home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Черт, юноша и разработчик проектов

Служащие, работавшие у мистера Пэкстона Бленда, уважали его, однако за глаза называли сущим чертом, потому что слишком уж много было в нем энергии. Люди, которым приходилось иметь дело с мистером Пэкстоном Блендом, не без горечи отмечали, что ему пальца в рот не клади. Когда он видел, что человек пытается его обойти, он и виду не подавал, полагая, что нет совершенства в этом мире и люди есть люди. Он никогда не угрожал в открытую, но тем, кто вставал на его пути, доводилось убедиться, что клыки у него острые!

Что же касается супруги Пэкстона Бленда, то она считала, что ее муж — добрейший человек на свете. Ее удивляло, как это при таком кротком и покладистом характере ему удается в бизнесе держаться на плаву, да еще в обстановке жестокой конкуренции. Во всяком случае, фирме Бленда унизительное разорение не грозило. Скорее наоборот, Пэкстон Бленд процветал, а как он этого добивался, жена не представляла. Она только подозревала, что обращение ее супруга с женщинами отличалось от того, как он обращался с мужчинами. Как бы то ни было, процветание воплощалось в деньгах, причем немалых, и с каждым годом их становилось все больше и больше. Денег вполне хватило на то чтобы купить имение Сандилоус, как только жена захотела его приобрести.

Имение Сандилоус включало в себя дом, надворные строения и двенадцать акров земли. Оно находилось в восьми милях от железной дороги в графстве Оксфордшир. Дом был старый, выглядел живописно, как на картинке, и чем-то напоминал церковь, во всяком случае, на фотографии он выглядел заманчиво. Фотографии эти были опубликованы в каталогах лондонских комиссионеров по продаже домов. Именно в каталоге миссис Бленд увидела Сандилоус и прониклась к нему любовью. Она съездила туда сама и, увидев его «живьем», полюбила окончательно. Она рассказала о Сандилоусе мужу, тот посоветовался с архитектором и купил имение, поскольку придерживался принципа давать женщине то, чего она желает, — по возможности, конечно.

Миссис Пэкстон Бленд была отнюдь не единственным человеком, которого потрясли фотографии Сазкдилоуса, помещенные в каталоге. Этим имением живо заинтересовался и некий немолодой седовласый джентльмен из предместья Хорнси. Он жил в маленьком домике, и медная табличка на парадной двери гласила: «Альберт Уотт, разработчик проектов». Однако в ней не указывалось, какие именно проекты он разрабатывал. Но по всей очевидности, его профессия предполагала солидное знакомство с состоянием дел в недвижимости. Мистер Уотт пролистал множество каталогов, отдавая предпочтение тем, в которых имелись иллюстрации и планы участков, изучал их, а возле некоторых ставил крохотную пометку. Разъезжая по окрестностям, он интересовался недвижимостью, но никогда не пытался приобрести ее. По-видимому, его вполне устраивал скромный домик в Хорнси. Пожилая экономка, женщина малопривлекательная, занималась его несложным хозяйством. Его редкие посетители выглядели не более симпатичными, чем экономка. Они явно принадлежали к более низкому сословию, чем мистер Уотт. Он одевался опрятно и неброско, как подобает пожилому джентльмену, вовремя оплачивал всевозможные счета и с готовностью вносил скромные суммы на пожертвования. Чем больше он думал о Сандилоусе, тем больше его туда тянуло. Он знал, что имение было продано мистеру Пэкстону Бленду, но это обстоятельство не имело для него значения.

В одно прекрасное утро мистер Уотт взял большую черную сумку и отправился в путь, предоставив проектную контору самой себе.

Боюсь, он допустил некоторое отклонение от истины, когда, появившись в Сандилоусе незадолго до возвращения мистера Пэкстона Бленда из Сити, предъявил визитную карточку, в которой указывалось, что он — мистер Чампнис, представитель большого издательского дома «Оруэлл и Смит».

Во время обеда миссис Бленд спросила мужа, не хочет ли он попасть в книгу «Наши английские дома», которую готовят к изданию господа Оруэлл и Смит. Муж шутливо ответил, что это мечта всей его жизни, но он до поры до времени тщательно скрывал ее от жены.

