home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава X

Вот четыре рассуждения Моума Гравера, донесенные до нас Грюнехагеном.

О Нанни Веет Якобс:

«Любовь заключена в образах, которые неотступно преследуют разум. К этим привязчивым видениям добавляется бесконечная неслышная речь, обращенная к единственному существу, коему посвящается все, что предстает взору. Существо это может быть как живым, так и мертвым. Облик его даруют нам сны, ибо сны неподвластны ни воле, ни корысти. Так вот, сны эти суть образы. Или, вернее сказать, сны одновременно и порождают образы, и повелевают ими. Я – тот человек, кого образы одолевают непрестанно. Я запечатлеваю образы, рожденные мраком. Я был осужден на древнюю любовь, чья плоть не исчезла в реальности, но чей образ стал недосягаем, ибо чувство это было отдано самому прекрасному созданию на свете. И довольно об этом, все уже сказано».

О своем искусстве:

«Лак для покрытия пластин должен обладать вязкостью меда в зимнее время. Не следует сетовать на то, что работа с ним тяжела для руки, – это естественная и неизбежная трудность, ибо лаку и надлежит быть чрезвычайно густым. Штриховка обозначает тень. Тень подчеркивает яркость света. И все струится, все подчиняется единственному и главному замыслу – созданию образа».

О пейзажах:

«В действительности – и уж поверьте, что тут я скажу правду, – ни одно творение рук человеческих недостойно сравнения с естественными ландшафтами, в едином порыве созданными Богом. Даже картина, написанная в Риме Клодом Лотарингцем. Даже резец Морена. Даже порт в Брюгге. Даже дворец Тиберия в Салернской бухте. Золотому Дому[16] или сокровищам царя Александра я предпочту Атлантический океан. Колизей у подножия трех холмов менее прекрасен, чем гроза».

Едва собиралась гроза, как Моум покидал свое жилище и взбирался на вершину холма.

Однажды Клод по прозвищу Лотарингец сказал Моуму Граверу:

– Как можете вы знать, что таится под внешней оболочкою всех вещей? Мне это не удается. За всю мою жизнь я так и не сподобился разгадать тайну женских тел, к коим влекло меня вожделение; не смог проникнуть взглядом сквозь ткани, их скрывающие. Я видел лишь краски и их переливы. И всякий раз я дивился своим ошибкам.

На это Моум отвечал ему:

– Вы, сударь, живописец. Вы не гравер, посвятивший себя лишь двум цветам – черному и белому, иными словами, чистому вожделению. Однажды, в порту некоего вольного города Фландрии, я был потрясен до глубины души.

Клод Желле, прозванный Лотарингцем, сказал:

– Будь наш мир лишен красок, мы не смогли бы улавливать его образы. И запечатлевали бы на холсте лишь свет, что сжигает формы.

– О каком свете говорите вы?

– Я говорю о свете, который озаряет мир.

– И вы полагаете, что солнце сжигает землю, которую озаряет?

– Да.

– Возможно, вы и правы.

– Я думаю, солнечный свет – это единственно прекрасная вещь, ибо он позволяет нам открыть для себя все творения Господни. Вот отчего я живу нынче в Риме, а не в Сен-Дьё или в Люневиле.

– Но к чему тогда заниматься живописью, если все сгорает в этом жгучем свете?

– Каждый из нас приносит свою скромную вязанку хвороста к костру, который освещает мир.

– Стало быть, и я, работающий с кислотою, должен признать, что также вношу свою малую лепту в это всесжигающее пламя.

И Моум ненадолго замолчал.

Потом, обратив взгляд на террасу, продолжал:

– Нет, все же я думаю, что вы не правы. Существует некая видимость, свойственная этому миру. Часто это бывают сны. Иногда нужно сдернуть простыню с кровати и показать тела, сплетенные в любовном неистовстве. Иногда нужно показать мосты и селения, башни и бельведеры, корабли и повозки, людей в их жилищах, животных в хлеву. А иногда достаточно показать туман или гору. Иногда хватает деревца, гнущегося под бешеным ветром. А иногда хватает просто тьмы – вместо снов, которые возвращают душе то, чего она жаждет или чего лишилась.


Глава IX | Терраса в Риме | Глава XI