home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

Воздушная мощь.

Пока Лугарев трудился в архиве, Митчелл тоже не сидел без дела. Устройство базы требовало большого количества людей, поэтому он договорился с волшебницами о помощи горожан и жителей близлежащих деревень.

Рано утром 1 июня Лугарева разбудил грохот множества вертолетных моторов, от которого тряслась палатка. Сообразив, что поспать больше не удастся, Лугарев, не торопясь, приготовил кофе, позавтракал, а затем выбрался наружу, посмотреть, что происходит.

Картина поистине была грандиозной. Немного в стороне от луговины, на которой был разбит временный лагерь и стояли вертолеты наемников, началось строительство авиабазы. Сразу четыре мощных катерпиллеровских бульдозера, выстроившись в шеренгу, выравнивали будущую взлетную полосу. За ними следовали четыре грейдера, наводившие окончательный марафет. Воздух дрожал от рева моторов. Над началом полосы словно бушевал ураган.

С равными интервалами, управляемые компьютером из Вечности, над полосой повисали тяжелые транспортные вертолеты "Пэйв Лоу". На внешней подвеске они доставляли стальные плиты. Местные жители уже начали сборку полосы из этих плит. Они копошились как муравьи, а над ними мрачно прохаживался Бэнкс, прикрывая глаза рукавом от поднятой вертолетами пыли.

Неподалеку еще один отряд местных жителей, под руководством местного же архитектора и бдительным контролем злющего Бейли, возводил башню управления полетами и другие аэродромные постройки. Как впоследствии выяснил Лугарев, Бейли был недоволен тем, что его назначили руководить строителями, а кухонную команду, сплошь состоявшую из местных же красоток, отдали под начало Беляева. Тот, естественно, не упустил случая и блистал красноречием.

Еще одна группа под управлением Топхауза занималась охраной и устройством оборонительных сооружений. Там, благодаря большому опыту и еще большей энергии Джона, дела шли быстрее всего, несмотря на отсутствие механизации. Часть его людей рыла окопы, устраивала блиндажи и пулеметные гнезда, другие вбивали по периметру аэродрома колья, третьи развешивали на них спирали колючей проволоки... Все разом пришло в движение.

Сам Митчелл уже уехал в город, дабы изучить вместе с местными военачальниками организацию обороны Гондора. Другие наемники тоже не сидели без дела. Они разгружали из освободившихся от плит вертолетов аэродромное оборудование.

Лугарев еще несколько минут полюбовался на эту кипучую деятельность, затем взял один из "виллисов", привезенных вертолетами, и поехал в архив.

В архиве было все так же сумрачно и прохладно. Лугарев настроил свою аппаратуру и вновь углубился в чтение. Вскоре прибежал Кевин, следом пришла волшебница. Они взялись помогать при чтении и дело пошло быстрее.

Лугарев прочел о пятой битве эльфов с войсками Моргота, самой кровавой и трагической; о предательстве восточных кочевников, перешедших в разгар битвы на сторону Моргота. Мощное впечатление произвела на него история Турина, человека, убившего чудовищного прародителя драконов - огнедышащего змея Глаурунга, превратившего в пепел не одно эльфийское королевство.

И всюду в этих легендах он натыкался на упоминания о различных чудесах: о колдовских песнях эльфов, о взгляде дракона, гипнотизирующем свою жертву, об изменении внешнего облика - да не усов или прически, а превращения, к примеру, девушки в летучую мышь и обратно. От всего этого у него едва не ехала крыша, а волшебница уверяла, что все это было на самом деле.

Лугарев прочел о смерти короля Тингола от рук гномов, пожелавших завладеть тем Сильмариллом, что добыли для Тингола Берен и Лутиэнь. Король пожелал вделать священный камень в изготовленное гномами ожерелье, доставшееся ему случайно. Гномы же подпали под магическую власть кристалла и убили Тингола в попытке завладеть Сильмариллом. Это привело к конфликту между гномами Синих гор и эльфами Дориата, гномы победили и разрушили Дориат. С тех пор между Перворожденными, как именовали эльфов, и гномами легла тень враждебности. Бывали времена, когда она забывалась, но гномы долго помнят обиды, и время от времени тень Наугламира вновь разделяла древние народы. Однако, как гласила пометка на полях, сделанная воздушным почерком принцессы Гилраэни: "Наугримы враждовали с тэлери, но не с нолдорами! "

Далее он узнал о предательстве эльфийского принца Маэглина, в результате которого был разрушен драконами Моргота прекрасный потаенный город Гондолин - последний оплот и последняя надежда нолдоров; о второй и третьей междоусобной резне, затеянной сыновьями Феанора из-за единственного спасенного Сильмарилла. Лишь двое старших сыновей Феанора остались в живых после третьей междоусобицы, и им выпал печальный жребий. "Они до дна испили горькую чашу проклятия валаров: добыв Сильмариллы, они не смогли их удержать", - гласила надпись на полях книги, начертанная танцующим, летящим почерком Гилраэни.

