home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Первый скелет

— Вид у тебя! — кивая Шаламову на стул, поморщился Игорушкин, не здороваясь и на Малинина не взглянув, весь возбужденный, будто в преддверии грозы.

— Он почти не ложился, — вступился за криминалиста Малинин.

— Это не причина, — оборвал защитника прокурор области. — И меня подняли на ноги чуть свет, однако…

Игорушкин китель снял, что делал нечасто, видно, действительно разогрел, распалил его недавний визит; сидел, хмурился за столом в белой рубашке, приспустив галстук и расстегнув воротник, потирал время от времени виски.

— Вот сводки происшествий, Николай Петрович, — протянул ему Малинин бумаги. — Колосухин звонил, приболел он, просил меня обсудить с вами вопросы предстоящей коллегии. У нас есть некоторые предположения по повестке.

— Хорошо, — буркнул тот, мельком просмотрев листки, и уперся в Малинина жестким взглядом. — Инцидент с арестом у Ковшова не выносите на заседание?

— Не подготовили еще. Готляр в район к Ковшову выехал по вашему поручению. Пока не вернулся. Я ему звонил, он просил перенести обсуждение на следующее заседание коллегии. Не успевает. Твердит, не разобрался.

— Недели не хватило! — сверкнул глазами Игорушкин и начал багроветь.

— Сообщает, не так там все просто… — начал осторожно Малинин.

— А зачем я его туда послал? — лицо Игорушкина покрывалось красными пятнами. — Ковшов там директора совхоза взял под стражу, члена райкома партии, депутата сельского Совета! А вам времени не хватает разобраться? Меня обком партии трясет чуть ли не каждый день! А товарищ Готляр, видите ли, только соизволил в район выехать, уголовное дело полистать! Где он? Найдите его! И пригласите доложить ситуацию!

— В районе он, Николай Петрович, — Малинин старался не смотреть на прокурора, сознавал, что не под настроение он угодил, не задался с утра рабочий день.

— Вечером чтобы был Готляр! С Ковшовым у меня! — не слушал Малинина Игорушкин. — И чтобы готовы были доложить материалы о законности ареста!

— Понял, Николай Петрович.

— А что с Колосухиным? Что это он вздумал перед коллегией болеть?

Малинин пожал плечами.

— Коллегия состоится при любых обстоятельствах, — постучал кончиками пальцев по столу Игорушкин. — Я срывать ее не позволю! Все вопросы, которые планировали, должны обсудить на заседании. И это… Передайте Виктору Антоновичу, если полегчает, я все же хотел видеть и его на коллегии. Сами понимаете… Вопрос нешуточный! Арест члена райкома партии!

— Понял, Николай Петрович, — Малинин протянул еще пачку бумаг.

— А это что?

— Вам сегодня на совещание идти в облисполком, Николай Петрович. Это наши обобщения о хищениях в сельском хозяйстве. Вы просили подготовить для выступления.

— Потом, — отмахнулся прокурор и перевел глаза на криминалиста. — Что стряслось-то? Личого мне сообщил — сам Максинов туда примчался?

— Был, — кивнул Шаламов.

— Не спалось, значит, и генералу, — поджал губы Игорушкин. — Ему-то что нервы закрутили? Ну валяй, рассказывай.

— На первый взгляд, картина обычная, Николай Петрович, — начал неторопливо криминалист. — Залезла бедная девчушка в ванну, в квартире матери, пока та на работе была. Пустила теплой воды… И вскрыла вены. Все как в кино. Классический, я бы сказал, случай. Она тихонько себе умирала, а водичкой квартира заполнялась. Через час-два, не знаю пока точно, медики скажут, вода нашла себе дорожки. У соседей закапала, засочилась. Те — наверх. Стучат. Не отвечает никто. Ну далее по известному сценарию. Соседи в жэк. Начали искать мать. Та в командировку выехала, там хотела и заночевать. Не отыскали ее. Взломали дверь. А там…

— Так…

— Видимых повреждений на теле, кроме порезов на руках, не имеется. При визуальном осмотре.

— Ну?..

— Я вгорячах по первой поре подумал, не включен ли еще газ? Что-то понесло, душок какой-то?

— Бывает, — кивнул Малинин.

— А я закурить хотел. Перепугался. Думаю, сейчас как рванет!

— Ты что же? — вскинулся Игорушкин.

— Ночь же! Подняли когда!.. Пронесло. Обманулся.

