home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Лето с Гомером"

Люди не хотят войны!

В начале «Илиады» люди не хотят войны. На исходе девяти лет сражений ахейцы, достигнув моря, надеются вернуться домой.

Время погасило их пыл, как это обычно и происходит со всякой армией, находящейся вдали от дома.

Люди мечтают о домашнем очаге.

Ничего так не наполнено ностальгией, как ночь солдата. Наполеон это хорошо знал, утверждая, что готовился к сражениям, прислушиваясь к сновидениям своих солдат.

Даже Агамемнон, сын Атрида, признает это: троянский поход неудачен, пора думать о возвращении. Его надежда на возвращение слышна уже в первых стихах «Илиады»:

Девять прошло круговратных годов великого Зевса;

Древо у нас в кораблях изгнивает, канаты истлели;

Дома и наши супруги, и наши любезные дети,

Сетуя, нас ожидают; а мы безнадежно здесь медлим,

Делу не видя конца, для которого шли к Илиону.

Други, внемлите и, что повелю я вам, все повинуйтесь:

Должно бежать! возвратимся в драгое отечество наше;

Нам не разрушить Трои, с широкими стогнами града!

(«Илиада», II, 134–141)

Это первые песни. Тем не менее, несмотря на все надежды на мир, вскоре прольется кровь и вопли будут заглушать лязг металла.

А пока что человечество, не столь бесцеремонное, как боги, все еще пытается избежать кровопролития.

Пробуют решить проблему дипломатическим путем.

Но не являются ли все эти пустые речи верным знаком предстоящей войны? Чем изысканнее любезности послов, тем ближе трагедия…

Эти первые песни представляют собой композицию.

Гектор побуждает своего брата Париса к дуэли с Менелаем. Победивший получил бы Елену, и обе армии смогли бы вернуться домой. Затем он пытается превратить надвигающуюся войну в драку между двумя воинами. Он знает, чувствует, что

Наших условий высокоцарящий Кронид не исполнил,

Но, беды совещающий, нам обоюдно готовит

Битвы, покуда иль вы крепкобашенный град наш возьмете

Или падете от нас при своих кораблях мореходных.

(«Илиада», VII, 69–72)

Во избежание такого сценария, он предлагает, чтобы какой-нибудь грек бросил ему вызов.

Такое решение является древней мечтой человека: преобразовать войну в поединок двух полководцев. Тем самым два могущественных человека разрешили бы свой конфликт. Каждый представлял бы свой народ. Это было бы дуэлью титанов, обладающих репрезентативной властью.

В конце концов, не это ли принцип современного путча: претенденты на трон или президенты уничтожают друг друга в своих дворцах, гибнут несколько предателей, но массы при этом не затрагиваются.

Представьте себе, сколько тонн крови удалось бы сэкономить, если бы Александр I и Наполеон на рассвете и при свидетелях сразились бы на дуэли. Или если бы кайзер Германии и Клемансо сошлись друг с другом на Марсовом поле в Париже?

А что, если бы сегодня султан Эрдоган вызвал бы на поединок по кечу канцлера Германии Ангелу Меркель?

Дуэль была бы для ахейцев благим решением, театральной мечтой, приятной фантазией. Но жадные до людской крови боги всегда прячутся где-то рядом.

Короче говоря, блондин Менелай мог бы бросить вызов красавцу Парису. Это решило бы судьбу Елены.

К тому же такой поединок смотрелся бы просто великолепно. Кристофер Нолан мог бы сделать потрясающий видеоряд.

В начале «Илиады» намерения людей вполне достойны похвалы. Все устали от войны. Вскоре окажется, что боги тоже устали — от людей.

«Илиада» и «Одиссея» — попытки избежать уныния.



Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Лето с Гомером"

Лето с Гомером