home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Опять не позвонила. — На площади. — Ради сумасшедшей. — Расставание. — Сногсшибательный сюрприз. — Жизнь продолжается. — Встреча в «Карамбе». — Бей, я сказал! — Точка надлома. — Мы-вчерашние, мы-завтрашние. — Призраки любви.


26 мая


Иногда ум за разум заходит, как хочется сбавить жизненные обороты, погрузиться в покой и тишину, упиться благословенным бездельем в ожидании счастливого аванса от судьбы. К чему все тревоги, переживания, неужели без них и шагу ступить нельзя? Сколько, представить только, фантазий за историю человечества наплодили обладатели талантливейших мозгов, но худосочных тел и атрофированной воли. «Какое издевательство, — мучился в душе каждый из этих живших, возвышенных мечтателей и трогательных чудаков, — быть тем, в чьей шкуре родился, не уметь изменить ничего… хотя наитие неустанно рисует образ сверхчеловека, обернувшись которым, ты враз и навсегда покончил бы со всеми своими невзгодами». Вот и я, точно они, — начнешь думать — и думаешь, думаешь, пока не передумаешь одну и ту же призрачную мысль на все лады.

Бедлам в голове, и только. А начинается все с чепухи. С желания покоя на один-единственный вечер. Вот он наступает, пожалуйста — заказывали? Но ты вдруг сам не знаешь, что тебе с таким приторным, непривычным, как против шерсти зачесанным вечером делать. Можно подумать, ножницами — чик! — отхватили от календаря и выкинули в неосязаемое безвременье. Сам себе кажешься инопланетянином. Сам себя, напасть какая-то, перестаешь понимать. И все не так. Будто вышел из комнаты с устроенным порядком, вернулся обратно — а все предметы на новых местах. Поди разберись, где что лежит…

С час назад в гости заглянул Демон и предпринял благородную попытку меня расшевелить. Хорошие друзья всегда почуют, если что-то с тобой не то. Оно так и есть. Целый день я послушно отвечаю на телефонные звонки, но угадав голос Виктории, Демона или Сливы, мямлю какую-то халтурную чушь и никак не определюсь: то ли нездоровится мне, то ли я чем-то занят… Со стороны могло померещиться - искусственно к себе интерес подогреваю; опять, мол, голову запрудило чем-то хитровывернутым. На самом же деле — ничего подобного, и вряд ли друзья так между собой решили. Но «разведка» для общего спокойствия все-таки наведалась.

Демон держится непринужденно. То посмеивается, то резкость какую-нибудь выдаст — но все к месту. Попиваем принесенное им пиво, грызем соломку, разговариваем. Правда, собеседник сейчас из меня не ахти какой, по-прежнему забирают собственные мысли. Полукосмические, полу… клинические.

— У тебя такое лицо, Гоголь! Ты бы себя видел сейчас! О чем ты думаешь, черт подери? — не вытерпел в какой-то момент Демон и, дернув головой, громко икнул.

О чем. Начни рассказывать, о чем я думаю, и мы оба покроемся плесенью. Куда лучше промолчать. Тем более что такие вопросы не висят в воздухе подолгу. Не ответишь ничего — ну и что. Растворятся и не вспомнятся уже через минуту…

— Да-а, — упрямо не сводя с меня глаз, протягивает Демон, и это его «да», несомненно, предлагалось истолковать как «тяжелый случай» или «бывает».

Демон поднимается с дивана. Вздыхает, тянет руку за сигаретами. При этом неловко задевает локтем пивной баллон, и тот с шумом опрокидывается. Шипя и пенясь, по полу растекается пиво. Демон суетится: неуклюже хватает баллон, снова роняет его, опять подхватывает — пивная лужа очень быстро достигает внушительных размеров, а эти клокочущие хлопья пены прямо-таки устрашают.

— Армагеддон! — хлопает себя по щекам Демон. — Ар-ма-гед-дон…

— Безрукий ты, что ли, — лениво замечаю я. Хоть что-то наконец выводит меня из опостылевшей абстракции.

— Где у тебя тряпка? — выражение лица у Демона до комичности виноватое.

— Посмотри под ванной в тазике.

Демон уходит, но возвращается почти тут же.

