home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Бар «Уинкарнис»

«…На главной площади каждого города стояла большая каменная глыба с вкрученным в нее бронзовым кольцом. Преступников, приговоренных к смертной казни, раздевали донага, приковывали к кольцу и оставляли. При температуре ниже минус десяти градусов, порога выживания, осужденные оставались в живых от двух до шести часов. Страх, сонливость, ступор, смерть…»

«Закон и порядок в Зимних странах», Идрис Робертс

Транспортное средство Авроры оказалось бывшей военной штабной машиной светло-песчаной камуфляжной раскраски, колеса высотой мне по грудь. Пока Аврора счищала с лобового стекла свежевыпавший снег, я привязал поводки лунатиков к задней части машины. Мы забрались внутрь, с громким шипением сжатого воздуха заработал двигатель, и мы поехали к центру города со скоростью пешехода. Я пытался разобраться в том, что сейчас произошло. Не существовало никакого рационального объяснения того, каким образом Бригитта могла в жизни говорить то самое, что мне приснилось накануне ночью. В этом просто не было смысла. Логика требовала, чтобы человеку снилось то, чему он уже был свидетелем, – сны следуют за действительностью, а не наоборот.

– Как хорошо ты знаком с Чугунками? – спросила Аврора, когда мы у рекламного плаката свернули направо.

– Только в рамках Общих навыков.

– Неделю назад у Чугунка «Камбрии» случился необъяснимый перегрев, – объяснила Аврора, указывая на Дормиториум, мимо которого мы проезжали. – К счастью, регулирующие стержни тотчас же опустились в активную зону, и реактор заглушился. Токката распорядилась оставить «Камбрию». Одной из переселенных постояльцев была Кармен Миранда.

– Что – та, с фруктовой шляпой и прочим? – удивился я.

– Она самая.

– Но Кармен Миранда – она же… древняя.

– Она приписывает свое долгожительство занятиям латиноамериканскими танцами, – сказала Аврора, – но лично я считаю, что это просто статистический выброс в процессе старения.

– Ого, – сказал я, удивленный тем, что Кармен Миранда до сих пор жива, и еще больше удивленный тем, что она живет где-то рядом. – Чем она сейчас занимается?

– Особо ничем, – сказала Аврора. – Когда вскрыли дверь ее комнаты, выяснилось, что она отправилась скитаться. Джонси пришлось удалить ее на покой.

Под покрышками хрустели комья растаявшего, а затем снова замерзшего снега. Проехав мимо железнодорожной станции, мы наконец добрались до главной площади. Аврора оставила там свою машину с тремя привязанными лунатиками.

При свете дня площадь показалась мне более просторной; за прошедшие четыре недели она нисколько не изменилась, если не считать того, что снега и льда стало больше. Мы остановились рядом с бронзовой статуей, и теперь я рассмотрел, что это проповедник, сидящий на постаменте из песчаника. В руках он держал раскрытый молитвенник; его контуры были скрыты коркой снега, который превратился в лед, растаял и снова замерз, отчего фигура казалась одновременно плавящейся и тающей. У постамента сидел человек, съежившийся в зародышевый клубок, обхватив посиневшими руками колени.

– Кто это? – спросил я.

– Хоуэлл Гаррис, – сказала Аврора, – проповедник, живший в этих краях. В честь него назван Дормиториум. Умер в прошлом столетии. Вообще-то здесь должен был бы стоять памятник Дону Гектору или Гвендолин – какая там у нас сейчас?

– Кажется, тридцать восьмая. Нет, не статуя – замерзший человек.

– А, он, – сказала Аврора. – Это Джеддая Блум, Лакей Сектора.

– В чем он провинился? – спросил я, присматриваясь внимательнее.

– Его поймали на краже медицинских препаратов из «Гибер-теха», а это наказывается Морозокуцией – даже если лекарства предназначались для зимсонников.

Глядя на Блума, я подумал, что это все равно чересчур сурово.