Лугарев прочел о беспримерном плавании Эарендила - получеловека-полуэльфа - в Валинор, где он обратился к валарам с мольбой о прощении для нолдоров и о помощи в борьбе с Морготом. Валары вняли призыву Эарендила и прислали большое войско ваниаров - Дивных эльфов, живших только в Валиноре и никогда не селившихся на других континентах. И снова он наткнулся на неожиданно язвительную пометку Гилраэни: "Сменили гнев на милость, "милосердные" наши боги."

Так началась Война Гнева, в ходе которой был повержен и взят в плен Моргот, уничтожены почти все балроги и драконы, разрушена крепость Моргота, именовавшаяся Ангбанд или Тонгородрим. Сильмариллы были вырваны из железной короны Врага, а сам он заключен в тюрьму за пределами Мира. Последствия разрушения гор, в выработках которых располагались сооружения крепости Моргота, были ужасны. Произошло мощное землетрясение, в результате которого опустилась часть континентальной плиты. Белерианд - чудесная страна эльфов на западном побережье европейского континента, находившаяся на месте современной Франции центральных линий времени - был затоплен морской водой.

Однако два оставшихся в живых сына Феанора, Маэдрос и Маглор, тайно пробравшись в лагерь победоносной армии ваниаров, выкрали Сильмариллы и скрылись. Но удержать их не смогли.

Священные кристаллы начали жечь их руки, запятнанные кровью сородичей, нестерпимым огнем. "Лишь чистый руками и помыслами удержит Сильмариллы в руке своей", - пометила на полях Гилраэнь. И тогда Маглор, не в силах стерпеть боль, выбросил свой Сильмарилл в море, и с тех пор бродил по берегу, повредившись рассудком и не зная покоя. Маэдрос же был не в силах расстаться с камнем. Сжав его в руке, он прыгнул в одну из огненных пропастей, образовавшихся после землетрясения.

Первый же Сильмарилл, добытый Береном и Лутиэнь, и вставленный в Наугламир - Ожерелье Гномов, взял с собой в Валинор Эарендил. Валары подняли Сильмарилл в небо вместе с кораблем Эарендила, превратив его в Гил-Эстель, Звезду Надежды, ставшую путеводным маяком для всех эльфов, уплывавших на запад.

Так все три Сильмарилла встретили свою судьбу: один из них упокоился в море, второй - в глубинах Земли, а третий - в небесах, и валар Мандос, который мог прозревать будущее и распоряжался судьбами всего живого и неживого, предрек, что никто не сможет отыскать Сильмариллы и собрать их вместе, "пока мир не будет разрушен и пересоздан вновь."

Однако некоторые из прислужников Моргота уцелели; среди них был Саурон, его первый заместитель, которого эльфы именовали Гортауром, а гондорцы - Неназываемым, а так же несколько балрогов и драконов. Именно Саурон, обладавший большой колдовской силой, в основном портил жизнь людям и эльфам на протяжении последующих эпох.

Лугарев закрыл книгу и некоторое время молча сидел, потрясенный прочитанным, постепенно переваривая информацию. Более всего произвела на него впечатление история о Берене и Лутиэнь: о любви человека-охотника и принцессы эльфов-тэлери, дочери короля Тингола.

Вместе они прошли через все преграды и опасности, сметая их оружием Берена и магией Лутиэнь. Перед ней капитулировал Саурон, она сумела ослепить на время самого Моргота, и даже валары, странные боги этого мира, не в силах были отказать ей, когда она просила вернуть погибшего Берена в мир живых.

Но даже более того заинтересовала Лугарева краткая заметка Гилраэни: "Эльф и человек, объединившись, способны на много большее, чем каждый из них в отдельности. Как жаль, что Лутиэнь не принадлежала к народу нолдоров! Будь спутницей Берена женщина из Дома Феанора, история могла бы сложиться совсем иначе."

Эта мысль так крепко засела в его голове, что он решил любым способом побольше узнать об эльфах и о самой Гилраэни.

В остальном же книга поставила перед ним куда больше вопросов, чем дала ответов. С одной стороны, он никак не мог отрешиться от мысли, что все это - сказка и не более того. Весь его рассудок, разум человека конца двадцатого века центральных линий времени протестовал против всей этой колдовской белиберды.

