home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ХАРНДОНСКИИ ДВОРЕЦ — КОРОЛЕВА

В большом зале на стуле из слоновой кости гордо восседала Дезидерата. Головы разнообразных существ, большие и поменьше, добытые тысячами отважных рыцарей, взирали на нее с оштукатуренных стен. Череп одного весьма молодого дракона был размером с голову лошади. Его повесили на северной стене прямо под витражным окном, и создавалось впечатление, что это корпус всплывающего из морской пучины корабля. По мнению королевы, он всегда выглядел по–разному, сколько на него ни смотри.

Серебряным ножичком Дезидерата снимала с зимнего яблока кожуру. Казалось, ее ниспадавшие на плечи волосы окутаны красно–рыжеватым и золотым сиянием — тщательно продуманная иллюзия, поскольку она уселась непосредственно под солнечными лучами, лившимися из любимого, выполненного в виде розетки окна короля. Придворные дамы расположились вокруг нее. Пышные юбки, словно цветастое покрывало, почти скрыли шахматный узор мраморного пола. Не более десятка юных рыцарей вместо утомительных тренировок на ристалище или скрещивания мечей с наставниками предавались лености, плечами и спинами подпирая стены зала. Самому старшему из них, прозванному Крепкие Руки, довелось участвовать в нескольких сражениях и совершить прославивший его подвиг. Когда–то он ударом кулака убил существо из земель Диких, за что и получил свое прозвище. Он всегда с удовольствием рассказывал эту историю.

Дезидерата недолюбливала хвастунов, поэтому возложила на себя сакраментальную обязанность — доподлинно узнавать, кто достоин уважения, а кто — не более чем пустослов. Больше всего ей нравилось отыскивать скромняг — храбрых воинов, которые не превозносили свои свершения. И уж тем более не выносила она самохвалов, особенно когда они топтались у нее в зале и заигрывали с придворными дамами. Королева твердо решила проучить рыцаря Крепкие Руки, но тут неожиданно вошел ее супруг.

Король был облачен в простые воинские доспехи, от него пахло лошадьми, железом и потом. Она всем телом прижалась к нему, и исходивший от него запах неожиданно воскресил в ее памяти день их свадьбы. Он посмотрел на нее сверху вниз и поцеловал в носик.

— Обожаю, когда ты такая.

— Тогда тебе стоит чаще тренироваться на ристалище, — игриво прошептала Дезидерата, взяв его под руку.

За спиной монарха остановился сэр Дриант, потирая шею, а следом сэр Алан и комендант лорд Глендовер. Это развеселило королеву.

— Неужели ты проиграл этим доблестным рыцарям?

— Проиграл? — переспросил Дриант и не слишком весело рассмеялся. — Его величество меня прихлопнул, будто надоедливого жука, миледи. Новая лошадь его величества больше дракона.

Сэр Алан пожал плечами.

— Меня так вообще выбили из седла, госпожа.

Он посмотрел на сэра Дрианта и нахмурился.

— Надеюсь, не слишком неучтиво будет напомнить, что и тебя лошадь его величества опрокинула в песок.

Дриант вновь рассмеялся. Не тот он был человек, чтобы подолгу пребывать в мрачном расположении духа.

— Да уж, большая часть меня грохнулась оземь, — заметил он, — а ведь земля еще не до конца оттаяла.

Снова потерев шею, сэр Дриант перевел взгляд с королевы на ее дам, сидевших в окружении юных рыцарей.

— Эй, приятели, где это вы были, когда остальные обменивались ударами на ристалище?

Крепкие Руки благочестиво склонил голову.

— Вот здесь, в этом уютном зале, окруженные сиянием красоты королевы и всех этих прекрасных цветков, — ответствовал он. — И какой мужчина по собственной воле отправится биться на промерзлой почве?

Король неодобрительно сдвинул брови.

— Быть может, тот мужчина, который готовится к войне? — тихо поинтересовался правитель.

Крепкие Руки осмотрелся вокруг в поисках поддержки. Рыцарь допустил ошибку, приняв шутливую беседу за разрешение подразнить самого короля.

Королеве приятно было видеть его униженным столь скоро.

— Там, за Стеной, обитают существа, которые расколют ваши доспехи, словно орех, желая сожрать то, что скрывается под ними, или высосать вашу душу, — громко произнес король, его голос разносился по всему залу, пока он вышагивал мимо подданных, повернувших к нему головы. — И рядом с вами не окажется этих прекрасных цветков, сэр рыцарь, вы ведь понимаете, о чем я, поскольку знаете Диких не понаслышке.

