home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



4. Фокус

Они сидели ровными рядами на досках, прикрепленных к бортам грузовика, подскакивая вместе с ними на выбоинах. Через отверстие в брезенте смотрели, как убегает назад широкая грунтовая дорога, разбитая сотнями колес.

Ноябрьский день был холодный и ясный. Казалось, что иней не только покрыл все до самого горизонта, но и вползает вверх на поблекшее безоблачное небо. Въехали в деревню. У дороги стояли маленькие домики и продолговатый прямоугольник одноэтажного здания школы. Когда она осталась позади, все почувствовали, что машина сворачивает и круто съезжает вниз, меся скатами сырую глину. Только сейчас, когда под ними заскрипел и закачался настил понтонного моста, они увидели высокий берег.

Ветер стал влажным, от реки несло водяную пыль, мелкими капельками оседавшую на лицах. Мост прогибался под тяжестью грузовика. Когда смотрели на понтон, казалось, что он плывет и вместе с ним плывут промерзшие саперы в зеленых шинелях с поднятыми воротниками. Трепетали на ветру укрепленные на шестах небольшие бело-красные флаги, которых так давно не видели.

Янек, как в тумане, помнил: он видел эти флаги в последний раз, когда их отдирали от древка, рвали, швыряли на мостовую штатские в сапогах и в маленьких тирольских шляпах с пером. Это было за два дня до начала войны, как раз в то время, когда отец, вернувшись из школы, попросил мать достать из шкафа его офицерский мундир.

Мать, сидя на стуле, пришивала звездочки, по две на каждый погон. Спросила отца: «А как же твои ученики? Кто их учить будет?» Отец ответил: «Младших уже никто. Сами будут учиться повторять то, что запомнили на уроках. А старшие тоже наденут мундиры».

Янек вытер ладонью мокрую от измороси щеку, смахнул с глаз слезу.

— Колючий ветер, глаза режет, — сказал он, вытирая ладонь о ватник. Посмотрел на Лидку, но не увидел ее лица; отвернувшись, она поправляла волосы. Елень, сидевший у другого борта, изо всех сил тер свои широкие лапищи, так что был слышен хруст суставов.

— Мы уже на месте. Там, где нужно.

Но оказалось, что еще не прибыли на место. Миновали еще одну деревушку, въехали в лес и только здесь остановились между палатками.

— Вылезай, дальше поезд не пойдет! — крикнул шофер из кабинки.

Спрыгивая на землю, они читали натянутый между двумя соснами транспарант у входа в лагерь. Это было нелегко, потому что они видели его с обратной стороны и читали по слогам справа налево: «Здравствуй, вчерашний скиталец, а сегодня — солдат».

У двух сосен, которые заменяли ворота, стоял часовой с винтовкой на плече. Его обступили тесным кругом, внимательно осматривали ботинки с обмотками, шинель, на которой пуговицы были не какие-нибудь, а металлические, с гербом, потом остановили взгляд на конфедератке с простроченным и потемневшим от времени орлом. Орел был не такой, как раньше — неуклюжий, широкий, но видно, что польский2.

— Да вы что уставились? — удивился часовой. — Солдата не видели? Идите на обед, а то «купцы» приедут, заберут вас и останетесь вы не жравши…

Часового послушали, пошли к кухне. Он оказался прав: едва успели похлебать суп (само собой, пшенный, но, правда, с мясом), как подъехал грузовик и из него вылез молодой парень с суровой миной на лице. Если бы не звездочки на погонах, то и но догадаешься, что это офицер.

— Граждане солдаты, кто хочет в танковые войска? — обратился он к вновь прибывшим.

Вскоре офицер уже сидел за столом в палатке, а они, вновь прибывшие, по одному входили внутрь, снимая куртки и рубашки, чтобы их осмотрел доктор и чтобы можно было записаться в танкисты.

Янек позже других покончил с едой, потому что пришлось долго убеждать повара, что Шарик тоже прибыл в армию. Когда Янек подошел к палатке, Елень уже выходил из нее. Волосы его были взъерошены, широкая улыбка играла на губах, ватник расстегнут.

— Янек, иди же быстрее. Меня уже записали, и ты тоже просись в танкисты.

— Мне бы хотелось вместе с тобой, но придется идти, куда прикажут.

— Ты не дожидайся, когда тебе прикажут. Сам себе прикажи, так лучше будет. Я уже записался. Меня сперва спросили, почему я хочу к ним, а я говорю, что уже служил танкистом. Спрашивают, где. А я отвечаю: у немца, силой взяли. Спрашивают, что дальше было, ну а я говорю: связал своих швабов и с танком на другую сторону, к русским. Они не верят, спрашивают: «Их же четверо, а ты один. Как тебе удалось?» Ну, тут я схватил за руку того, что пишет, и того, что спрашивает, доктора и еще двух сестер в белых халатах да как сдавил их всех вместе. Отпустил, только когда они взмолились. Говорят, создается танковая бригада имени Героев Вестерплятте.