— Что ж, — сказала жена улыбаясь, что ее весьма украшало. — Это может осуществиться. Их агент, или коммивояжер, или как он там называется, приходил за разрешением направить сюда художника, который сделал бы наброски дома и поместья. Ричардс показал ему окрестности, чтобы художник смог выбрать место, откуда лучше рисовать.

— Он собирал взносы на подписку? — спросил муж.

— Нет. Но я спросила его об этом через Ричардса, и мистер Чампнис сказал, что все подробности нам пришлют.

— Он занял деньги или стянул из холла зонтик? — не успокаивался муж.

— Ничего подобного! Ты не прав, Пэкстон, Я видела в окно, это очень достойный пожилой джентльмен, с очень приличной черной сумкой.

— Я человек подозрительный, но рад, что все в порядке.

На самом деле он отнюдь не считал, что все в порядке. У него было бы спокойнее на душе, если бы старик клянчил деньги на взносы или пожертвования или, на худой конец, стянул какое-нибудь пальто. Тогда вся эта история выглядела бы более правдоподобной. Оруэлл и Смит таких книг не выпускали, но даже если бы такой проект имелся, то они обратились бы к хозяевам дома в письменном виде, а не гоняли бы старого человека. Их агент должен был бы иметь при себе проспект книги — буклет или что-нибудь в этом роде, чтобы клиент мог представить себе, что это будет за книга. Кроме того, агент не станет подбирать ракурсы для художника. И наконец, мистер Бленд не верил, что Сандилоус представляет собой такую ценность, чтобы быть включенным в подобный сборник. Такие выдумки не рассказывают без определенной цели. Если бы пожилой джентльмен просто позаимствовал полкроны (якобы на подписку), то цель была бы налицо. Но он не взял денег. Почему? Видимо, цель была гораздо более серьезной, размышлял Пэкстон Бленд.

Вечером следующего дня мистер Уотт в своем скромном домике в Хорнси принимал посетителя. Молодого человека явно нельзя было отнести к категории красавцев. Малорослый, коротко стриженный, он выглядел вульгарно и вызывающе. Он курил сигарету с мундштуком, в петлице красовалась затейливая бутоньерка, а откровенно грязная рубашка была украшена крупными запонками с цветными камнями.

Добравшись до дома мистера Уотта, юноша тихонько постучал. Когда старая экономка открыла ему дверь, он почувствовал себя увереннее. Судя по всему, она его знала, так как спросила, почему он вышел из дому, да еще так поздно, без мамочки. На это молодой человек ответил, что считает себя достаточно взрослым, чтобы самостоятельно подтирать сопли. И тут же сделал комплимент экономке, сказав, что она с каждым днем молодеет и что не явись он по делу, то обязательно пригласил бы ее в гостиницу «Савой» и угостил бы ее на славу. С помощью таких изящных и изысканных шуток посетители мистера Уотта возмещали утомительное однообразие казенного общения. Экономка ткнула пальцем в дверь и сказала:

— Он на месте.

Посетитель, постучавшись в дверь, дождался, когда мистер Уотт предложит ему войти. Хотя посетитель явился по приглашению самого Уотта, хозяин отнюдь не проявил признаков радости. Он задумчиво уставился на гостя и спросил:

— Ну, что тебе?

— Дедушка, — почтительно заметил молодой человек, — вам лучше знать. Вы же сами послали за мной. Я надеялся, что вы надыбали… — поняв что выразился неинтеллигентно, юноша поправился, — что вас что-то заинтересовало.

— Я ошибаюсь, — с грустью заговорил мистер Уотт. — Я вкладываю много сил в то, чтобы спроектировать для людей интересное дело. Они же потом забывают о моем существовании. Ты полагаешь, Кокки заслуживает доверия? Как ты думаешь, он все мне отдает?

— Он говорит, что все.

— В это можно поверить, — строго сказал старый джентльмен. — Кокки не скажет тебе правды, зная, что это дойдет до меня. Раз он сказал, что все отдает, значит, не все. Я говорю тебе, он отдает не все. Что ты скажешь на это?

— Звучит неприятно.