С другой стороны, Лугарев уже бывал на так называемых астральных линиях, удаленных от центральной группы линий времени (к которым принадлежит и наша линия N 0001 - прим. авт.) и знал, что на них реальный и астральный миры смешиваются в самых причудливых комбинациях, и астральные явления иногда проникают даже на центральные линии, образуя всякие полтергейсты, телекинез и прочие пока необъяснимые наукой явления.

Эта линия была весьма близка к астральным, и поэтому подобные явления были здесь весьма вероятны. Все они могли быть объяснены как нестандартные энергетические выбросы; это объяснение годилось для полтергейста, но для дракона?

Лугарев почесал в затылке и решил больше не ломать голову над тем, что не могут объяснить ведущие физики Вечности. Его охватило странное ностальгическое ощущение. Держа в руках древний эльфийский фолиант, он задумался над судьбой великого народа нолдоров. Почему они ушли из этого мира навсегда? Почему не хотят вернуться? Или не могут? Что, в таком случае, им мешает? Нельзя ли устранить это препятствие?

Он чувствовал, что вместе с эльфами тысячу лет назад этот мир покинула красота и доброта, и нынешние беды его, по-видимому, этим и обусловлены. Но что заставило их уйти? Он посмотрел на обложку книги, и вдруг с несказанным изумлением заметил, что серебряное дерево, изображенное на кожаной обложке, стало светиться ярче, а золотое, наоборот, поблекло. Изумруд в центре восьмиконечной звезды вдруг сверкнул такими игристыми переливами, что Лугарев невольно прикрыл глаза и отвернул в сторону настольную лампу. Сверкание камня не померкло, а стало, наоборот, еще более прекрасным. Он излучал, казалось, свой собственный свет, и в глубине его вдруг что-то мелькнуло.

Лугарев наклонился над книгой, вглядываясь в камень, и вдруг у него перехватило дыхание. В прозрачной зеленой глубине кристалла он увидел лицо женщины. Он сразу же узнал это лицо - лицо статуи во дворе Цитадели. Но здесь из глубины камня на него смотрела не статуя, а живая женщина. Ее ресницы вздрогнули, серые глаза в упор взглянули на Лугарева, губы шевельнулись...

-Игорь! - послышался вдруг за спиной звонкий голос Кевина. Лугарев ругнулся про себя - надо же было неугомонному пацану прибежать именно сейчас - и с сожалением оторвал взгляд от камня. Кевин что-то возбужденно говорил; Лугарев не слышал его. Снова взглянув на переплет, он видел, как медленно угасает изумрудное сверкание.

Вместе с Кевином они вышли из архива, сели в "виллис" и поехали в лагерь наемников.

На другой день, 2 июня, строительство полосы продолжалось. Лугарев снова с самого утра уехал в архив и опять просидел там до вечера, изучая на этот раз историю Нуменора и Гондора. История возвышения и гибели островного королевства была страшной. Он представил себе этот кошмарный катаклизм, в результате которого был затоплен в одночасье целый большой остров со всеми обитателями, и внутренне содрогнулся. Боги этого мира неожиданно оказались жестокими, когда дело коснулось их привилегий.

Но самым интересным показалось ему эльфийское название Нуменора, данное ему уже после затопления: "Аталантэ" - "Падшая Земля". Вся эта история настолько четко перекликалась с мифом об Атлантиде, что, принимая во внимание теорию о межлинейном переносе информации, можно было сфантазировать очень многое.

Когда он вернулся в лагерь, полоса была почти завершена, территория обнесена колючей проволокой, а у ворот стоял на часах Мерчисон. Строительство аэродромных построек еще продолжалось. Лугарев с удивлением обнаружил развернутый на нескольких площадках зенитно-ракетный комплекс "Рапира". Авиации здесь и в помине не было, поэтому Лугарев разыскал Митчелла и спросил:

-Слушай, Джим, а "Рапира"-то нам к чему?

-Военная база только тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться, - самодовольно ответил Митчелл. - Это не я сказал, это ваш Ленин.

Я тут полистал в промежутках "Властелин Колец" и твои переводы этой эльфийской книги. Там у них и крылатые драконы были, и назгулы на птеродактилях летали. В общем, мы должны быть готовы к нападению с воздуха.

К полудню третьего июня бригада Бэнкса закончила строительство полосы. Как потом рассказывали Лугареву наемники, к концу работы Бэнкс становился все мрачнее и мрачнее, и, когда последние плиты были, наконец, уложены, он прошелся по полосе, постучал по плитам ногой и трагическим тоном произнес:

-Все это добром не кончится...

