home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



II

Доктору Джозефу Эльму не удалось улыбкой скрыть тревогу на своем лице.

Линн Макдонналд продолжала расспрашивать:

— Но ведь та леди, Олимпия, уже умерла, доктор Эльм?

Доктор кивнул, печально смотря куда-то вдаль.

— Тогда почему бы не попробовать этот вариант? Люси отлично его проработала. Кольт 32 калибра. 38 калибр. А вы просто сфальсифицировали размер пули, чтобы спасти Олимпию? Никто не вспомнит. Вы давали свидетельские показания только насчет этого. Конечно, нужно еще что-то придумать с веревкой. Но эта деталь отойдет на второй план после вашего «признания». Учитывая задачу, которую вы перед собой поставили, вы не сильно расстроитесь, если во благо придется немного солгать?

Доктор Эльм тяжело вздохнул.

— Послушайте: чего мне-то переживать, если все равно вся эта идея — ложь? Я без проблем это сделаю. Легко. Проблема в том, что когда речь заходит о лжи, я отношусь к ней очень избирательно. Я могу лгать как и любой другой, но моя ложь должна нравиться мне самому. А что касается вашей идеи, она в каком-то смысле… гладит меня против шерсти, что ли. Не знаю. Олимпия была отличной женщиной и моим хорошим другом. Ну, конечно, если это лучшее, что можно сделать, то давайте попробуем.

— Мне жаль вас разочаровывать, доктор Эльм. Это действительно казалось самой правдоподобной теорией. Но если вам это так сильно не нравится, дайте мне еще подумать. Дело против Ирен…

— Нет! Послушайте. Ирен жива, у нее есть дети.

— Я хотела сказать, что она избавилась от пистолета после суицида. Но это вам тоже не понравится — конечно, ни о каком самоубийстве и речи быть не может. Вариант с Олимпией так хорошо вписывается… но все равно что-то не то, да ведь? Снег все очень усложняет.

— Я долго думал, мисс Макдоналд. Предположим, вы смогли бы поехать со мной на К-2. Мы бы представили вас как хорошую подругу Люси. Вы сами говорили, что хотели бы с ней пообщаться. Все будут очень рады видеть вас в качестве гостьи. Деньги — не вопрос: они удвоят все, что вы попросите…

— Нет, доктор Эльм. В этом нет никакого смысла. Мне в моем офисе думается не хуже, чем думалось бы там. Я сделаю все, что смогу, обещаю. Возможно ко мне придет вдохновение, и я что-нибудь придумаю с уже готовыми замыслами. В конце концов, если уж браться за косвенные доказательства, то из них можно сделать все, что угодно. Разве что нельзя доказать никакую теорию, основанную на них.

— Я думал, быть может, — настаивал доктор Эльм, — народ на ранчо сможет дать вам какие-то свидетельства, которых не было в письмах. Проблема в том, что сегодня утром мне пришла очередная телеграмма от Джуди. Я звонил вчера вечером, но она была занята. Нилу не становится лучше. О Господи, чего бы я только ни отдал за правду!

Милые черты Линн Макдоналд скривились в страшную гримасу:

— Правду! Доктор Эльм, вы как никто другой ее знаете. Вы читали письма.

Доктор Эльм сильнее сжал подлокотники кресла; Линн Макдоналд откинулась назад, открыла глаза и вопросительно на него посмотрела.

— Послушайте. Давайте с самого начала. На этот раз будем говорить прямо. Вы хотите сказать, что знаете правду о том, кто убил Дика Квилтера?

— Доктор Эльм, вы так и будете сидеть здесь, таращиться на меня и твердить, что вы — вы! — не знаете, кто убил Дика Квилтера? Не знаю, нужно ли, чтобы я вам это рассказала?

— Благослови меня Господь! Вы пытаетесь сказать, что это сделал я?

Ее смех, короткий, но звучный, озарил кабинет.

— Мне жаль, доктор Эльм. Простите.

