home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава XVI. Криптограмма

Торнли Колтон придержал своей тростью дверь открытой и пробормотал извинение за то, что входит, не пропуская женщину вперед. Дверь бесшумно закрылась за ним. Старуха не шевелилась. Сыщик знал: она смотрит на него своим странным взглядом. Он чувствовал взгляды так же, как люди с нормальным зрением ощущают присутствие кого-либо за своей спиной.

— Я и в самом деле слеп, — заверил он. — Но вот любопытная анатомическая особенность: никто не может нахмуриться без того, чтобы хоть немного не напрячь пальцы. Вы в это время сжали ручку двери. Моя трость уловила легкое движение. Малейшее смещение рассказало мне обо всем. Просто, не так ли?

Старуха повернулась к гостю спиной и прошла в холл. Уши слепого уловили шум шагов, и их звучание подсказало ему: она все еще носит серебряные сандалии. Он проследовал за ней. Старуха указала на стул. Он вежливо поклонился и присел. Он тростью коснулся ее платья так легко, что она этого не заметила.

Она стояла перед ним. Он снова ощутил ее взгляд, и, несмотря на слепоту, он знал о его властности, отражающей суть странной старухи. Казалось, что любое движение или хотя бы слово нарушило бы ситуацию. Слепой на стуле посреди огромной комнаты в пустом доме. Старуха, стоявшая перед ним и пытающаяся подчинить его волю своей; она проделывала такие трюки уже много раз. Но Торнли Колтон лишь улыбнулся ей, а его глаза, скрытые за дымчатым стеклом очков, казалось, пританцовывали, наслаждаясь необычной ситуацией.

— На случай, если вы не расслышали об этом в первый раз, я повторю: мои глаза абсолютно бесполезны. Они не помогут вам захватить контроль над моим сознанием. Понимаете, уже много лет я считаю отсутствие зрения своим преимуществом. Большую часть времени слепота — ценный союзник.

Старуха отвернулась, и резкая поступь ее шагов подсказала слепому, что ее морщинистое лицо исказилось от недоумения. Колтон услышал шелест бумаги и скрип авторучки. Когда старуха подошла к нему, он протянул руку и взял бумагу. Проблемист ощупал записку с обратной стороны и прочел:

Я умею читать по губам. Я поняла, что вы говорили.

— Весьма примечательно, — Колтон и в самом деле был впечатлен. — Думаю, это был настоящий подвиг — ведь я старался шевелить губами понепонятнее, будто говоря совсем другие слова. Рассматривая мои губы, вы могли распознать лишь хаотичный набор слов. И вы уловили в нем смысл? Весьма примечательно!

Старуха не издавала ни звука. Не было даже того странного горлового звука, что Сидни Темз слышал, стоя на крыльце дома в районе Пек-Слип. Также она и не двигалась, ничем не показывая, что может слышать. Она просто стояла напротив слепого, лицом к лицу, и терпеливо выжидала. Затем она взяла у него свою записку и что-то дописала. Колтон взял ее и с улыбкой «прочел», водя пальцем по неровной бумаге:

Почему вы не отвечаете?

Колтон вовсе не шевелил губами!

Слепой понял: он снова столкнулся с железной волей, присущей членам этой странной семьи. Серебряная Сандалия притворялась уже четверть века. Она понимала, что ее немота изводила слепого, и она играла свою роль до конца. Она могла видеть каждое его движение, могла слышать каждое его слово. Колтон зависел от своего слуха, и старуха решила этим воспользоваться.

— Я сказал, — Колтон старался говорить медленно и отчетливо, — что ваша способность видеть такие незаметные вещи должна быть полезной в расшифровке криптограммы, из-за которой убили вашего брата.

Старуха выхватила бумагу у него из рук и написала:

Что вы знаете об убийстве брата?

Забирая у нее записку, проблемист почувствовал, как дрожит ее рука, но, несмотря на волнение, она так и не забыла о своем притворстве.

— Так вы знаете, что это было убийство? — осуждающе спросил Колтон.

Она снова забрала бумагу, и теперь ее рука не дрожала. Она восстановила самоконтроль.

Что вы знаете о криптограмме?

— Я знаю, что она у меня в кармане, — ответил Колтон, сунув руку во внутренний карман пиджака. Он мог слышать резкое дыхание старухи, он знал, что она подалась вперед, протянув руку. — Там она и останется, — закончил он, похлопав по карману. — Вам она не потребуется, — с сарказмом добавил он.

Старуха потянулась за бумагой, но сыщик остановил ее.

— На ней не осталось места, — сказал он.

Серебряная Сандалия прошла в другую часть комнаты — туда, где хранились другие листы бумаги. Затем она вернулась.

