home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



7. «Что вы натворили?»

…В палате было светло. Голоэкраны неярко горели, отсчитывая расстояние между жизнью и смертью. Одноместная. На подоконнике – букетик цветов. На стуле по флотской традиции – парадный китель. Судя по оборудованию, я в русском военном госпитале.

Вырубаюсь.


…Бойкий женский голосок:

– Павел Исаакович, а правда, что святой Кирилл поднял перед ним двухтонный крест в воздух, а сам остался внутри и обрушил стены прибежища еретиков?

– Запомни, Танюша, медсестрица моя любезная, – рассудительный бас, – святым человек может называться, только когда его признает таковым Церковь. Если найдутся доподлинные и тщательно проверенные доказательства чудес. В том числе того креста на записи. Это во-первых. Во-вторых, какой же святой с собой покончит? Не рушил он на себя ничего.

– Доктор, а как же Самсон?

– Жил при Ветхом Завете. Умер в отчаянии. Я так думаю.

Вырубаюсь.


…Где-то работает новостная трансляция. Я пытаюсь рассмотреть погоны на кителе. Почему-то кажется – если там штаб-ротмистрские звезды, все будет хорошо. Станет легче.

Журналист вещает:

– Авенида-де-лос-Муэртос успешно занята русским миротворческим контингентом, введенным для подавления беспорядков, в ходе которых имперский посол, светлейший князь Кирилл Прокофьевич, был убит, а защищавший его третий секретарь посольства тяжело ранен… Деспот Дрендо скрылся, объявлен розыск. Порядок в стране будет восстановлен, а власть передана местному правительству…

Вырубаюсь.


…Есть погоны или нет?

Слышу голоса.

– …будет жить? – молодая женщина.

– Пока точно сказать нельзя, Ваше Величество. Запреградная травма, заражение, обширные ожоги… – знакомый голос врача.

– Золотце мое, да не волнуйтесь вы так…

– Увяньте, Владимир Конрадович. Я до сих пор на вас зла. Что вы натворили? Доктор… Павел Исаакович, если не ошибаюсь, можно его увидеть?

– Боюсь, сейчас вам будет неприятно смотреть… – голос врача неуверенно дрожит; он не привык возражать венценосным особам.

– Неважно. Я должна…

…Буду жить. Я знаю. Мне обещали. А еще она пришла навестить меня. После такого – можно и в тюрьму.

Хотя Шталь-то вроде на свободе. Пока что.

Коли так – дублера точно не было. Дело наверняка копают вдоль и поперек, невзирая на звания и былые заслуги. Значит, все случившееся – мой недосмотр, моя вина. Проморгал Терезу.

Вырубаюсь. Жаль.


Утро. Вижу очень отчетливо. Выздоравливаю.

Смотрю на китель.

Просвет один, но куда делись звезды? Или слепнуть начал? Погоны-то вот, не сорваны.

Присматриваюсь. Нет звезд.

Не штаб-ротмистр. Просто ротмистр. Повышение.

За заваленную операцию и чуть не свершившуюся госизмену.

Понимаю: лучше уже не будет. Легче? Никогда.

Не вырубаюсь. Не могу спрятаться в уютное беспамятство. Права не имею.

…А хотелось бы.

Буду жить. В конце концов, иногда самая суть дела в том, чтобы не дать воли тому дракону, что проклюнулся в тебе. Почувствовать его – и быть готовым выйти с ним на бой, чтобы убить его или погибнуть самому. Каждый день. Каждый час. Пока не одолеешь зверюгу или она не доконает тебя.

Что это значит? Развернуться спиной к геенне огненной, прожорливой и тупой твари, что иногда воцаряется в душе каждого из нас, – и прыгнуть в небо. Не думая и не гадая.

Иначе – надежды нет. А без надежды – чего стоит жизнь?


6.  «In hoc signo vinces» | В тенях империи | Интерлюдия