По периметру колючей проволоки через каждые сто метров поднялись сторожевые вышки, на которых сидели лучники имперских войск. Аэродромные постройки еще не были закончены, но в контрольной башне уже устанавливали оборудование связи. На невысоком холме смонтировали радиолокатор управления воздушным движением, и Лугарев обнаружил в лагере еще несколько палаток, в которых разместилась команда радиометристов и местные охранники. Похоже было, что Митчелл устраивал военный форпост Вечности всерьез и надолго.

Лугарев уже собрался ехать в архив, когда Митчелл окликнул его:

-Игорь! Ты в город? Погоди-ка.

Лугарев заглушил мотор и подождал Митчелла.

-Завтра к нам прилетят "ганшипы", - сказал, подходя, Митчелл.- Экипажи у них неполные. Надо подобрать каких-нибудь пацанов поумнее, которые смогут перезаряжать "миниганы". Сам понимаешь, нет смысла тащить сюда наемников только чтобы заправить ленту в пулемет. Найди там шестерых парней для двух "дакот" и еще шестерых для "Стингер Шедоу".

-О'кэй, -ответил Лугарев.

С задачей вербовки кадров отлично справился Кевин. Пока Лугарев сидел в архиве, он привел в лагерь команду мальчишек и сдал их Логану для обучения.

Бейли все вечера пропадал в городе. Митчелл за него не беспокоился - это был обычный для Мартина режим. Беляев подшучивал над Бейли, предупреждая, что ему суждено пасть от рук местных рогоносцев.

В архиве Лугарев на сей раз попросил волшебницу принести ему что-нибудь об истории Соединенного королевства после Войны за Кольцо. Его интересовало Великое Восточное вторжение, о котором он ничего не знал, тогда как о других событиях он уже имел представление. Кроме того, это самое вторжение, похоже, было напрямую связано с загадочной Гилраэнью.

Волшебница принесла ему довольно толстый фолиант в черном кожаном переплете. На крышке его был оттиснут белый круг с черной трехзубчатой короной в центре. Под ним стояло сделанное серебряным тиснением необычно краткое для здешних книг название:

ОЛМЕР

-Это история человека, именовавшегося в свое время Королем-без-Королевства, - пояснила волшебница. - Написал сей труд его современник Теофраст Арнорский, один из величайших хронистов того времени. Труд его остался незавершенным и был окончен его последователями уже после поражения Соединенного королевства и гибели Олмера.

Книгу Теофраста Лугарев, уже научившийся читать достаточно быстро, одолел за один день. Вечером, отложив в сторону фолиант, он откинулся на спинку кресла, по обыкновению, размышляя над прочитанным. История Олмера была куда как необычной.

Потомок Боромира, сына последнего гондорского наместника Денетора; золотоискатель, собравший остатки девяти колец назгулов, он поднял против Соединенного Королевства всех, у кого были хоть какие-то - истинные или мнимые обиды на Гондор, Арнор, или Великого Короля Элессара. Он привел несметные полчища восточных племен, разгромил застывшее в сытом благолепии Соединенное Королевство, собственноручно убив короля Элроса II, и изменил политическую карту Северного Мира. Арнор оказался захвачен кочевниками-истерлингами, многие другие земли, как заселенные, так и пустовавшие, были разделены между пришедшими далеко с востока племенами хеггов, ховраров и хазгов.

Однако самым странным в этой истории показалась Лугареву ненависть Олмера и его сторонников к эльфам. В то время нолдоров во Внешних землях уже почти не осталось. Тэлери и нандоры - эльфы народа Трандуила - также уходили на запад. Из Серебристой Гавани ежедневно отправлялись на закат корабли, унося Перворожденных за горизонт, в Благословенную Землю. Зачем Олмеру понадобилось устраивать это побоище в Серебристой Гавани, если он мог просто пару лет подождать? Складывалось впечатление, что Олмер хотел отомстить эльфам. Но за что? Сам он утверждал, что они навязывают людям свои законы и правила - но вся история, изученная Лугаревым до этого, утверждала обратное. Эльфы всегда приходили на помощь людям, учили их, передавали свое древнее знание...

У Лугарева вообще в голове не укладывалось, как мог потомок нуменорских изгнанников ненавидеть эльфов - самое чистое и светлое чудо Северного мира. Проще всего было бы свалить эту несообразность на злое влияние волшебных колец, скованных Сауроном для назгулов и подобранных Олмером на местах их падений. Но Лугарев давно уже убедился, что самое простое объяснение редко оказывается верным.