— Все? — еще не остыв от утренних нервных передряг, поежился Игорушкин.

— Ну… в общих чертах…

— Ты не так скучно, Владимир Михайлович. Ты подетальнее. Не часто у нас такие молодые к суициду торопятся.

— Самому страшно рассказывать, Николай Петрович. — Шаламов прикрыл глаза, будто вспоминал что. — Я вот ночь почти не спал. А про себя сам думал: «утихли молодости страсти», ан нет, приехал с происшествия этого, лег, приснилось черт-те что!

— Интересно! Это что же?

— А-а, — пожалел себя криминалист, заерзал на стуле, закачался из стороны в сторону, только ножками не замахал. — Вот, Николай Петрович, слышу я, вы Ковшова ругать собираетесь, шею мылить, а я с радостью бы сейчас в район! Я Данилу Павловича недавно встретил, разговорились… Отдыхает он там, думается мне, как на курорте! Отпустили бы и меня, Николай Петрович? Я и в деревню поеду. Согласен на любую глушь. Только б спокойно спать! Немолодой уже я, Николай Петрович, чтобы носиться по этим ЧП ночь-заполночь!

— На покой, значит, захотелось? — вроде удивился прокурор и невольно усмехнулся, лицо его посветлело, нервный тик отпустил.

— Готов.

— Повремени, — Игорушкин вздохнул, обмяк; жалостливые стенания Шаламова он слушал уже не в первый раз, криминалист уже затевал этот разговор. — Все у тебя?

— Все.

— А Ковшову не завидуй. Ему вон на коллегии придется скоро ответ держать за арест ответственного партийного работника! Директора крупного совхоза, депутата, между прочим, за решетку упек… Слышал?

— Слышал, — отвел глаза в сторону Шаламов. — Делился Данила Павлович со мной этим. Дикий случай! Только я бы на его месте!..

— Что бы ты на его месте?

— Что ж, Николай Петрович, такие они недосягаемые? Как член парткома, как из райкома, так пожар! А если бандит он? Убийца, к примеру?

— Ты оставайся, Владимир Михайлович, на своем месте, — скривился Игорушкин, словно от сильной зубной боли. — Оставайся… Разберемся… Ты пока вон по существу вчерашнего не все доложил. Встретился небось с посетительницей, которая от меня в слезах выбежала?

— Мать?

— Она.

— Уголовное дело надо возбуждать, Николай Петрович.

— Что это ты вдруг? Сразу и уголовное дело?

— Не обойтись без дела, — Шаламов словно подводил черту. — Много вопросов возникает, очень много, и вряд ли одни судебные медики на них смогут ответы дать… Я с утра вскочил, чтобы эксперту кучу закавык понаставить, ночью они мне привиделись. А сам не знаю, ответят ли? Югоров, Владимир Константинович, вроде пообещал, однако…

Шаламов опустил голову, помолчал, но тут же поднял глаза, уставился на прокурора области.

— И мужа Туманской держу пока в медвытрезвителе, думаю, без задержания не обойтись. Вот вам, Николай Петрович, и еще одно странное на первый взгляд лишение свободы! Арест получается! Хотя и не в тюрьму я его упрятал. А куда его девать прикажете? Задерживать — оснований веских нет, а оставлять на свободе тоже не могу. Кроме всего прочего он возьми и сдуру повесься! Готляр допытываться будет у меня: кто виноват?

Малинин, встрепенувшись, изумленно взирал на криминалиста; впервые тот заговорил об этом, не заикался ведь об аресте, а тут вдруг прорвало, значит, удумал Шаламов, хитрая лисица, для прокурора области оставить этот вопрос, чтобы наверняка его решить; знал криминалист уязвимые места Игорушкина, знал о его скрываемых симпатиях к себе, знал сейчас, куда бьет, поэтому о главном и затеял напрямую с самим мозговать…

А может, про арест закинул удочку, почувствовав, что собираются серьезные тучи над головой его приятеля, прокурора Ковшова, прослышал все сейчас, проникся, чем тому все может обернуться, и скумекал, что есть возможность именно теперь друга выручить?.. И бросился спасать… Хитер Шаламов! Поди в нем разберись! Не зря его Игорушкин уважает, прислушивается к его мнению и от себя не спешит отпускать…

— Много косвенных улик против Туманского собралось, — продолжал Шаламов. — Только адвокату их раздолбать особых усилий не потребуется. Да и сам я всерьез пока сомневаюсь. А за несколько суток здесь не справиться! Доказательств не соберешь, даже если сам Максинов помогать примется. Кстати, Николай Петрович, не думаю я, что ради этого генерал приезжал на место происшествия… Другие интересы его волновали…

— Значит, муж? — напрягся, оживился Игорушкин, внимательно слушавший криминалиста.