– У меня тогда был выходной, – продолжала Аврора, вероятно, подумав то же самое, что и я, – и Службу безопасности возглавлял Хук. У него множество замечательных качеств, однако чувство меры среди них отсутствует.

Опустившись на корточки, я уставился на труп, повинуясь какой-то странной зловещей любопытности. Блум промерз насквозь. Его мертвенно-бледную синюшную кожу припорошил снег, все до одного волоски зимнего пуха встали дыбом в отчаянной попытке оттянуть неизбежное. Он был прикрыт тонким слоем свежих снежных хлопьев, придававших ему пушистый вид, а его широко открытые молочно-белые глаза умиротворенно смотрели невидящим взором в пустоту. Ближе к концу человек чувствует тепло, у него начинаются галлюцинации и он теряет весь страх.

– Судя по виду, он умер только прошлой ночью, – заметил я.

– Совершенно верно, – подтвердила Аврора, – свежий, словно замороженный горошек.

Я поспешно выпрямился. Сознание того, что Блум умер совсем недавно, потрясло меня до глубины души. Я воочию увидел мрачную реальность Морозокуции.

– В этом вся Зима, – философски произнесла Аврора. – Она забирает тех, кто преступил закон, так же, как больных, недостаточно откормленных и старых. Общество очищается к Весне, избавляясь от тех, кто недотягивает до стандарта, прежде чем они становятся обузой.

Аврора направилась к «Уинкарнису», и я последовал за ней. На вывеске с Восстанавливающим силы напитком над дверью дама эдвардианской эпохи все так же улыбалась Зиме, непогода и холод никак не отразились на ее лучезарной улыбке и ярких красках.

Дремавший за стойкой Шаман Боб встрепенулся.

– Вернулся, чтобы отправиться на ночном поезде в Город сна? – спросил он.

– Нет, – сказал я.

– Как поживает ваша гнусная компания неспящих? – спросила Аврора. – Здорово поредела?

– Я передам им ваши теплые пожелания, – язвительно произнес Шаман Боб.

Мы прошли в бар. За одним столиком сидели четверо, играющие в «скраббл»; они не заметили нашего появления. Я узнал администратора по имени Джош из «Гибер-теха», но остальные были мне незнакомы. Кроме них, в зале были сонная по имени Заза, заинтриговавшая меня теперь, после того как ее молодая копия сыграла главную роль в моем сне, и с дюжину дремлющих мечтателей, не обративших на нас никакого внимания.

– В настоящее время в Секторе пятьдесят четыре зимсонника, – сказала Аврора, усаживаясь за столик и стягивая перчатки, – и вот уже почти пять дней не было никакой убыли. Я оставила Токкате записку с предложением сказать им, что в «Капитане Мейберри» хорошая подборка видеофильмов. Потери от истощения во время перехода составят не меньше тридцати процентов, быть может, все сорок, если подгадать к бурану.

– Разве это законно? – спросил я.

– Главная задача заключается в том, чтобы подтолкнуть зимсонников добровольно заняться чем-то потенциально смертельно опасным, с полным пониманием рисков. Мы называем это этическим сокращением [104].

– Если только в «Мейберри» есть хороший выбор видео, – уточнил я.

– И тут проблема, – ответила Аврора. – Конечно, ужасным выбор назвать нельзя. В основном комедии из серии «Полицейская академия», бесконечные продолжения «Крепкого орешка» и полные собрания «Эммердейла» и «Династии» [105]. Эй, Шаман Боб, принеси два кофе.

Промычав что-то нечленораздельное, Шаман Боб двинулся со скоростью улитки к кофеваркам.

Аврора достала свое вязание. Теперь это была не шапка с помпоном, а носок с рисунком из разноцветных ромбов. Мы сели у окна, чтобы было видно лунатиков. Поскольку формально нельзя владеть другим человеческим существом, обладание – и вытекающая из него премия – оценивается по тому, насколько близко к Отсутствующему находится опекун. Но, хорошенько подумав, я усомнился в том, что кто-либо попытается похитить нашу добычу, учитывая положение Авроры.