— У тебя в тазу нет тряпки, там только мочалка, — возмущенно демонстрирует мне свою находку. — Кто, по-твоему, мочалкой пиво собирает?

— Ты.

— Я. Зашибись. — Демон с оскорбленным видом опускается на колени и начинает возить мочалкой по полу.

— У тебя неплохо получается, — нахожу в себе силы съязвить снова.

— Был бы признателен, если бы ты заткнулся. Трудно поверить, что минуту назад твое молчание меня удручало…

Когда Демон уходит в ванную выжать мочалку, задевает ногой телефон, стоящий на полу, и скидывает трубку с базы.

— Положи трубку, — бросаю ему вслед.

Делает вид, что не слышит. Вот опять возвращается в комнату.

— Положи трубку на место.

Теперь в открытую игнорирует мое замечание. В отместку, понимаю.

— Не припомню, чтобы ты мыл у меня полы, — сипит себе под нос, усердно борясь с пивной лужей-страшилищем.

— Я никогда не проливал у тебя пива.

— Резонно, — соглашается Демон, вновь отправляясь в ванную.

— Положи трубку!

Через минуту он снова здесь.

— Что ты разнервничался, не пойму?

— Твоя же мамаша сейчас названивает узнать, что там с ее оболтусом — и гудки считает.

— С каких это пор ты так обо мне заботишься?

— Я забочусь о том, чтобы телефонная трубка лежала на предназначенном для нее месте.

Демон как бы между прочим вешает трубку и снова удаляется в ванную.

Пол вытерт. Демон вышагивает из коридора с победоносно выпяченной грудью и вольготно разваливается на диване. Но расслабиться, упиваясь демонстрируемой непринужденностью, ему уже не даю.

— Ты можешь остаться — ложись тогда в другой комнате (дело обычное: когда отец работал «в ночь», Демон частенько ютился у меня); или же — тебе пора. Я хочу пописать, — объявляю я. Как-то ультимативно прозвучало, не совсем хорошо…

— Что ты хочешь? — дурачком заулыбался Демон.

— Пописать. Я, между прочим, уже за книгу взялся, — лукавлю. — У меня вдохновение.

— Понятно. Вдохновение у тебя, — Демон расстается с удобным диваном и замирает посреди комнаты. Стоит словно изваяние. У его ног — телефон.

Я тупо гляжу на телефон и на его ноги, потому что глаза деть больше некуда. Возникла неловкая пауза — из тех, какие между мной и Демоном случаются крайне редко.

— Домой пойду, — изрекает наконец Демон.

— Точно? Может, останешься? Будто я тебя выгоняю, решишь…

— Нет, пойду. Чего уж.

Не дав опомниться, резво вскакиваю с кресла и иду провожать Демона до двери, бормоча на ходу околесицу и неустанно похлопывая товарища по плечам и спине. Сцена как из плохой комедии. Демон уходит, что ему еще остается — а я чувствую себя идиотом.

Вообще-то, я не хотел писать. Вот уж глупости. В то время я еще не был настолько одержим страстью литераторства. Как отмечалось мной ранее, я записывал некоторые беседы с ребятами — но и не более того. По правде… я ждал звонка! От Нее. Присутствие Демона, ободрявшее поначалу, стало вдруг в полном смысле невыносимым. Такое выходило дело, что я не мог думать ни о чем другом.

А Она опять не позвонила…

Да. Признаться, мне было мало одной мечты. Свой горизонт я рисовал себе шире. Мой дух, мои стремления — если можно так выразиться — нагуливали аппетит. Хоть и юлил перед собой — я, конечно же, хотел написать книгу. Это желание-потребность закралось внутрь меня и зрело. Кроме того, мне хотелось испытать себя в дружбе — поэтому я навязался в напарники к Демону в его авантюре с налетом. Но! Еще кое-что… Порой я становился патологически романтичен как Слива, несмотря на искушенность в амурном вопросе. Искушенность далеко не того порядка, какой мог бы похвастаться, скажем, Демон — но даже, заметьте, от его сердца нашелся ключик в лице Марго. Так что лукавить смысла нет. Я искал любви. Настоящей любви! Ах, черт…

Начал — расскажу.



* * * | Встретимся в Эмпиреях | * * *