home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Сочини мою жизнь"

Глава 11. Тулуз-Лотрек и пятая колонна

Настроение у Лукича после встречи с Пал Палычем стало неважное. «Прокисло, как вчерашнее молоко», – подвел итог Игорь Лукич. Будь оно неладно, молоко это. В какую гадость приходится вляпываться ради него. Весь день коту под хвост, а впереди еще рандеву с этим Савраскиным. Нет, только не сегодня, с души воротит. Пусть Савраскин поживет еще пару дней в образе будущего народного избранника. То, что ему отведена роль паяца, он узнает чуть позже, когда на его счет поступит приличная денежная сумма.

В мрачном состоянии духа Лукич набрал номер Петровича:

– Можно к тебе заехать? Не занят?

– Конечно, занят, и конечно, нельзя. Но я так понимаю, что ты уже направил морду своего «мерса» в мою сторону.

– Направил, Петрович, не скрою. – Игорь Лукич уже улыбался. Как всегда, юмор и голос Петровича возвращали его к жизни.

– Свин ты все-таки! У меня ж делов полно… Ладно, жду!

Петрович повесил трубку. Всегда так.

Игорь Лукич проехался по Бульварному кольцу, посмотрел на яркость летних москвичей, раскисших от жары, и помаленьку успокоился. Он любил быть за рулем и везде, где только можно, старался обходиться без водителя. Вот и сейчас он как-то уравновесился, настроился на философский лад. А кому легко? Вон идут люди, им невмоготу от жары, хочется пить. Вокруг полно кафе, но воду там только за деньги купить можно. Почему нельзя зайти и сказать: «Налейте мне воды из крана забесплатно»? Стесняются, боятся, что их к нищебродам причислят. Хотя в этом и есть нищебродство, что боишься сказать: «Да, мне деньги нелегко даются, и на вашу французскую воду я тратиться не буду, дайте воды обычной, водопроводной, а французскую бутылку засуньте себе в задницу». Так нет, скорее от жары сознание потеряют, чем воды попросят.

Размышляя об особенностях национального характера, Игорь Лукич подъехал к особняку, где размещался офис Петровича. Особняк был чем-то похож на его владения на Варварке, тот же добротный кирпич и кованая ограда. Снимать комнаты в бизнес-центрах им обоим казалось несолидным. Как будто они стартаперы дешевые. К тому же Игорь Лукич, заезжая по делам в такие бизнес-центры, видел, как меняется список фирм на входном табло. Одни вылетают, на их место прилетают другие. Игорь Лукич сторонился этого круговорота бизнеса, суеверно опасался соприкоснуться с ним, держался подальше от всего, что опровергало его истовую веру в то, что бизнес может быть если не вечным, то хотя бы долгим-долгим. Как у Ротшильдов.

Он презирал тех бизнесменов, которые ради ухода от налогов десятки раз открывали и закрывали свои фирмы. Это все равно что отказываться от ребенка и снова усыновлять его ради каких-то льгот и пособий. От налогов Игорь Лукич, конечно, тоже бегал, но были способы, которые он считал неприемлемыми для себя. Он столько раз начинал все заново, что этот сырный бизнес значил для него больше, чем просто деловая тропа, ведущая к деньгам. В молодости он азартно играл в искателя больших денег. Иногда выигрывал, потом снова все проигрывал, начинал снова. А что теперь? Деньги ему нужны, чтобы купить воду в кафе. Остальное у него вроде есть. Сыр – это другое, это его последнее пристанище, вместилище опыта и надежд. Детей у него не было, и бизнес был его ребенком.

Вот и знакомая дверь кабинета Виталия Петровича с обтертой ручкой в виде изогнутой кошки, похотливо подставляющей свое тело под руки входящих.

– Все хотел спросить, Петрович, где ты взял такую пошлость? – Игорь Лукич начал шутливую дуэль прямо с порога, показывая на ручку.

