home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 51

ШПИОНЫ

Мы прятались в пещере примерно в четверти мили от горы. Бегать от патрулей и часовых средь бела дня было рискованно. Рейчис ворчал, Нифения и ее гиена спали, я сидел, трясясь от холода, а Фериус Перфекс рисовала очередную карту.

— Что ты вообще там видишь? — спросил я, наблюдая, как легко движется ее кисть по поверхности карты, оставляя аккуратные штрихи. — Здесь же почти нет света.

— Ты слепой, малыш? Здесь прорва света.

— Мы в пещере, Фериус. Если б не та малость от входа, тут и вовсе было бы черным-черно.

Она наклонилась ко мне, и я увидел, что у нее закрыты глаза.

— Тогда просто представь себе еще.

И с этими словами она возобновила работу.

— Ты рисуешь с закрытыми глазами? Как это возможно?

Она усмехнулась.

— Малыш, я рисовала карты аргоси вслепую, когда мне было одиннадцать лет.

Фериус обмакнула кисть в одну из своих баночек.

— На самом деле так даже проще.

— Проще? Как это?

Она нарисовала на карте извилистую линию, затем отодвинула кисть.

— Создание дискорданса — многоступенчатый процесс. Нарисовать что-то… ну, это самая простая часть. Наполнить ее тем, что ты знаешь о предмете, тем, что ты о нем подозреваешь, раскрасить очевидности и затенить неопределенности — вот что сложно.

Раскрасить очевидности и затенить неопределенности… Неудивительно, что многие люди терпеть не могут аргоси. С другой стороны, карты дискордансов наконец начали обретать смысл.

Я прислонился спиной к стене пещеры и закрыл глаза. Я представил себе все дискордансы, которые я видел, все вместе, держа их веером, как карты в покере. Одно из немногих преимуществ того, что в детстве я учился быть магом, — умение отлично запоминать образы, до мельчайших деталей. Попробуйте использовать заклинание без особой эзотерической геометрии, и вы скоро узнаете, почему старые джен-теп любят говаривать: «Забывчивый маг — мертвый маг».

Каждая карта дискорданса сама по себе — это всего лишь странная картинка, наполненная загадочными символами и невидимыми аллюзиями. Вместе они рассказывали простую, но трагическую историю. Механическая птица — чудесное открытие. Творец — гений, способный обратить свое изобретение как в добро, так и во зло. Путь Теней…

Когда Энна дала мне карту, я подумал, что это моя судьба. Возможно, и она тоже, но аргоси не предсказывают судьбу. Теперь я понял, о чем на самом деле говорила эта карта. Все мы — возможно, весь континент — охвачены страхом и неопределенностью на дороге, ведущей во тьму. То, что этим изобретением так интересовалась тайная полиция, и то, что Гитабрия предоставила этой самой полиции столько власти, означало, что страна отнюдь не так безобидна, как хочет казаться.

Коронованный маг — пусть это и ненастоящий дискорданс — рассказал мне, что будет дальше. Кланы джен-теп, опасаясь растущей военной мощи Гитабрии, впервые за столетия объединились под одним правителем. Даромены, берабески, даже Семь Песков скоро поймут, что эта война будет чем-то большим, чем вооруженный конфликт двух стран. Она станет неизбежностью для всего континента.

Карты исчезли из моего сознания, когда я открыл глаза.

— Фериус?

— Да, малыш?

— Если Джануча найдет ошибку в своих расчетах… Если она сумеет вдохнуть жизнь в тех железных драконов.

Фериус оторвалась от своей карты.

— Тогда все провалится в ад, малыш. Все полетит в ад.

— Так ты… — я запнулся.

«Ты убьешь ее, чтобы это предотвратить?» Просто задать этот вопрос — уже заставить ее слишком близко подойти к черте, которую, как я знал, она не хочет пересекать.

— Ладно, забудь.

— Видишь? Именно поэтому мне стоит научить тебя получше играть в покер.

— О чем ты?

— Ты усвоишь одну вещь. Как бы ни были плохи твои карты, иногда требуется всего одна — правильная, — чтобы изменить весь расклад.

Снова послышалось шуршание ее кисточки по поверхности бумаги.

— А теперь, если ты не против… Твое беспокойство загораживает мне свет.