Поразмыслив, он пришел к выводу, что причиной этой ненависти было совсем другое. Боромир страстно желал стать правителем Гондора, но погиб, сопровождая отряд Хранителей. Не случись этого, он и его потомки правили бы страной. И Олмер родился бы наследным правителем, а не незаконнорожденным претендентом. А тут еще появился Арагорн II, воспитанный эльфами Имладриса - нолдорами, кстати - и, по мнению Олмера, узурпировал трон, самой историей предназначенный его предку Боромиру. Не жажда свободы и самостоятельности породила ненависть Олмера к эльфам - а зависть, неудовлетворенное честолюбие и жажда власти.

С облегчением прочел Лугарев о гибели Олмера в поединке с предводителем эльфов-тэлери Кирданом Корабелом. Этот человек - если то, во что он в конце концов переродился, можно было назвать человеком - был слишком опасен, чтобы оставить его ходить по земле.

Лугарев попытался найти аналогичную Олмеру фигуру в истории центральных линий времени - и не смог. От Гитлера и Саддама Хуссейна, в первую очередь пришедших на ум, Олмер выгодно отличался незаурядным умом и несомненной честью. Но умный злодей в сто раз хуже глупого злодея - уж в этом-то Лугарев не раз имел возможность убедиться. В конце концов ему удалось понять, кого напоминал ему Олмер - Ахмада Шах Масуда, одного из самых опасных лидеров афганских душманов.

На этой мысли он и остановился.

Утром четвертого июня было завершено строительство рулежных дорожек. А около полудня произошло, наконец, то, чего дожидался Митчелл.

Вновь, как шесть дней назад, небо на юго-западе осветилось зеленым светом, и в нем распахнулось на несколько минут пространственно-временное окно. Из него один за другим вываливались самолеты. Весь Минас-Анор заполнился высыпавшим на улицы народом. Люди смотрели на небо, не веря своим глазам.

Первыми на полосу новой авиабазы приземлились две "дакоты" АС-47. За ними сел АС-119К "Стингер Шедоу". Это были "ганшипы", противопартизанские штурмовики, о которых говорил на военном совете Митчелл.

Следом за ними на полосу тяжело плюхались транспортные Ан-12. Они вскоре улетели обратно, выгрузив боеприпасы и оборудование. Последней приземлилась группа фоторазведки: два "фото-фантома" RF-4C и автономная фотолаборатория, которую доставил МС-130Н "Комбат Тэлон" - спецназовский вариант обыкновенного "Геркулеса".

Митчелл и Лугарев встречали самолеты на стоянках. Единственную покрытую плитами маленькую стоянку заняли два "фантома", остальные самолеты разместились прямо на грунте. Он был достаточно тверд, чтобы выдержать вес "Геркулеса", не говоря уже о более легких машинах.

Отряд "ганшипов" возглавлял командир АС-119 Алан Таунсенд. Ему подчинялись командиры "дакот": Джеймс Уорт и Клаас ван Хейден. Фотолабораторией командовал Дэвид Эксли, а "фото-фантомами" - Грэг Ламотт. Все они были старыми знакомыми Митчелла, поэтому он только кратко представил им Лугарева, и приступил к объяснению ситуации. Однако вскоре им пришлось прерваться.

По дороге от ворот города к базе приближалась большая толпа любопытствующего народа. Впереди, как обычно, бежали неугомонные мальчишки, за ними следовали люди обоего пола и всех возрастов, побуждаемые единой для всего человечества страстью к познанию.

После краткого совещания Митчелл и Лугарев решили допустить народ на территорию базы, ибо запретный плод, как известно, слаще. Наемники быстро забили вокруг самолетов колья и натянули на них яркие красные ленты с надписями: "REMOVE BEFORE FLIGHT", оказавшиеся под рукой. Это импровизированное ограждение и охрана помогли спасти самолеты от расчленения.

К Лугареву подбежал Кевин и попросил показать ему технику поближе. Они вместе пошли вдоль ряда

самолетов. Наибольший интерес вызывали "ганшипы". "Дакота" Джимми Уорта была раскрашена под первый в истории "ганшип": на ее борту под кабиной пилотов с обеих сторон была нарисована зеленая морда дракона, изрыгающая тройной язык красно-желтого пламени, а над рисунком - красная надпись "PUFF".

Вторая "дакота", командиром которой был Клаас ван Хейден, а вторым пилотом - Николай Савин, была раскрашена в более вольном стиле. На ее левом борту, так сказать вокругвторого "минигана" было нарисовано изображение известного фонтана бельгийского или голландского - Лугарев не помнил; в общем, это было изображение бронзового маленького мальчика. Под рисунком была надпись "Minikin Piss" - так назывался этот самый фонтан. На правом борту - видимо, с подачи Савина, во всю длину борта были нарисованы рельсы, по которым, отчаянно дымя, несся бронепоезд. Он был нарисован около кабины, а за ним на половину длины фюзеляжа тянулся состав из самых разных вагонов и цистерн с разными надписями, некоторые из которых были приличными. Надпись же под рисунком гласила: "Кому скучно - нарисуй вагончик".