— Это прозвучит еще более неприятно для Кокки, перед тем как я порву с ним. Да, я сотворил Кокки. Он крал бидоны с молоком, пока я не подобрал его. Так все и было. А теперь посмотрим, что он будет делать без меня. У меня есть одно дельце, которое он мог бы провернуть. Я его уже давно разрабатываю. Дельце небольшое, но совершенно безопасное. Я и сам бы все сделал, если бы мне не пришлось все проектировать, что гораздо труднее. Бегать и приносить может и охотничья собака. Но если бы Кокки пошел, принес и все мне честно отдал, он заработал бы двести пятьдесят золотых соверенов. Подумай только — положить в карман две сотни и еще пятьдесят золотых соверенов за один только вечер! А теперь они пролетят мимо него — пусть свистит в кулак.

— Они бы и мне пригодились, дедуля, — задумчиво проговорил юноша.

— Да что с тебя возьмешь! — отмахнулся старик. — Толку-то от тебя, Джеймс.

— Это не так! — воскликнул Джеймс. — Меня трижды кусали собаки. Один раз прострелили ногу, однажды я чуть не свернул себе шею. Но я здесь, а умника Снитчера повязали. В общем, дельце было жаркое, но я не жалуюсь.

— Ты еще молод, чтобы пойти на такое дело одному. И послать с тобой из толковых ребят некого.

— Когда-нибудь надо начинать, — скромно изрек Джеймс. — Вы говорили, что это легкая работа. И конечно, я бы не потребовал столько, сколько этот Кокки.

— Очень мило с твоей стороны, — сказал мистер Уотт насмешливо. — Ты бы столько и не получил. Но я рад слышать, Джеймс, что ты понимаешь это.

— Вы считаете, что у меня ничего не получится? Но вы не правы. Я не такой, я осторожный.

— Я знаю вас, мальчишек, кем вы становитесь, как только в ваших карманах появляются деньги. Новый костюм, желтые ботинки, девушка, веселенькое местечко, где будете выглядеть как пара дураков. И все для того, чтобы убедить окружающих, что у вас водятся деньги. А потом удивляетесь, что Скотленд-Ярд желает знать, откуда они у вас появились. Верно?

— Ко мне это не относится. Насчет остальных вы правы, но я не такой, я все делаю тщательно, спросите у Снитчера, если что не так.

— Спрошу, когда его выпустят. Ладно, если ты действительно хочешь выполнить эту работу, то дерзай. Принеси мне все — а все можно унести в одном кармане, — и получишь сто двадцать пять фунтов, их хватит на полгода и больше, если ты не станешь валять дурака. Если ты хочешь тратить деньги, уезжай подальше. Понял? А теперь соглашайся или пошел вон.

— Конечно я согласен.

— Тогда слушай. — И старик неторопливо и подробно начал повествовать об имении Санди-лоусе, о привычках его обитателей.

Джеймс внимательно слушал. Он отмечал каждую деталь и просил мистера Уотта повторить что-нибудь, если ему было непонятно. Мистер Уотт объяснял вполне доходчиво, и благодаря небольшим чертежам дело принимало отчетливые очертания.

— Звучит неплохо, — заметил Джеймс. — Тихое дельце. Но почему вы не отравили собаку?

— По той же причине, почему не поместил объявление в газетах о том, что ты явишься туда. Между прочим, ты не нарвешься на собаку, если будешь следовать плану.

— Это правда, — согласился Джеймс. — Не мне учить вас, дедушка. И я никогда не думал о собаках, пока меня не искусали в прошлый раз.

— И помни, что в доме строгий распорядок. У тебя есть часы?

Джеймс вынул из кармана серебряные часы и вкратце изложил историю их появления в его кармане:

— Очень хорошие часы. Джентльмен, их бывший хозяин, до сих пор переживает, что расстался с ними. Я их раздобыл в графстве Эпсом, и мой приятель говорил мне, что тот джентльмен до сих пор жалеет, что не поймал меня.

Мистер Уотт закурил самую лучшую сигару. Разговор о делах закончился. Можно и расслабиться. Он достал из буфета графин с виски и стаканы. Джеймс долго крутил свою сигарету в ловких грязных пальцах и, прихлебывая ликер, пытался вытянуть как можно больше информации из мистера Уотта. Кивнув в сторону кухни, он спросил:

— Она в курсе?

— Она знает, — сказал мистер Уотт. — Знает, но не больше, чем ей полагается знать. Не стоит говорить ни с кем о своих делах, с ней — тоже.