Я встал и направился в глубь пещеры, намереваясь поспать.

— Ты постоянно говоришь вещи, не имеющие никакого смысла. Ты в курсе?

Ее смех был маленьким и ярким, и от него темнота замерцала. Я остановился на секунду, держась за этот смех. В нем было все, что я любил в Фериус Перфекс, и все, что меня в ней бесило. Путь Полевой Ромашки. Как бы мне хотелось следовать этим путем вместе с ней.


Вся остальная наша компания сгрудилась у стены пещеры. Рейчис и Айшек дрыхли и, казалось, во сне состязались, кто кого перехрапит. Я едва не наступил на Нифению. Она лежала на боку и, видимо, ухитрялась спать, несмотря на эту какофонию. Я лег и как можно сильнее зажал уши. Не то чтобы я верил, что мне удастся уснуть. Впрочем, это оказалось не важно, потому что Нифения вдруг тихо сказала:

— Знаешь, а вы очень похожи.

— Кто? Я и Фериус?

Она придвинулась ко мне.

— Я серьезно. Все те вопросы, которые ты задаешь ей, мелочи, которые тебя беспокоят…

— Ну, это удручает, потому что ее ответы по большей части — непонятная ахинея.

Ниф лежала совсем рядом со мной, и я почувствовал, как она пожала плечами.

— Именно так я думала. И полагала, что аргоси довольно эксцентричны. Но когда я слушаю, как вы препираетесь…

— Мы не препираемся.

— Хорошо. Когда вы ведете свои высокомудрые философские дискуссии, знаешь… Создается впечатление, что вы говорите не те слова, которые произносите. Леди Фериус…

— Она не леди.

Ну вот! Теперь я это сказал.

Ниф слегка похлопала меня по руке.

— Может, ты не будешь постоянно меня перебивать?

Я бы ощутил раздражение… наверное… Только вот она не убрала руку.

— Все, о чем вы говорите, чувствуется как-то… правильно. Словно кто-то описывает картину, которую я знаю, но еще не вижу себя в ней…

Я не смог скрыть ухмылку. Нифения попыталась вытащить руку, чтобы снова шлепнуть меня, но я ее не выпустил.

— Теперь ты начинаешь разговаривать так же, как она.

Пауза. Потом она сжала мое запястье.

— Это, пожалуй, вторая самая приятная вещь, которую ты когда-либо говорил мне, Келлен.

Что-то в ее голосе, в прикосновении ее руки к моей вызывало непреодолимое желание придвинуться еще ближе к Нифении. Гораздо ближе.

— А что же было самой приятной вещью? — спросил я.

Я помнил, разумеется. Однажды в Оазисе я сказал Нифении: «Однажды ты поймешь, что ты особенная. Но даже пока этого не случилось, знай, что ты особенная для меня». Как ни странно, все это придумал я не сам. Те слова нашла Фериус.

Ниф еще немного придвинулась.

— Если ты хочешь поцеловать меня, Келлен, то спроси, можно ли, или просто сделай это и живи с последствиями содеянного. Но не ходи вокруг да около, ожидая, что я сделаю это за тебя.

Вполне недвусмысленное заявление, я полагаю.

Думаю, я поцеловал бы ее. Или, во всяком случае, попытался. К сожалению, тот навык помнить все, который мы приобретаем в процессе обучения… Иногда он заставляет помнить то, что мы не хотим. Невыносимо-яркий образ, который вложила мне в голову Шелла — мертвый отец Нифении, — вернулся ко мне с такой отчетливой ясностью, что показалось: этот труп прямо здесь, в пещере. Несмотря на почти непроглядный мрак, я словно видел кровь, стекающую по стене прямо передо мной. Я услышал тихий вздох и на какой-то миг решил, что его издал призрачный труп. Разумеется, мое воображение сыграло со мной злую шутку. Нифения вздохнула.

— Я убила его, — прошептала она.

— Откуда ты знаешь, что я…

Она выпустила мою руку.

— Ты похолодел, Келлен. Не нужно быть гением, чтобы понять, почему. — Нифения помолчала пару секунд, а потом сказала: — Ну давай. Спроси, если ты этого хочешь.