– Итак, – сказала она, – позволь мне стать твоим Дормитологом. Расскажи мне всё или не рассказывай ничего, как тебе будет лучше.

Я помолчал, собираясь с мыслями, после чего рассказал о сне про синий «Бьюик», гуляющем по «Саре Сиддонс». Про то, что я сначала не придал этому значения, решив, что эти страхи порождены «Бета»-уровнем, не позволяющим рассчитывать на «морфенокс».

– Такого же мнения придерживаемся мы и Консульство, – сказала Аврора, – хотя мы не знали о том, что в гараже действительно стоит синий «Бьюик». Какие именно сны тебе приснились?

– Я представлял себе сны совершенно другими, – начал я. – А это были какие-то полузабытые образы, разрозненные и бессвязные – но сильные, живые, изобилующие подробностями. Понимаю, это звучит глупо, но мне приснилось, что я Дон Гектор, со всеми его чувствами и воспоминаниями.

– Продолжай.

Я как можно подробнее рассказал всё, сознательно умолчав только о Бригитте, поскольку эта часть показалась мне сугубо личной, и о странной амальгаме своих детских воспоминаний о каникулах на берегу и картин Бригитты. Я рассказал Авроре только о синем «Бьюике», рассчитывая распространить любые ее советы и на другой сон.

– Почему мне снились камни, машины и отрубленные руки? – спросил я.

– Спроси что-нибудь полегче, – сказала Аврора. – На первый взгляд это все просто чушь собачья, но я вот что думаю: те части сна, о которых тебе говорили другие, объяснить легко, это простое самовнушение. Ты об этом услышал, тебе это приснилось. Ты что-то видел, знал про Зазу, это тоже включено. А остальной сон – ты просто заполнял пробелы.

– Согласен, – сказал я, – но что насчет брелока в виде кроличьей лапы и машины, которая в действительности оказалась абсолютно такой же, какой была во сне? Сначала мне это приснилось, а затем я обнаружил, что сон основан на реальности.

– Тут я в затруднении, но я могу только предположить, что воспоминание о сне по-прежнему находится для тебя на стадии отложенного внушения. После пробуждения память какое-то время остается пластичной; вполне возможно, что все то, что, как тебе кажется, было во сне, на самом деле вовсе не было сном.

– Вы хотите сказать, – медленно произнес я, – что детали моего сна были перетасованы во времени? Что мне не снились кроличья лапа и наклейка на бампере «Бьюика»?

– После пробуждения памяти требуется перестроиться, – сказала она, – и заново задействовать миллионы нервных окончаний. С точки зрения физиологии процесс сна абсолютно понятен: именно таким образом человек как личность и его память восстанавливаются после депрессии работы синапсов на холостом ходу, что является величайшей загадкой гибернации. И я думаю вот что: возможно, более свежие воспоминания заполняют место старых, стершихся. Самый подходящий термин для этого – острый случай «уже виденного». Не просто ощущение того, что нечто уже происходило в прошлом, а твердая уверенность – и в этой уверенности сомнение, смятение, страх, мания преследования.

– То есть на самом деле мне не снилось, что я Дон Гектор? Я только сотворил все это в мыслях, когда узнал, что это его машина?

– Я об этом не думала, но ты прав, это действительно разумное объяснение.

– А, – пробормотал я, переваривая все это.

Вошедший в зимнюю гостиную Шаман Боб поставил перед Зазой большую тарелку картофельных чипсов, затем принес нам два кофе.

Это был настоящий кофе, и я с наслаждением втянул его мягкий аромат.

– Это не было «уже виденное», – сказал я, по-прежнему терзаясь вопросами. – Взять, к примеру, синий «Бьюик». Что он делает в гараже?

Аврора была вынуждена хорошенько задуматься.

– Возможно, машина стоит там уже много лет. Сюзи Уотсон случайно натыкается на нее, а затем в Состоянии сна строит на этом целый кошмарный сон. Она рассказывает об этом всем, в том числе Моуди, тот пересказывает сон тебе – вот и все.

