home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

На следующее утро он плескался внизу в ванне (ванная наверху была все еще на ремонте: миссис Рэтклифф, хозяйка, по-прежнему отказывалась пойти своим жильцам навстречу), обмывая тело и стараясь не замочить повязку на голове, когда дверь внезапно распахнулась. Долан не обратил на это внимания, думая, что к нему ворвался один из соседей, но вдруг Элберт, который брился склонившись над раковиной, вскрикнул от удивления.

Долан приподнял занавеску и выглянул. На пороге ванной стоял Рой Менефи, красный и взволнованный, с пистолетом в руке.

– Вылезай, – сказал он Долану.

– Сейчас, – ответил Долан, закрывая воду и откидывая занавеску, все еще сидя в ванной. – Что случилось?

– Где Эйприл?

– Я не знаю, где Эйприл. Почему ты спрашиваешь меня?

– Прекрати лгать мне, Долан!

– Говорю тебе, я не знаю, где она. Я не видел ее несколько дней.

– Я убью тебя, лживый сукин сын!

Это почти насмешило Долана: перед ним, сжимая пистолет, стоял Менефи, кроткий Менефи! А Элберт следил за ним с ужасом, все еще держа руку согнутой, с лезвием около лица, боясь пошевелиться. Ну разве не смешно?!

– Подожди минутку, Рой, – сказал Долан, застыв в ванне. – Я не знаю, где твоя жена. Я был чертовски занят всю неделю и не видел ее. Даже не слышал о ней. Правда, Элберт? Она была здесь?

– Нет, – только и смог выговорить Элберт.

– Это абсолютная правда, Рой.

– Где еще она могла бы провести ночь? – спросил Менефи. – Ее не было дома всю ночь.

– Не знаю, где она была, только не здесь. Можешь проверить мою комнату. Эйприл здесь не было. Кто угодно в доме подтвердит это. Опусти пистолет, Рой, ты снова ошибся.

Менефи поколебался, но пистолет опустил, а затем сунул его в карман. Рой был напряжен: его лицо пылало, веки подергивались, он едва сдерживался, чтобы не заплакать.

Долан вылез из ванны, завернулся в полотенце.

– Элберт, – сказал он, – оставь нас одних на несколько минут.

Элберт кивнул и вышел, все еще с бритвою в руке.

– Вот, Рой, – произнес Долан, опуская крышку унитаза, – садись.

Менефи сел. Его губы дрожали.

– С чего ты решил, что Эйприл здесь? – спросил Долан.

– Просто я знаю, она привыкла вваливаться к тебе без приглашения, так все делают в этом театре-студии. Я несколько месяцев пытался отучить…

– Может быть, театр-студия тут вообще ни при чем, – сказал Долан, вытирая ноги полотенцем. – Может быть, все дело в Эйприл. Нет смысла злиться на Эйприл, она просто самая настоящая кокетка. И тебе это известно не хуже моего.

– Я знаю, что она переспала с каждым в городе. Знаю. Выяснил после женитьбы…

– Но…

– Не пытайся защищать ее, Долан. Ты сам спал с ней.

– Я не спал с ней с тех пор, как она вышла замуж.

– Ты имел с ней дело, когда она была помолвлена. В чем разница?

– Черт возьми, разница огромная. Послушай, Рой. Не позволяй себе заводиться из-за Эйприл. Того и гляди, влипнешь с этим пистолетом в неприятную историю.

– Я собираюсь убить мужчину, с которым она была прошлой ночью, – сказал спокойно Рой.

– И что? Бесчестье на всю жизнь, а то и виселица. Ты же не шпанюк засраный, а приличный человек. Не стоит из-за женщины отказываться от всего.

– Я думаю не об Эйприл. О кое-чем другом…

– О гордости?

– Возможно. Ладно, я пойду. Пойду в театр-студию, – сказал он, поднимаясь. – Если не ты тот мужчина, значит, он где-то в театре-студии. И я найду его.

Долан проследил за Роем, затем накинул халат и сунул ступни в красные тапочки. Прошел в гостиную и посмотрел в окно, как Менефи садится в свой «паккард» и быстро уезжает. Затем подошел к телефону и позвонил в театр-студию. Там подняли трубку, и он попросил соединить с офисом. Через пару секунд ответил Дэвид.