Лицо Янека вдруг побледнело, он схватил Еленя за рукав и срывающимся голосом спросил:

— Как ты сказал?

— Как слыхал: Вестерплятте. Это те, кто первыми в Гданьске оборонялись. Слыхал, наверно? Янек… Ты куда?..

Но Янек уже входил в палатку. Часовой придержал его за плечо.

— Погоди немного, там девушка.

Выйдя из палатки, Лидка весело улыбнулась и поделилась своей радостью с Янеком:

— Приняли. Им нужны радистки.

Янек шагнул внутрь. Доктор кивнул в его сторону и сразу заворчал:

— Раздевайся быстрее, хлопец. Времени у нас нет.

Он осмотрел Янека, приставил стетоскоп к груди, спросил, здоров ли.

— Здоров.

— Подойдите сюда, — усталым голосом произнес хорунжий3. — Имя?

— Ян.

— Фамилия?

— Кос.

— Откуда родом?

— Из Гданьска.

— А сейчас откуда прибыл?

— Из Приморского края.

— Далеко тебя занесло. Год рождения?

— Двадцать шестой.

— Документы?

Янек подал свое удостоверение, в котором говорилось, что такой-то охотился на склонах горы Кедровой, за три сезона добыл столько-то шкурок, выполнял план на столько-то процентов.

— Тут не написано, когда ты родился. Так с какого ты все-таки года?

— Я уже сказал.

— Не обманешь. У нас же глаза есть. Служба наша тяжелая, пойдешь куда-нибудь еще.

В этот момент пола палатки приподнялась и появилась мохнатая собачья морда. Шарик влез внутрь и сел на задние лапы у ног своего хозяина.

— Это еще что за новости? Что здесь нужно этой собаке? Твоя?

— Моя.

— Ну хватит. Танковая бригада — это тебе не зоопарк. Можешь идти.

Янек вышел к сразу же свернул за палатку, чтобы избежать вопросов товарищей. С опущенной головой он ходил взад-вперед. Шарик понял, что что-то не так, убежал вперед, возвратился назад и начал подпрыгивать, приглашая Янека поиграть. Увидев, что сейчас Янеку не до этого, он лизнул его в руку, опустил хвост и медленно поплелся за ним.

Так они ходили довольно долго, но вот наконец Янек решительно свернул в сторону и подошел прямо к коренастому шоферу, сидевшему на подножке грузовика.

— Добрый день.

— Привет, — ответил водитель, не вставая, видимо решив показать, что он уже старый солдат. — Вихура4.

— Откуда? Едва дует, — удивился Янек.

— Да нет, я Вихура. Фамилия такая. А ты?

— Кос5.

— Где? — отплатил шофер той же монетой и при этом посмотрел на ветки дерева.

— Это я. Фамилия такая. А как того хорунжего фамилия, что принимает?

— Я даже не знаю. Звать Зенеком, — бросил шофер небрежно, боясь показать, что он только позавчера прибыл в бригаду и почти ничего не успел узнать.

— Хорошая у тебя машина.

— Хорошая. А это твоя собака?

— Да. Если любишь собак, можешь погладить его, он не укусит. Сядь, Шарик.

Шарик исполнил приказ и с неохотой позволил потрепать себя за уши. Повернув голову, он смотрел, куда пошел его хозяин.

А Янек тем временем постучал рукой по крыльям машины, заглянул под капот, погладил выпуклые стекла фар. Потом на минуту задержался с другой стороны, у задних колес, и, обойдя вокруг машины, вернулся к водителю.

— Хороший грузовичок, и уход, видно, за ним хороший. Где ты научился водить машину?

— Дядя мой таксистом в Варшаве работал и иногда разрешал мне во дворе поводить. В Казахстане обо мне говорили: Вихура — король дорог.

— В Казахстане?

— Да. Хорошая у тебя собака. Ты с нами поедешь?

— Да, только чуть попозже.

Хорунжий Зенек вышел из палатки, зачитал фамилии отобранных и приказал им построиться. С первого раза это не получилось. Тогда он подал команду «Разойдись!», потом еще раз крикнул «В две шеренги становись!» и «Смирно!» и наконец приказал садиться в машину.

Янек, стоя за деревом, видел, что Елень наблюдает за ним, и Лидка тоже посмотрела вокруг, но он остался на месте. Ни к чему было им объяснять, что ему не поверили. В конце концов, обижаться было не на кого, он-то знал, что прибавил себе два года, когда его спросили о возрасте.

Хорунжий с шофером сели в кабину. Заворчал стартер, но мотор не завелся. Янек сидел за деревом и играл с Шариком, который обрадовался, что хозяин повеселел, и хватал его пальцы белыми, острыми зубами. Стартер взвизгнул еще раз, еще и еще. Хорунжий что-то сказал водителю, тот буркнул: «Сейчас», — и, выскочив из кабины, поднял капот, стал копаться в моторе, постукивая ключами.