Колтон сказал:

— Ее не должны увидеть глаза вроде ваших, — старуха ничем не показала, что услышала его, даже не шелохнувшись. — Я знаю ее наизусть. Так что никто ее не увидит! — Колтон опустил руку в карман. Раздался звук рвущейся бумаги.

Разъяренная старуха набросилась на него.

— Теперь мы можем говорить! — объявил Колтон.

Звук рвущейся бумаги заставил старуху выйти из роли. Проблемисту удалось то, чего полиция не могла достичь много лет. Старуха больше не могла притворяться — слепой вывел ее на чистую воду.

— Это были всего лишь ваши ненужные записки, которые вы так старательно писали, — пояснил Колтон, протянув ей обрывки. — Методы полиции были грубее. Можно притвориться, что не слышишь грохот падающего дома или другой сильный шум. Но вот тихий, но важный звук… — Колтону не было нужды заканчивать мысль — все было понятно.

— Где вы взяли криптограмму? — сыщик впервые услышал голос старухи. Он был хриплым от долгой немоты, да и годы чревовещания сменили его тональность. Но, несмотря на неестественность тона, в ее голосе чувствовалась сила. Та же сила воли, которой полыхали ее угольно-черные глаза.

— Я украл ее, — не мешкая, признался слепой.

— Где ворон?

— Там же, где он был, когда вы послали за ним девушку!

— Моя племянница… — суровый голос старухи дрогнул. В конце концов, она была женщиной. Годы нелегкой жизни огрубили ее кожу, но и только. Внутри же скрывалась мягкость, заметная, например, когда в ресторане ее губы коснулись лба покойного брата.

— Она не арестована. Пока не арестована. Она в моем доме.

— Отдайте мне криптограмму! — приказала старуха. Теперь в ее голосе не было ни намека на мягкость.

— Неужели она важнее девушки? — внезапная смена темы сделала голос Колтона таким же резким, как у старухи.

— Ей нужны эти деньги! — слова прозвучали зловеще, и Колтон это сразу почувствовал.

— Где Брэкен? — спросил он.

— Не знаю.

— Это он позвонил и сказал ей, что ворон у меня?

— Нет.

— Но она думала, что это он?

— Я сказала ей, что это был Филипп. Я сказала ей, что ему нужно, чтобы она забрала ворона из вашего дома. Это было уловкой.

— Филипп должен быть в городе. Почему же он не пошел?

— Он боялся! — с ноткой презрения ответила старуха.

— Филипп Брэкен убил Джона Неилтона, и вы знаете это! — проблемист бросил это обвинение как можно более драматичнее.

Серебряная Сандалия ответила не сразу. Последовавшая за вопросом тишина казалась угнетающей. Колтон услышал шелест платья старухи, когда та обернулась к нему, а затем звук шагов по ковру. Она остановилась напротив него. Перед тем, как она заговорила, проблемист снова почувствовал, что она сверлит его глазами.

— Нет, — ответила старуха, суровый голос которой казался очень тихим. — Это я убила брата!

В ее голосе не было никаких эмоций. Если ее голос и смягчился, то это сделало его еще более выразительным. Это не было признание. Это было заявление.

Ответ Колтона был таким же спокойным и выглядел крайне странно. Он вынул из кармана лист папируса и протянул его старухе.

— Вот криптограмма. Вы заработали ее.

Старуха схватила ее и разложила на столе. Колтон при помощи трости почувствовал его вибрацию. Он знал: она разглядывает шифр, ту самую головоломку, которую он смог представить после того, как ощупал ее. Наследство убитого человека. Клочок бумаги ценой в миллион долларов, который должна была расшифровать женщина, только что признавшаяся в убийстве! Еще одна странность в этом и без того странном деле.

Колтон мысленно рассматривал папирус с грубо нарисованными знаками. Странное завещание необычного человека. Женщина в серебряных сандалиях, которая всю жизнь занималась шарлатанством, сейчас должна была честно решить загадку. Слепой проблемист всегда интересовался шифрами. Он знал сотни их разновидностей, но еще не видел такой криптограммы как та, которую сейчас тщательно изучала старуха. Казалось, что она не соответствует ни одному из правил составления шифров и является всего лишь причудливым рисунком.

Очевидно, старуха позабыла обо всем и с головой ушла в шифровку. Она не издавала ни звука и даже почти не дышала, что подсознательно уловили сверхчувствительные уши слепого. Он мог представить себе, как она смотрит на оставленный братом листок. Перед ним словно была нарисована картина того, как она сверкает глазами, пылающими решимостью не позволить покойнику побороть ее. Очевидно, теперь она думала отнюдь не об убийстве. Все прочие мысли испарились после того, как появился исписанный иероглифами папирус. Сейчас для нее больше не существовало ничего другого.