– Это Майк Долан, Дэйв, – сказал он. – Хорошо… Ты получил? Спасибо, что выручил меня. Я послал чек с Ариен, хотел рассчитаться с тобой, пока есть возможность. Послушай, Дэйв. Рой Менефи только что был здесь, с. налитыми кровью глазами. Он ищет Эйприл, и у него пистолет. Он отправился к вам; думаю, вам с ребятами лучше помолчать насчет электрика, и еще – сказать парню, чтобы он смылся… Я не знаю, ее не было дома нынешней ночью. Менефи доведен до отчаяния… Хорошо. Думаю, мы с тобой увидимся в ближайшие дни…

Долан повесил трубку, и к нему подошел Элберт. Пена для бритья высохла на его лице.

– Мы с трудом избежали опасности, не так ли? – сказал он.

– Да.

– Я очень испугался. Господи, никогда не знаешь, когда какой-нибудь псих собирается тебя пришить…

Долан направился к лестнице, так и не ответив. В голове снова начала пульсировать боль.


– Ну, тебя прямо не узнать в этой повязке, – сказала Майра весело, когда он вошел в офис. – Что говорит доктор?

– Что заживает хорошо. Еще пара дней, и я буду в порядке.

– Привет, Долан, – поприветствовал его Гриссом.

– Привет.

– Смотри, – Майра показала Долану список имен, – девять человек уже позвонили насчет годовой подписки. Самотеком.

– Я говорил тебе, дело Карлайла – хорошая реклама, – заметил Гриссом.

– И Томас звонил пару раз. Сказал, что хочет, чтобы ты пришел к нему в офис, в полдень. Очень важно. Большое совещание или что-то в этом духе…

– Какое совещание?

– Этого он не сказал. Но пытался убедить, что тебе просто необходимо туда явиться, что это станет для тебя огромной помощью.

– У меня нет времени валять дурака, – нахмурился Долан. – Что, черт возьми, ему надо?

– Не повредит пойти посмотреть.

– Ладно, может быть, схожу, – буркнул Долан, садясь за телефон и набирая номер суда. Ответили; он попросил соединить с офисом шерифа и в конце концов услышал Макгонахила.

– Это Долан. Надо увидеться по важному делу.

– Давай вечером. Тебе не слишком умно появляться в суде.

– Ну так заскочи сюда, – настаивал Долан. – Не хотелось беспокоить тебя, Бад, но это на самом деле очень важно. Я отниму у тебя пять минут.

– Ладно, приеду.

– Это на Шестой авеню, рядом с вокзалом. Издательство Гриссома… Спасибо, Бад.

Долан положил трубку и встал.

– Похоже, что с подпиской все складывается отлично, Майра, – сказал он. – Привет, Эд, как твой ребенок сегодня?

– Лучше, спасибо.

– Хорошо. Я выйду, выпью чашку кофе. Вернусь до прихода Макгонахила.

Он отправился в аптеку и с удовольствием увидел в магазине на полке дюжину или даже больше номеров «Космополита». Затем сел у фонтанчика и заказал чашку кофе. Медленно выпил его и вернулся в офис.

Майра сказала, что за это время получила еще две подписки…

Через десять минут Макгонахил подошел к передней двери и обратился к Гриссому. Гриссом показал, куда пройти.

Бад поднялся наверх. Майкл сидел рядом с Май-рой.

– Извини, что побеспокоил тебя, Бад, – сказал Долан.

– Ничего, Майк, – проговорил Макгонахил, немного хрипло. – Как ты, Эд?

– Хорошо, Бад, – ответил Бишоп. – Садись.

– Я занялся вчера ночью одним делом, в котором ты, как я думаю, можешь мне помочь, – приступил к разговору Долан. – Ты и Эммет – единственные люди в городе, кто может помочь. Но сначала хотел бы обсудить с тобой кое-что.

– Ладно. О чем речь?

– Ты слышал когда-нибудь о Крестоносцах?

– Ну… нет. Кто они?

– Ты должен был слышать о них, Бад, – сказал Долан спокойно. – Вот сейчас, когда ты прищурился и взглянул на кончик своего носа, ты выдал себя. Так ты слышал о них?