Однако больше всего народа толпилось около АС-119 - в основном, молодые мужики и мальчишки. Когда Лугарев и Кевин подошли к самолету, они увидели, что вдоль всего фюзеляжа над иллюминаторами, как на фронтоне индийского храма, нарисованы сцены из "Кама-Сутры".

В первых рядах зрителей Лугарев увидел Мартина Бейли и его волшебницу. Мартин демонстрировал ей "наскальную живопись", комментируя на ухо, волшебница же только хихикала.

Митчелл вскоре прекратил веселье, приказав Топхаузу выпроводить народ, а Логану - заняться тренировками команды заряжающих непосредственно на реальных самолетах.

Вечером Лугарев снова поехал в архив. Он застал там волшебницу и Кевина, обсуждавших главное событие прошедшего дня. При его появлении волшебница улыбнулась и сказала:

-А знаешь, ведь были времена, когда гондорцы тоже летали по воздуху, почти как вы...

-Что?!! - Лугарев даже подскочил от такого заявления.

-Ну да, - волшебница явно была довольна тем, что и ей удалось произвести впечатление на пришельцев. Не все же только им удивлять народ своей техникой. - Королева Гилраэнь строила воздушные корабли. Вскоре после начала ее правления империя имела огромный флот воздушных кораблей. Были тогда у нас и морские корабли, ходившие в штиль и против ветра, и ныряющие корабли...

-Опять Гилраэнь? - Лугарев уселся в кресло и решительно заявил. - Ну вот что. Я с места не сдвинусь, пока не узнаю об этой загадочной королеве все, и подробно.

-Ну что ж, - улыбнулась волшебница.- Я расскажу тебе. Но Гилраэнь правила около трехсот лет, так что для одного вечера моя история будет слишком долгой.

Как ты знаешь, король Арнора и Гондора Элрос Второй был подло убит Олмером, вызвавшим его на поединок. Старший сын короля также погиб, младший, женатый на дочери принца Эрендара из замка Дол Амрот, уцелел. Только вот править ему было уже нечем.

Олмер привел с собой множество восточных племен: хеггов, ховраров, хазгов, и прочих. Арнор был захвачен кочевниками-истерлингами, между Арнором и Мглистыми Горами поселились хегги; хазги расселились вдоль Изены западнее Рохана; ховрары заняли побережье между устьями Берендуина и Гватхло. В Харлиндоне и на берегах залива, образовавшегося на месте Серебристой Гавани обосновался король Отон, собравший под свою руку уроженцев Дэйла, оседлых истерлингов и прочий полуразбойный люд. На севере зверствовали ангмарцы. Дунландские горцы то и дело нападали на еще не оправившийся от войны Рохан. Приозерное королевство и город Дэйл отказались от вассальной клятвы, принесенной Гондору. Вокруг Рунного моря оставались поселения бывших кочевников, перешедших на оседлую жизнь. Анориэн, Итилиен и Лоссарнах - восточные области Гондора - так пострадали в ходе войны, что никто из захватчиков на них не позарился. Они превратились просто в выжженную пустошь. Минас-Тирит, Осгилиат, Пеларгир были разрушены. Однако уцелел Ламедон, Дол Амрот, и уцелел наш флот. Именно с флота и началась эта история.

Ставший королем Гондора принц Альдамир выслал флот на помощь эльфам, корабли которых были блокированы в Серебристой Гавани пиратским флотом под командованием знаменитого корсара, тана Скиллудра. Война в то время еще не кончилась. Однако наш флот опоздал. Серебристая Гавань пала и была разрушена; поднялась великая буря; пиратский флот разметало, а корабли эльфов прорвались и ушли на запад. Так завершился исход Дивного народа.

Однако несколько эльфийских кораблей были, видимо, отброшены бурей от остальных. Один из них был окружен пиратскими драккарами Скиллудра и потоплен. Один из дозорных кораблей гондорского флота подобрал на месте боя эльфийскую женщину, цеплявшуюся за обломок борта. Кроме нее не уцелел никто. Спасенную доставили в Дол Амрот, однако она долго еще была больна, так как переохладилась в холодной воде. Эльфы обычно не простужаются и вообще не болеют, но на долю Элеррины, как звали женщину, выпало слишком уж много страданий, подорвавших ее силы. Когда она выздоровела, король посетил ее, и долго беседовал с ней. Оказалось, что Элеррина не из племени тэлери, а из нолдоров, и принадлежала к Дому Феанора. Она родилась в далекие годы Второй эпохи в Эрегионе, где жил тогда внук Феанора Келебримбер и остатки его народа.