– Но конкретная модель?

– От Сюзи ты узнал только то, что машина была синяя и это был «Бьюик», – сказала Аврора. – А действительность…

– …добавилась тогда, когда я сам ее увидел. Хорошо, теперь я понял.

Я подумал о Бригитте. Если все действительно обстоит так, пластичность сна создала и весь сценарий, связанный с ней. Ее фамилия была написана мелом на двери в подвал, образ сочно-зеленого купальника возник у меня в сознании, когда я мысленно представлял, как она смотрит на меня, рисуя мой портрет. Даже ее слова о том, что она любит Чарли, возможно, впервые прозвучали под машиной и были обращены к ее мужу, а не ко мне.

Я умолк.

– Понимаю, принять это нелегко, – сказала Аврора, – но таков наркоз. Все это крайне интересно, так что если тебе приснятся новые сны, непременно расскажи мне. Но вот совет: если ты ценишь свою карьеру, больше никому не рассказывай про свой сон.

– Я никому не рассказывал и не собираюсь рассказывать.

Улыбнувшись, Аврора разжала кулаки и протянула ко мне руки. Я вложил свои руки в ее ладони, она их крепко сжала – урезанная форма Зимних объятий. Эти объятия оказались крепкими, доверительными, в отличие от полных, по-настоящему теплыми. Только тут я заметил, что потери Авроры не ограничивались одним только глазом. У нее отсутствовали безымянные пальцы – на обеих руках.

Жалобно зажужжал будильник на ее часах.

– Мне пора уходить отсюда, – сказала она, борясь с зевотой и часто мигая невидящим глазом. – И еще одно: скоро ты встретишься с Токкатой, а у нас с ней… довольно натянутые отношения. Для нас обоих будет лучше, если эта встреча останется между нами. Ты можешь сказать, что я спасла тебя от лунатиков на подземной стоянке и мы расстались на улице перед «Сиддонс» – так?

Мне это не очень понравилось, и моя сдержанность не укрылась от Авроры.

– Чарли, мне нужна твоя клятва. Не забывай, я дважды спасла твою задницу.

– Хорошо, – согласился я, – клянусь.

– Отлично. А теперь, хоть я и не хочу никого оскорбить и действовать исподтишка, но Токката – ядовитая, коварная рептилия, думающая только о себе, с серьезным психическим расстройством и пугающей склонностью к каннибализму.

– Ваши слова оскорбительны и сказаны исподтишка – и это чистой воды клевета.

– Справедливое замечание. Предоставляю тебе самому разобраться с Бригиттой. Неподалеку от «Сиддонс» есть мусорная яма, можешь оглушить Бригитту и сбросить ее туда. Когда начнется оттепель, неплохо будет пересыпать ее известью. И еще один совет: пусть она сама туда дойдет. Это избавит тебя от перетаскивания тяжестей. Да, и не забудь отрезать ей большой палец, чтобы претендовать на премию.

Я попытался сглотнуть подступивший к горлу комок, но не смог.

– Точно, – выдавил я, – совет дельный, спасибо.

– Всегда пожалуйста. Кстати, ты больше не видел Хьюго Фулнэпа?

– Нет, но я ведь проспал все это время.

– Ну конечно. Ладно, держи ухо востро, и если увидишь его, сначала переговори со мной. Да, и передай от меня Токкате следующее: «Ферзевой конь берет слона, надеюсь, тебя во сне сожрет слизь». Запомнил?

– Ферзевой конь берет слона… и все остальное. Да, запомнил.

Аврора улыбнулась и без какого-либо предупреждения подалась вперед, обняла меня теплой мягкой рукой за шею и поцеловала в губы. Я опешил, но прежде чем успел что-либо сказать, Аврора встала и вышла из зала. Я обвел взглядом зимнюю гостиную, пытаясь понять, заметил ли кто-либо что-нибудь, и увидел, что Шаман Боб, ухмыляясь, моет чашки.