— А то я не понимаю! Вы держите меня за малыша. Буду молчать, пока не получу денежки, и даже дольше…

Он говорил это с какой-то фанатичной верой в то, что это небольшое неравенство между ними в будущем устранится. А между тем мистер Уотт начал рассуждать о предстоящих скачках Большого приза и привел неоспоримые доказательства того, насколько губительны азартные игры.

Перед тем как уйти, Джеймс забросил удочку еще раз.


— Я вас хорошо знаю, дедуля, — сказал он, чуточку подумав, видимо подсчитывал. — Знаю уже больше года. Полных тринадцать месяцев с тех пор, как Снитчер привел меня сюда. И я не знаю, что бы теперь без вас делал. Я знаю, что вы умеете держать свое слово, что не даете нам сидеть без дела, не делаете глупостей. Но вы выражаетесь не так, как мы. Я знаю, что не достигну даже половины тех высот, которых достигли вы. Иногда по ночам, когда я лежу без сна, удивляюсь, что заставило вас заниматься этой игрой.

— Я был раньше магистром гуманитарных наук и священником.

Джеймс взревел от смеха:

— Магистр! Священник! Вот это да! Это здорово, дедуля, вот это хохма. Спокойной вам ночи. Я буду послезавтра утром.

А между тем Уотт (а это тоже было выдуманное имя) говорил чистую правду. Да, он должен был пройти через несколько стадий своего развития, прежде чем дорасти до продавца краденого, наводчика и наставника воров.


Как уже говорилось, служащие мистера Пэкстона Бленда считали его чрезвычайно активным, во всяком случае, у него хватило энергии на то, чтобы подробнее выяснить у Ричардса, что собой представляет пресловутый агент издательства Оруэлла и Смита.

Ричардс был малым простодушным и порядочным. Он заявил, что, по его мнению, незваный гость — человек чрезвычайно невежественный.

Мистеру Бленду это показалось очень интересным, и он спросил, в чем проявилось его невежество. Оказалось, что этот Чампнис почему-то считал, что ему известно, как живут владельцы поместий. Однако его представления об этом были настолько нелепыми, что Ричардс только диву давался.

— Он считал, что обедают обычно в шесть часов, а хозяйка дома надевает все свои бриллианты, даже если за столом собираются только члены семьи.

Ричардс привел другие примеры безмерного невежества, проявленного Чампнисом в том, что касается жизни высших кругов. Выяснилось так-же что слуга Ричардс просветил гостя по всем этим деликатным вопросам.

Все это Бленд выслушал с улыбкой. Энергии у него с лихвой хватило на то, чтобы на следующее утро встать в пять часов утра, отправиться в маленькую мастерскую, где он изредка упражнялся для развлечения, и смастерить там кое-что. В результате его трудов получалось так, что если кто-нибудь снимет с крюков коротенькую лестницу у кухонной стены, то стрелка часов в гардеробной мистера Бленда тут же возвестит об этом. Он предпринял и другие меры предосторожности, поскольку знал точно, что произойдет, но не знал, как это произойдет; он склонялся к тому, что задуманное похищение бриллиантов миссис Бленд должно произойти во время обеда и вор непременно воспользуется лестницей.


На следующий вечер Джеймс с величайшей точностью выполнил все указания мистера Уотта. Он постарался обойти стороной конюшню, в которой содержалась собака, и с не меньшей осторожностью прокрался мимо сторожки. Последние три мили он с огромным удовольствием прошел по безлюдной лесистой местности, лучше которой и желать нельзя. Луны не было, но звезды сияли ярче, чем Джеймсу хотелось бы. Но он философски смирялся с тем, чего не мог изменить. Он прекрасно запомнил все, что растолковал ему мистер Уотт, и без всяких проблем нашел дорогу.

Работа была ему знакома. Ему предстояло закрепить три двери дома так, чтобы их не смогли открыть изнутри или, во всяком случае, чтобы с ними пришлось повозиться, прежде чем открыть.

Он должен натянуть проволоку над дорожками, чтобы преследователи спотыкались о нее и падали; ровно в восемь надо было влезть в окно комнаты миссис Бленд с помощью лестницы, которая висит на крюках на кухонной стене, выходящей во двор. Дальше оставалось немного: надо было закрыть на ключ дверь комнаты миссис Бленд, открыть с помощью отмычки шкатулку для драгоценностей, положить в карман бриллианты (без коробочек!), спуститься вниз по лестнице и удалиться.