Король, будучи благородным человеком, предложил переправить ее в Валинор. Он дал ей корабль с командой, и весной следующего года они отплыли на запад. Но вскоре корабль вернулся ни с чем. Ведь это был не эльфийский, а обыкновенный корабль, построенный людьми, и Черта, отделившая Благословенную Землю от нашего мира, не пропустила его. Элеррина была вынуждена остаться в Гондоре.

Весной она окончательно поправилась и предложила свою помощь для восстановления тех земель, что были выжжены в ходе войны. Так гондорцы увидели воочию волшебство нолдоров. Там, где она проходила, поднималась трава, цветы распускались под ее ногами, оживали и выбрасывали листья опаленные деревья в садах. Она сделала волшебное удобрение, и на засыпанных пеплом полях Лоссарнаха снова заколосилась пшеница.

Люди Гондора полюбили Элеррину; в каждом крестьянском доме она стала желанной гостьей, ее звали из одной деревни в другую, и ни одна деревня не осталась обойденной.

Жена самого Альдамира вскоре скончалась при родах, не оставив королю наследника. Король долго горевал, но дела государства были важнее. Враги наседали со всех сторон, надежда была лишь на Белые горы, ограждавшие Ламедон, да на флот.

Вскоре до короля дошли вести об эльфийской женщине, помогающей его народу; король призвал ее ко двору и благодарил. Ум и красота Элеррины очаровали Альдамира, к тому же она была эльфом, хоть и не высокого рода. Она также благосклонно отнеслась к чувствам короля, и не хотела жить в одиночестве. Осенью 302 года Четвертой эпохи Элеррина стала женой короля Альдамира и новой королевой Гондора.

В августе 303 года в королевской семье родилась девочка. Король был несколько огорчен этим; он хотел иметь наследника. Врачи же, осмотрев королеву, не рекомендовали ей более иметь детей, так как здоровье ее было все же подорвано выпавшими на ее долю невзгодами. И тогда Элеррина сказала королю: "Не огорчайся, повелитель Гондора. Часто женщина бывает способна даже на большее, чем мужчина." Эти слова королевы оказались пророческими.

Король просил королеву дать дочери эльфийское имя, но Элеррина не хотела даже говорить на языке Благословенной Земли. "Они отвернулись от нас в час нужды, и речь их не должна звучать в этих стенах, "- сказала королева. И она дала наследнице престола синдарское имя Гилраэнь, что значит "Звездная странница". Король остался доволен, еще и потому, что так же звали мать Великого короля Элессара.

Принцесса росла быстро и была умна не по годам. Она унаследовала лучшие качества двух народов: железную волю отца, его беспощадность к врагам и любовь к Гондору; а также мудрость, долголетие, характер и доброту матери. Лицом она была настоящий эльф из племени нолдоров, ибо у Альдамира тоже была доля эльфийской крови.

Гилраэнь скоро научилась читать и много времени проводила в архиве, изучая историю, древнюю и новую. Но не меньше времени проводила принцесса среди воинов Гондора. К десяти годам она была одной из лучших наездниц королевства, а к пятнадцати никто из лучников не мог сравниться с нею в меткости.

Королева уделяла ее воспитанию и образованию почти все свое время, передавая дочери древнюю мудрость народа нолдоров. Гилраэнь скоро постигла многие науки. Сложными формулами она играла с такой легкостью, что ученые мужи королевства только дивились, глядя на нее. Но более всего производил впечатление на короля ее характер. От матери унаследовала Гилраэнь пламенный дух, присущий нолдорам Дома Феанора.

Положение Гондора в то время было сложным, но могло бы быть еще хуже, объединись против нас захватчики единым фронтом. Но не было больше черной воли Олмера, сковавшей цепь Тьмы. Гондор платил унизительную дань Хараду и королю Отону, остальные же не обращали на нас внимания.

Были у нас, впрочем, и союзники. Прежде всего - Рохан и королевство Беорнингов, что между Мглистыми горами и Великим Зеленым лесом. В Арноре далеко не все смирились с владычеством кочевников. Некий крестьянин по имени Эрик развернул настоящую партизанскую войну в восточном Арноре. У осевших там истерлингов и хеггов земля горела под ногами. В 309 году захватчики окружили отряды Эрика в Ривенделле, но полки Беорнингов пришли партизанам на выручку. С тех пор гондорцы по приказу своего короля начали оказывать тайную поддержку партизанам продовольствием и оружием.