Серебряная Сандалия

Колтон позволил себе передохнуть и расслабиться. Он сдвинул очки на лоб и прикрыл глаза рукой. Они снова начали болеть. Внезапно он выпалил:

— Расскажите, как вы связаны с убийством!

Нет ответа. Он не услышал ни шороха, было такое впечатление, что старуха его не слышит.

— Нужна помощь с криптограммой? — несмотря на обычный, тихий тон, эта реплика сразу же привлекла внимание старухи.

— Что вы о ней знаете? — спросила она, и это был не просто вопрос. Это была мольба.

— Всего лишь значение символов. Здесь нарисованы тридцать три ворона. У вас уже есть это число. Тридцать три года с тех пор, как Джон Неилтон нашел Сайсеологический камень с циклами жизни. За столиком в «Бомонде» вы находились тридцать три минуты.

— Он велел мне оставить его в это время, — сказала старуха, и впервые в ее голосе появилась нотка интереса. — У меня на руке были часы. Это казалось еще одной частью его плана уйти.

— Число «тридцать три» выглядит значимым, — Колтон не придал внимания тому, что она назвала смерть «планом уйти». — В серебряном каркасе было тридцать три шарнира.

— Цикл жизни, закончившийся со смертью брата, был тридцать третьим с тех пор, как он был Серебряным Сандалием, — старуха оторвала взгляд от папируса. — Среди двадцати тысяч египетских божеств ворон занимает тридцать третье место. Ворон! — объявила она.

— Он может сказать лишь одно слово. «Пафкипси», — заметил Колтон.

— Я слушала его часами, — старуха снова сосредоточилась на изучении причудливых рисунков. А слепой знал, что они обозначают воронов с той самой минуты, когда впервые нащупал их.

Проблемист словно еще раз услышал хриплый голос птицы. «Пафкипси! Пафкипси!» Это был ключ. Колтон выпрямился. Ключ! После крика ворона он вспомнил о том, что так называется город. «Паф-кип-си», — сказал ворон. Где же ключ к разгадке, и как его применить? В странном рисунке не было никакой точки, с которой можно было бы начать. Метод Эдгара По из «Золотого жука» здесь был бесполезен. Математика также не давала ничего, кроме числа «тридцать три». Что это значит? Колтон вспомнил о неоконченной фразе, которой была подписана криптограмма. «Никакая человеческая рука не сможет отпереть его. Только из мертвой династии». Человеческая рука не сможет разгадать его, ведь ключом был ворон. Ворон! Вот в чем дело! Но причем тут странная россыпь знаков на папирусе? И мертвая династия? Ворона звали Рамзес. Старик искренне верил, что тот был реинкарнацией фараона.

Слепой человек размышлял. Десятки раз он разгадывал головоломки, недоступные среднему человеку. Дело в том, что отсутствие зрения превратило всю его жизнь в головоломку. Головоломку, которую постоянно приходилось разгадывать. Но, не смотря на достигнутые ранее успехи, сейчас проблемист не мог ничего извлечь из папируса, завещанного старухе. Той, что призналась в убийстве.

Внезапно Колтон позабыл и о криптограмме, и о притихшей старухе. Его уши уловили какой-то звук. Его и без того острый слух напрягся до предела. Он прислушивался к пустому дому. Кто-то украдкой пробирался по темным комнатам. Макманн? Полиция снова взяла след? Они все испортят, прежде чем Колтон получит то, зачем пришел? Он знал, что Макманн смог бы отыскать это место. В нем было что-то от ищейки, и этого хватило бы на то, чтобы взять след беглецов. Но Колтон хотел победить его. Сейчас новоприбывший подслушивал за дверью.

— Почему вы убили брата? — выпалил Колтон.

Старуха даже не повела головой.

— Потому что он заслужил это! Потому что…

Грохот от распахнувшейся двери потряс огромный дом. До ушей слепого долетел голос:

— Так это вы сделали это! Вы! Убили отца той девушки! Вы…

— Брэкен, сядьте! — спокойно вставил Колтон. — Я ждал вас.

Проблемист услышал, как вошедший обернулся к нему:

— Кто вы? Колтон, так? Слепой! Вы пришли сюда первым, не так ли?

— Я ждал какое-то время, — терпеливо ответил Колтон.

— Где Рут? — проблемист снова услышал, как человек обернулся, обращаясь к старухе, но слепой сам ответил на его вопрос.

— Ваша жена в моем доме.

— В вашем доме?

— Да. Присядьте, и я расскажу. Серебряная Сандалия работает над шифровкой, за которой скрыто состояние девушки.

Слепой услышал резкий звук — у собеседника перевело дыхание.

— Откуда вы ее взяли?