И внезапно я испугался. Не того, что Нифения на меня нападет, разумеется. Но то, что произойдет, может навсегда изменить наши отношения… Правда, не сказать, чтобы у нас были какие-то определенные отношения.

— Мне не нужно спрашивать, — сказал я и, протянув руку, снова нашел ее запястье. — Я и так знаю, что случилось.

— Ладно. Расскажи мне.

Насколько я помню отца Нифении с самого детства, он всегда был суровым. Нет, не так. Не суровым. Жестоким. И это еще мягко сказано. То, что я видел в детстве, было малой долей того, что Нифении и ее матери приходилось выносить на самом деле. Перед тем, как я покинул наш народ, Нифения сказала мне, как важно ей получить свое имя мага. Чтобы не пришлось жить, как матери, ставшей рабыней прихотей своего мужа.

— Все стало хуже после того, как ты прошла испытания, — сказал я. — Ты думала, что будет лучше, но стало только тяжелее.

Она не ответила. Ей и не нужно было. Несколько месяцев назад Шелла общалась со мной через заклинание собственного изобретения. Она рассказала, что бабушка Панакси обещала Нифении защиту, если та согласится выйти за него замуж.

— Когда твой отец узнал о договоренности с семьей Пана, он разозлился. Он…

Я замолк. Что я творю?! Нифения никогда не поднимала эту тему, так что заткнись и молчи! Но Нифения заговорила сама. Ее голос был хриплым — словно она очень, очень долго кричала.

— Он использовал заклинание шелка. И погрузил меня в сон.

Теперь ее злость на красного мага и его заклинание стала понятной.

— И он…

— Я не знаю. Не было никаких… Я не знаю, сделал ли он что-нибудь со мной, Келлен. — Я почувствовал, как задрожала ее рука. — С тех пор как я зажгла свою первую татуировку, я каждую ночь накладывала охранные заклинания вокруг своей кровати. Это был единственный способ спать в том доме. Мой отец никогда не был сильным магом, но у него были друзья. В тот вечер один из них нейтрализовал мое заклинание. И тогда я поняла, что он может добраться до меня в любое время.

Дюжина вопросов вертелась у меня на языке. «Ты сказала кому-нибудь? Ты обратилась к Совету? Ты пыталась убежать? Ты, ты, ты…»

Но я уже знал ответы.

У моего народа преступления, связанные с насилием, жестоко караются. Но… кто бы придрался, выглядело все так, будто отец всего лишь усыпил непослушную дочь. Глава дома джен-теп имеет полное право поддерживать порядок в своей семье.

— Я убила его, — сказала Нифения. Ее голос был ровным.

— Ты защищалась. Ты всего лишь…

Я не видел, но почувствовал, как она покачала головой.

— Нет, ты не понимаешь. Я не стала дожидаться, пока он нападет на меня. Несколько недель я изображала послушную девочку. Я заставила его поверить, что выучила урок. А потом, когда он был один в своем святилище, я убила его. Ни угроз, ни предупреждений. Это было убийство.

Я взвесил ее слова, словно судья в процессе.

— Если бы ты ждала, стало бы слишком поздно, Ниф. Он бы…

Она продолжала, словно не слыша:

— Мать меня выдала. Не знаю, почему. Может, она так привыкла жить под гнетом, что мое неповиновение было как пощечина. Через неделю Совет приговорил меня к смерти. Нападение на главу дома джен-теп — нападение на весь клан.

— Моя мать или отец вмешались?

Это был глупый вопрос, но я все равно не мог не спросить. Мне все еще хотелось верить, что в моих родителях осталось что-то человеческое. Нифения покачала головой.

— Вмешался Пан. Он пошел к Совету и пригрозил уйти из клана, если меня казнят. Он — самый талантливый и способный маг, который у них есть, кроме твоей сестры. А его бабушка имеет большое влияние в Совете. В конце концов они смягчили приговор.

Нифения коснулась моей ладони.

— Мне отрезали по два пальца на каждой руке и прогнали в пустыню. Скорее всего я умерла бы от заражения крови или от чего-то другого. Так что формально казнь вроде как состоялась.

Предки! Я представить не мог, какими должны были быть эти первые дни. Раненая девушка, лишенная возможности использовать заклинания исцеления. Одна на дороге…

— Мне так жаль, Ниф, — сказал я.

