home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава девятая

В прихожей Лена тщательно повспоминала, не забыла ли чего в этой квартире, в которую никогда не вернется, покатала по извилинам шальную мысль стырить что-нибудь – не то чтобы на память, а в поучение Алексею, дабы не вырубался, приводя незнакомцев, – но поняла, что мысль эта ей не нравится даже в комплекте с допущением, что так она научит товарища по удовольствию бдительности и спасет его от грядущего хама-собутыльника или клофелинщицы.

На улице было стыло и несвеже. Никогда это не кончится, подумала Лена с резко, как из бочки, нахлынувшим отчаянием, выдирая из кармана медицинскую маску. Никогда.

Домой идти в таком настроении не хотелось, да и в предыдущем, тревожно-веселом, не хотелось. Ни в каком не хотелось. Чего она дома не видела?

Но и в этом дворе, невиданном, незнакомом и пустом, где даже окна всех трех домов светили реденько и в неправильном порядке, не хотелось оставаться тем более.

Лена слабо представляла себе, где находится. От этого было слегка неуютно. Она поспешно вышла со двора и чуть не рассмеялась. Дом Алексея стоял торцом к улице Калинина, или как уж она сейчас называлась, от которой до дома было десять минут пешком. А в сотне метров все так же жирно полыхала вывеска «Повод есть» – того самого кафе, где Лена сняла Алексея. Или наоборот. Или взаимно.

Неужто работает еще, удивилась Лена, глянула на экран телефона и удивилась еще больше: всего-то половина двенадцатого. А чего ж так пусто-то кругом? С другой стороны – а как иначе, сообразила она, ускоряя шаг и все равно чувствуя, что не хватит у нее ни дыхания, ни устремленности, чтобы добраться сейчас до дома. Надо или такси вызывать, или снова дать себе передышку в кабаке. Ага, и снова мужика цепануть, и так от заката до рассвета. Перевыполним норму жизни за одну ночь, товарищи, ура, если не сотрем себе все или и впрямь на маньяка не нарвемся. Спать-то все равно не хочется. А что хочется? Да ничего. В этом и отчаяние момента.

Можно просто перевести дыхание в кондиционированном предбаннике, заодно разобраться с желаниями и предпочтениями, а потом идти дальше, подумала Лена, плотно прикрыв за собой дверь и сдирая маску с тройным концентратом уличной вони, сбитой, наверное, в пласты энергией вдохов и влагой выдохов.

Из кафе пахнуло грилем и корицей. Стало жарко и неохота наружу. Нажраться же собиралась, подумала Лена, веселея. Мишн анкомплитид, или [14]не с того конца выполнена. А вот хряпну, расслаблюсь, и тогда уже домой, твердо решила она, снимая куртку и вручая ее уже пару раз осторожно выглянувшему из гардероба вежливому пареньку, который то ли не запомнил, что видел уже Лену сегодня, то ли решил не подавать вида.

Главное – ни к кому не подсаживаться, решила Лена. Если свободных столиков не будет, высосу пару бокалов у барной стойки, как в плохом американском кино, и быстренько вчешу домой. Хватит с меня половой романтики на ближайшую пару лет. Или пару месяцев.

Свободных столиков было ровно ползала, как в описании небывалого эксперимента из учебника физики, потому что вторая половина зала гремела и приплясывала, не вставая: за сдвинутыми столами кипела вечеринка человек на пятнадцать. Контингент выглядел безобидным – разнополый, разновозрастной, не сопляки и не старики, не сильно крикливые и, судя по набору блюд и бутылкам, а также месту встречи, – не голытьба, но и не понторезы. Вот и прекрасно, решила Лена, всем будет не до меня, а я полюбуюсь чужим задушевным общением на расстоянии, порадуюсь и за них, которым есть ради чего бежать из дома в полночь, и за себя, которой не приходится вписываться в шумные хуралы – и со спокойной душой и ублаженным телом отправлюсь баиньки. Одна и к себе, строго напомнила Лена на всякий случай, предчувствуя, что минимум ближайший год будет обращаться с собой, как с юной шлюшкой, при этом убьет любого, кто углядит малейшее основание для этого.

Лена присела, огляделась и махнула рукой официанту. Но на сигнал отозвался не официант, а маршировавший мимо мужик – или, судя по ухоженности бороды, парень, – с двумя небольшими ведерками, которые почему-то нес в одной руке. Он заложил вираж к столику Лены и осведомился:

– Вам помочь?

Лена сперва смутилась, потом разозлилась, но ответила сдержанно:

– А вы за официанта, наливаете?

Парень почему-то заморгал и ответил явно медленнее, чем собирался:

– Не официант, но налью запросто. Принести или к нам подсядете? Чего вы одна-то.

Парень был симпатичный и вроде не вредный, а шутил как умел, поэтому Лена не стала ставить его на место, а просто сообщила:

– Спасибо, молодой человек, я вполне дееспособна, и компаний с меня на сегодня хватит.

Парень плюхнулся на стул и протянул, расплываясь в улыбке:

– Еле-ена Игоревна. Точно вы. Класс.

Лена молча всмотрелась в его лицо и попыталась вспомнить, потом – представить его без бороды. Не удалось, хотя глаза определенно были знакомыми.