Тем временем гномы Голубых гор рассорились с захватившими Арнор кочевниками и королем Отоном. Гномы не могли прожить без поставок продовольствия с поверхности в обмен на оружие и инструменты, которыми они всегда славились. А истерлинги и люди Отона награбили уже столько, что в гномьих изделиях не нуждались. У гномов начался голод. Король Альдамир, узнав об этом, направил в Форлиндон корабли с продовольствием. Гномы были благодарны, что называется, по гроб жизни. Весть о великодушии короля разнеслась с Рудным Эхом по всему Северному миру, и со всех подгорных королевств начали прибывать в Гондор послы гномов с благодарностью за помощь сородичам и с предложениями союза. В Гондоре появились отряды, а затем и целые хирды гномов-наемников. Благодаря волшебству Элеррины и удачной торговле королевство быстро богатело. Гномы платили щедро.

В мае-июне следующего года Рохан и Беорнинги в союзе с морийскими гномами разбили армию хеггов, захватили крепость Тарбад, но тут пришли кочевники из Арнора и привел ополчение король Отон. Битва продолжалась два дня, никому не принеся победы. Так, летом 310 года был заключен "вечный мир". Война, развязанная Олмером, наконец, закончилась. Но партизаны продолжали действовать в Арноре, терроризируя хеггов, загоняя истерлингов в города. Пираты пошаливали на море, но флот Гондора был силен. Наши полки снова заняли крепости восточного Гондора. Южная половина королевства, можно сказать, возродилась. В то время Гилраэни исполнилось семь.

Прошло еще десять лет, война то затихала, то разгоралась. Гондор не участвовал в ней, копя силы. Но, по мере того, как крепло королевство, таяли силы короля Альдамира. Поражение королевства в войне легло на его плечи тяжким грузом. Королева Элеррина делала все возможное, чтобы излечить его, а она была искусна и в этом. Вскоре и Гилраэнь начала ей помогать. Вместе они поддерживали здоровье Альдамира до 322 года. Но король сам понимал, что бремя государственных дел уже не по его плечам. В сентябре 322 года он отрекся от престола в пользу королевы Элеррины. Народ принял власть королевы едва ли не с восторгом - так сильна была любовь к ней среди простого люда. Однако королева заявила, что не вправе занимать престол Гондора, не имея отношения к королевской династии, в то время, когда есть законная наследница трона.

Так, в ноябре 322 года, в возрасте всего лишь девятнадцати лет Гилраэнь была коронована и стала королевой Гондора. Перед всеми рыцарями королевства и перед собравшимся народом торжественно принесла она клятву служить народу Гондора всей своей жизнью, и еще поклялась она восстановить Соединенное Королевство, изгнать всех захватчиков и отомстить последышам Олмера за все беды и лишения, что претерпели от них народы Запада. И эта клятва вела ее по жизни до самого последнего дня.

Волшебница сделала паузу. Лугарев видел, что она устала, и сказал:

-Спасибо. Остальное расскажешь в следующий раз.

-Остальное? - улыбнулась волшебница. - Это лишь начало истории. Боюсь, тебе еще не раз придется заглянуть ко мне, чтобы услышать ее конец.

-С удовольствием, - ответил Лугарев.

Он вышел из архива и направился к выходу из дворца. Половина длинного коридора была уже позади, как вдруг прямо перед ним распахнулась боковая дверь. Лугарев не успел даже схватиться за пистолет, как из нее выскочила та самая молодая волшебница, вокруг которой уже несколько дней кружил Мартин Бейли.

Коридор был освещен только колеблющимся красноватым светом факелов, укрепленных на стенах; волшебница не заметила Лугарева и врезалась в него на полной скорости. Он выронил листы с переводом нуменорских легенд, и они с шелестом разлетелись по коридору.

Даже тусклого света факелов было достаточно, чтобы увидеть, что волшебница выглядит несколько странно. Она была возбуждена, волосы растрепались, длинное фиолетовое одеяние застегнуто криво, через пуговицу. Лугарев догадался, что без Мартина здесь не обошлось.

-Эй, а как же твоя волшебная сила? - спросил он, вспомнив разговор, услышанный на лестнице Белой башни.

-Ой, да ну ее! - махнула рукой волшебница. - Вот Мартин меня такому научил... - она вдруг осеклась, и, смущенно зажав ладошкой рот, кинулась по коридору прочь.

Лугарев рассмеялся, подобрал листки и спустился к своему "виллису", стоявшему у ворот Цитадели.


Глава 5 Военный совет. | Спираль истории. Заморские ландскнехты | Глава 7 Побоище в Лунной долине.