Его величество не был самым высоким мужчиной среди присутствовавших, равно как и самым привлекательным, однако в красноречии никто не мог с ним сравниться.

Крепкие Руки уставился в пол и раздосадованно покусывал губы.

— Я только хотел немного развлечь вас, ваше величество. Прошу прощения.

— Ищите прощения в землях Диких, — ответил король. — Принесите мне три головы чудовищ, и я разрешу вам заигрывать с дамами королевы. Принесите пять, и можете заигрывать с самой королевой.

«Если посмеете», — подумала та.

Король ухмыльнулся и остановил молодого рыцаря, намеревавшегося покинуть зал, положив руку ему на плечо. Крепкие Руки напряженно замер. Ему, без сомнения, хотелось остаться при дворе. Это было слишком очевидно.

Король наклонился к уху рыцаря, но молодая жена расслышала его слова. Она всегда их слышала.

— Три головы, — с улыбкой прошептал король, — иначе вы вернетесь в собственный замок, где вас сочтут предателем и трусом.

Королева, окинув взглядом своих дам, предпочла промолчать. Крепкие Руки ходил у них в фаворитах. Кто–то слышал, как однажды леди Мэри, прозванная Ледяное Сердце, якобы усомнилась в крепости его объятий. Но сейчас, сидя вблизи королевы, она плотно сжала губы, стараясь скрыть задетые произошедшим чувства. Король же после разыгранной мизансцены дал отмашку оруженосцам и стал подниматься по главной лестнице в оружейную залу.

Когда супруг скрылся из вида, Дезидерата вернулась на прежнее место и снова взялась за шитье — военную рубаху для его величества. Вокруг собрались дамы, но, не удостоенные внимания госпожи, переключились на юных рыцарей, считавших Крепкие Руки своим лидером. Теперь, когда его положение пошатнулось, они были несколько обескуражены, но это не помешало им громко обсуждать случившийся казус. Королева не смогла удержаться от смеха.

Крепкие Руки, остановившись в дверном проеме, обернулся. Их взгляды встретились: глаза рыцаря метали молнии.

— Я еще вернусь! — крикнул он.

Испуганные вспышкой гнева и опасаясь усугубления положения, молодые почитатели постарались быстрее вывести его из зала.

— Возможно, — едва слышно заметила королева, улыбнувшись, как довольная кошка, у которой между зубов свисает тоненький мышиный хвостик.

Дамам подобная улыбка была хорошо знакома. Они притихли, а самые благоразумные склонили головы в истинном или прекрасно разыгранном смятении, но королеву не проведешь.

— Мэри, — мягко обратилась она, — похоже, ты не устояла перед Крепкими Руками?

Фрейлина, которую иногда называли Ледяное Сердце, встретилась с ней взглядом.

— Да, миледи.

— Он того стоил? — спросила королева. — Скажи без утайки.

Мэри прикусила губу.

— Не сейчас, миледи.

— Возможно, даже никогда, правда? Послушайте, вы все, — произнесла королева, смерив придворных дам взглядом. — Эммота, ты тут самая младшая. Какими чертами должен обладать рыцарь, чтобы стать твоим любовником?

Эммоту едва ли можно было назвать женщиной — четырнадцатилетняя девчушка. Но на ее худеньком личике светились глаза, выдававшие живой ум. Ей далеко было до королевы, но та все же выделяла ее среди остальных, признавая в ней нечто особенное. На сей раз острый ум подвел Эммоту, и она, зардевшись, промолчала. Королева ободряюще улыбнулась ей, поскольку всегда с особой чуткостью относилась к тем, кто был смущен или сбит с толку.

— Послушай, дорогая, — мягко произнесла она, — люби лишь тех, кто достоин твоей любви. Люби тех, кто любит не только себя, но и других. Люби лучшего из них, будь то непревзойденный воин, великолепный танцор, талантливый арфист или одаренный шахматист. Люби мужчину не за его возможности, но исключительно за заслуги.

Королева, улыбнувшись, неожиданно спросила:

— Ты беременна, Мэри?

Фрейлина отрицательно покачала головой.

— Такой свободы я ему не позволяла, миледи.

Королева подалась вперед и взяла Мэри за руку.

— Замечательно. Дамы, помните: мы дарим любовь лишь тем, кто ее заслуживает. А наше тело — еще более ценный приз, нежели сама любовь, особенно когда дело касается юных рыцарей.

Она заглянула в глаза каждой фрейлине по очереди.