— Конечно. Конечно. Не стоит. Но когда вы все уладите и приготовите — понимаете, я изрядно вымотан; я хочу уже со всем этим закончить, отдохнуть и поесть.

— Мне жаль. Я…

— Послушайте. Вы знаете, кто убил Дика Квилтера?

— Знаю, доктор Эльм. Ну, то есть, знаю это как все, что не было точно доказано. Однако я думаю, что мы сможем найти доказательства, — твердые доказательства, — немного позже.

— Кто убил Дика Квилтера?

— Доктор Эльм, раз уж вы действительно не знаете, и мне нужно вам это рассказать, думаю, мне стоит сделать это с самого начала, если вы не против. Ваше незнание в какой-то степени поубавило мою уверенность. Сперва ответите мне на пару вопросов?

— Хотите сказать, что Олимпия Квилтер действительно убила своего племянника? Господи, я не верю!

— Послушайте, доктор Эльм. Я сказала вам лишь что думаю, что знаю правду. Но что у меня нет доказательств. Теперь ваше незнание изменило несколько аспектов этого дела. Если предоставите мне нужные доказательства — не все, до конца мы все узнаем только с признанием, но некоторые из них, — и если ваши доказательства подойдут под мою теорию, я скажу вам свое решение. Если ваши доказательства опровергнут мою теорию, я вам не скажу. Это мое последнее слово, доктор Эльм. И пускай вы меня за это возненавидите, вы должны быть мне благодарны. Итак: Нил Квилтер недавно влюбился?

— Боже, да, если вам это нужно знать. И если три года можно назвать «недавно». Прекрасная, сильная женщина. Она его любит. А он любит ее. Полно денег, много общих интересов, полно времени на детей — сполна всего, за исключением дурацкого факта, что Нил держится от нее на расстоянии.

— Отлично! Теперь: от какой болезни страдал Ричард Квилтер?

— Ну, это было сказано в письмах, хронические проблемы с желудком.

— Это все, что вы хотите мне сказать, доктор Эльм?

— Послушайте, а этого не достаточно? Вы бы сами поняли, что достаточно, если бы все знали.

— Вы просите от меня правды, доктор Эльм. А сами не хотите делиться правдой со мной. Ричард Квилтер страдал от рака? И вы обещали ему из-за — как там было — «десяти поколений здравомыслящих и здоровых мужчин и женщин», что никогда никому не дадите узнать, что это была — или могла быть — причина его смерти?

— Аденокарцинома печени. Многие сегодня полагают, что она может передаваться по наследству. Мы не хотели пугать детей — в основном поэтому. А то потом все эти страхи жениться и заводить собственных малышей. Лучше было молчать.

— Проведенное вами вскрытие, во многом ради научного интереса, полностью подтвердило ваш диагноз, доктор Эльм?

— Да. Я был хладнокровен. В то время у нас не было рентгена.

— Нет, нет. Я понимаю. Ваши лекарства, конечно, содержали сильные опиаты. Принимал ли он одно из них в ту ночь, или вскрытие этого не показало?

— Показало. Он не принял ни капли.

— Хорошо. Теперь насчет следов…

— Мне ничего не известно ни о каких следах. Я думал там их и не было.

— Мне не стоило этого говорить. Понимаете, в письмах так рьяно и часто подчеркивается отсутствие следов, что, когда я читала их вчера ночью, мне представилось, что они там все-таки были. Шаг за шагом, практически с первого письма Люси, все это становилось настолько очевидным, неосязаемые следы настолько четко прослеживались, что такая неважная вещь, как необходимость реальных следов на снегу для нахождения ответа кажется — ну, просто абсурдной.

Доктор Эльм сказал:

— «Пески времени» из Макгаффи[24], полагаю. Единственное поэтическое, что я взял из Макгаффи было: «Жизнь великих призывает нас к великому идти, чтоб в песках времен остался след и нашего пути»[25].

— Точно, — сказала мисс Макдоналд.

— Итак, — сказал доктор Эльм, — закончим с этим. Кто убил Дика Квилтера?


предыдущая глава | Следы | cледующая глава