home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Лето с Гомером"

Выйти в море, принять руку помощи

Боги снова собираются вместе, и Гермеса посылают к Калипсо, чтобы приказать богине освободить Одиссея. Калипсо оскорблена, но все же подчиняется Зевсу, вздыхая о превратной судьбе всех влюбленных:

Боги ревнивые, сколь вы безжалостно к нам непреклонны!

Вас раздражает, когда мы, богини, приемлем на ложе

Смертного мужа и нам он становится милым супругом.

(«Одиссея», V, 118–120)

Одиссей свободен. Он избавляется от худшей угрозы в жизни человека после потери памяти — потери цели.

Теперь он оплакивает утраченную родину:

утекала медлительно капля за каплей

Жизнь для него в непрестанной тоске по отчизне.

(«Одиссея», V, 152–153)

Основание греческой мысли вообще и гомеровского учения в частности: все несчастья человека происходят от того, что он оказывается не на своем месте, и весь смысл жизни человека заключается в том, чтобы вернуться на это место.

Наслаждение сладострастием с «прекраснейшей нимфой» — ничто, если мы потеряли родину.

Здесь можно вспомнить Карен Бликсен[23], которая писала в своем автобиографическом романе «Из Африки»: «Я была там, где должна была быть». «На вертикали самой себя», — добавила бы французская альпинистка и писательница Стефани Боде.

Для грека жизнь должна протекать на родине. «Одиссея» — это поэма возвращения к самому себе, в себя, в свой дом.

Почему боги согласились отпустить Одиссея, рискуя вызвать тем самым гнев Посейдона? Да потому что Одиссей — самый умный, самый хитрый и самый великодушный из людей. Потому что претенденты на трон разграбляют его царство, и боги устали от этого хаоса. Разрушение Трои уже принадлежит истории. И теперь весь Олимп хочет мира. Слишком уж много было безумия и нервотрепки.

Одиссей отправляется в путь и сразу же попадает в кораблекрушение, первое в длинном ряду катастроф. «Одиссея» — это худший учебник навигации.

Одиссей оказывается у феаков, которые считались посредниками между богами и людьми и обеспечивали связь между ними. Как прогулочные кораблики, только не по Сене, а в высшие сферы, плюс не такие уродливые. У них блаженная жизнь, они плавают меж двумя мирами. Афина делает все, чтобы помочь потерпевшему кораблекрушение Одиссею. Эта «совоокая» богиня устраивает забавную встречу с Навсикаей, дочерью царя феаков Алкиноя. Полуголый Одиссей прячется в кустах, пугает девушек, сопровождавших Навсикаю, которые разбегаются во все стороны, как белые гусыни в католическом монастыре. Но Одиссей нравится Навсикае, потому что произносит перед ней прекрасную речь. Слова соблазняют, напоминает нам Гомер. И некрасивые люди это знают: Серж Генсбур точно читал Гомера! Как одна речь изменила ход Троянской битвы, так другая спасла потерпевшего кораблекрушение Одиссея.

Одиссея ведут во дворец царя, который обещает ему свою помощь. Одиссею дадут корабль и помогут в его возвращении. Алкиной готовит для своего гостя корабль и пир, даже не зная, кто он. Возможно, именно так принимали бы в древнем мире сегодняшних средиземноморских беженцев. Во времена Гомера чужестранцев было мало. Они были редкостью.

Придворный певец поет на пиру о ссоре Ахиллеса и Одиссея. Да ну? Серьезно? О ссоре Ахиллеса и Одиссея? В «Илиаде» об этом ничего не сказано, зато этот эпизод — ключевой в «Одиссее», потому что Одиссей, слушая аэда, понимает, что вошел в историю. Людская память отводит ему свое место. Одиссей чуть не утратил с Калипсо всю свою силу! А тут он обретает уверенность в том, что вдруг стал стал кем-то важным, а ведь до этого чуть вообще не утратил себя.

Певец рассказывает о троянском коне. Одиссей, инициатор этой военной хитрости (о которой в «Илиаде» нет ни слова), не может сдержать слез и тем самым выдает себя. Раз человек плачет, слушая рассказ, значит рассказ о нем! Скажи мне, когда ты плачешь, и я скажу тебе, кто ты… Гомер дает нам потрясающий ключ к самим себе: наша идентичность — в наших слезах. Все мы дети своих печалей. Мы видели Одиссея в слезах у Калипсо. Мы увидим его в слезах, когда он снова поверит в себя. Мы застанем его плачущим на груди Пенелопы. До чего слезлива эта «Одиссея»!

Гомер показывает, что жизнь не сводится к нагроможденью утех. Жизнь — это борьба, о которой мы и поговорим ниже.

Всё надо завоевывать, ничего человек не может снискать просто так, ничем просто так ему не воздастся. Раскрыв себя перед феаками, Одиссей открывается их царю:

Я Одиссей, сын Лаэртов, везде изобретеньем многих

Хитростей славных и громкой молвой до небес вознесенный.

В солнечносветлой Итаке живу я.

(«Одиссея», IX, 19–21)

Наш герой произносит свое имя, имя своего отца и название родного края.

Это античный способ идентификации человека: кто он, откуда, куда направляется.

Вновь обретенная здесь идентичность цементирует троицу происхождения, генеалогии и славы («известные повсюду» хитрости). Здесь сочленяются время, пространство и действие.

По просьбе царя феаков Одиссей начинает рассказ о своих злоключениях, от Трои до пребывания у Калипсо. В этом месте «Одиссеи» Гомер изобретает литературу, как искусство рассказа об уже имевших место событиях, которые останутся в людской памяти.

Этот рассказ закончится только в песни XIII. Волшебный фонарь покажет нам сцены, в которых фантазия будет соперничать с опытом.

Одиссей возвращается с войны. Вот начало рассказа:

Ветер от стен Илиона привел нас ко граду киконов,

Измару: град мы разрушили, жителей всех истребили.

(«Одиссея», IX, 39–40)

Ветер, этот «случай» моряков, заносит итакийского героя к незнакомому народу. Одиссей еще не полностью избавился от своих дум о войне. Он еще охвачен разрушительной энергией Трои. Он разрушает и истребляет, по его собственным словам. Хюбрис еще не иссяк? Скоро это произойдет, потому что «Одиссея» вынашивает в себе магию метаморфозы.



Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Лето с Гомером"

Лето с Гомером