— Кто из нас не жаждет сильных, но в то же время нежных объятий? Кто не тоскует о прикосновении к мягкой, словно выделанной, коже, коей покрыты твердые, подобные камню, мускулы? Но стоит забеременеть, — королева встретилась взглядом с Мэри, — и тебя обзовут шлюхой. А еще ты можешь умереть, рожая от него бастарда. Или, что еще хуже, станешь жить в нищете, растя его ребенка, в то время как он будет превозносить свое имя.

Она глянула в окно.

— Если, конечно, тебя не запрут в монастыре.

Эммота вскинула голову.

— А что же тогда зовется любовью? — спросила девушка.

— Любовь должна быть наградой, а не простым инстинктом, — продолжила королева, — которому следуют два перевозбужденных животных во время гона, дитя. Мы проявляем интерес лишь к лучшим, похоти тут не место. Понимаешь, о чем я?

Девушка осторожно сглотнула.

— Да, думаю, понимаю, — произнесла она, — но тогда… зачем нам вообще возлежать с мужчиной?

Королева громко рассмеялась.

— О, Артемида, спустись на землю! Зачем? Потому что именно во имя любви к нам они идут навстречу опасностям, девочка! Думаешь, ехать в земли Диких — увеселительная прогулка? Ночевать рядом с Дикими, питаться около них, в конце концов, находиться на одной с ними земле? А затем столкнуться с ними лицом к лицу, сражаться и убить их?

Королева наклонилась вперед, очутившись почти нос к носу с Эммотой.

— Неужели ты думаешь, они делают все это ради блага человечества, моя дорогая? Возможно, те, кто постарше, у кого уже есть жизненный опыт. Они подвергают себя опасности ради всех нас, поскольку осознают, что будет в противном случае.

Она покачала головой.

— Но молодые воины сражаются с врагом ради одного — стать достойными тебя, моя дорогая. И ты управляешь ими. Когда ты раскрываешь рыцарю свои объятия, то вознаграждаешь его за проявленную им храбрость. За его героизм. За его доблесть. Ты должна научиться определять, когда мужчина действительно ее заслужил. Ясно? Теперь понимаешь?

Эммота с восхищением взглянула на королеву.

— Понимаю.

— Люди древности, жившие много веков назад, уже тогда задались вопросом: «Как помочь уберечься охраняющим?» — Дезидерата осмотрелась вокруг. — Это делаем мы, дамы. Мы, останавливая свой выбор на лучших из них. Более того, мы тем самым наказываем худших. Крепкие Руки оказался недостойным, и король вывел его на чистую воду. А ведь нам стоило это понять первыми — не так ли? Разве никто из вас не подозревал, что он обычный хвастун? Разве никто из вас не задавался вопросом, куда подевалась его храбрость, которую он никак не проявил и не испытал?

Глаза Мэри наполнились слезами.

— Протестую, мадам.

Королева слегка приобняла ее.

— Согласна, погорячилась. Он хороший воин. Позволь же ему доказать это королю. И доказать самому себе, что он достоин тебя.

Мэри сделала реверанс. Королева удовлетворенно кивнула и поднялась.

— Пойду помогу королю. Подумайте об этом. В этом наш долг. Любовь — наша любовь — не просто игрушка. Она — лавровый венок победителя, который получают исключительно лучшие из мужчин. И выиграть ее нелегко. Задумайтесь над этим.

Поднимаясь по широким мраморным ступеням, возведенным людьми древности, королева прислушалась и осталась довольна, что дамы не предают осмеянию сказанное ею.

Король был в зале оружия с двумя оруженосцами — Саймоном и Оггбертом, походившими друг на друга как две капли воды, одинаково веснушчатыми и прыщавыми. Он сидел в рубахе, чулках и брэ. Его доспехи для ног все еще лежали на полу, оба оруженосца протирали замшевой тканью наручи.

Она лучезарно им улыбнулась и произнесла:

— Оставьте нас.

И те быстренько удалились, как поступили бы любые мальчики–подростки, повстречай они обворожительную даму.

Король откинулся на спинку скамьи.

— Похоже, наконец–то и я снискал твою благосклонность! — усмехнулся монарх, казалось, помолодевший лет на двадцать.

Дезидерата опустилась перед ним на колени и расстегнула ремешок.

— Ты — король. И лишь тебе, тебе одному, не надо добиваться моей благосклонности.

Он наблюдал, как она расстегивает второй ремешок. Соединив их вместе, королева подняла и положила его доспехи для ног на стол позади себя, грациозно уселась к нему на колени, обняв за шею, и целовала до тех пор, пока не почувствовала его возбуждение.