— А мне нет. Поэтому не нужно…

— Чего не нужно?

Она придвинулась так близко, что мы оказались лицом друг к другу.

— Я уже говорила тебе, Келлен: я должна была принять решение. Я могла стать девушкой, живущей с позором, до тех пор, пока невезение или собственная глупость не убили бы меня. Или же я могла стать той, кем являюсь сейчас.

— И кто ты сейчас?

— Та, что не просит прощения за то, какая она есть.

Несмотря на темноту, я увидел, как ее рука коснулась кожи возле моего левого глаза. Даже готовый к этому, я вздрогнул.

— Вот что отличает нас, Келлен. Если бы они сумели воскресить моего отца и мое преступление аннулировали бы, знаешь, что я сделала бы перво-наперво?

— Вернулась и убила его снова, — сказал я.

— Именно так, черт возьми.

И тут я вдруг понял, почему Нифения поцеловала меня, впервые увидев в пустыне. И почему она не сделала этого ни разу с тех пор. Она не рассказала мне об отце не потому, что стыдилась, а потому, что это было не мое дело. И сейчас она рассказала мне не потому, что я спросил. Она захотела, чтобы я узнал ее лучше. Она предоставила мне выбор. Я мог навсегда сохранить память о застенчивой, скромной девушке, которую просто по случайности звали так же, как и юную женщину, лежавшую сейчас напротив меня. Я взял ее за руку и встряхнул.

— Меня зовут Келлен. Приятно, наконец, познакомиться с тобой, Нифения.

Кажется, она всхлипывала, но трудно было сказать наверняка, потому что Рейчис и Айшек, хотя наверняка давно проснулись, храпели еще пуще прежнего. Нифения обняла меня.

— Знаешь, для человека, который совершенно не умеет общаться с девушками, ты сказал очень правильную вещь.

Кажется, я начал привыкать к объятиям, потому что сейчас все вышло совершенно естественно. И мне действительно было приятно, пока Нифения не отшатнулась от меня.

— Что я сделал? — спросил я.

— У тебя что-то в штанах…

О, предки! Не так я себе это представлял.

— Прости, я не хотел…

— Да нет же! У тебя в кармане что-то нагревается!

Теперь я тоже почувствовал и на миг испугался, что это порошки из мешочков каким-то образом смешались. Я сунул руку в карман и вскрикнул, обжегшись. Выхватил горячий предмет и швырнул его на пол. Это была монетка, раскалившаяся так, что светилась красным во мраке пещеры.

— Опять твоя магия монет? — спросила Нифения. — Как ты сотворил заклинание!

— Это не моя монета. Ее дала мне Шелла. Но почему она активировалась сейчас? Заклятие должно было всего лишь привести нас к горе.

Внезапно Нифения схватила монету и, шипя от боли в обожженных пальцах, промчалась мимо меня к выходу. Я пошел за ней, спотыкаясь на неровном полу пещеры. Оказавшись на улице, Нифения размахнулась и зашвырнула монету так далеко, как только могла. Она исчезла где-то в кустах.

— Леди Фериус! — крикнула Нифения. — Надо бежать!

— Я не понимаю, — сказал я. — Что это значит?

Она кинула на меня растерянный взгляд.

— На предмет можно наложить несколько заклинаний. Тепло — не часть навигационного заклятия. Это побочный эффект слежки. Кто-то использует монету, чтобы отыскать нас.

Она обернулась к пещере.

— Леди Фериус, нужно уходить! Сейчас же!

Фериус возникла у входа. Прищурившись, она смотрела в сторону леса.

— Плохие новости. Они уже здесь.

Я обернулся. Кроны деревьев, листья, покрытые каплями росы, блестели на солнце, как медные монеты. В нескольких сотнях ярдов от нас появилась фигура, одетая в красный шелк; его лицо было закрыто лакированной маской, сиявшей, как кроваво-алое солнце.

Красный маг нашел нас.

Я еще успел услышать, как кто-то крикнул: «Беги!» — а потом ударило заклятие магии огня, и деревья вспыхнули.


Механическая птица


ПРАВДА | Механическая птица | Глава 52 ПРЕДАТЕЛЬСТВО