– Ты, Игорек, ни в женщинах, ни в кошках ничего не понимаешь. Смирись и не злобствуй. Я эту ручку на блошином рынке в Париже купил. И продавала, скажу тебе, женщина, будто сошедшая с полотен Тулуз-Лотрека.

– Это тот, который куртизанок рисовал?

– Во-о-о-от! Есть вещи, которые ты все-таки, надо признать, знаешь. Представь себе картинку: недалеко от Мулен Руж под хрипотцу Эдит Пиаф раскинулся блошиный рынок. Кто такая Эдит Пиаф, знаешь? Значит, не все потеряно. Так вот. Стоят там натурщицы твоего Тулуз-Лотрека в дешевых синтепоновых курточках и всякий хлам продают. Чтобы каштаны себе жареные купить, круассаны и крем-брюле. А у меня от их тогда еще франков карманы оттопыриваются. Это же еще в 90-е было, мы же тогда банковских карточек не знали, наличные с собой таскали. И понимаешь, Игорек, стою я и понимаю, что денег у меня, как у дурака махорки, а сознания своей силы и превосходства нет. Я как будто со стороны себя увидел: мужлан мужланом. Она как обнищавшая аристократка, а я как разбогатевший купчина. Короче, сунул я ей купюру покрупнее, взял эту дурацкую дверную ручку и деру дал, назад в свою страну, где чувствую себя очень неплохо. Больше я в Париж не поехал, ну его, купил эту ручку, и хватит. Мне и дома хорошо.

– А скоро будет еще лучше. Я тут со знаменитым Пал Палычем пообщался. Неизгладимое впечатление произвел на меня, однако. Петрович, это ж куда все движется, если такие люди к рулю подбираются?

– Да они уже давно подобрались, ты все проспал, друг сердечный. Карма у нашей страны такая – чем больше в человеке дерьма, тем быстрее он по вертикали власти движется. И заметь, Игорек, исключительно вверх. Обратный лифт у них сломан давно. Или вообще по проекту не предусмотрен.

Игорь Лукич, расслабленный атмосферой доверительной откровенности и единства взглядов, в подробностях рассказал другу о поручении Пал Палыча. Но на Петровича это не произвело никакого впечатления.

– И что? Игорек, что-то ты часто ныть стал на тему окружающей мерзкой действительности. Успокойся. А когда иначе было? Я сколько себя помню, всегда так. Мы с тобой, слава богу, делом заняты, а так и умом тронуться недолго. Знаешь, что такое хождение по мукам? Это хождение по коридорам власти, это скитания от одного мерзавца к другому.

Петрович взял секундную паузу, но ему хватило, чтобы перестроиться на шутливый лад. Все-таки пафосное обличение было не его амплуа, он его стеснялся.

– Знаешь анекдот? У чиновников спросили, что означает выражение «иметь совесть». Опрос показал, что тридцать процентов затрудняются с ответом, а семьдесят понимают это выражение сугубо в эротическом смысле.

Игорь уже слышал этот анекдот, но слушать в исполнении Петровича было отдельным удовольствием.

– Вот скажи ты мне, Игорек. Ты веришь в иностранных агентов? В пятую колонну, в национал-предателей?

– А ты?

– А я верю.

– Ты это сейчас серьезно?

– Как на духу. Только их не там ищут.

– И где ж они, по-твоему?

– Наша пятая колонна – это сама власть и есть. Это главный секрет мальчишей-плохишей.

Игорь Лукич радостно засмеялся. Шоу начиналось.

– Зря смеешься, между прочим. Тайные предатели проникли на самые верхи нашего общества. Они где-то там окопались, в номенклатурной выси, и, пользуясь безграничным доверием доброго и наивного президента, вершат свое черное дело.

– И как же ты их вычислил? На чем же они прокололись? – Игорь не спрашивал, а подавал реплику, чтобы спектакль двигался дальше.