Я прикоснулся к губам там, где меня поцеловала Аврора. Она не просто мимолетом чмокнула меня, случайно попав в губы; при прикосновении ее губы чуть приоткрылись, и я ощутил вкус ее теплого рта. От нее пахло чистым бельем, отдушкой и туалетной водой «Лудлов», и рубашка была застегнута только на нижние пуговицы. Когда она подалась вперед, я успел увидеть левую грудь, и под мягким зимним подшерстком отчетливо было видно родимое пятно в форме острова Гернси.

Подойдя ко мне, Шаман Боб сел напротив.

– С какой стати ты так быстро вернулся?

– Я никуда не уезжал.

– Работаешь под прикрытием? – заговорщическим тоном спросил он.

– Под одеялом, – грустно поправил я. – Я был в «Саре Сиддонс». Проспал.

– Я бы не стал об этом распространяться, – усмехнулся Шаман Боб, – но первая Зима может быть настоящей стервой. Ты лучше расскажи мне про Аврору: ты давно с ней знаком?

После Засыпания тем для сплетен остается совсем мало. Для тех, кому до смерти надоела однообразная скука Зимы, сплетни становятся жизненно необходимой потребностьку большинство людей, похоже, до смерти ее боятся.

– Четыре недели, – не покривив душой, сказал я.

– Ладно-о, – медленно протянул Шаман Боб, – и что – прости мне эту дерзость – говорит по этому поводу Старший консул Токката?

– Это так важно? – спросил я.

У Шамана Боба отвалилась нижняя челюсть. Не могу сказать точно, чем именно это было вызвано, но или он был шокирован, или это произвело на него впечатление, или он был взбешен, – или все это вместе.

Я собрался уходить, но тут вспомнил нашу последнюю встречу. Он тогда сказал что-то про то, что «морфенокс» якобы был открыт совершенно случайно, и сейчас я спросил у него, что он имел в виду.

Шаман Боб усмехнулся. Зимсонники любят теории заговора почти так же, как и пожрать за чужие деньги.

– Первоначально «морфенокс» представлял собой не что иное, как добрый старый Ф-652, – начал он, – разработанный в качестве мощной Блокады сна, созданный для того, чтобы в свернутом проекте под названием «Пространство сна», в рамках которого Дон Гектор стремился заставить людей видеть сны не реже, а лучшего качества, была контрольная группа тех, кому ничего не снится. Но затем кто-то обратил внимание на то, что те, кто не видел сны, за зимнюю спячку теряли значительно меньше веса, и это явилось поворотной точкой: до этого момента никто не представлял себе, сколько энергии сжигают сны. Если их блокировать, можно впадать в спячку с меньшим весом. Все так просто.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы впитать смысл его слов.

– Ты шутишь?

– И не думаю.

– Революция в Гибернетике, – медленно произнес я, – богатство, власть, влияние и нынешнее геополитическое устройство, и в корне всего этого неожиданные результаты тестов у контрольной группы?

Шаман Боб ухмыльнулся.

– Все так просто, да? Вся беда в том, что никак не получается производить «морфенокс» в достаточном количестве. Если бы я был циником, я бы предположил, что существует определенный социальный контроль в отношении его ограниченного распределения.

То же самое говорила Мейзи Роджерс. Критерии были достаточно очевидные – финансовое благосостояние и общественное положение. Общая гибернационная деревня, где все равны во сне и все равны в общественном положении, не более чем миф.

– И, – продолжал Шаман Боб, – к любым сообщениям об улучшенном «морфеноксе», которым можно будет обеспечить всех нуждающихся, нужно относиться крайне осторожно. «Гибер-тех» интересуют деньги, а не сон.

– Этого разговора не было, – сказал я. – Расскажи мне про проект «Пространство сна». Что ты имел в виду, сказав: «заставить людей видеть сны не реже, а лучшего качества»?

Но с таким же успехом я мог бы разговаривать сам с собой. Шаман Боб, истощенный усилиями, которые требовались ему для поддержания разговора, заснул прямо на столе и громко храпел.


Голодая в подвале | Ранняя пташка | Консульство