– Ради бога, Майк. И это все, что ты хотел спросить у меня?

– Все! Ты не думаешь, что этого достаточно?

– Я не знаю. Я никогда не слышал о Крестоносцах.

– Это вроде Лиги Эпворта, – сказал Бишоп с легким сарказмом.

– Бад, – произнес Долан, наклоняясь, – прекрати морочить мне голову. Ты чертовски хорошо знаешь про них. Черт, ты не можешь помочь, но знаешь…

– Когда тебе стало известно?…

– Прошлой ночью. Точнее, этим утром.

– Послушай, если ты обнаружил информацию о них только сегодня утром, почему бы мне еще ничего не знать, ведь так?

– Нет, не так. Прошлой ночью я встретился с человеком по имени Троубридж. Его жена сказала, что тебе лично говорила об этих Крестоносцах.

– Троубридж? Я не помню никого по имени Троубридж.

– Ты должен помнить, Бад. Она жена парня, которого эти ребята повесили, парня, который из-за них парализован.

– Я по-прежнему не припоминаю, – сказал Макгонахил, качая головой. – Может быть, я встречался с ней, но забыл. Каждый день через меня проходит чертова уймища людей, ты же знаешь.

– О, черт, Бад. Понятно, что тебе известно, кто такие эти Крестоносцы, я уверен. Почему ты так нервничаешь и уходишь от разговора?

– Ты ошибаешься, Майк. Я не нервничаю. Я бы сказал, если бы знал что-нибудь.

– Точнее, ты можешь поклясться жизнью, что собираешься это сделать.

– Остановись, Майк, – прогремел Макгонахил, поднимаясь со стула с потемневшим лицом. – Это заходит слишком далеко. Ты хороший парень, и ты мне нравишься, но будь я проклят, если я позволю доставать себя.

– Нет, я не перестану доставать тебя, пока не расскажешь что-нибудь. Меня не впечатляет ни выражение твоею лица, ни зарубки на твоем кольте. Не надо передо мной выпендриваться. Я знаю кучу людей, которые только и ждут случая, как бы добраться до твоего горла. Рассказывай, а то брошу тебя на съеденье волкам. Я серьезно.

Макгонахил посмотрел на лоджию, затем глянул через перила вниз и сказал после паузы:

– Давай спустимся.

– Это другое дело, – согласился Долан.

Внизу Долан повернул в сторону от лестницы и подошел к уборной.

– Много не расскажу, потому что многого я и сам не знаю, – сказал Макгонахил. – Но все строго между нами. Надеюсь, что ты можешь им что-нибудь противопоставить. Еще месяц, и они распространятся по всей стране. Они хуже, чем ку-клукс-клан.

– Куда уж хуже. Ты один из них?

– Господи, нет. Они никогда не просили меня.

– Ты знаешь кого-нибудь из них?

– Я почти уверен: там – Сэм Уайен. Один из моих заместителей. Думаю, что Креншоу тоже. Считаю, он один из руководителей.

– Марвин Креншоу?

– Да.

– Он же вице-президент «Колтон нэйшнл». Он один из самых влиятельных людей в городе. Президент Торговой палаты…

– И тем не менее Марвин Креншоу один из их руководителей. Ты пойми, что бы я ни сказал – это не досужие домыслы. Все это я слышал.

– Понимаю. Не беспокойся, в этот раз я не собираюсь поступать необдуманно. Я буду осторожен и не впутаю тебя.

– Да, ради бога, будь осторожен. Те случаи, о которых ты говорил, просто детские игры по сравнению… Вот почему я никогда не обращал внимания на жалобы. Не могу себе этого позволить.

– Еще одно, Бад. Если поможешь, я больше никогда не попрошу тебя ни об одной услуге. Выясни у Уайена, когда и где будет проходить следующее сборище.

– Нет, Майк, я пас. Это жутко секретная организация. Сэм наверняка заподозрит…

– Предоставляю это тебе. С твоим опытом – и не справиться… В конце концов, ты его начальник.

– Ты ведь ничего не знаешь об этом. В последнее время Сэм словно с цепи сорвался. Везде задирается…

– Перестал тебя уважать. Возможно, подсиживает тебя.

– Да, так и есть.