Без четверти восемь он уже натянул повсюду проволоку, и ему оставалось только закрепить снаружи парадную дверь. Он решил сделать это, когда все будет готово, и вначале подтащил лестницу туда, куда было велено.


Мистер Пэкстон Бленд, переодеваясь к обеду, увидел, как стрелка на циферблате часов начала двигаться. В мгновение ока он накинул длинное свободное пальто, которое специально приготовил на этот случай, вышел на лестничную площадку, быстро спустился на первый этаж и вышел через парадную дверь. Там он залез в кусты, затаился и стал ждать. Через минуту он увидел коротышку Джеймса, когда тот прокрался к передней двери и закрепил ее. Затем Джеймс свернул за угол дома и выбрался на лужайку под окнами миссис Бленд.

Пэкстон Бленд прислушался. Он слышал, как его жена играла на фортепьяно в гостиной, ожидая, пока муж спустится к обеду. Пробило восемь часов. Музыка смолкла. Затем он расслышал легкий шорох гравия по другую сторону дома Лестница была приведена в боевую готовность. Мистер Бленд вытащил кепку из кармана пальто, поглубже натянул ее на голову, переложил револьвер из левого кармана в правый, а в рукаве спрятал тяжелую трость. Затем он решил обойти дом с другой стороны. Он пошел окольным путем, скрываясь за кустами. Там он услышал, как скрипнуло окно, и оценил сноровку вора, который проделал это легко и бесшумно. Потом он увидел, как по комнате движется свет. Его потрясла изумительная наглость вора — наглость, которая в девяноста девяти случаях из ста могла привести к успеху.

Как должен был поступить Пэкстон Бленд, если он считал себя законопослушным гражданином? Он должен был убрать лестницу, подозвать свистом собаку, послать садовника за полицейскими и поймать вора в ловушку. Но я сомневаюсь, что мистеру Пэкстону Бленду пришли в голову эти достойные уважения поступки. Напомню, что сотрудники не случайно называли его сущим чертом.

Надо признаться, что он всегда поступал по-своему. Он постоял недолго, выжидая. Не прошло и пяти минут, как Джеймс начал спускаться по лестнице. Что произошло потом, может быть изложено с точки зрения Джеймса.


До сих пор все шло без сучка без задоринки. Джеймс говорил себе, что если есть другой человек в Англии, который сумел бы подготовить дело так, как дед, он хотел бы с ним познакомиться. Джеймс взял два кольца с бриллиантами, бриллиантовое ожерелье, жемчужное ожерелье, бриллиантовую подвеску и бриллиантовую диадему и уложил все это в карман. Хотя ему причиталось за труды всего-навсего сто двадцать пять фунтов он был счастлив. Он продолжал наслаждаться сознанием своей удачи, пока перебирался через ограду. И вдруг наслаждение кончилось, и начались неприятности. Он получил сильный удар по голове, а поскольку сидел на заборе, то незамедлительно рухнул вниз. Пытаясь подняться, он ощутил кое-что еще более неприятное: холодное стальное дуло прикоснулось к виску.

— Лежать. Молчи и не дергайся, — сказал чей-то низкий голос. — Иначе ты покойник.

У Джеймса в кармане лежал револьвер, но него напоминающее стальной обод все еще принималось к его виску, и он рассудил, что двигаться не стоит, а разговаривать ему и вовсе не хотелось. Он почувствовал, как чья-то рука шарит у него в кармане, куда была сложена добыча. Затем обшарили и карман, где он держал револьвер.

— Вставай, — сказал тот же низкий голос.

Джеймс не видел никаких разумных оснований для сопротивления. Он встал и понял, что ему не стоит вступать в борьбу с этим типом в длинном пальто и кепке, даже если бы тот не был вооружен — слишком уж крупный экземпляр.

Шесть штук, — вымолвил человек. — Это все, что ты взял?

— Да уж, — ответил Джеймс. — Че хотел, то и взял.

— Твой револьвер у меня, сними и часы.