— Машина же новая, в чем дело? — спросил офицер.

— Если б я знал. Погодите, сейчас поедем.

— Как бы не так, — тихо произнес Янек, дав шлепок Шарику, который забрался ему на спину и пытался лизнуть языком в лицо.

Хорунжий вышел из кабины, а новички, солдаты танковой бригады, пока еще одетые в разнокалиберную гражданскую одежду, вылезли из крытого брезентом кузова.

— Покрутите кто-нибудь ручкой, — попросил шофер.

— Дай-ка сюда эту вертушку, — вызвался Елень.

Янек выглянул из-за дерева и стал смотреть, как его новый приятель присел перед радиатором, рванул рукоятку вверх и потом долго крутил, как шарманку, заставляя содрогаться весь грузовик.

— Хватит, — остановил его шофер. — Черт бы побрал этот гроб!

В этот момент Янек поднялся, подошел поближе и сказал, обращаясь к Вихуре:

— Хорошая машина, только знать нужно, как ее заводить.

— Отстань! — буркнул «король казахстанских дорог».

— Я бы исправил, — сказал Кос офицеру и, не дождавшись ответа, отошел вместе с собакой под дерево.

Прошло еще минут десять, а машина продолжала стоять посреди поляны.

Из палатки вышел доктор и, глядя на грузовик, пошутил:

— Если бы это человек был, я бы помог: аспирину дал или касторового масла…

Хорунжий, заложив руки за спину, нервно ходил взад-вперед по поляне, то и дело поглядывая на часы.

— Уже полчаса здесь торчим, давно пешком бы дошли.

Отчаявшись найти поломку, Вихура сел на траву, уперся локтями в колени и обхватил голову замасленными ладонями.

— Ничего не понимаю. Все вроде на месте, а ехать не хочет.

Янек снова подошел к офицеру:

— Пан хорунжий, я могу починить.

— Давай пробуй.

— А если починю, возьмете с собой?

— Нет, не возьмем… Впрочем, ладно, черт с тобой!

— Нас двое.

— Кто там еще?

— Я и собака.

— А черт, ладно!

Янек подошел к автомашине, за ним шли хорунжий, шофер и все остальные. Несмотря на приказ, они вылезли из кузова.

— Значит, как машина будет налажена, вы нас обоих заберете? — еще раз для верности спросил Янек.

— Посмотрим, — буркнул офицер.

Но Елень, стоявший рядом, загудел басом:

— Так было сказано, все слыхали.

— Вы все садитесь в кузов, а вы, гражданин хорунжий, в кабину.

Янека послушались. Когда все полезли в кузов, а офицер обходил машину спереди, Янек наклонился над Шариком и шепнул ему:

— Ищи, Шарик, ищи. Я потерял.

Шарик, подталкиваемый рукой, бросился под машину.

Янек сел за руль, включил зажигание и нажал на стартер. Мотор зарокотал и заглох. Янек нажал еще раз. Мотор заурчал и ровно заработал на малых оборотах.

— Кос, как ты это сделал? Ну скажи, как? — схватил его за рукав Вихура.

Янек не ответил. Он быстро выбрался из кабины, а Шарик, выскочив из-под колес, радостно замахал хвостом и положил перед Янеком толстый шерстяной шарф.

Янек подхватил Шарика за передние лапы, подал его в кузов, а его самого поднял Елень и втащил внутрь.

— Готово, поехали! — застучали по кабине сидевшие впереди.

Грузовик рванулся с места и покатил. Слышно было, как шофер последовательно переключает скорости и прибавляет газ, пытаясь наверстать потерянное время. Сидящие в кузове то и дело подпрыгивали на выбоинах и колдобинах. А Елень, стиснув обеими руками Янека, так что тот не мог даже двинуться, допытывался, крича ему в самое ухо:

— Как ты это сделал?

— Маленький фокус. Надо только вот тут немного иметь, — постучал Янек пальцем по лбу.

— Говори, как было, а то задушу…

— Пусти!.. Ладно, покажу, медведь чертов.

Густлик отпустил Янека, и тот вытащил из-за пазухи шарф, испачканный сажей.

— Соображаешь?..

— Трубу? Выхлопную трубу? Заткнул? А кто вытащил?

Кос не ответил, только показал пальцем на скамейку, из-под которой выглядывала озорная морда Шарика.

Ехали недолго. Через полчаса грузовик убавил ход, раза два повернул и остановился в лесу. Когда все соскочили на землю, увидели под деревьями низкие, крытые дерном крыши землянок. Из железных труб вился легкий дымок.

— А где же наши танки? — спросил Елень.

— Пока нет, но ты не бойся, будут, — ответил Вихура.

Хорунжий построил всех и двоим левофланговым в шеренге — Янеку и Густлику — приказал:

— Вы пойдете на кухню. Надо наносить целый котел воды и начистить картошки.


3. Эшелоны идут на запад | Четыре танкиста и собака (перевод Кашкуревич Л.) | 5. Гуляш