– Вот самая сильная причина помочь мне. Ты выяснишь, когда и где они встречаются, и я накрою их. Обещаю.

– Ладно. Я постараюсь. Но ради бога…

– Не сдам тебя ни в коем случае. Спасибо, что пришел.

Макгонахил кивнул и отправился во Дворец правосудия.

Долан поднялся наверх.

– Какого черта он морочит голову? – сказал Бишоп.

– Похоже, мало что знает.

– Черт, это не так. Он сам один из них.

– Не верю. Обещает помочь всем, чем может.

– Да? Он трус. Ему хватает смелости пристрелить гангстера, но трусит, когда дело касается чего-то действительно серьезного. Он такой чертовский трус, что не будет биться даже за собственную семью.

– Я собираюсь повидаться с Томасом, – сказал Долан, прерывая Эда, и направился к лестнице.

– Ты пообедаешь с нами? – спросила Майра.

– Еще не знаю, насколько задержусь у Томаса, – отозвался Долан.


Долан направился в кабинет Томаса, но секретарша сказала, что шеф в конференц-зале на втором этаже и просил, если появится Долан, сразу направить его туда.

Долан вышел в приемную и постоял минуту перед старым ящиком для писем, ощущая волну легкой ностальгии. Сильный шум сопровождал его на пути в конференц-зал; все было по-прежнему – машинистки печатали, телетайпы стрекотали, люди двигались, переговаривались и суетились. И тогда Долан понял, что прежние, знакомые, старые звуки теперь, после нескольких недель отсутствия, кажутся более громкими.

Легкая ностальгия, которую он почувствовал минуту назад, исчезла. Долан еще помедлил, словно надеясь, что это чувство вернется, что возможно возвращение в утраченный мир.

Острый приступ бездомности стиснул желудок и сердце, заполнил все существо желанием вернуться сюда работать. Сколько пришлось слышать о том, что Репортер Навсегда Репортер, и множество других традиционных фраз насчет Запаха Типографской Краски в Ваших Ноздрях и Трепета Волнения, Когда Выходят Новости, и т. д. Но теперь Долан знал, что в этом всём много бессмыслицы. А осознав это, в очередной раз сильно огорчился.

Трюизмы – первое, чему он научился…

Несколько репортеров и пара стариков в секторе рукописей посмотрели на него, но никто из них не заговорил или даже не среагировал на его присутствие чем-то большим, чем кивок головы или взмах руки.

Долан вышел из офиса и направился в конференц-зал, понимая в глубине души, что он ступает на мост, по которому больше никогда не пройдет… Он шел в библиотеку и совершенно без каких-либо эмоций перекатывал в голове слова:

«Радость – грусть – радость – грусть – радость – грусть – радость…»

Он открыл дверь конференц-зала и вошел.

Шесть человек, сидевшие за столом, замолчали и уставились на него. Долан знал их всех: Томас, во главе стола; Мастенбаум, издатель «Индекса», большой утренней газеты; Хаветри, издатель «Курьера»; Риддл, секретарь-казначей «Стар», самой маленькой послеполуденной газеты; Сэндрич, редактор «Стар», и Барригер, редактор «Таймс газетт».

– Входи, Долан, – сказал Томас, поднимаясь и указывая на кожаное кресло рядом с собой во главе стола. – Мы рады видеть тебя здесь. Ты знаешь этих джентльменов, не так ли?

– Да. Приветствую вас, – кивнул Долан всем присутствующим одновременно.

– Садись. Что с твоей головой?

– Несчастный случай.

– Очень жаль. Садись, – предложил Томас снова. – Я расскажу Долану, зачем он здесь? – спросил он собрание.

Пара человек промычали нечто в знак согласия.

– Долан, – начал Томас, – это собрание довольно необычное. Все газеты собрались здесь для общего дела. Могу также сообщить, что мы вынуждены бороться за свои права. В связи с этим я хочу сказать, что мы не собираемся подвергать риску свои тиражи. Мы попросили тебя прийти сюда, чтобы выслушать твое предложение.

Долан хранил молчание, ожидая продолжения.

– Мы согласны дать тебе двадцать пять сотен долларов каждый – в общей сложности десять тысяч долларов – и предложить тебе работу в любой газете, которую ты предпочтешь, в любом крупном городе, удаленном по меньшей мере на тысячу миль от Колтона… если ты бросишь свой журнал и подпишешь соглашение о том, что никогда больше не выпустишь в этом округе ни одного другого журнала.