– Некультурный ты человек, кино про шпионов не смотришь. На чем все шпионы попадаются? На мелочах, Игорек, они прокалываются, исключительно на мелочах. На слоганах. Вот ты, когда по Москве едешь, читаешь надписи на билбордах, на плакатах?

Игорь отрицательно покачал головой. Вообще-то он читал, но по сценарию спектакля от него ожидалось отрицание, и он радостно подыграл.

– То-то! А я читаю. Они же, сволочи, придумывают слоганы, от которых жить не хочется. То есть жить здесь и сейчас. Вот недавно еду по Садовому кольцу, а мне прямо в морду радостно сообщается, что в Москве пройдет «Неделя конкуренции». Конкретно прокололись! Всего одна неделя? В стране, которая уже четверть века рынок, выпучив глаза, строит? Ни фига себе, думаю. Народу и так тяжело, предприниматели последний энтузиазм растрачивают, а тут им пятая колонна удар под дых наносит – откровенно и цинично выдает главный секрет, что конкуренция у нас только в формате специального мероприятия сроком на неделю. Да и то только для тех, кто заплатил регистрационный взнос. Ну что это, если не предательство?

Игорь Лукич, забыв обо всех горестях, расплылся в улыбке, собрав щедрые складки на лице. На душе у него потеплело. Он любил и ценил юмор Петровича. Он был ему созвучен.

– Но апогеем, конечно, стал молодежный форум под кодовым названием «Территория смыслов». Уверен, что только национал-предатели могли такое название для форума придумать – дескать, есть в России пара квадратных километров, обнесенных глухим забором и с усиленной охраной, где смысл ночевал. А вышел за периметр, и ты уже вне территории смыслов, на бескрайних просторах российской бессмысленности. Тонко, каверзно, с издевкой. Как и положено пятой колонне. А как они новости подают? Ты слышал, Игорек? Нет, ну не предатели? Вот на днях арестовали одного офицера, который за борьбу с коррупцией в стране отвечал. А у него дома денежных знаков, как грязи, то есть много, ну о-о-очень много. И что они сказали? В каких единицах эту кучу описали в новостных программах?

– Неужели в тоннах?

– Плоско мыслишь, Игорек. Скажу тебе прямо, друг сердешный, как предатель ты бесперспективен. У них там все тоньше, они, мерзавцы, на ассоциативном уровне работают. Как сказал их вражеский обозреватель, в квартире главного борца с коррупцией обнаружены кубометры денег! Заметь, наши люди только дрова кубометрами мерят. Это же прямой намек, точнее, тонкий ассоциативный ряд, что наши деньги – деревянные. Что, зажав рубль в потном кулачке, можно с голоду помереть в какой-нибудь загранице. Это же глумление над национальной валютой. Нет бы написать «курганы денег» – поэтично и с отсылкой к славному историческому прошлому вроде Мамаева кургана, так нет же – кубометры. И все это под видом разоблачения, борьбы за справедливость. То есть на самых святых чувствах играют, сволочи.

– И что же нам делать с ними? А? Петрович?

– Ничего, Игорек, страна у нас большая, места всем хватит. И не убедит нас никакая пятая колонна, что без конкуренции, в бессмысленности и с деревянными деньгами плохо жить. Напрасны их происки. Мы живем и радуемся, что дерево не тонет. Да просто радуемся. Чему? Не скажу. Потому что сам не знаю.

Помолчали.

Дождавшись тишины, в кабинет деликатно заглянула секретарша и напомнила, что у Петровича намечена встреча, и если он хочет успеть, то надо срочно выдвигаться. Игорь Лукич благодарно пожал руку друга и с легким сердцем пошел к выходу. На прощание он погладил кошку, застывшую в виде дверной ручки. И почему-то решил купить альбом с репродукциями Тулуз-Лотрека.



Initiatory fragment only
access is limited at the request of the right holder
Купить книгу "Сочини мою жизнь"

Сочини мою жизнь