалось, что правительство штатов перешло в руки богачей: крупных землевладельцев и преуспевающих бизнесменов.

Это обязательно должно было привести к неприятностям. После того как радость победы прошла, стало ясно, что окончание войны принесло с собой депрессию. В торговле наступил застой, отчасти из-за того, что европейские страны, помогавшие Америке бороться за свою независимость для того, чтобы ослабить Великобританию, были отнюдь не заинтересованы в том, чтобы усиленно добиваться укрепления Соединенных Штатов ради самой этой страны. Великобритания, с которой в основном торговали колонии, оказалась достаточно мстительной, чтобы намеренно мешать такой торговле.

Конгресс не имел полномочий для того, чтобы регулировать торговлю, и каждый из тринадцати штатов шел своим путем, что приводило к анархии. Заморские державы не видели смысла в попытках заключить торговые соглашения с конгрессом. Великобритания презрительно отметила, что ей придется подписать тринадцать договоров с «Разъединенными Штатами».

Сильнее всего депрессия ударила по фермерам. Они были обременены долгами, так что их землю и скот забирали в уплату их задолженностей предпринимателям. Так как законодательная власть оказалась под контролем людей зажиточных, которые сами были кредиторами, то фермерам бесполезно было обращаться за помощью к государству.

Самым тяжелым положение было в Массачусетсе, где представители коммерции требовали оплату долгов монетами и отказывались принимать бумажные деньги.

Из-за отказа от приема бумажных денег и больших налогов (которые были особенно высокими для бедняков) все больше и больше фермеров оказывались согнанными с земли, а в результате возникло глухое недовольство, затем — собрания, а затем — мятежи. Самым угрожающим положение стало, когда в августе 1786 года к руководству некой группировкой недовольных пришел один из обездоленных фермеров, Дэниел Шейс (род. в Хопкинтоне, Массачусетс, в 1747 году), который участвовал в сражениях на Банкер-хилле и под Саратогой.

Фермеры Шейса не дали проводить заседание суда в Спрингфилде и вообще много шумели, хотя реально не причиняли особого вреда. Однако торговцы восточной части штата очень встревожились и обнаружили, что их взгляды на мятеж внезапно резко переменились. Была собрана армия, командующим которой стал генерал Линкольн, и плохо организованный бунт был без труда подавлен. К февралю 1787 года Восстание Шейса закончилось.

К счастью, кровавой бойни не было. Вожди бежали из штата (Шейс после восстания проживал в штате Нью-Йорк в течение тридцати восьми лет), а у массачусетского правительства хватило сообразительности принять меры для облегчения положения фермеров как в отношении налогообложения, так и взимания долгов. Да и вообще экономическая ситуация начала улучшаться.


Виргинское решение | История США от глубокой древности до 1918 года | Разваливающаяся Конфедерация







Loading...