– Почему вы предлагаете мне это? – спросил Долан.

– Мы будем с тобой откровенны. Ты затрагиваешь или можешь затронуть в своем журнале великое множество вопросов, обойденных газетами из-за бесчисленных условностей, ограничивающих возможность касаться и даже намекать на них. Эти вопросы хорошо принимаются читателями, потому что они разрушительные, у тебя уже есть конкретный пример самоубийства доктора Гарри Карлайла.

– Это было самоубийство?

– Конечно самоубийство!

– Не уверен. У меня не сложилось такого представления после прочтения газет. Ни в одной не было написано, что это самоубийство. Сообщено, что Гарри был найден мертвым с пистолетом около его руки.

– Не уклоняйся от сути разговора, Долан. Это не дебаты по поводу того, как и что должны газеты сообщать. Факты таковы: именно «Космополит» ответствен за смерть Карлайла, и на определенную категорию людей, возможно слабоумных, это производит впечатление неустрашимости журнала.

– Джентльмены, – сказал с улыбкой Долан, обращаясь к присутствующим, – вы осознаете, что это признание поражения? Вы поняли, что любая газета или периодическое издание, которое хотя бы приблизится к правде, добьется в этом городе успеха?

– Прекрати, не это тема нашего разговора, – прервал его Томас. – Мы сделали тебе очень щедрое предложение. Конечно, если ты хочешь быть непокорным, есть и другие способы решить вопрос.

– Я предполагаю, исходя из последнего замечания, что, если я не возьму деньги и не отправлюсь в Нью-Йорк, со мной будет то же, что и с Уайтелси. Он начал выпускать здесь обзорную газету и продержался около трех месяцев, и затем его принудили уехать. Вы это имеете в виду?

– О, не будь глупцом, – бросил Томас раздраженно. – Десять тысяч долларов и работа, где пожелаешь. Этого хватит, чтобы оплатить все твои счета, еще и останется.

– Я буду жить в достатке, – сказал Долан. – Между прочим, я поместил объявление в сегодняшнем номере «Курьера»…

– Значит, ты отказываешься?

– Да, но я не жалею, что пришел. Вы можете так не думать, но это мой главный триумф.

– Ладно, – проскрипел Томас. – Наслаждайся моментом, только помни: возможно, он для тебя последний.

– Имеет ли смысл, – подал голос Мастенбаум с другого конца стола, – немного поднять ставки в игре?

– Бросьте, мистер Мастенбаум, – отмахнулся Томас. – Я знаю его лучше, чем вы. Это безнадежно.

В наступившей тишине Долан окончательно понял, что газетчикам больше нечего сказать. Они собрались только в попытке произвести на него впечатление сплоченным фронтом устрашающей важности.

– Прощайте, джентльмены, – произнес он, поднимаясь, затем развернулся и вышел.

Прошел до конца коридора и остановился в ожидании лифта. Из зарешеченной клетки лифта размашистыми шагами вышел человек. Это был Бассет, один из корректоров. Он обогнул угол и пошел по коридору. На полпути к конференц-залу он встретил Томаса и других администраторов и оживленно и коротко что-то доложил им. Томас и Барригер сразу же ушли, поднимаясь по лестнице вдвоем. Бассет впрыгнул в лифт с Доланом. Он был очень взволнован.

– Что случилось? – спросил Долан.

– Надо сказать тиражному отделу, чтобы срочно собрали оперативную команду. Мы делаем экстренный выпуск.

– О чем?

– Убийство в Вестон-Парке. Рой Менефи только что застрелил свою жену и еще одного парня.

Лифт остановился на первом этаже. Бассет выскочил из кабины и бросился через дверь в офис.

– Что случилось с вашей головой, мистер Майк? – спросил Эдвард, старый негр, оператор лифта, но так и не получил ответа. Он озадаченно покачал головой, наблюдая, как Долан выбежал через большие двери на улицу…


«Космополит»! Правда, только правда, и ничего, кроме правды!» | В саване нет карманов | «Вести из Вестон-Парка. Убийство молодой жены и ее любовника