Вопрос снова был обращен к старухе. И снова ответил Колтон:

— Я дал ее ей. Ей нужно время на разгадывание. Будущее девушки в этом папирусе.

— Ее будущее, — в голосе Брэкена больше не было рычания и гнева. Колтон мог представить, как он смотрит на застывшую старуху, все мысли которой были прикованы к лежащей перед ней бумаге. Серебряная Сандалия словно снова стала глухонемой. А так пристально наблюдавший за ней Колтон был слепым. Человек, стоявший посреди комнаты в огромном пустом доме, был тем, кого Колтон обвинил в убийстве.

— Она сказала, что убила его? — спросил он. — Она так сказала? — теперь Брэкен резко задал вопрос.

— Она призналась, — заверил его Колтон.

— Это лживое признание! — заявил Брэкен. — Поймите, это ложь! — он склонился вперед, и его слова словно били в лицо слепому. — Это я убил Неилтона!

— Знаю, — торжественно объявил проблемист.

— Да, это я убил его! — муж девушки, запертой в доме Торнли Колтона, ходил взад-вперед перед слепым, словно тигр в клетке. — У девушки никогда не было шанса. Она была его рабой. Она не оставила бы его, с его книгами и дурацкими теориями. Он предоставил мне возможность. Это было просто. И теперь она — свободна!

— Так ли? — на удивление спокойным тоном переспросил Колтон. — Разве миллион долларов не требует решения криптограммы? И я нашел доказательство ее пребывания в той квартире — волосок на полу!

— Но ее там не было! — голос Брэкена дрожал от страха, и проблемист уловил в нем удивление и даже шок. Брэкен не подозревал об этой возможности. — Это ложь, и вы это знаете! — слепой почувствовал, как колени Брэкена коснулись его собственных — так близко он был. Горячее дыхание собеседника било ему в лицо. — Вы знаете, что только я мог убить его! Я был с ним! Я знал о его плане!

Колтон не ответил. Он откинулся на спинку стула. Он вскинул голову со сдвинутыми на лоб черепаховыми очками. Его карие глаза, казалось, читали мысли стоявшего перед ним человека. Проблемист чувствовал, как дрожат колени Брэкена. Также он слышал ровное дыхание старухи. Он знал, что она ни одним движением не показала, что слышит их разговор. Она все еще изучала символы на папирусе.

— Почему вы меня не арестовываете? — хрипло вопрошал Брэкен. — Уведите меня отсюда!

— Я не полисмен, — спокойно ответил Колтон, опустив голову так, чтобы собеседник не заметил появившиеся у него морщинки вокруг глаз. Морщинки, выдававшие напряжение от прислушивания к какому-то новому звуку.

— Вы хуже полисмена! Вы с самого начала все испортили с этими вашими…

— Портить затеи убийц — что-то вроде моего хобби, — прервал его Колтон. — Серебряная Сандалия, разве не так?

— Не мешайте ей! — прорычал Брэкен. — Звоните в полицию! Телефон в соседней комнате.

— Не стоит, — махнул рукой Колтон. — Сейчас вы услышите, как они стучат в дверь. Фэрфильд капитана Макманна уже мчится сюда.

— Выйду встречу их! — Брэкен обернулся к старухе, посмотрел на нее, но не стал отрывать от шифра. После он шагнул к двери. Колтон схватил его за руку.

— Подождете здесь! — резко объявил он. — Полиция уже на крыльце.

Теперь уже все могли услышать тяжелую поступь за дверью. А затем и настойчивый звонок в дверь.

Старуха встала, и Колтон быстро сказал:

— Дверь не заперта. Я снял защелку, как только вы отвернулись, чтобы вернуться в комнату.

Проблемист услышал, как она вернулась на место. Держа Брэкена за руку, он почувствовал, как того пробирает дрожь. Они услышали, как входная дверь отворилась и затем захлопнулась. Тяжелые шаги входящих мужчин. Дверь в комнату распахнулась. Капитан полиции Макманн стоял в дверном проеме.

— Взять обоих! — торжественно приказал он. А затем обратился к Колтону: — Думали, что ускользнули от меня! Думали, что я сдался! Но Джимми Макманн никогда не сдается!

— Он никогда не признается, что проиграл! — коротко заявил слепой.

— Так этого же не было, — злорадствовал Макманн. — Я получу от них признание! — прорычал он.

— Как всегда поздно, капитан, — сухо заметил Колтон. — Они уже признались в убийстве человека из ресторана, — в голос проблемиста вернулась былая уверенность. Следующая фраза прозвучала в той самой тональности, которую капитан Макманн слышал уже много раз. — Но если вы арестуете их, я сделаю вас посмешищем Нью-Йорка!


* * * | Серебряная Сандалия | Глава XVII. Признания