— Основания для задержания Туманского имеются, — Шаламов был краток. — Обнаружен он в ту же ночь в собственной квартире. В крови. Ничего объяснить не может. Твердит одно — не помню. Но это известная позиция. Пьян был до чертиков. Мешком валялся у себя на кухне с таким же дружком. Дрались они между собой жестоко, измутузили друг друга до неузнаваемости. До сих пор в себя не придут. Вот и пришлось их в медвытрезвителе в человечий вид приводить. Я с ними разговаривать пытался. Бред сивой кобылы оба несут.

— Чего, чего?

— Себя не помнят оба, Николай Петрович.

— А кто второй-то?

— Точно не выяснена личность. Но, похоже, приятель.

— Думаешь, причастны к смерти?

— Надо работать, разбираться.

Шаламов замолчал, давая понять, что сообщил все, что считал нужным.

— Пока не определимся, я полагаю, пусть Владимир Михайлович и занимается делом. — Игорушкин развернулся к Малинину. — Надо подключить к нему районного следователя. Это у нас кто? Кировский район?

— Баратова Виктора Михайловича район, — кивнул Малинин. — Кировский.

— Виктора Михайловича озадачить, — Игорушкин поднялся, вышел из-за стола, походил по кабинету. — Я скрывать не стану. Смерть эта привлекла внимание многих важных особ в городе. Обстоятельства необычные. Слухи сейчас поползут разные. В семье ответственных лиц и вдруг такой кошмар! Сплетни, пересуды! Сами понимаете…

— Работать спокойно не дадут, — вставил Малинин.

— Вот-вот, — кивнул Шаламов. — Одними звонками разные персоны эти замучают. Только и отвечай по телефону. Отдать бы нам это дело в район, Николай Петрович? Скандальная история.

— В район?

— Виктору Михайловичу, — Шаламов даже привстал. — Он прокурор авторитетный, загасит все сплетни. Дипломат…

— Поздно, — Игорушкин оборвал криминалиста. — Не буду лукавить, я матери умершей пообещал, что сам разберусь.

— Обузу брать, Николай Петрович?.. — попробовал возражать Шаламов. — Пока перспектив никаких. И не видать, чтобы маячило что-то…

— Вот! — Игорушкин рубанул воздух рукой. — Ты и вникни! Чего же спихивать? Она, кстати, мне обещала что-то известное только ей поведать… Что-то особенное…

— Скелет выпал, — пригорюнился Шаламов и голову опустил. — Открылся шкапчик.

— Чего? — не поняв, насторожился прокурор области. — Что у вас?

— Так, поговорка народная.

— Чего, чего?

— Тайну вам страшную приготовилась сообщить эта особа, — скривился в иронической усмешке Шаламов. — Обычное дело. У них везде тайны да ужасы, лишь только такое случится.

— Про тайну сказать ничего не могу пока, а вот подозрения уже она мне высказала, — Игорушкин не принял шуток криминалиста. — В квартире у нее перевернули все вверх дном. Не знает, на кого думать. Ты, Владимир Михайлович, когда тело осматривал, обыск не поручал в квартире проводить?

— Визуально осмотрел я комнаты, — вытянулось лицо у Шаламова. — Как обычно, поискали на столах, на подоконниках… В общем, на открытых поверхностях. Не оставила ли записки какой покойница… А больше — нет, ничего не трогали оперативники. И не нашли ничего… Чего ж еще искать?..

— А мать в тревоге! — Игорушкин нахмурился. — Всю квартиру кто-то перевернул вверх дном!

— Да я же сам последним оттуда уезжал. Все комнаты в квартире сам обошел еще раз. Опечатывать дверь не стал, соседке наказал, чтобы следила и предупредила мать, когда та воротится. Ничего подобного. Все тихо, спокойно. Без меня никто в шкаф, в стол не лез…

— Вот тебе и первая закавыка! — Игорушкин поднял руку и со значением погрозил указательным пальцем кому-то в пространство. — Вот тебе, Владимир Михайлович, и первый скелет!


Из дневника Ковшова Д.П | Коварная дама треф | На грани бытия