– У вашего поколения не будет ни силы, ни перспективы, пока вы не запомните, что общество имеет возможность влиять на политику в государстве посредством различных методов, в том числе… – сообщил парень и засиял так, что бороду выперло вперед, как у мерзавчика из мультика про Конька-Горбунка.

– …С помощью революционных действий, – медленно сказала Лена. – Ваня, ты что ли?

Парень поспешно закивал и сказал:

– Кто ж еще-то. Блин, десять, нет, сколько уж…

– Ты с женщиной общаешься, – строго напомнила Лена.

– Класс-класс-класс, – заявил парень, ерзая плечами. – Елена Игоревна, пойдемте к нашим, а? Я настаиваю.

Опять кому-то нужна, и даже не как женщина, подумала Лена с некоторым удовольствием, открыла рот, чтобы отказаться, но вместо этого сказала:

– Если никому не помешаю…

И пошла за Ваней под его заверения: «Все будут рады, не помешаете точно. А может, и поможете».

Ваня подвел Лену к столу, поставил ведерки на стол и сообщил:

– Народ, разрешите представить: это Елена Игоревна. Эх, ЕГЭ в мое время не было, а то бы общество на сто баллов сдал бы, стопудово. Но и без этого и в школе, и в МГУ на круглые пятерки – и все благодаря ей, она меня натаскивала. Лучший спец в мире, ну и просто моя первая любовь, как говорится.

Стол возликовал и принялся приветствовать Лену громко, длинно и вразнобой. Ваня по-киношному поцеловал Лене руку, мягко и щекотно, и торжественно усадил рядом с собой. Лена попыталась придумать шутку про то, что первая любовь могла быть и ответной, но вспомнила тогдашнего Ваню, лохматого, ушастого и прыщавого, вспомнила тогдашнюю себя и чуть не залилась слезами.

Ни Ваня, ни его друзья, кажется, ничего не заметили – знай подкладывали из разных мисок на поставленную перед Леной тарелку, оградив ее сразу тремя бокалами, потому что Лена замешкалась с ответом на вопрос, что будет пить, – и все это не прерывая беседы в десяток глоток. Беседы, которую Лена сперва воспринимала как интенсивный белый шум, но, вслушавшись, изумилась.

За столом происходило то ли учредительное, то ли согласительное собрание активистов, которые какое-то время бузили в индивидуальном режиме и писали жалобы на свалку в прокуратуру, администрацию президента и ООН, затем принялись для координации усилий создавать группы в соцсетях и мессенджерах, а теперь вот решили перевести вопрос в офлайн, он же реал. Активисты были настроены скептически по отношению примерно ко всему, просто не могли больше терпеть. И говорили ровно об этом, по кругу, раз за разом.

Дети же совсем, подумала Лена с неожиданной острой жалостью. Сашины ровесники, плюс-минус, куда их потащило-то. С другой стороны, у нас, по-моему, с двадцати одного года и депутатом, даже Госдумы, выбираться можно, и мэром почти чего угодно. А тут всем двадцать один уже исполнился – кроме разве что этого рыженького в прыщах. И если не они, то кто? Я, что ли?

Или я вместе с ними?

Лена, дура, что ты делаешь?

На десятой минуте Лена, осмелев, указала Ване на бесперспективность повторов. Ваня услышал это даже сквозь внезапно вознесшуюся волну гама и сказал, пожав плечами:

– Типа мы что-то сделать можем.

Лена, улыбнувшись, процитировала:

– У вашего поколения не будет ни силы, ни перспективы, пока вы не запомните.

– Даже с помощью революционных действий? – поинтересовался Ваня, оглядевшись с ухмылкой.

– Начнем с эволюционных, – предложила Лена в неожиданной тишине.

– Например? – уточнила невысокая полная девушка с малиновыми дредами.

– Например, вы должны влиять на политику государства – в нашем случае на муниципальную политику, – выбирая того главу города, который будет работать в ваших интересах, а не чьих-то еще.

– Чего это наших, они общие, – возмутилась отчаянно молодая и отчаянно красивая брюнетка с выбритым виском – про второй висок нельзя было сказать ничего определенного, потому что он был скрыт полотнищем волос, блестящих мелкой алмазной пилочкой, как в Ленином детстве блестели новенькие грампластинки. – Как будто вы дышать не хотите.

Стол радостно поддержал и притих: вступил смутно знакомый здоровенный парень при арафатке, который, видимо, был здесь в авторитете:

– А толку-то выбирать: Новиков обещал наладить экологию, его выбрали – ничего не сделал, дал себя турнуть, свалка выросла. Балясников обещал убрать свалку, завел Гусака, продал ему весь город, поцапался с Гусаком, устроил из свалки гноище, сел. Следующий что, лучше будет?

Стол нестройно, но дружно высказался в пользу того, что лучше не будет.

Лена дождалась тишины и сказала:

– А выборы уже осенью.

– И что это значит? – спросила брюнетка с презрением.

– Это значит, что осенью главой города должен стать один из вас, – объяснила Лена. – И это единственный реальный выход для всех. Вы согласны?


Глава восьмая | Бывшая Ленина | Часть третья