Тогда она поднялась и распустила шнуровку платья. Причем сделала это медленно, не отрывая от него взгляда.

Король смотрел на нее плотоядно, словно волк на беззащитную овечку.

Когда наряд упал на пол, она осталась в одном лишь кертле — узком, облегавшем фигуру платье из шелка от лодыжек до шеи.

Монарх поднялся.

— Сюда могут зайти, — зарывшись в ее локоны, произнес он.

Супруга залилась смехом.

— Какое мне до этого дело?

— В таком случае это будет на вашей совести, сударыня, — прошептал он и вынул нож.

Прижав тот вначале тупой стороной к ее шее, его величество, поцеловав молодую супругу, разрезал шелковый кертл от шеи до талии. Нож оказался таким острым, что создавалось впечатление, будто ткань сама разъезжается по сторонам, а его движения были настолько выверенными, что лезвие ни разу не задело кожу под тонкой льняной сорочкой, надетой под платьем.

Прервав поцелуй, она засмеялась.

— Обожаю, когда ты так поступаешь, — сказала королева, — Теперь ты должен мне платье. Шелковое.

Она взяла нож за рукоять, отступила на шаг и разрезала на плечах тесемки сорочки. Та упала на пол, а Дезидерата с силой вонзила нож в крышку стола, где он и остался.

В порыве страсти, без малейшего намека на элегантность, король стащил с себя рубашку и брэ. Наблюдая за ним, она смеялась. Затем оба погрузились друг в друга.

Когда все закончилось, королева положила голову на грудь супруга. Заметив у него седые волосы, принялась их перебирать.

— Постарел я, — произнес он.

Она, привстав, улеглась сверху.

— Не такой уж ты и старый.

— Я должен тебе нечто большее, чем шелковое платье.

— Неужели? — спросила королева, приподнявшись. — О сорочке, любимый, не беспокойся, Мэри хватит часа, чтобы перешить тесемки.

— Не воспринимай сказанное буквально. Я обязан тебе жизнью. Обязан тебе всей моей увлеченностью этим бесконечным адом под названием «правление короля», — пробормотал он.

Дезидерата взглянула на него.

— Бесконечный ад, но ты любишь его. Ведь ты любишь его?

Король притянул супругу к себе и спрятал лицо в ее волосах.

— Не так сильно, как люблю тебя.

— Что это с тобой? — спросила она, расчесывая тонкими пальцами его бороду. — Тебя что–то гложет?

Он тяжело вздохнул.

— Сегодня один из моих любимых воинов покинул меня. Ранальд Лаклан. Он должен заработать себе состояние, чтобы иметь возможность жениться на нашей леди Альмсненд.

Королева улыбнулась.

— Он — достойный человек и обязательно проявит себя или погибнет на этом поприще.

Его величество снова вздохнул.

— Так и есть, но, клянусь Богом, женщина, у меня было желание дать ему мешок с золотом и посвятить в рыцари, лишь бы он остался при мне.

— Тогда бы ты лишил его славы, заработанной собственной кровью и потом, — возразила она.

На что король ответил:

— Хорошо, что один из нас — идеалист.

— Раз ты такой щедрый, может, проведем турнир?

Король резко сел, легко переместив супругу к себе на колени.

— Турнир? Черт подери, леди… так значит, все это было затеяно ради него?

Она улыбнулась.

— Неужели все так очевидно?

Он покачал головой.

— Очень надеюсь, что мысли, зарождающиеся в этой прекрасной головке, никогда не пойдут вразрез с моими желаниями. Да, конечно, мы можем провести турнир. Хотя победители оных не вызывают доверия, в городе целую неделю потом царят разгул и бесчинства, в замке все вверх дном, а ты, дорогая, выглядишь сильно утомленной. Придется арестовывать перепивших людишек. И все это ради твоей прихоти?

Король расхохотался. Дезидерата рассмеялась вместе с ним, откинув голову. В его глазах читалось всепоглощающее желание.

— Да! Все это по одной моей прихоти.

Внезапно он нахмурился.

— До меня дошли слухи с севера.

— Слухи? — переспросила она, отлично зная, что он имеет в виду — война, ухудшение положения в северных районах страны и набеги из земель Диких. Быть в курсе всего этого — ее прямая обязанность.

— Не важно, любовь моя. Мы объявим турнир, но, возможно, проведем его только после весенней военной кампании.

Она захлопала в ладоши. Наконец–то наступила весна.


ГОРОД ХАРНДОН — ЭДВАРД | Красный рыцарь | ЛИССЕН КАРАК — КРАСНЫЙ РЫЦАРЬ