— Это старые серебряные часы, и они стоят гроши, вы не…

Тут Джеймс вновь получил по голове и упал.

И снова ему приказали подняться. Он заскулил и отдал часы.

— Деньги?

Джеймс выудил тринадцать пенсов и, помявшись, присоединил к ним трехпенсовую монету.

— Это все?

— Д-д-да — больше нет ни пенни. Не знаю, как добраться до дому.

— Пешком пойдешь. Прогуляешься. Вынь эти запонки из рубашки и дай сюда.

— Камни поддельные, — сказал Джеймс, но снял и запонки.

— Что еще есть?

— Нож и кусок проволоки, — сказал Джеймс, расставаясь с орудиями труда.

Дальнейший опрос лишил Джеймса четвертинки табака, завернутого в бумажку, джина, налитого в бутылочку из-под лекарства, спичек, огарка свечи и куска веревки.

— Очень хорошо, — сказал человек в пальто. — А теперь я сам тебя обыщу, и, если ты меня не обманул, верну тебе три пенса, чтобы ты добрался до дому. Но если соврал, то умрешь.

Обыск, которому подвергся Джеймс, больше не выявил никаких сокровищ. Человек возвратил ему три пенса, велел убираться прочь и проследил за ним, пока тот не скрылся из виду.


Джеймс так и не появился поутру у мистера Уотта; он пришел лишь поздно вечером, прихрамывая и чуть не падая от усталости. Непривлекательная экономка, которая впустила его, сказала, что он похож на объедки невкусного обеда.

Но Джеймсу было не до шуток. Мистеру Уотту он рассказал всю историю.

— Это обидно, — завершил он свой рассказ. — Все делаешь, чтобы взять сокровища, складываешь их в карман — и все для того, чтобы кто-то увел их. Кража — вот как это называется. По-другому не назвать! Этого типа повесить надо!

— Что толку ругаться, — успокаивал его мистер Уотт. — Ты ничего не принес, поэтому не получишь ни пенни. К тому же он тебе физиономию пометил, как я вижу.

— Да черт с ней! Часы вот жалко. И деньги увел. Все прибрал. Пусть только попадется мне, я ему железные браслеты надену.

— Не хочешь ли выпить?

— Спасибо, это очень кстати.

Но виски не помогло, хотя Джеймс хотел благодаря крепкому напитку забыть об утрате своих и чужих драгоценностей. Он снова стал жаловаться.

— Послушай, Джеймс, — сказал старик. — Ты, кажется, забыл, что я потерял целую неделю и бриллианты, и все из-за твоей беспечности. По-моему, ты не способен позаботиться о себе. А еще хочешь пойти на серьезное дело!

— Я не виноват, дедушка. Откуда мне было знать, что этот подлый вор поджидал меня? Знаете, что я почувствовал?

— Продолжай.

— Я почувствовал, как кто-то огрел меня здоровенной палкой. И в тот момент в моем мозгу словно просветлело, какой-то внутренний голос сказал мне, чтобы я никогда не брал ни пенни, если буду знать, что это чужие деньги. И теперь я чувствую отвращение к воровству.

— Не зарекайся.

— Клянусь на Библии, я буду жить честно, и ничто не свернет меня с этого пути.

Мистер Уотт мерил шагами комнату, останавливаясь лишь для того, чтобы хлебнуть из стакана виски. Затем он сел, взял кожаный портфель, извлек из него соверен и бросил его Джеймсу.

— Вот тебе соверен, я думаю, тебе для начала этого хватит. Возьми его и уходи. И держи свое слово. Никогда не возвращайся сюда. Спокойной ночи.

— Бог ведь видит это, дедушка! — начал Джеймс. Но мистер Уотт прервал его снова:

— Проклятие! Иди, пока я не передумал. Вот для тебя шанс. Воспользуйся им! Уходи!

И Джеймс, почувствовав, что жизнь полна неожиданностей, ушел.


И что самое удивительное — он сдержал слово. Сейчас он успешно занимается торговлей овощами, завел собственный магазин, и если вы заподозрите его в том, что он когда-то занимался воровством, думаю, он обидится.


А мистер Пэкстон Бленд по сей день носит серебряные часы и, вспоминая, как они ему достались, радуется, как ребенок.


Храбрец и воришка | Переселение душ | За то, что я есть